Возлюбленные во Христе братья и сёстры!
Чтения этого воскресенья глубоко связаны одной темой — темой подлинного послушания и обращения сердца.
Первое чтение из книги пророка Иезекииля звучит как вызов нашему привычному пониманию справедливости. Народ говорит: «Неправ путь Господа!» (Иез 18:25). Но Бог отвечает: «Не ваши ли пути неправы?» Пророк напоминает, что каждый человек несёт личную ответственность за свой выбор. «Беззаконник, если обращается от беззакония своего… к жизни возвратит душу свою» (Иез 18:27). Бог всегда ждёт нашего возвращения. Обращение — это не просто сожаление о прошлом, это активный выбор, который меняет направление всей жизни.
Во втором чтении (из Послания к Филиппийцам) Апостол Павел призывает: «Ничего не делайте по любопрению или по тщеславию, но по смиренномудрию почитайте один другого высшим себя» (Флп 2:3). В ярком противопоставлении звучат два устаревших церковнославянских слова: «любопрение» и «смиренномудрие».
Что же такое любопрение? Греческое слово εριθεία переводится как «соперничество» и означает не просто любовь к спорам, а эгоистичное стремление к первенству. В сущности, любопрение — это полемика, но полемика в худшем смысле: спор, где целью является не истина, а победа; где важно не услышать другого, а настоять на своём, доказать свою правоту и возвыситься.
Смиренномудрие — дословная калька греческого ταπεινοφροσύνη̣ передающая обе части слова (смирение + мудрость/мысль). Это мудрость, рождённая от смирения: трезво видеть себя перед Богом — свои грехи и свои дары; видеть достоинство другого; сознательно уступать, искать не своего, а блага ближнего. «Почитать другого высшим себя» не значит считать себя ничтожеством, а значит не делать себя центром, освободиться от рабства тщеславию. Это не самоуничижение и не комплекс неполноценности. Смиренномудрие — это строй ума и сердца, при котором человек не считает себя центром вселенной, но видит всё в свете Бога. Христос — совершенный образ смиренномудрия: будучи Богом, Он уничижил Себя, принял образ раба и был послушен до смерти крестной.
Смиренномудрие делает возможным диалог, который представляет собой не обмен монологами или словесный турнир, но встречу сердец, готовых слушать, понимать и быть изменёнными. Я признаю, что могу ошибаться; что другой может видеть то, чего не вижу я; что истина больше меня. Это не отказ от убеждений, а отказ от самодовления, от желания всегда быть правым.
В семье, в дружбе, в церковной общине, в обществе — там, где нет подлинного диалога, отношения умирают, вырастают стены, копятся обиды. Без смиренномудрия попытки диалога почти неизбежно вырождаются в любопрение. С этим печальным и болезненным явлением мы сталкиваемся повсюду. В семье супруги спорят о воспитании ребёнка, но каждый настаивает на своём не потому, что решение действительно лучше, а потому что не хочет уступить. Разговор превращается в соревнование «кто прав», и любовь отступает перед желанием победить. В интернете человек вступает в перепалку в комментариях, уже не ища истину, а желая сказать последнее слово, желая «поставить на место» оппонента. В церковной общине прихожане спорят о том, чей вклад в приход значимее, кто «католичнее». Внешне это может выглядеть как забота о порядке, но внутри — нездоровое соперничество.
Евангелие от Матфея предлагает нам притчу о двух сыновьях. Отец говорит каждому из них: «Сын! Пойди сегодня работай в моём винограднике». Первый отвечает: «Не хочу»; а после, раскаявшись, идет. Второй говорит: «Иду, государь» — и не идет (Мф 21:28-30). Иисус спрашивает: «Который из двух исполнил волю отца?» Ответ очевиден.
Эта притча — о двух разных отношениях к воле отца, и она прямо касается того, что мы назвали смиренномудрием. Обратим внимание: смирение — это не подчинённое внешнее согласие и не эмоция. Это не мягкий тон, не опущенные глаза, не привычка говорить «как благословите». Смирение — это осознанное исполнение принятой воли. Первый сын сказал: «Не хочу» — в его эмоциях, в его сиюминутном желании не было готовности идти. Но он раскаялся и пошёл. Он исполнил волю отца не потому, что ему вдруг стало приятно, а потому, что принял её как свою. Второй сын сказал: «Иду, государь» — внешне безупречно, благочестиво, почтительно. Но не пошёл. Его послушание осталось на уровне слов, эмоций и жестов; дела не было.
