17 ноября – память святой Елизаветы Венгерской

Она, полная любви и доверия к Благой вести озарила мир сиянием настоящей веры и безусловного следования за Христом, показала, что можно совместить путь Марфы с путём Марии, что любовь к Богу не исключает любви к мужу и детям, но, напротив, делает супружескую любовь крепче и глубже

Покровительница пекарей и графинь, терциариев и изгнанников, невест и вдов, медицинских сестёр, социальных работников и бездомных – этот список как в зеркале отражает удивительную, полную взаимоисключающих обстоятельств, яркую и короткую, как вспышка в темноте жизнь святой Елизаветы Венгерской, память которой отмечается 17 ноября.

По праву рождения она принадлежала к самым верхам современного ей общества. Дочь короля Венгрии Эндре II из династии Арпадов и королевы Гертруды, она, вероятно, родилась 7 июля 1207 г. в замке Шарошпатак.

В четырёхлетнем возрасте маленькая Елизавета была обручена с принцем Людовиком, будущим ландграфом Тюрингии и покинула родительский кров, чтобы, по принятой в то время традиции, воспитываться при дворе жениха. Вместе с ней поехал и её маленький двор, несколько служанок, к которым малышка привыкла с младенчества. Трое из этих преданных ей девушек спустя двадцать лет в один день с ней принесут обеты бедности и послушания и образуют маленькую общину, которая станет образцом посвящённой жизни в миру.  Одна из них станет первым биографом Елизаветы, давшим свидетельство её святости тем более ценное, что  его автор знала святую с детства. Именно она свидетельствует, что пятилетняя Елизавета очень любила бывать в церкви и для того, чтобы попасть туда, куда ей хотелось, устраивала игры так, чтобы бегая и играя, оказаться так близко от часовни, что уже совершенно естественным было туда войти. Войдя же, она сразу же опускалась на колени и начинала молиться, и, если её пытались забрать оттуда раньше, чем ей хотелось, ложилась на пол, не давая себя унести. Похожим образом ведут себя дети во все времена, если хотят во что бы то ни стало получить желаемое, и необычным было только то, что в этом случае предметом желания была молитва. Можно было бы предположить, что этот эпизод – обычное для средневековой агиографии стремление показать, что святой был свят практически с самого рождения, но описанная сцена так живо и ярко показывает резвого, немножко лукавого, не особенно послушного, ребёнка, наделённого глубокой верой, что невозможно считать этот эпизод просто данью литературной традиции.

В 1221 г. четырнадцатилетнюю Елизавету обвенчали с женихом, вместе с которым она воспитывалась с раннего детства. Брак был счастливым.  Юные супруги жили в любви и согласии и, хотя не все в семье понимали и одобряли набожность ландграфини и её стремление помогать нуждающимся, Людовик уважал взгляды своей жены и, в значительной степени, разделял их.  Елизавета много занималась благотворительностью, но не это было удивительно – во все века владетельные особы покровительствовали бедным, раздавая милостыню и жертвуя на добрые дела некоторую толику своего богатства. Она же хотела служить бедным не только деньгами, но и трудами собственных рук – она лечила их и готовила для них пищу, шила для них одежду и, чтобы приблизиться к ним, а через них к Христу, присутствуя на роскошных обедах, которые давал её муж, ела только хлеб. Ни весёлость, ни милое женское кокетство не были ей чужды, а придворный этикет и престиж государства требовали от неё роскошных нарядов, но, входя в церковь, она снимала свою усыпанную драгоценностями корону, потому что, по её словам не могла «… надевать этот роскошный венец, когда мой Господин носит венец из терновника». Она молилась так много,  положив себе за правило не засыпать, не прочитав определённого количества молитв, постоянно увеличивая время молитвы, что муж должен был упрашивать её отдохнуть хотя бы часть ночи. Не желая огорчать любящего супруга, Елизавета притворялась спящей, но просила горничную будить её, дёргая потихоньку за ногу, если она и в самом деле заснёт, чтобы молиться после того, как уснёт муж. Однажды в темноте горничная по ошибке потянула за ногу Людовика и таким образом ему стала известна тайна его набожной жены. Вероятно, в эти годы и произошло знаменитое чудо с розами – легенда говорит, что когда Елизавета несла в переднике хлеб для бедных, муж потребовал показать ему, что она несёт и увидел, что передник жены полон роз. Один из биографов святой утверждает, что ей незачем было скрывать от мужа свои добрые дела – между супругами в этом вопросе было согласие – и что встретившимся Елизавете родственником был брат мужа Генрих Распе, уже тогда настроенный против невестки.

В 1224 году в Эйзенахе, столице Тюрингии, начали свою проповедь братья францисканцы, которые познакомили юную чету с духовностью святого Франциска Ассизского. В то время Третий орден, предназначенный для мирян, ещё не стал особой церковной институцией, но по всей Европе уже появились люди, ведущие жизнь «кающихся», которые следовали по пути Франциска, оставаясь при этом в миру. Идеалы францисканства – следование евангельским советам, добровольная бедность, служение больным и неимущим, оказались чрезвычайно близки Елизавете, но главной точкой соприкосновения между святым из Ассизи и тюрингской ландграфиней было желание буквально следовать евангельским советам. Эти простецы не желали верить благоразумным и уравновешенным людям, утверждавшим, что Христос говорил иносказательно, в переносном смысле – они и в самом деле хотели отдавать всё, что имели, в самом деле, верили, что всё, что сделают ближнему, сделают Христу, в самом деле, желали встречи с Господом в повседневной жизни. Именно эта святая уверенность давала Елизавете силу, преодолевая естественную брезгливость и страх заразиться, обмывать и целовать гниющие раны прокажённых. Не для того ли, чтобы ясно показать кто прав, мир или святые, Бог явил Елизавете и её мужу ещё одно чудо. Однажды Елизавета привела во дворец и уложила в свою кровать больного, для которого не нашлось места нигде. Когда Людовик отогнул одеяло, чтобы посмотреть, кого жена уложила в супружескую постель, он увидел Христа.

