Св. Карл Борромео, епископ: память
2025-11-04
Этот святой замечателен тем, что, с рождения принадлежа к «элите», к богатой итальянской аристократии в век всеобщего и крайнего падения нравов, и рано сделав церковную карьеру благодаря такому явлению, как «непотизм» (назначение Папами на высокие посты своих родственников), он, тем не менее, оказался человеком высочайшей нравственности и по-настоящему выдающимся пастырем, одним из тех, в ком особенно нуждалась Церковь в эпоху Контрреформации, и благодаря которым она устояла вопреки обрушившимся на нее изнутри и извне тяжким ударам.
Карло Борромео, второй сын графа Джильберто Борромео и его супруги из знаменитого аристократического рода Медичи, родился в родовом замке Ароне в северной Италии 2 октября 1538 г.
Отец вознамерился дать ему хорошее образование и направил на учебу в Милан. Несмотря на врожденный недостаток речи – заикание, юный Карл хорошо учился и очень рано обнаружил склонность к духовной жизни. Уже в 12 лет он упросил, чтобы ему разрешили носить рясу. Один из его учителей так выразился о нём: «Вы не знаете этого молодого человека; однажды он станет реформатором Церкви и сделает поразительные вещи». Эти слова стали пророчеством, исполнившимся позже.
Дядя Карла Юлий Цезарь Борромео отправил молодого человека в бенедиктинское аббатство Святых Грациана и Фелина в Ароне, где он обучался в течение трех лет. Затем он снова учился в Милане и, наконец, в 22 года закончил университет в Павии, став доктором гражданского и канонического права. Его родители к тому времени уже умерли.
В 1559 году младший брат его матери, кардинал Джованни Анджело де Медичи, был избран Папой, приняв имя Пия IV. В 1560 году Пий IV призвал своего любимого племянника в Рим, возвел его в кардинальское достоинство и даровал ему широчайшие полномочия. Карл сделался Папским легатом в Болонии, Романьи, Марко Анкона, Попечителем Португалии, Нидерландов, католических кантонов Швейцарии, Орденов францисканцев и кармелитов, рыцарей Мальтийского ордена, администратором Миланской митрополии, куда, впрочем, ему пока не позволили выехать.
22-летний Карл отнюдь не воспринимал эти назначения как синекуры и всерьез принялся за работу. При всём том он еще выкраивал время для занятий спортом, не забывая и о семейных делах: он подыскивал мужей для своих четырех оставшихся сиротами сестер.
Совершенно неожиданно Карл принялся обличать высшее римское духовенство. В его глазах это были никчемные люди, со своей показной роскошью, безнравственностью и вечными интригами. Он открыто бичевал их пороки, их развращенность и распущенность, призывая к воздержанию, милосердию и прочим добродетелям, приличествующим христианским пастырям. Это не способствовало его популярности: Карл снискал многих врагов и приобрел репутацию зануды, но покровительство Папы надежно защищало его.
Знаменательно, что уже в то время Карл Борромео попытался наладить систематическую просветительскую работу среди духовенства и в этой связи учредил в Ватикане Литературную академию.
В 1562 году Папа Пий IV возобновил созванный для реформы Церкви Тридентский Собор, открывшийся в 1545 г., но приостановивший свою работу в 1552 г. Карл принял в оставшихся сессиях этого Собора самое деятельное участие. Заметим, что в это время он всё еще не был рукоположен в священный сан.
Когда Собор еще не закончился, умер старший брат Карла, граф Федерико Борромео, и, таким образом, Карл сам оказался в роли старшего в семье и главного наследника всего имущества. Тогда все думали, что он оставит духовное поприще, примет на себя обязанности главы рода и вступит в брак. Но Карл передал свое наследство дяде Юлиусу, а сам, наконец, принял рукоположение в 1563 году, а уже в следующем году был хиротонисан в архиепископы Милана.
Несмотря на желание, сразу выехать в Милан Карлу не удалось из-за болезни его дяди, но время в Риме он проводил с немалой пользой, принимая самое активное участие в составлении согласно указаниям Тридентского Собора Римского Катехизиса, Миссала, Бревиария, а также внесении изменений в литургические обряды и церковную музыку. В это время архиепископ Борромео близко сошелся с церковным композитором Палестриной, которому затем оказывал поддержку и покровительство всю свою жизнь.
Наконец добравшись до своей епархии, Карл Борромео созвал в Милане синод духовенства (первый из шестнадцати за время его правления) и, засучив рукава, принялся исправлять многочисленные нестроения в делах своего диоцеза.
В 1565 году Карл Борромео проводил вместе со св. Филиппом Нери Папу Пия IV в жизнь вечную. Новый Папа Пий V пожелал видеть молодого талантливого архиепископа в Риме, но тот упросил вернуть его в свою епархию.
Огромная Миланская митрополия простиралась в то время от Венеции до Женевы, насчитывала 600 тысяч верных, 3 тысячи духовных лиц, 2 тысячи храмов, 100 мужских монашеских обителей и 70 женских. Между тем, она уже на протяжении 80 лет оставалась без постоянного архипастыря.
