Централизованная религиозная организация Римско-католическая Архиепархия Божией Матери в Москве

Св. Екатерина Сиенская, дева и учитель Церкви: праздник
2025-04-29
Она умерла 29 апреля 1380 г. прожив на земле столько же лет, сколько прожил Христос. Её святость была очевидна для всех, кто знал её, слышал о ней или читал её сочинения.
В жизни святой Екатерины Сиенской с самых юных лет не было ничего обычного – всё, что происходило с ней и всё, что делала в течение всей своей короткой жизни эта святая, менее всего подходит под человеческие представления о естественном течении повседневности.
Время её прихода в этот мир было временем, когда её родина, Тоскана, с точки зрения истории культуры переживала период расцвета. Великий Данте уже сделал её родной язык языком литературы и теперь на этом языке писали Петрарка и Боккаччо. Но и для Церкви, и для Италии это время было временем тяжёлых испытаний. Папы уже более 30 лет находились в Авиньоне, по сути дела в почётном плену, Церковь раздирали ереси, войны, вызванные противостоянием гвельфов и гибеллинов (сторонников и противников Папства), вооружённые конфликты между итальянскими городами и просто мелкие столкновения между представителями разных семейств и кланов уносили множество жизней. «Священной страной… охваченной резнею» назвал Италию того времени Петрарка, старший современник Екатерины. С характерной для эпохи раннего Возрождения уверенностью в собственных силах человека поэт призывал сограждан бороться за мир с оружием в руках, полагая, как многие в его время, что война может породить мир, а зло – добро. Не потому ли, несмотря на то, что, казалось бы, мира хотели многие, никто из великих политических деятелей не смог остановить кровопролитие, что все рассчитывали на некие материальные силы – от силы оружия, до силы человеческого разума. Екатерина Бенинказа, дочь сиенского красильщика, напротив, на себя не надеялась. Не раз она повторяла слова, услышанные ею от Христа во время одной из своих мистических бесед с Ним: «Екатерина, Я есть Тот, Кто Есть; ты есть та, кого нет». И именно её Бог избрал для того, чтобы нести мир, обращать грешников, изгонять злых духов, исцелять раны Церкви.
Сверхъестественное и мистическое сопровождало Екатерину с самого раннего детства, начиная со дня рождения, пришедшегося на Благовещение – она родилась 25 марта 1347 г., в Сиене, в большой семье зажиточного ремесленника Джакомо Бенинказа и его супруги моны Лапы ди Пьяченца, где была двадцать пятым ребёнком. Её сестра-близнец Джованна, двадцать шестая, родившаяся на несколько минут позже, умерла в младенчестве. С детства Екатерина отличалась деятельным характером, живостью, умом, обаянием и немалым упрямством, которое в дальнейшем не раз помогало ей исполнять волю Божию, несмотря на то, что, казалось бы, этому препятствовал весь мир.
Когда ей было шесть лет она пережила первое из множества своих мистических видений – ей явился Христос, сидящий на папском троне, увенчанный тиарой в окружении святых апостолов Петра, Павла и Иоанна. Он ничего ей не сказал, но улыбнулся и благословил её, и это впервые пробудило в ней желание служить Ему. В семь она приняла решение остаться девой ради Христа и не отступила от этого решения позднее, когда вошла в брачный возраст, и семья, намеренная выдать её замуж, устроила ей настоящий террор, чтобы заставить её изменить решение. Тогда же, в семь лет, для неё кончилось детство, и началась подвижническая жизнь в молитве, посте и воздержании. С самого раннего возраста она совершала чудеса подвижнической жизни, подражая первым монахам-отшельникам, рассказы о которых любила слушать. Всю жизнь, вопреки тому, что в современном ей обществе всё больше распространялся культ тела и телесных удовольствий, перед соблазнами которого не могли устоять и многие священники и монашествующие, особенно высокого ранга, она стремилась максимально ограничить свои телесные потребности, сводя к почти нереальной малости еду, питьё, одежду, сон. Ещё девочкой, ей было свойственно стремление подчинить себе своё тело, в то время как всё её окружение, напротив, подчинялось велениям плоти. Для этого она умела использовать любой случай – когда она вместе с матерью отправилась на горячие источники, то искупалась в том, в который не входил никто, так как он был очень горячим. На вопрос, зачем она это сделала, девочка ответила, что хотела попробовать каковы адские муки. В конце концов, она пришла к тому, что ела только причастный хлеб и выпивала немного воды, спала 1-2 часа раз в двое суток и обходилась в любую погоду и в любое время года одним платьем, предохранявшим её и от холода, и от зноя.
В двенадцать лет ей нашли жениха, но она, в знак того, что принадлежит другому Жениху, обрезала свои прекрасные золотистые волосы. Отец попытался настоять на своём – Екатерину заставили заниматься тяжёлой работой, не выпускали из дома, но она была упрямее отца, потому что ею двигала любовь. С ней происходили удивительные вещи, но, как это часто бывает, на близких они не производили особого впечатления – например, однажды Екатерина, находясь в молитвенном экстазе, упала лицом в очаг с горячими углями, но даже не пошевелилась, а когда её подняли, то на лице не оказалось никаких следов ожога. Тем не менее, считалось, что она восторженная и упрямая сумасбродка, которая сама не знает, чего хочет, и для её же блага её необходимо образумить. Семья смирилась с её выбором только после того, как увидела, как над головой молящейся Екатерины парит белый голубь. Усмотрев в этом знак свыше, родственники отступились.
Когда ей было шестнадцать лет, ей явился святой Доминик, который держал в одной руке пылающую, но не сгорающую лилию, а в другой чёрно-белое доминиканское облачение. Следуя этому видению, Екатерина вступила в сиенскую общину мантеллаток – носящих мантии – так называли в Сиене доминиканок-терциарок. Община, в основном состоящая из почтенных немолодых вдов, приняла девушку без восторга. В её экстазы и откровения они не верили – весь их жизненный опыт свидетельствовал о том, что девической восторженности доверять нельзя, а её усердие в молитве и подвиги отречения они считали следствием непомерной гордости и стремления выделиться. Устав третьего ордена не требовал от братьев и сестёр уподоблять свою жизнь монашеской, но Екатерина организовала собственную жизнь по примеру самых строгих монастырей. На ближайшие три года маленькая комната в родительском доме стала пустыней, в которую удалилась молодая девушка. Она дала обет молчания, разговаривая только с духовником во время исповеди, или в случае крайней необходимости, молилась, часто всю ночь напролёт, и читала книги духовного содержания. Теперь не семья запрещала ей покидать дом, она сама выходила из своей комнатки-кельи только в церковь или в больницу Санта-Мария делла Скала или же в лепрозорий святого Лазаря, где ухаживала за больными, отдавая предпочтение самым тяжёлым. Позднее, когда Сиену поразила эпидемия чумы, она самоотверженно и без всякого страха ухаживала за чумными.
2 марта 1366 г. во время карнавала она пережила новый мистический опыт – обручение со Христом. Подобно её святой покровительнице святой Екатерине Александрийской, она увидела Пресвятую Деву Марию, которая соединила её руку с рукой Своего Божественного Сына. Кольцо, полученное от Небесного Жениха, с бриллиантом и четырьмя жемчужинами, она видела с тех пор всегда, хотя этот дар оставался невидим для всех прочих.
