Св. Мария Магдалина де Пацци: память
2024-05-25

Св. Беда Достопочтенный, память
2024-05-25
Блаженный Ноткер Балбулус, бенедиктинский монах, библиотекарь Санкт-Галленского монастыря, писатель, учёный и композитор, говорил, что он «новое солнце на Западе, возведённое Богом в шестой век человечества, чтобы осветить весь мир».
Слава пришла к этому человеку, прожившему тихую и размеренную жизнь монаха и учёного «на краю света» в монастыре свв. Апостолов Петра и Павла в Ярмуте ещё при его жизни, а после смерти продолжала возрастать. Спустя всего сто лет после его смерти Аахенский Собор, называя Беду «достопочтенным» постановил считать его равным ранним Отцам Церкви. Он был непререкаемым авторитетом в вопросах веры для многих поколений богословов не только в Англии, но и во всей Западной Церкви. Святой Бонифаций называл Беду «светом Церкви, зажжённым Святым Духом», блаженный Ноткер Балбулус, бенедиктинский монах, библиотекарь Санкт-Галленского монастыря, писатель, учёный и композитор, говорил, что он «новое солнце на Западе, возведённое Богом в шестой век человечества, чтобы осветить весь мир», на протяжении веков считалось, что мнение Беды по спорным вопросам веры является решающим, кардинал Беллармин считал, что Беда оказал такое же влияние на Западную Церковь, какое Иоанн Дамаскин на Восточную, и таких примеров, свидетельствующих о месте святого Беды Достопочтенного в Церкви, множество. Но святой Беда хорошо известен не только в среде христиан. Без Беды Достопочтенного невозможно представить себе английскую культуру. По мнению большинства исследователей он является центральной фигурой того периода, который называют золотым веком англо-латинской литературы. Широко известны и высоко ценимы его «Церковная история народа англов», труды по хронографии, риторике, теории музыки, сочинённые им гимны.
Сегодня о его жизни известно немногое. Он родился в Нортумбрии, в 673 году. Возможно, местом его рождения была деревня Монктон, где сохранился древний колодец, называемый колодцем св. Беды. О том, кто были его родители, из какой семьи он происходил также сведений не сохранилось. Семи лет родственники поместили его в монастырь Веармут, основанный выдающимся деятелем Церкви, одним из образованнейших людей своего времени Бенедиктом Бискупом. Это не было необычным в то время – бенедиктинский устав позволял принимать в новициат детей, начиная с семи лет, а монашество считалось завидным уделом в самых знатных и могущественных семьях Англии. Вскоре мальчик был переведён оттуда в монастырь Ярроу, также основанный Бискупом. Известен всего один эпизод, относящийся к детству св. Беды. В 681 году, вскоре после основания монастыря, эпидемия чумы унесла всех монахов, кроме наместника о. Кеолфрида и восьмилетнего Беды.
Оставшись без братьев, о. Кеолфрид принял решение читать с антифонами только утреню и вечерню, так как Беда был ещё очень мал, но спустя неделю отменил это решение. Так, вдвоём, взрослый монах и ребёнок служили литургию часов по полному чину до приезда новых братьев. До самого своего отъезда в Рим 5 мая 716 г. о. Кеолфрид оставался духовным наставником Беды. С глубоким почтением и любовью Беда описал его жизнь в «Житиях святых настоятелей монастыря в Веармуте и Ярроу».