Здесь открывается важное: страшно не то, что в наших эмоциях мы не всегда хотим идти туда, куда говорит Господь. Человеческая природа немощна; нам может быть трудно, страшно, неприятно. Божья воля не всегда легка и приятна — она ведёт иногда через тесные врата, через отказ от себя, через крест. И Господь знает эту нашу немощь. Он не требует от нас мгновенного восторга. Но страшно, если мы лукавим: желая изобразить из себя послушных и праведных, говорим: «Иду, государь», а потом поступаем своевольно. Такое внешнее согласие — не смирение, а его подделка. Это любопрение с собственной совестью и с Богом: мы хотим выглядеть праведными, не будучи послушными.
Сегодняшнее Евангелие завершается словами, которые не могут не потрясти нас: «Истинно говорю вам, что мытари и блудницы вперёд вас идут в Царство Божие» (Мф 21:31). Эти слова слышат первосвященники и старейшины народа — люди, внешне безупречные, знающие Закон, соблюдающие обряды, окружённые почётом. Им, религиозной элите, Иисус говорит, что мытари и блудницы — те, кого они презирают как отверженных и нечистых, — идут в Царство Божие впереди них. Это не проклятие и не приговор. Это диагноз: внешняя праведность, не соединённая с послушанием воле Бога, не спасает. Более того, она опаснее явного греха, потому что незаметна для самого человека. Мытарь знает, что он грешник, — и потому может покаяться. Блудница знает, что ей нужно прощение, — и потому может принять его. А тот, кто уверен в своей праведности, не видит нужды ни в покаянии, ни в Спасителе.
Первосвященники и старейшины сказали Богу: «Иду, государь» — всей своей религиозной жизнью, всеми обрядами и титулами, — но не пошли. Они не приняли Того, Кого послал Отец. А мытари и блудницы сказали «не хочу» всей своей прошлой жизнью — но, услышав призыв, раскаялись и пошли. Вот почему они идут впереди: не потому, что их грехи меньше, а потому, что их покаяние подлинно. Одно лишь знание воли Божией не оправдывает; оправдывает исполнение её.
Что это означает для нас? Прежде всего — предостережение. Мы, называющие себя христианами, стоящие сегодня в этом храме, знающие заповеди, участвующие в таинствах, — мы не застрахованы от участи второго сына. Можно годами говорить «иду, государь», приходить на богослужения, исполнять обряды — и не пойти туда, куда направляет Господь. Опаснее всего здесь именно самоуспокоенность: если я думаю, что я уже «праведен», я перестаю слышать, что Бог говорит мне сегодня. Смирение же — это память о том, что я нуждаюсь в обращении каждый день.
И вместе с тем эти слова — утешение и надежда. Господь не отвергает никого. Он принимает тех, кто сказал «не хочу», но потом пошёл. Он не требует от нас безупречного прошлого — Он требует открытого сердца, готового покаяться и исполнить принятую волю. Мытарь и блудница не были образцом добродетели; они стали образцом обращения. И если мы, осознав своё лукавство, своё своеволие, свою внешнюю праведность, придём к Богу с покаянием, — мы тоже услышим не приговор, а приглашение войти в Его Царство. Не по заслугам, а по милости.
Сегодня Господь спрашивает каждого из нас: «Что ты скажешь Мне? Ты пойдёшь работать в Моём винограднике?» Виноградник — это наша жизнь, наши отношения, наше служение. Виноградник — это этот город, эта страна, где мы призваны быть свидетелями надежды.
Апостол Павел призывает нас иметь «те же чувствования, какие и во Христе Иисусе» (Флп 2:5). А чувствования Христа — это смирение, послушание Отцу, любовь к людям. В нашей повседневной жизни это означает: быть готовыми поступиться своими интересами ради блага другого; прощать; служить, не ожидая награды; хранить единство и мир в семье, в приходе, в обществе. Это означает также учиться подлинному диалогу — не полемике, а разговору, в котором мы слушаем, чтобы понять, и говорим, чтобы отдать себя.
Пусть же пример Христа, «послушного даже до смерти крестной», вдохновит нас на подлинное обращение. Пусть Пресвятая Богородица поможет нам сказать Богу наше «да» — не только устами, но и всей своей жизнью.
Аминь.
27 сентября 2026 г.
Фото: Ольга Дубягина