Она умела вызывать раскаяние у самых закоренелых грешников, не обличая, а выражая свою сестринскую любовь и сострадание. Многие из скептиков, до встречи с ней считавших её обманщицей или психопаткой, едва взглянув на неё, становились её преданными друзьями. Постепенно, вокруг неё сформировался кружок друзей-учеников, которых называли её «семьёй» или «катеринати», состоящий из самых разных людей, образованных и малограмотных, духовных лиц и мирян, людей знатных и простых. Постепенно узнали и полюбили её и её сёстры по Третьему Ордену. Её духовник и первый биограф Рональдо ди Капуа писал, что, несмотря на постоянную молитву и изнурительные аскетические практики, она всегда была весела и лучилась радостью. В ней удивительным образом сочетались мистицизм и удивительное здравомыслие.
В 1370 г. ей были посланы ещё два мистических переживания. Однажды, когда она молилась словами псалма: «Сердце чистое сотвори во мне, Господь и дух правый обнови внутри меня» ей явился Христос, Который вынул из её груди сердце, и взамен вложил Своё. Современники говорили, что на груди её навсегда остался след, напоминающий шрам от раны. Осенью того же года, молясь, она впала в транс и оставалась неподвижной и безгласной несколько часов: казалось, что она умирает или уже умерла. Перед ней предстали видения ада, рая и чистилища. В то время, как в этом мире уже готовились оплакивать святую, она услышала голос, сказавший ей: : «Вернись, дитя Мое, тебе нужно вернуться, чтобы спасти души многих: отныне и впредь ты будешь жить не в келье, но тебе нужно будет покинуть даже город твой… Я приведу тебя к князьям и властителям Церкви и христианского народа». Бог пожелал, чтобы простая горожанка, девушка не имевшая ни образования, ни политического опыта выполнила невероятную по сложности задачу, с которой не могли справиться ни политики, ни армия, ни Церковь. Ей предстояло принести мир враждующим, вернуть Папу в Рим и укрепить Церковь.
Она немедленно принялась трудиться там, куда была послана. Она писала письма Папе и князьям Церкви, королям и правителям, монашествующим и отшельникам. Она путешествовала из города в город, из страны в страну. Она просила всех трудиться для мира и торжества веры и любви, стремясь не только примирить враждующие государства или города, но и поссорившиеся семьи. Ради этого она готова была терпеть любые неудобства. Письма, которые она диктовала, хотя и исполненные должного почтения, дышали удивительной силой, заставлявшей прислушиваться к её словам. В них часто повторялись слова: «я хочу» или «я желала бы». Она желала мира своей стране, покаяния грешникам, обращения еретикам. Она просила Папу оставить Авиньон, исправить нравы духовенства, вернуть Церкви дух любви. Она хотела бы отправиться в Крестовый поход, но не для того, чтобы с оружием в руках отвоевать Гроб Господень, а для того, чтобы принести Свет Христов не знающим Его, а может быть и снискать венец мученичества. Когда возник конфликт между Флоренцией и Папской областью Григорий XI выбрал Екатерину миротворцем и своим послом. Флорентийцы, вняв её увещеваниям, отправили её в Авиньон к Папе, чтобы договориться об условиях примирения, и хотя эта миссия не вполне удалась, сила духа святой, её мудрость и отвага произвели на Папу такое впечатление, что, несмотря на несогласие большинства кардиналов, он решился внять её словам и отправился в Рим, куда прибыл 17 января 1377 г. Считая свою миссию выполненной Екатерина вернулась в Сиену. В течение всего 1377 года она много трудилась для обновления духовной жизни в своём родном городе. В тот год она научилась самостоятельно писать и многие считали, что это умение было дано ей мистическим образом, свыше, без обучения.
В начале следующего, 1378 г. Папа вновь послал её во Флоренцию, надеясь, что ей удастся достичь счастливого завершения мирных переговоров. Она была во Флоренции, когда там начались народные волнения, и так как она была вовлечена в политическую деятельность, пережила покушение на свою жизнь, закончившееся неудачей. Она была немало огорчена тем, что «алая роза мученичества» миновала её, как она считала из-за её грехов, и она спаслась. Она оставалась во Флоренции до тех пор, пока из Рима не пришло известие о том, что мирный договор между городом и Папой подписан. В течение нескольких последующих месяцев этого года в Сиене она продиктовала своим секретарям книгу «Диалоги» «величиной с Миссал», как свидетельствовал её ученик и биограф Стефано Макони, один из тех, кто записывал её со слов Екатерины, находившейся в состоянии экстаза.
В 1378 г. ещё неокрепшую после долгих лет Авиньонского пленения Церковь постигло новое испытание. После смерти Григория XI Папой был избран Урбан VI, обладавший тяжёлым, вспыльчивым характером, который, в сочетании с практически полным отсутствием способности к дипломатии, сразу создал ему множество врагов повсюду. Противники нового Папы объявили его низложенным и избрали антипапу Климента VI, избравшего своей резиденцией Авиньон. Для того, чтобы поддержать законного Папу, она приехала в Рим, где оставалась до самой своей смерти. Со свойственным ей здравомыслием, удивительным образом сочетавшимся в ней с мистическим даром, она сразу поняла в какую страшную опасность ввергнута Церковь. Вновь она диктует множество писем, стремясь привлечь на сторону Урбана VI как можно больше сторонников. В глазах Екатерины не имеют решающего значения ни характер, ни способности наместника святого Петра, она исходит из того, что раз он избран, значит, долг каждого христианина подчиняться ему и защищать его и только при этих условиях возможно сохранить единство Церкви. В одном из писем, адресованном монахам-отшельникам, убеждая их не оставаться в стороне, когда Церковь находится в опасности, она пишет: «Церковь находится ныне в такой нужде, что нужно отказаться от самого себя, чтобы ей помочь» и в другом: «…теперь не время думать о себе и углубляться в себя ради спасения своего». Когда римляне восстали против Папы, ей удалось примирить враждующие стороны.
Екатерине исполнилось тридцать три года. Она была очень слаба. Пост, отречение, аскетическая жизнь подрывали её силы. Она молилась с такой пылкостью, что, по словам одного из её биографов, час молитвы отнимал у неё столько сил, сколько два дня пыток. Невидимые стигматы, которых она удостоилась 1 апреля 1375 г. в церкви св. Кристины причиняли ей сильнейшую боль. Раскол, поразивший Церковь, разрывал ей сердце. Она уже не могла ни есть, ни пить, не чувствовала ног и говорила, что когда выходит из дома, можно видеть как «…мёртвая идёт в собор святого Петра», но не прекращала трудиться «в лодке Святой Церкви». Перед мозаикой Джотто – аллегорическим изображением Церкви в виде лодки – она часто молилась, прося, чтобы между Папой и христианскими народами воцарился мир. Она молила, чтобы Христос дал ей пострадать за грехи мира и отдать свою жизнь в жертву за Церковь. Наконец, она больше не смогла выходить из дома на улице Виа ди Папа, где жила на подаяние, вместе с небольшой общиной преданных ей учеников и близких. В последнем видении она почувствовала, как лодка Церкви ложится на её плечи и под этой ношей она падает, раздавленная её непосильной тяжестью.
Она умерла 29 апреля 1380 г. прожив на земле столько же лет, сколько прожил Христос. Её святость была очевидна для всех, кто знал её, слышал о ней или читал её сочинения, однако, несмотря на то, что между 1411 и 1413 гг. были собраны необходимые свидетельства и написаны две её биографии «Большая легенда», написанная её духовником братом Раймондом ди Капуа и «Малая легенда», Стефано Макони, её секретаря, из-за продолжающихся политических сложностей процесс канонизации затянулся. Святая Екатерина Сиенская была канонизирована только в 1461 г. Папой Пием II. Её мощи покоятся в Риме, в церкви Санта Мария сопра Минерва, за исключением головы, которую жители Сиены, в соответствии с нравами времени тайно вывезли в свой город, будучи уверены, что «их святая» конечно, «хочет домой».
В 1970 г. Папа Павел VI провозгласил её Учителем Церкви, которую она так отважно защищала при жизни и ради целостности которой с радостью принесла в жертву свою жизнь.
Анна Кудрик