Сам святой, в короткой автобиографии, помещённой им в конце пятой книги своего самого известного сегодня труда «Церковная история народа англов» говорит о себе только следующее: «…служитель Христа и священник монастыря блаженных апостолов Петра и Павла в Виремуде и Ингирве. Родился в пределах того монастыря и в семь лет стараниями родных был отдан для обучения преподобнейшему аббату Бенедикту, а потом Кеолфриду. С тех пор всю жизнь провел в этом монастыре, целиком посвятив себя изучению писаний; исполнял правило и ежедневно пел в храме, но особенно всегда любил учиться, учить и писать. В девятнадцать лет был посвящен в диаконы, а в тридцать – в священники; оба раза по велению преподобнейшего епископа Иоанна аббату Кеолфриду. С тех пор, как стал священником, до пятьдесят девятого года жизни для собственного блага и для пользы братии делал краткие изложения писаний преподобных отцов и добавлял к ним собственные записи для прояснения их смысла и содержания» Далее следует список из более чем семидесяти книг, написанных или переведённых Бедой. Этот список составляет большую часть короткого текста, в котором святой рассказывает о себе. В числе его сочинений – комментарии к книгам Ветхого и Нового Завета, сочинения по агиографии, истории, грамматике и риторике, об искусстве стихосложения, церковные гимны и стихи.
Краткую историю своей жизни Беда завершает молитвой: «Молю Тебя, милостивый Иисус, ниспослать мне сладкое дуновение мудрости Твоего Слова и щедро одарить меня, чтобы мог я наконец прийти к Тебе, источнику всяческой мудрости, и пребывать пред лицом Твоим вовеки».
Жизнь святого, была размеренной, в ней, подчиняясь распорядку монастырского устава, молитва, размышления и труд сменяли друг друга в раз и навсегда утверждённой последовательности, и того, что в миру принято считать событиями в ней было немного, но это была напряжённая жизнь молитвенника, интеллектуала и учёного. В богатейшей библиотеке монастыря Ярроу, собранной Бенедиктом Бискупом были книги «…по всем областям священного знания» как говорится в его биографии составленной св. Бедой, часть из которых была куплена основателем во время путешествий, часть подарена богатыми жертвователями. Собирание библиотеки в то время было непростой задачей, требующей энергии, дальних поездок и очень значительных средств (к примеру, два «красивых тома» «Географа» были обменены монастырём у короля Альфрида на восемь хайд – более 24 гектаров – приречной земли для монастыря, что даёт некоторое представление о стоимости хорошо иллюстрированной книги в VIII в.). Несмотря на высокую стоимость и сложность покупки книг, преемник Бискупа, аббат Кеолфрид увеличил монастырскую библиотеку вдвое. Благодаря этому святой, числивший в любимых занятиях учёбу, был знаком с творениями Западных и Восточных Отцов Церкви, античных и средневековых историков, риторов, христианских и античных поэтов. Приобретённые в библиотеке монастыря обширные познания и врождённые выдающиеся способности позволили ему стать одним из самых значительных авторов Раннего Средневековья. Помимо этого, его отличали исключительные трудолюбие и работоспособность: практически всю жизнь, вплоть до последней болезни, как свидетельствует он сам: «Я сам себе секретарь, я диктую, я составляю, я сам всё копирую». Наследие Беды Достопочтенного, дошедшее до наших дней составляет сорок пять томов, при том, что некоторые из его творений утрачены. Современные исследователи больше всего ценят «Церковную историю народа англов», написанную Бедой по просьбе короля Кеолвульфа, и снискавшую святому Беде славу «отца английской истории». В начале этого труда он объясняет значение истории для воспитания и формирования души христианина: «…если история повествует о добрых деяниях добрых людей, то вдумчивый ее слушатель побуждается