Вскоре, после знакомства с францисканским способом жить, духовник ландграфини Конрад Марбургский принял у неё первые обеты послушания и умеренности. Это был жёсткий и властный человек, требовавший от своей духовной дочери полного послушания, но он вёл аскетический образ жизни, добровольно избрав крайнюю бедность, и это вызывало у Елизаветы огромное уважение. Каким бы «неудобным» ни был о. Конрад, как бы несправедлив и даже жесток ни был он по отношению к Елизавете, она никогда не помышляла о том, чтобы сменить духовника и неизменно следовала его советам, хотя это было иногда невероятно трудно (как, например, тогда, когда он потребовал, чтобы после смерти мужа Елизавета рассталась со своими тремя детьми). С новыми силами святая отдалась заботам о бедняках. Когда в Тюрингии из-за наводнений начался голод, а вслед за голодом эпидемии, она, не задумываясь, велела раздавать голодающим хлеб из ландграфских запасов, а также пожертвовала в помощь голодающим свои драгоценности и даже одежду. Тогда же она основала две больницы для бедных, сделав с этой целью специальный денежный вклад.

В 11 сентября 1227 года во время крестового похода Людовик умер, заразившись чумой. Легенда гласит, что Елизавета узнала об этом раньше всех, получив от верного слуги мужа перстень, который муж обещал послать ей, если с ним в походе случится беда. «Вместе с ним умерло всё», – так, оплакивая любимого мужа, сказала Елизавета. Родственники Людовика, никогда её не одобрявшие, воспользовались его смертью, чтобы лишить молодую вдову всякого политического влияния и присвоить всё её имущество, в том числе и приданое, которое она принесла мужу. Неизвестно, сама ли она покинула замок Вартбург из-за возникшего конфликта или была изгнана, но известно, что, оставив двор с младшей, только что родившейся дочерью Гертрудой на руках, лишённая всего и оскорбляемая теми, кому она так часто оказывала милость, она попросила братьев-францисканцев в подаренной ею Ордену часовне петь гимн Te Deum.

Найдя приют у своего дяди епископа Бамберга, молодая вдова столкнулась с намерением родственников вновь выдать её замуж. Дочь венгерского короля и мать маленького ландграфа она была завидной партией. Просьбы были так настойчивы, что она была вынуждена пригрозить, что если её не оставят в покое она отрежет себе нос и, таким образом, положит конец всем притязанием на свою руку. Спор из-за приданого в конце концов был разрешён, судьба троих детей, родившихся в счастливом, хотя и коротком браке устроена и оставшуюся ей недолгую жизнь Елизавета полностью посвятила Богу.  В Страстную пятницу  1228 года вместе с тремя преданными ей служанками, разделявшими её стремления, она вновь принесла обеты жить согласно евангельским советам.

Теперь её не отвлекали обязанности знатной дамы и государыни, и она с новым рвением отдалась трудам и молитве. Как и прежде, она сама ухаживала за больными, шила одежду для бедных и занималась рукоделием, чтобы заработать средства на пропитание своей маленькой общины, пряла шерсть для серых францисканских ряс, варила еду для пациентов основанной ею в Марбурге на деньги из своего приданого больницы (третьей из созданных ею в Тюрингии больниц)  и мыла полы. Видя, как она изнуряет себя работой, её бывшие служанки, а теперь сёстры во Христе, пытались заставить её хотя бы немного отдохнуть, опасаясь за её здоровье, но она продолжала трудиться, словно торопясь дать как можно больше любви и заботы бедным и оставленным, пока не придёт её час идти на небо.

Елизавета Венгерская, вдовствующая ландграфиня Тюрингии, умерла в Марбурге 17 ноября 1231 г. в возрасте 24 лет. Её облачили в серую рясу, которую она носила при жизни, и похоронили в больничной церкви. Чудес, совершающихся на месте её погребения или по молитве о её заступничестве, было так много, что процесс канонизации состоялся уже в 1235 г.

В то время, как знатное окружение этой удивительной женщины стремилось приспособить христианство к себе, сделать его удобным и домашним (немного молитвы, чуть-чуть милостыни и добрых дел, капелька благочестия не в ущерб своим интересам) она, полная любви и доверия к Благой вести озарила мир сиянием настоящей веры и безусловного следования за Христом, показала, что можно совместить путь Марфы с путём Марии, что любовь к Богу не исключает любви к мужу и детям, но, напротив, делает супружескую любовь крепче и глубже, что не бывает жизненных обстоятельств и мирских обязанностей, которые были бы несовместимы  с главным призванием всякого христианина – призванием к святости. 

Анна Кудрик

Edit