Св. Людовик Мария де Монфор: память
2025-04-28
Созданные святым религиозные конгрегации и община мирян сегодня образуют религиозную общину Монфортианцев, видящую свою особую харизму в почитании Марии, защите и распространении в мире учения Католической Церкви.
Второй из восемнадцати детей адвоката Жана-Батиста Гриньона и его супруги Жанны Робер Визель, Людовик Мария Гриньон родился 31 января 1673 г. в Монфор-сюр-Кан (сегодня Монфор-сюр-Ме), расположенном в провинции Бретань на северо-западе Франции. Его короткая, даже по меркам XVIII века, жизнь – он прожил всего 43 года – пришлась на время, которое называют эпохой Просвещения и которое, традиционно, считается временем торжества разума и прогресса над средневековыми предрассудками, и в самом деле, в этот период многие области науки развивались чрезвычайно успешно, делались великие открытия… К сожалению, в категорию предрассудков автоматически попадало всё, что не поддавалось проверке эмпирическим путём, а методы научного познания в ту эпоху были далеки от совершенства. Неудивительно, что Церковь, проповедовавшая спасение, которое нельзя измерить, любовь Божию, которую невозможно сосчитать и считавшая благими такие нерациональные вещи, как добровольная бедность, принесение себя в жертву ради ближнего, любовь к врагам, немедленно оказалась объектом насмешек и нападок со стороны адептов новой философии. С началом эпохи Просвещения, для Церкви во Франции, да и во всей Европе, началось трудное время. Иногда могло показаться, что вере в Христа вот-вот придёт конец, что больше никто не нуждается в Благой Вести, а Церковь – её провозвестница и Мистическое Тело Христа умирает. И на протяжении всего этого времени Бог давал своим бедным заблудившимся детям поддержку, являя сомневающемуся миру святых – людей, способных идти против общего течения и отдавать силы, а иногда и жизнь тому, что в их глазах, по-прежнему, остаётся неоспоримой истиной, несмотря на весь блеск ума, насмешливые сочинения и остроумные речи отрёкшихся от Того, Кто есть Путь, Истина и Жизнь. В рядах этой немногочисленной, но непобедимой армии защитников веры был и Людовик Гриньон де Монфор, кроткий спокойный скромный человек, чьи проповеди и книги о Любви к Иисусу и о пути к Нему через почитание Его Матери, спасли множество душ.
Детство святого прошло в Иффендике, в нескольких милях от Монфора. В детстве он был тихим серьёзным ребёнком, рано достигшим духовной зрелости и приобрётшем привычку к постоянной молитве. Когда двенадцатилетним мальчиком он поступил в иезуитский колледж св. Фомы в Рене, у него уже было твёрдое правило начинать день с молитвы перед Святыми Дарами в церкви и завершать его так же, и от этого правила он не отступал всю жизнь. Он вступил в группу молодых людей, которые в праздничное и каникулярное время помогали бедным и ухаживали за больными, а во время обеда читали больным вслух благочестивые книги.
Ещё в колледже, слушая рассказы местного священника аббата Жюльена Белье о его миссионерском прошлом, Людовик Мария стал мечтать о миссии. Эта мечта сбылась, он стал миссионером, но для этого ему не пришлось покидать Францию. В какой-то момент он ощутил призвание к священству и уже в колледже в Ренне стал изучать философию и богословие, а вскоре благодаря помощи благодетеля, получил возможность продолжить образование в Париже, в семинарии Сен-Сюльпис. В конце 1693 г. юный Луи Гриньон отправился в Париж.
Родители привели ему лошадь, мать подарила новую одежду, отец – 10 экю на расходы, чтобы сын, когда попадёт в столицу, выглядел не хуже других юношей, приехавших из провинции учиться. Лошадь Луи отверг сразу, остальные подарки принял. Родители проводили его до реки Виллан, где начиналась дорога на Париж, и простились с ним у моста. Едва перейдя через мост, юноша обменялся одеждой с каким-то нищим, раздал полученные от родителей деньги и двинулся к Парижу, вверив себя попечению Божественного Провидения, и через некоторое время благополучно достиг цели своего путешествия. С того времени он дал обет жить на подаяние. В Париже оказалось, что средств его благодетеля не хватает на учёбу в Сен-Сюльпис. Ему пришлось устроиться в самом дешёвом пансионе и ходить на лекции по теологии в Сорбонну. В пансионе он жил в крайней нужде, но так как эта скудная жизнь казалась ему недостаточно аскетичной, он ухитрялся урезать свои потребности ещё сильнее и, в конце концов, спустя два года жизни полной лишений, тяжело заболел и едва не умер. После выздоровления, которое само по себе было чудом, с ним случилось ещё одно чудо – он был принят в Малый Сен-Сюльпис. Свойственное этой знаменитой духовной школе стремление глубоко проникнуть в тайну Воплощения через особое почитание Пресвятой Девы Марии оказалось очень близко молодому человеку. Здесь он также приобрёл первые навыки катехизации, обучая основам веры молодёжь прихода Сен-Сюльпис. Наконец, в июне 1700 года он был рукоположен во священника и получил назначение в приход святого Клеменса в Нанте.
Начало служения принесло ему немало разочарований, сомнений и страданий – он мечтал проповедовать бедным, считая, что в этом состоит его особое призвание, но такой возможности не было, и молодой священник искал способ реализовать себя, рассматривая самые разные варианты. Какое-то время он даже думал стать отшельником. Потом он попытался создать небольшую общину из священников, желавших, как и он сам, служить бедным. Наконец, его уговорили встретиться в Пуатье с мадам де Монтеспан, бывшей фавориткой короля, с которой он познакомился в Париже и которая, раскаявшись в грехах молодости, занималась благотворительностью. По её предложению он некоторое время проповедовал в госпитале Женераль, своего рода работном доме, предназначенном для того, чтобы убрать нищих с улицы и заставить их заниматься каким-либо трудом. Это было не вполне то поприще, которого желал для себя о. Гриньон, но всё же, служение и проповедь для обездоленных, и он вкладывал в это служение весь тот энтузиазм, который был свойственен ему. Однако, как раз энтузиазм молодого священника и предлагаемые им реформы, долженствующие улучшить положение содержавшихся в больнице бедняков, и не понравился руководству госпиталя, и на Пасху 1705 г. он вынужден был покинуть её и уехать в Париж. Здесь он вступил в основанную св. Винсентом де Полем общину при больнице Сальпетриер, но и здесь его ожидали неожиданные трудности. Энтузиазм молодого священника, его аскетизм и стремление буквально следовать Евангельским советам не вызвали симпатии среди менее радикально настроенных собратьев и не прошло и нескольких недель, как его обвинили в гордыне и самомнении и попросили покинуть общину. Последующий затем год был, возможно, самым трудным, в жизни святого. Он поселился в бедном жилище в Рю дю Пот де Фер без друзей, без общины и без служения. Он был одинок и, как казалось, никому не нужен. Предположительно, в это время он написал свою знаменитую книгу «Любовь к Вечной Мудрости».