подражать добру; если же она говорит о злых делах нечестивцев, то религиозный и набожный слушатель или читатель ее учится беречься от того, что есть зло и порок, и следовать тому, что признается добрым и угодным Богу». Сегодня это произведение, единственное в своём роде, очень достоверное описание событий ранней английской истории, снабжённое подробными ссылками на источники и свидетельства очевидцев, даёт уникальный материал для исследователей истории Англии. При жизни же самого Беды более важными считались его комментарии к Библии, особенно к Книгам Ветхого Завета, помогавшие обращаемым в христианство понять духовное значение Ветхого Завета и избежать опасности увлечься описаниями жизни Израильских царей, проводя параллели между ними и героями языческих культов, а также перевод Евангелия от Иоанна на англосаксонский язык. В письмах, присланных в монастырь в Ярроу часто встречаются просьбы: «…списав, отправить нам оставшиеся из трудов проницательнейшего истолкователя Священных Книг монаха Беды, который, мы слышали, недавно просиял знанием Писания». Эти книги оказали огромное влияние на процесс христианизации Германии, который вёлся англосаксонскими священнослужителями.
Весной 653 года Беда тяжело заболел. Он ощущал сильную физическую слабость и это вызывало в нём радость – он считал, что посылая ему страдания Бог, таким образом, выказывает Свою любовь к нему, и часто цитировал ученикам Апостола Павла: «Господь кого любит, того наказывает» (Евр. 12:6). Предчувствуя близкую смерть, он много времени проводил с учениками, наставляя их и молясь с ними. Его ученик, Катберт, ставший впоследствии настоятелем Ярроу, оставил подробное описание этих последних дней земной жизни святого Беды. «Торопитесь учиться, – говорил он, всю жизнь учившийся и учивший, – ибо не знаю, как долго останусь среди вас». Он спешил закончить перевод Евангелия от Иоанна и выписки из труда св. Исидора Севильского «Книга круговращений». В среду, накануне Вознесения с утра он велел ученикам записать начатое накануне. Когда все ученики, кроме одного, пошли, как того требовала монастырская традиция с процессией, отмечая «отдание Пасхи», этот оставшийся сказал, что не хватает одной главы из книги, которую Беда диктовал и прибавил: «Тебе, наверное, будет тяжело отвечать на мои вопросы», на что Беда ответил: «Легко. Пиши скорее». Когда ученик записал всё, что продиктовал Беда, тот простился с пресвитерами и раздал им то немногое имущество, которое у него было. Он говорил с учениками ещё некоторое время, когда один из них сказал, что одно предложение осталось ещё незаписанным, и Беда сказал: «Пиши». Потом попросил поддержать его голову так, чтобы взгляд был обращён в сторону монастырской церкви, стал молиться, сидя на полу кельи, и на словах: «Слава Отцу и Сыну и Святому Духу» отошёл к Отцу. Было 26 мая 735 года.
Известно только об одном чуде телесного исцеления, произошедшем на его могиле. Но написанные им книги способствовали обращению многих и многих душ. «Беда всю жизнь скрывался в самом удалённом уголке мира, – говорится в его жизнеописании, составленном братьями в Ярроу, – но после смерти стал известен каждому во всех областях вселенной, живя в своих книгах». Его мощи покоятся в Дарэмском соборе, куда они были перенесены в XI веке. И сегодня Святой Беда Достопочтенный остаётся одним из самых известных и самых изучаемых писателей английского Средневековья.
Беда Достопочтенный канонизирован в 1899 г. Папой Львом XIII и провозглашён Учителем Церкви.
Анна Кудрик

Вспомогательный епископ принимает участие в праздновании дня города Санкт-Петербурга
2024-05-27

Отец Александр Домников - годовщина рукоположения
2024-05-28

Св. Урсула Ледуховская, дева, память
2024-05-29
“Я не раз завидовала мученикам”, – писала мать Урсула. “Их спрашивали, и они могли искренне ответить и умереть за веру. Я же должна была виться как змея, чтобы никого не подставить и при этом не солгать. Худших гонений я и не могла представить”.
Блаженная Урсула Ледуховская родилась 17 апреля 1865 г. в Австро-Венгрии. При крещении девочку назвали Юлией. Ее отец, граф Антоний Ледуховский, был польским эмигрантом, а мать Жозефина Салис-Зизерс швейцарской подданной. Семья Ледуховских хорошо известна в Польше. Дед Юлии был знаменитым генералом, а дядя Мечислав – кардинал, архиепископ Гнезненский и Познаньский, примасом Польши. Не отставало по известности и влиятельности от своих предков и молодое поколение семьи. Старшая сестра Юлии – Мария Тереза (причисленная к лику блаженных в 1975 г.) основала монашескую Конгрегацию св. Петра Клавера, действовавшую в Африке, а младший брат Владимир, иезуит, с 1915 г. был генералом Общества Иисуса. Стоит отметить, что дворянское происхождение, известность и влиятельность родственников чаще мешало, чем помогало будущей святой. Детство блаженной Урсулы, тогда ещё Юлии, прошло в местечке Липница Мурована на юго-востоке Польши, куда семья переехала из-за банкротства предприятия, в акции которого были вложены деньги Ледуховских.
В 1886 г. Юлия ушла в краковский монастырь урсулинок, где получила новое имя – Урсула от Иисуса. В 1904 г. она стала настоятельницей этой обители. Сила духа, как и желание перемен, дающих возможность расширить апостольскую деятельность, присущие Урсуле, помогли ей добиться разрешения на изменение Устава своей монашеской общины, вследствие чего началась активная деятельность монахинь прежде созерцательного монастыря среди мирян.
Вскоре после этого в краковскую обитель пришло письмо из столицы Российской Империи от настоятеля церкви св. Екатерины Александрийской о. Константина Будкевича. В нём он просил сестёр взять на себя руководство женским интернатом при приходе. Сестра Урсула отправилась в С-Петербург, чтобы на месте решить:
соглашаться ли на это предложение, и, несмотря на долги, которыми был обременен интернат, дала согласие. 31 июня 1907 она отправилась в Санкт-Петербург, оставив монастырь, в котором провела 20 лет своей жизни.
В 1907 г. при церкви св. Екатерины Александрийской было несколько школ: 8-годичная мужская гимназия, женская гимназия, начальная школа для девочек из бедных семей и женское профессиональное училище.
Преподавание во всех школах велось на русском языке, за исключением Закона Божия, который преподавался на родных языках учащихся в школах детей. Так же при женской гимназии существовал интернат, в котором жили девушки из других городов. Здесь обучалось около 600 учениц. Из них в интернате жило около 70 девушек, в основном из Литвы, Латвии и Белоруссии. И если дела в гимназии шли успешно, то судьба интерната оставляла желать лучшего, на нем висел огромный долг, и даже рассматривался вопрос о его закрытии. Именно его и должна была взять под свое руководство с. Урсула.
“Кажется, в день св. Магдалины, 22 июля по старому стилю, прибыли мы в Петербург”, – писала сестра Ледуховская. “Я взялась за изучение русского языка и штопку одежды для учениц, которых в основном одевало руководство интерната. Время до конца августа прошло спокойно – смотрела за ремонтными работами”. Вскоре приехали еще две монахини и госпожа Алина Заборская, желавшая вступить в монастырь. Именно она должна была встать во главе интерната, а с. Урсула стала настоятельницей этой небольшой монашеской общины.
Осенью, когда начался учебный год, всё оказалось гораздо сложнее, чем предполагалось. “Наше задание было нелегким. Дети, особенно старшие ученицы, относились к нам с предубеждением, большая часть преподавательниц так же, и польская колония тоже не облегчала работы, смотря на нас критически. Мы были для них чересчур католическими “, – писала в своих воспоминаниях с. Урсула -“Много было неприятностей со стороны польской колонии. Чего только не выдумывали против нас, даже не поверишь! Вот небольшой пример. Однажды вечером приходит ко мне дама из общества, очень сладкая, вежливая, уверяет, что к нам благожелательна, но больно ей оттого, что все рассказывают о нашей “монашеской узости”.
– В чем дело? – интересуюсь…
– Видите ли, говорят, что ученицы в часовне носят на голове какие-то твердые капюшоны со стенками, что бы одна другую не видела. Это ведь как-то странно…
– И это все, – спрашиваю я…