По прошествии некоторого времени, он получил письмо из Пуатье с просьбой вернуться и руководить госпиталем. Вернувшись в Пуатье, о. Людовик Мария вновь начал проводить здесь реформы. В госпитале он познакомился с молодой женщиной, дочерью прокурора Пуатье Мари Трише, ощущавшей призвание к монашеству и посвящавшей себя служению бедным, а немного позднее с Екатериной Брюне, которые в дальнейшем стали первыми сёстрами основанного им ордена Дочерей Мудрости.
Хотя о. Гриньон и вернулся в Пуатье с согласия епископа, однако его реформаторская деятельность не встречала понимания владыки, и ему снова пришлось оставить Пуатье. Он начал проповедовать в окрестностях Пуатье, вероятно чувствуя, что, наконец, делает то, к чему предназначил его Бог, но и эта деятельность молодого священника не понравилась епископу, несмотря на то, что эти проповеди имели огромный успех, и в начале Великого Поста 1706 г. о. Гриньону де Монфору было запрещено проповедовать в Пуатье и его окрестностях. Оказавшись перед выбором – послушаться епископа, и отвернуться от призыва Бога, который он ясно слышал в глубине своей души, святой принял решение обратиться к Папе Римскому. Он отправился в Рим, где Папа Климент XI внимательно выслушав его, согласился с тем, что о. Людовик Мария имеет особое призвание к миссионерскому служению и что Франция нуждается в том, чтобы он применил там свой дар.
Проведя некоторое время в тишине и уединении в Мон Сен Мишель, о. Гриньон приступил к исполнению того служения, к которому шёл всю предшествующую жизнь. Присоединившись к миссионерской группе, возглавляемой знаменитым о. Ледюжером, он проповедовал с огромным успехом в Бретани, Вандее, в Ла Рошели, стремясь побудить людей обновить свои крестильные обеты и вновь, осознанно стать христианами. Он покровительствовал бедным и основывал бесплатные школы для детей неимущих родителей, в Люмье и Ла Шезе он вновь отстроил почти разрушившиеся старинные церкви, он основал братство для мирян, получившее название Братья Креста. Везде его встречал энтузиазм верующих и недоверие и противодействие со стороны властей. В Ла Рошели солдаты, которым он проповедовал, рыдали, сожалея о своих грехах и в знак покаяния совершили процессию, в которой, с непокрытыми головами и босиком прошли по городу неся хоругви и распевая псалмы. Впереди процессии шёл офицер с Распятием. О. Монфор, призывал обновивших крестильные обеты устанавливать видимые знаки – кресты – в память о своём обращении. В Поншато верующие, безвозмездно трудясь в свободное время, построили Крестный Путь, но когда епископ уже готов был освятить его, король распорядился разрушить постройку под тем нелепым предлогом, что она может служить оборонительным сооружением в случае военных действий или мятежа, и те же люди, которые не жалея сил создали постройку, вынуждены были разобрать её под наблюдением чиновника. Сам святой Людовик Мария сказал на это только: «Благословен Бог вовеки». Спустя некоторое время Крестный путь был восстановлен, затем вновь разрушен во время революции, и вновь отстроен после прекращения террора.
Несмотря на то, что жизнь о. де Монфора была очень напряжённой, он находил время писать. Им были написаны знаменитые духовные сочинения «Тайна Марии», «Трактат об истинном почитании Пресвятой Девы Марии», «Любовь к Вечной Мудрости», «Письмо к друзьям Креста», «Тайны Розария», «Методы произношения молитв с чётками» и множество гимнов. В них изложено его учение о Спасении во Христе через полное отдание себя Его Пречистой Матери.
Стремясь обеспечить своим духовным детям постоянную духовную поддержку, он трудился над созданием общества, которое объединило бы духовно близких ему людей. Результатом стало основание общества почитателей Марии, которое он назвал Компанией Марии. В поисках будущих членов этого общества он совершил два долгих путешествия в Париж и в Нант. Наконец, терпеливо ожидавшие в Пуатье более десяти лет Мари Луиза Трише и Катерина Брюне приехали в Ла Рошель и принесли монашеские обеты, образовав новый орден Дочерей Мудрости, призванных работать в больницах и воспитывать бедных девочек. Ему не пришлось увидеть плоды своих трудов: созданный им орден Дочерей Мудрости, насчитывавший при нём только двух сестёр к началу XX века состоял из пяти тысяч сестёр, воспитывающих 60000 детей, в сорока четырёх домах ордена во всём мире; именно в его успешной проповеди в Вандее историки видят причину того, что эта провинция Франции упорнее всех других сопротивлялась безбожию в трагические времена Французской революции; его книги, посвящённые почитанию Марии, оказали серьёзное влияние на блаженного Папу Иоанна Павла II и даже девиз Папы “Totus Tuus” это цитата из произведения святого Людовика Марии Гриньона де Монфора. В сентябре 1996 г. после посещения могилы святого Иоанн Павел II сказал: “Я рад начать свое паломничество во Франции под знаком этого великого человека. Вы знаете, что я многим обязан этому святому, и его истинной преданности Пресвятой Деве».
28 апреля 1716 г, приехавший в Сен-Лоран-сюр-Севр для проповеди Людовик Мария Гриньон де Монфор умер, едва дожив до 43 лет. На похороны «доброго отца Монфора» собрались тысячи людей, которым он вновь открыл Тайну Христа, к которым были обращены его книги, служению которым он посвятил свою жизнь. Первые чудеса через его заступничество были явлены ещё до того, как тело его было предано земле.
В 1888 году Папа Лев XIII беатифицировал его, а в 1947 году Папа Пий XII причислил его к лику святых. С 1997 года день памяти святого Людовика Мария Гриньона де Монфора включён в главный церковный календарь, благодаря чему почитание этого святого распространилось на всю Церковь. Созданные святым религиозные конгрегации и община мирян сегодня образуют религиозную общину Монфортианцев, видящую свою особую харизму в почитании Марии, защите и распространении в мире учения Католической Церкви.
Анна Кудрик

Паломничество ко Кресту св. Адальберта, Святая Месса с миропомазанием под предстоятельством вспомогательного епископа
2025-04-26 12:00 - 14:00 (Europe/Moscow)

Юбилейное паломничество в Калининградскую область
2025-04-25 - 2025-05-01

Святая Месса в годовщину освящения собора Успения Пресвятой Девы Марии под предстоятельством вспомогательного епископа
2025-04-24 19:00 - 20:30

Крестный ход и Святая Месса Торжества Пасхи в Кафедральном соборе
2025-04-20 09:30 - 11:00

Святая Месса Торжества Пасхи в храме Божией Матери Лурдской
2025-04-20

Отец Георгий Кромкин - годовщина рукоположения
2025-04-20

ПАСХА ГОСПОДНЯ
2025-04-20

Святая Месса Навечерия Пасхи в соборе Успения Пресвятой Девы Марии под предстоятельством вспомогательного епископа
2025-04-19 21:00 - 23:30

Святая Месса Навечерия Пасхи в Кафедральном соборе
2025-04-19 20:30 - 23:00

Час Чтений и Утреня в Кафедральном соборе – 09:00; затем освящение пасхальной пищи и возможность исповеди у Архиепископа
2025-04-19 09:00 - 10:30

Богослужение Воспоминания Страстей Господних в базилике св. Екатерины Александрийской в Санкт-Петербурге
2025-04-18 19:00 - 20:30

Час Чтений и Утреня в Кафедральном соборе – 09:00; Богослужение воспоминания Страстей Христовых в приходе святой Ольги в Москве – 19:00
2025-04-18

Сбор солидарности с христианами Святой Земли
2025-04-18

Страстная Пятница
2025-04-18
Предел кенозиса, умаления Спасителя – Его крестная смерть. Но в богослужении Страстной пятницы совершается также воспоминание Его снятия с Креста и погребения.