– Только это…
– Пойдемте со мной, я покажу Вам эти страшные капюшоны, сами и оцените. Приходим в часовню. Вынимаю из коробки легкие вуали, которые дети носят во время Мессы. Они им очень идут, и они их так любят…
– Вот эти капюшоны…
– Как так. Но они даже очень симпатичные, красивые. Как можно так преувеличивать!
Моя дамочка возмущена. Я же смеюсь, так как уже привыкла к подобным и даже более горьким сплетням”.
Постепенно, благодаря самоотдаче сестер, отношение к ним стало меняться. А работа была не из легких. Людей не хватало, впрочем, как и финансов. Мать Урсула была занята всем: сама исполняла работу по дому, руководила кухней. Чтобы как-то поддержать интернат и сестер, она давала уроки французского языка, во время трапезы ограничивала свои порции, делясь ими с сестрами. Много времени посвящалось ученицам, и с их стороны пробудились доверие и любовь к сёстрам. Трудный первый учебный год закончился победой в материальном плане – без финансового дефицита.
Зимой 1908 года был канонически утвержден независимый дом монашеской общины урсулинок в Санкт-Петербурге с правом принятия в новициат. Все это происходило в полной секретности, так как в Российской Империи была запрещена деятельность католических монашеских организаций. Сестры носили мирскую одежду и не афишировали своей принадлежности к монашеской конгрегации. Это, впрочем, не помешало увеличению общины – в конгрегацию урсулинок вступили две преподавательницы гимназии. Это еще раз подтвердило, что отношение к сёстрам изменилось.
Лето 1908 года сестры и несколько учениц провели в Финляндии в Териоки, в снятом на каникулы доме. Кроме того, мать Урсула купила имение недалеко от Сортавалы, в лесной тиши. Сёстры назвали его Мэрентяхти, что в переводе с финского значит Звезда Моря. Следующее лето сёстры и дети провели уже там.
В Петербурге кроме работы в интернате мать Урсула Ледуховская наладила контакт с русскими католиками, пытаясь как-то помочь им. Но ситуация внутри Католической Церкви, а также отношения Католической Церкви и Российского государства не дали осуществить намеченные планы. Попытка ввести в приходе святой Екатерины воскресную проповедь на русском языке не встретила понимания и была запрещена Архиепископом. С. Урсула, опасаясь, что непонимание разочарует русских католиков и отвратит их от католичества, попыталась найти другие пути взаимодействия с общиной русских католиков. Она писала: «Я предложила, что организую на Петербургской стороне фребловский сад для детей из семей интеллигенции и открою домовую часовню для русских католиков. Я планировала, чтобы там как один, так и другой обряды – латинский и греческий – нашли место. Русские женщины очень обрадованы. Одна в радости своей так говорила, как сейчас это помню: “Наша матушка всех нас в одно склеит”!»
Как ни странно, разрешение от правительства было получено легко, в противоположность разрешению Архиепископа. «Добрый, благочестивый, усердный», как характеризовала его сама сестра Урсула, Архиепископ Аполлинарий Внуковский разрешения открыть часовню для русских католиков не дал, несмотря на то, что просьбу поддержали о. Будкевич и иезуит о. Ян Урбан. Исчерпав все доводы, с. Урсула подчинилась воле епископа, сказав: «Верю, что ныне такова воля Божия, но позже может Господь Бог даст иной свет, поддаюсь Вашей воле». Сторонники русских католиков, среди которых был и иезуит о. Ян Урбан, много сделавший для католиков восточного обряда, пытались протестовать, писали рапорты в Рим, но, несмотря на поддержку со стороны Ватикана, этот конфликт не помог русским католикам, зато породил недоверие и подозрение к матери Урсуле Ледуховской со стороны церковных властей.
Каждое лето сестры и их воспитанницы проводили в имении в Мэрентяхти, которое год от года становилось всё более обустроенным и красивым. Еще в 1908 году в Терийоки Урсула Ледуховская взялась за изучение финского языка, вскоре она перевела на этот язык катехизис и некоторые религиозные песни. В часовню на Службы начали приходить финны из ближайших окрестностей. Вот, что писала мать Урсула в письме от 12 августа 1909 года: “Люд финский, притянутый тем, что я изучаю финский язык и тем, что в часовне ввела песни по-фински, в большом числе приходит на богослужения в часовню утром и вечером. С энтузиазмом поют песни, обращенные к Богоматери, супликации (прошения), и они в восторге от наших богослужений. В воскресенье мы принимали у себя, вместе с финнами, епископа, который очень рад тому, что здесь видел, и будет помогать нам в наших трудах… Здесь огромное поле для работы, так как в финнах еще живет не осознанная привязанность к вере праотцов”.