ПОДРОБНЕЕ: https://cathmos.ru/strastnaya-pyatnicza/

Святая Месса Воспоминания Тайной Вечери в храме св. Адальберта под предстоятельством вспомогательного епископа
2025-04-17 19:00 - 20:30

Возможность исповеди у Архиепископа – 18:00 и после Святой Мессы; Святая Месса воспоминания Тайной Вечери в Кафедральном соборе – 19:30
2025-04-17 18:00 - 21:00

Святая Месса освящения мира и благословения елеев в храме св. Семейства в Калининграде под предстоятельством вспомогательного епископа
2025-04-17 10:00 - 11:30

Великий Четверг
2025-04-17
Воспоминание Тайной Вечери Господа нашего Иисуса Христа.
С Тайной Вечерей настает «Час Иисуса»: «Отче! пришел час, прославь Сына Твоего, да и Сын Твой прославит Тебя…» (Ин 17. 1). Но за Часом Иисуса неизбежно наступает и «час князя тьмы»: «Идет князь мира сего, и во мне не имеет ничего» (Ин 14. 30). В римской литургической традиции воспоминание временного торжества сил тьмы сопровождается погружением храма во мрак и своего рода его ритуальной профанацией, десакрализацией важнейшей части храмового пространства. В Великий четверг по окончании Мессы совершается весьма необычный обряд. Алтарные покровы снимаются с престола, то есть обнажается то место, где ежедневно перед глазами верующих является живой Христос под видом хлеба и вина: ведь сейчас Иисус взят под стражу, над Ним будут глумиться, воины сорвут с Него одежды. Именно это символически изображается обнажением алтаря. А дарохранительница – место постоянного присутствия Христа в храме – предстает взорам присутствующих опустошенной: Святые Дары переносятся в одну из боковых часовен храма, где верующие могут еще долго совершать безмолвное поклонение, во исполнение гефсиманского призыва Христа пободрствовать с Ним.
Незадолго до этого смолкают до пасхальной ночи храмовые колокола и колокольчики: их заменяют глухие деревянные колотушки. Перестает звучать орган, уступая место лишь пению без сопровождения. Из кропильниц при входах в храмы исчезает освященная вода. Неисповедимое Божественное истощание (кенозис) символически сопровождается истощением всех природных стихий.

ПОДРОБНЕЕ: https://cathmos.ru/velikij-chetverg/

Святая Месса освящения мира и благословения елеев в Кафедральном соборе под предстоятельством Архиепископа
2025-04-16 11:30 - 13:00

Святая Месса освящения мира и благословения елеев в соборе Успения Пресвятой Девы Марии под предстоятельством вспомогательного епископа
2025-04-15 12:00 - 13:30

Святая Месса Вербного воскресенья в соборе Успения Пресвятой Девы Марии под предстоятельством вспомогательного епископа
2025-04-13 12:00 - 13:30

Святая Месса Вербного воскресенья в Кафедральном соборе под предстоятельством Архиепископа – 10:00; после окончания Святой Мессы – встреча «Школы христианства»
2025-04-13 10:00 - 11:30