В сентябре 1910 года в Мэрентяхти сестры открыли школу для девочек. Сначала здесь было всего пять учениц, но затем их количество возросло, так как на берегу Ладожского озера были прекрасные климатические условия, а в доме царила сердечная атмосфера.
Начало 1911 года принесло неприятности и изменения в жизнь матери Урсулы Ледуховской. Со стороны властей начались репрессии по отношению к Католической Церкви. Были проведены ревизии у иерархов Церкви, кое-кто из клира был выслан из России. Дошла очередь и до матушки Урсулы – власти прекрасно знали, что она монахиня.
В школу приехал инспектор, впрочем, предоставим слово самой Урсуле Ледуховской.
“Инспектор желает знать подробности обо мне и о нас. Сердце у меня бьется. На свою беду не умею врать – физически не могу, т.к. начинаю краснеть. Что ж, посмотрим, как пойдет дело. Мне сказали, что я могу не говорить, что я не монахиня. Инспектор начинает расспрашивать и вот звучит вопрос:
– Вы монахиня?
– Нет.
Но к несчастью уста произносят “нет”, а лицо красное, как свекла говорит “да”. Делать нечего, кроме того, как только говорить правду, поэтому поправляюсь:
– Я была и являюсь монахиней, но здесь я нахожусь в мирской одежде, как графиня Ледуховская. И вообще это никого интересовать не должно.
– Значит, тут нет монахинь?
– Только я, больше нет.
Это уже говорю смело”.
Дело в том, что мать Урсула еще на Рождество отправила всех монахинь в Мэрентяхти, а живущие в интернате послушницы по существу монахинями еще не были. Инспектор ушел ни с чем, но история на этом не закончилась.
Церковные власти приказали сжечь все документы, по которым можно было бы догадаться, что работницы интерната монахини. Тем временем в газете “Новое время” появились статьи об иезуитах и Урсуле Ледуховской с обвинениями их во всевозможных интригах. Также и государственные власти еще несколько раз пытались разузнать, есть ли в интернате монахини. “Я не раз завидовала мученикам”, – писала мать Урсула. “Их спрашивали, и они могли искренне ответить и умереть за веру. Я же должна была виться как змея, чтобы никого не подставить и при этом не солгать. Худших гонений я и не могла представить”.
Вскоре Архиепископ Викентий Ключинский, преемник умершего к тому времени Аполлинария Внуковского, распорядился закрыть часовню при интернате, так как на нее не было дано разрешения правительства. Для сестер это было настоящим ударом. В итоге решили, что мать Урсула должна перебраться на постоянное жительство в Мэрентяхти, что и произошло весной 1911 года. Впрочем, во время учебного года она каждый месяц приезжала в Санкт-Петербург, навещая своих сестер. В Мэрентяхти так же работала школа, и мать Урсула много времени посвящала ученицам. Продолжила она и свою работу с финнами. В округе не было врача, и она пригласила из Петербурга знакомую фельдшерицу, чтобы лечить местных жителей. Ученицы шили одежду для детей из бедных семей и помогали в благотворительной деятельности. Мать Урсула много читала в это время по-фински и беседовала с приходящими в Мэрентяхти финнами о Боге, о жизни, находя для каждого слова утешения и помощи. На школу было получено официальное разрешение, и ученицы ежегодно блистали на переходных экзаменах в Петербурге. В интернате при церкви св. Екатерины дела так же шли хорошо, но наступил трагический 1914 год, началась Первая Мировая война.
Как австрийская подданная, Урсула Ледуховская должна была покинуть пределы Российской Империи. Сославшись на свое польское происхождение, мать Урсула, оставив Мэрентяхти, все же смогла задержаться в Петербурге. В свободных помещениях интерната на Невском сёстры предоставили кров небольшой части беженцев с российско-германской границы.
Но все же, в сентябре 1914 года мать Урсула была вынуждена уехать из России. В Петербурге остались 24 сестры из монашеской общины, впрочем, большинство из них были послушницами и кандидатками.
Ледуховcкая поехала в Стокгольм, так как он находился недалеко от России и можно было переписываться с сестрами, к тому же были надежды на скорое окончание войны, а, следовательно, можно было быстро вернуться. Однако судьба распорядилась иначе. В 1915 году все сестры покинули Петербург и выехали в Швецию. Начался новый этап в истории автономной Петербургской общины сестер урсулинок, которая затем дала начало Конгрегации Урсулинок Сердца Иисуса Умирающего. Ныне сестры из этой монашеской общины работают во многих странах Европы и Америки.
Матушка Урсула умерла в Риме 29 мая 1939 года, а 20 июня 1983 года Римский Папа Иоанн Павел II причислил ее к лику блаженных, и у Санкт-Петербурга появился еще один небесный покровитель.
М. Фатеев (публикуется с сокращениями)