Сбор на нужды Предсеминарии
2025-04-13

Вход Господень в Иерусалим (Вербное Воскресенье)
2025-04-13
Первым днем Страстной седмицы, открывающим этот особенный промежуток литургического года, является праздник Входа Господня в Иерусалим. Помимо указанного наименования, он имеет в различных поместных Церквах и другие названия. В византийской традиции его принято называть Неделей ваий («ваии» – заимствованное старославянским языком из греческого слово, означающее ветви финиковых пальм), ввиду древнего обычая держать в этот день в руках во время богослужения пальмовые ветви, уподобляясь тем, кто встречал Иисуса Его мессианского входа в Иерусалим: «…Множество народа, пришедшего на праздник, услышав, что Иисус идет в Иерусалим, взяли пальмовые ветви, вышли навстречу Ему и восклицали: осанна! благословен грядущий во имя Господне, Царь Израилев!» (Ин 12. 12-13; ср. Мф 21. 8; Мк 11. 8).
На многих языках этот праздник называется «Пальмовым воскресеньем» (например, по-латыни он зовется Dominica in palmis). В тех землях, где пальмы не растут, издавна принято использовать ветви маслин или других растений, притом предпочтение отдавалось вечнозеленым, вроде лавра, мирта или тиса (отсюда французское название Dimanche des rameaux – «Воскресенье ветвей», а также старое английское Yew-Sunday– «Тисовое воскресенье»). В некоторых странах к ветвям добавлялись и первые весенние цветы, что тоже нашло отражение в названиях праздника Входа Господня в Иерусалим: в славяно-византийской традиции он стал называться Цветоносной, или Цветной неделей (именно поэтому богослужебная книга, первоначально начинавшаяся Страстной седмицей, получила название Цветной триоди), в армянской –Ծաղկազարդ [цахказард] (буквально «украшение цветами»; в Армении верующие не только держат в руках цветы, но и украшают свои головы венками из цветов и трав), «Цветочным воскресеньем» он именуется и у многих народов Запада (английское Flower-Sunday, немецкое Blumensonntag, венгерское Viragvasarnap и др.). Поскольку в северных странах первыми среди растений расцветают ивы, у части славян принято использовать на богослужении Входа Господня в Иерусалим вербы и называть этот праздник Вербным воскресеньем.
Красота богослужения, присутствие таких необычных для других дней литургического календаря атрибутов, как упомянутые ветви и цветы, их торжественное освящение, а кое-где и процессии с ними вне храма, сделали этот праздник у большинства христианских народов одним из самых любимых и популярных во всем круге литургического года. Впрочем, перечисленными особенностями не исчерпывается его уникальность. И прежде всего, следует обратить внимание на то, что именно с этого дня верующие начинают при посредстве богослужения созерцать важнейшие события евангельской истории, прослеживая их день за днем, в соответствии с теми днями недели, в которые эти события происходили.
Следует добавить, что в византийской традиции празднику Входа Господня в Иерусалим предшествует еще и Лазарева суббота, представляющая в некотором роде единое с ним литургическое празднование. В Евангелии от Иоанна нет прямых указаний на то, что воскрешение Христом Лазаря произошло непосредственно накануне: ясно только, что оно имело место совсем незадолго до входа Иисуса в Иерусалим. Но, так или иначе, Евангелист сознательно связывает воскрешение Лазаря с предстоящими страстями Христа и Его воскресением. В свою очередь, православное богослужение высвечивает эту связь.
Примечательно, что подобное литургическое предварение Пасхи основывается на очень древней традиции Иерусалима, засвидетельствованной в ценнейшем письменном памятнике, который известен под названием «Паломничество Эгерии». Дошедший до нас текст представляет собой путевые заметки некой знатной образованной паломницы, прибывшей в нач. 380-х гг.в Святую Землю с западных окраин Римской империи (не исключено, что она была монахиней или даже аббатисой из Испании) и подробно описавшей многие из бытовавших там обычаев и богослужебных практик, которые, как показали научные исследования, в дальнейшем получили развитие в различных литургических традициях христианского мира. Посмотрим, что там говорится о субботе перед празднованием Входа Господня в Иерусалим (цит. по рус. переводу И.В.Помяловского):
«И когда наступает утро, в рассвет субботы, служит епископ и совершает литургию так, чтобы отпуст был в субботу утром. Потом архидиакон возглашает, говоря: “будем все сегодня в седьмом часу готовы у гроба Лазаря”. И затем, при наступлении седьмого часа, все сходятся к гробу Лазаря. А гроб Лазаря, то есть Вифания, находится приблизительно на второй миле от города. По пути из Иерусалима ко гробу Лазаря, приблизительно в пятистах шагах от этого места, есть на дороге церковь в том месте, где Мария, сестра Лазаря, встретила Господа. И когда приходит туда епископ, выходят там к нему на встречу все отшельники, и входит туда народ: поется там одна песнь и один антифон, и читается соответствующее место из евангелия, где сестра Лазаря встретила Господа. Затем, по произнесении молитвы и благословения всех, идут оттуда ко гробу Лазаря с песнопениями. Когда же придут ко гробу Лазаря, собирается там такое множество, что не только это место, но и окрестные поля наполняются народом. Поются песнопения, также и антифоны, приспособленные дню и месту; читаются также и чтения, приличествующие дню. И затем, когда бывает отпуст, возвещается пасха: то есть пресвитер восходит на возвышенное место и читает то место, где написано в евангелии: “Иисус же прежде шести дней пасхи прииде в Вифанию” и прочее. И так, по прочтении этого места и возвещении пасхи, бывает отпуст. А это совершается в этот день потому, что, как писано в евангелии, это произошло в Вифании прежде шести дней пасхи: а от субботы до четверга, когда после вечери ночью был взят Господь, считается шесть дней. И так все возвращаются в город, прямо в Воскресение, и там бывает вечерня по обычаю».
Обратим внимание, в частности, на интересную особенность: чтение евангельского фрагмента о событии, от которого пошел отсчет последних дней земной жизни Спасителя, названо не больше не меньше «возвещением пасхи».
А что происходило на следующий день? Об этом в «Паломничестве Эгерии» обнаруживаются тоже подробнейшие сведения:
«На другой же день, то есть в воскресенье, которое составляет вступление в пасхальную неделю, называемую здесь великою неделею, по совершении после пения петухов, того, что совершается обычно, проводят время до утра в Воскресении или у Креста. И так утром в день воскресный служба совершается по обычаю в большой церкви, которая зовется Мартириум. Зовется же она Мартириум потому, что находится на Голгофе, то есть за
Деревянная фигура для процессий Вербного воскресенья. Германия, конец XVII в