Посещение Архиепископом прихода Божией Матери Неустанной Помощи в Петрозаводске
2024-05-29 - 2024-05-30

Вспомогательный епископ пастырский визит в Западный деканат
2024-05-31 - 2024-06-01

Встреча с участниками Семинара приходских СМИ
2024-05-31 20:00 - 21:00 (Europe/Moscow)

Отец Анозие Питер Эчесирим - годовщина рукоположения
2024-06-01

Отец Вера Соррильа Фернандо — день рождения
2024-06-01

Отец Дариуш Харасимович, OFMConv - годовщина рукоположения
2024-06-01

Торжественная Святая Месса под предстоятельством вспомогательного епископа и деканальная Евхаристическая процессия в приходе св. Адальберта в Калининграде
2024-06-01 12:00 - 15:00

Торжественная Святая Месса под предстоятельством вспомогательного епископа и деканальная Евхаристическая процессия в храме Посещения Пресвятой Девой Марией Елизаветы в Санкт-Петербурге
2024-06-02 12:00 - 13:30

Отец Кирилл Горбунов — день рождения
2024-06-03

Отец Владимир Кабак, SDB — день рождения
2024-06-03

Отец Владислав Зомбковски, ОР - годовщина рукоположения
2024-06-03

Отец Дмитрий Мишенев - годовщина рукоположения
2024-06-04

Отец Михаил Цымляков - годовщина рукоположения
2024-06-04

Отец Владислав Урбанович - годовщина рукоположения
2024-06-04

Епископ Николай проводит в реколлекции для монахинь в Беларуси
2024-06-04 - 2024-06-12

Отец Андрей Пухаев - годовщина рукоположения
2024-06-05

Отец Сергей Николенко - день рождения
2024-06-06

Отец Андрей Удовенко — день рождения
2024-06-06

Отец Штефан Липке, SJ - годовщина рукоположения
2024-06-07

Отец Денис Марчишин — день рождения
2024-06-08

Отец Андрей Порубчин, SDB - годовщина рукоположения
2024-06-08

Отец Даниил Радько - день рождения
2024-06-08

Отец Сергей Зуев - годовщина рукоположения
2024-06-10

Отец Н'тонтас Корентин Бонавентур - годовщина рукоположения
2024-06-10

Отец Петр Фидермак - годовщина рукоположения
2024-06-10