Крестом, где пострадал Господь, оттого и Мартирион. И так, когда исполнят все по обычаю в большой церкви, до отпуста, архидиакон возглашает, говоря сперва: “во всю неделю, то есть, начиная с завтрашнего дня, в девятый час будем собираться все в Мартириум, то есть в большую церковь”. Затем возглашает во второй раз, говоря: “сегодня в седьмой час будем все готовы на Елеоне”. И так, по отпусте в большой церкви, то есть в Мартириуме, епископ провожается с песнопениями в Воскресение, и по совершении всего, что обыкновенно по воскресным дням совершается в Воскресении после отпуста в Мартириуме, каждый, придя в свой дом, спешит поесть, для того, чтобы в начале седьмого часа всем быть готовым в церкви, находящейся на Елеоне, то есть на горе Масличной, где находится та пещера, в которой учил Господь. Итак, в седьмом часу весь народ восходит на гору Масличную, то есть на Елеон, в церковь, вместе с епископом; поются песни и антифоны, приличные этому дню и месту, также чтутся чтения. И когда наступает девятый час, идут с песнопениями на Имвомон, то есть на то место, с которого Господь вознесся на небо, и где все садятся; ибо весь народ, в присутствии епископа, получает приглашение воссесть, стоят всегда только диаконы. Поются и там песни и антифоны, приличные месту и дню, также вставляются и чтения и молитвы. И когда наступает одиннадцатый час, читается то место из евангелия, где дети с ветвями и пальмами встретили Господа, говоря: “Благословен грядый во имя Господне”. И тотчас встает епископ и весь народ, и затем с вершины горы Масличной все идут пешком. И весь народ идет перед ним с песнопениями и антифонами, припевая постоянно: “Благословен грядый во имя Господне”. И все дети, сколько их есть в этих местах, даже те, которые не могут ходить, потому что очень слабы, и которых держат родители на руках, все держат ветви – одни пальм, другие – маслин; и так сопровождают епископа в том образе, в котором некогда сопровождали Господа. И идут с вершины горы до города, и затем по всему городу до Воскресения, все пешком, даже и знатные женщины и знатные лица; так сопровождают епископа, припевая, и идут медленно, чтобы не утомился народ; поэтому уже вечером приходят в Воскресение. Когда же придут туда, хотя бы и было совершенно поздно, правится вечерня; затем произносится молитва у Креста, и отпускается народ».
Как можно видеть из этих и других описаний «Паломничества Эгерии», богослужение в Иерусалиме IV в. не ограничивалось каким-то одним храмом, а постоянно перемещалось с одного святого места, связанного с евангельской историей, на другое. Вероятно, именно по этой причине впоследствии службы Страстной седмицы в большинстве литургических традиций христианского мира имеют тенденцию к процессионности: в разные их моменты духовенство и верные совершают процессии в храме или вне его. Процессионность характерна и для Вербного воскресенья. В Средние века в западных странах существовали обычаи возить во время процессии деревянное изваяние осла, на котором устанавливалась скульптура Христа, или Евангелие, или крест, или дароносица. В наши дни в некоторых католических приходах после предваряющего мессу обряда освящения ветвей, совершаемого вне храма, можно наблюдать процессии, в которых верхом на живом осле или коне едет предстоятель этого богослужения. Уместно вспомнить и то, что в Московской Руси на Вербное воскресенье совершался красочный обряд «Шествия на осляти», когда Патриарх или епископ ехал в собор верхом на лошади.
Из «Паломничества Эгерии» явствует и то, что уже тогда в этот день на богослужении использовались ветви. В древнем мире пальмовая ветвь символически понимались как знак победы, о чем традиции прямым текстом говорится в византийском тропаре праздника Входа Господня в Иерусалим:
«Общее воскресение прежде Твоея Страсти уверяя, из мертвых воздвигл еси Лазаря, Христе Боже. Темже и мы, яко отроцы победы знамения носяще, Тебе победителю смерти вопием: осанна в вышних, благословен Грядый во имя Господне». Для большей ясности дадим русский перевод: «В общем воскресении прежде Твоего страдания удостоверяя, из мертвых воздвиг Ты Лазаря, Христе Боже. Потому и мы, как дети, держа символы победы, Тебе – Победителю смерти воззовем: “Осанна в вышних, благословен Грядущий во имя Господне!”» [здесь и далее православные богослужебные тексты приводятся в переводах иеромонаха Амвросия (Тимрота)].
Следом звучит и другой тропарь этого праздника: «Погребенные с Тобой в крещении, Христе Боже наш, мы бессмертной жизни удостоились воскресением Твоим и в песнях восклицаем: “Осанна в вышних, благословен Грядущий во имя Господне!”»
Парадоксально, но Вход Господень в Иерусалим, будучи в византийской традиции единственным (помимо Светлого Христова Воскресения) в году воскресеньем, когда не читается ни одно из евангельских зачал о явлениях воскресшего Спасителя и когда отсутствует ряд других особенностей воскресных богослужений, оказывается тоже празднованием воскресения Христова, хотя и совершенно по-особому. Вербное воскресенье становится своего рода предпразднством Пасхи. Неудивительно, что в некоторых романских языках в числе его названий было «Цветочная пасха»: латинское Pascha floridum, французское Paques fleuries, испанское Pasqua florida (хотя последнее к настоящему времени стало использоваться как обозначение Светлой седмицы). Этот праздник предзнаменует Пасху воскресения. Но он же вводит нас и в Пасху страстей.
Вернемся еще раз к «знамениям победы». Стихира, открывающая Вечерню в Неделю ваий – «Днесь благодать Святаго Духа нас собра…» – говорит буквально вот что: «В сей день благодать Святого Духа нас собрала; и все мы, взяв Крест Твой, возглашаем: “Благословен Грядущий во имя Господне! Осанна в вышних!”» Зримые знамения победы – пальмовые ветви. Но за ними вырисовывается и нечто большее, чем просто знамение: Крест Христов – непобедимая победа.
К этой теме вновь и вновь возвращает нас гимнографическое богатство служб Вербного воскресенья. Например, в икосе написанного св. Космой Маюмским канона праздника мы слышим такие дивные слова: «Так как Ты, Бессмертный, ад связал, и смерть умертвил, и мир воскресил, дети с ветвями пальм восхваляли Тебя, Христе, как победителя, взывая в сей день Тебе: “Осанна Сыну Давидову! Ведь более не будут, говорят они, избиты младенцы за Младенца, Сына Мариам, но за всех, – детей и старцев, Ты Один принимаешь распятие. Не будет больше угрожать нам меч: ибо Твои ребра пронзит копье. Потому мы, радуясь, возглашаем: Благословен Ты, Идущий призвать к Себе Адама!”». Парадокс праздника Входа Господня в Иерусалим – в постоянном соседстве радости и креста. Притом это радость не тогда, когда страдания уже позади, но когда они только предстоят: таким образом, даже из предшествующего им времени они видятся через воскресение.
И всё же торжественный вход Христа в Иерусалим – это еще и выход Его на добровольные страдания, и весь их ужас не заглушается радостным содержанием праздника. Это с особой разительностью проявляется в богослужении римской традиции, где – наряду с читаемым во время обряда освящение ветвей фрагментом о мессианском входе в Иерусалим – собственно на мессе звучит не что иное, как евангельская история страданий и смерти Иисуса. Но о литургическом чтении Страстей мы поговорим уже в следующем очерке, где рассмотрим также некоторые особенности первых будних дней Страстной седмицы.
Пётр Сахаров

Общегородской Крестный путь в Москве
2025-04-12 15:00 - 16:30

Общегородской Крестный путь в Польском саду в Санкт-Петербурге
2025-04-12 12:00 - 13:30

Возможность исповеди у Архиепископа – 18:00; Святая Месса в Кафедральном соборе – 19:00
2025-04-10 18:00 - 20:30

Архиепископ принимает участие в вечере памяти митрополита Филарета (Вахромеева) в Культурном центре «Покровские ворота»
2025-04-07 19:00 - 20:30