28-летний архиепископ принялся реформировать ее жизнь, неукоснительно следуя указаниям Тридентского Собора. Он решительно отказался от свойственной высшему духовенству роскоши, продав собственное имущество и из вырученных средств учредив пенсию для бедняков. Свою епархию он изъездил вдоль и поперек, знакомясь со всеми возможными нюансами ее жизни и везде пытаясь навести надлежащий порядок.
Архиепископ Карло Борромео в то время отличался крепким телосложением и аристократической осанкой. Он носил короткую рыжеватую бородку, которую сбрил в 1574 г., предписав тогда и всему своему духовенству побриться. От свойственного ему с детства заикания он со временем избавился, но гладко говорить ему всё равно было трудно. Тем не менее, архиепископ постоянно лично проповедовал и лично же катехизировал. И то, и другое он мог делать часами.
Исповедовался архиепископ Борромео ежедневно, обычно священнику Гриффиту Робертсу из Британии (автору известной валлийской грамматики), который следовал за ним повсюду.
Чтобы преодолеть религиозную безграмотность народа, архиепископ Карл основал Братство христианского вероучения и воскресные школы; а для обучения священников им открывались духовные семинарии – одни из первых в тогдашней Европе. Миланский архиепископ делал большие пожертвования и для английской семинарии в Дуэ, готовившей подпольных священников для Англии в то время разорвавшей связи со Святым Престолом. Считается, что всего в Миланской архиепархии трудилось до 3 тысяч катехизаторов, охватывающих своим служением до 40 тысяч катехизируемых. Им были также учреждены дома призрения для престарелых священников, приюты для сирот и вдов, госпитали и больницы.
Следует отметить, что влияние личности архиепископа чувствовалось и за пределами его диоцеза. Довольно скоро его стали именовать «вторым Амвросием». Однако хватало у него и противников, и даже явных врагов.
Реформы Карла встретили сопротивление знати, чью разгульную жизнь он пытался ограничить. Предпринимались попытки заставить его отказаться от своей кафедры. В 1567 году он вызвал неудовольствие миланского сената, отправив в тюрьму нескольких влиятельных мирян за греховный образ жизни; а когда светские власти выгнали епископского исполнителя, он отлучил их от Церкви. Но в возникшем конфликте архиепископа поддержали Папа и король Филипп II Испанский, осуществлявший тогда власть в Северной Италии.
В другой раз каноники базилики Санта-Мария делла Скала в Милане даже пытались не пропустить своего архипастыря в храм, не позволяя ему войти. Борромео простил это оскорбление, а Папа и король вновь подтвердили его права.
26 октября 1569 года архиепископ миланский возглавлял служение Вечерни. До того он пытался призвать к порядку один могущественный церковный клан примерно из 70-ти человек, управлявший имуществом 90 монастырей. Эти люди наняли находящегося под запретом священника по имени Иероним Донати Фарина для убийства Борромео. Тот выстрелил в стоящего перед алтарем на коленях архиепископа, а сам бежал. Карл, думая, что смертельно ранен, предал свою душу Богу, тихо приказав продолжать службу, а по окончании богослужения отправился в монастырь отшельников-картузианцев. В итоге ранение оказалось легким, и Карл Борромео вновь вернулся к своим реформаторским трудам. Вскоре была получена Папская булла, распускавшая злополучное церковное братство.
В 1573 г. Карл Борромео отлучил от Церкви губернатора Ломбардии за его политические интриги. И опять в возникшем споре король Филипп II взял сторону архиепископа и отозвал губернатора. До конца жизни Борромео в Милане побывало еще два губернатора, назначенных королем, которые явно опасались связываться с непреклонным кардиналом-архиепископом.
Наведя относительный порядок в Ломбардии, архиепископ Карл Борромео отправился в альпийские долины, посещая швейцарские католические кантоны, отстраняя невежественных и недостойных священнослужителей и массово обращая последователей Ульриха Цвингли, отрицавших реальное присутствие Христа в Святых Дарах. Говорили, что Карл обладал необычайным даром мгновенно распознавать способности и таланты окружавших его людей. Он хотел, чтобы рядом с ним находились такие священники, которые были способны оказывать реальную помощь в пастырских трудах и могли стать живым примером для паствы. Поэтому окружение миланского архиепископа сплошь состояло из праведных и образованных людей, а любители «теплых местечек» и церковных синекур едва ли могли на что-то у него рассчитывать.
Как и подобает настоящему Доброму Пастырю, архиепископ Карл Борромео проявлял заботу не только о духовных, но и о материальных потребностях вверенного ему стада. Во время массового голода в 1570 г. он нашел возможность кормить из своих запасов 3 тысячи человек в течение трех месяцев.
В 1575 году он направился в Рим, чтобы получить юбилейную индульгенцию, а в следующем году обнародовал ее в Милане. Огромные толпы кающихся прибыли в Милан. К несчастью, они принесли с собой чуму. Губернатор и другие знатные лица покинули город, но Карл Борромео отказался уезжать: он остался, чтобы лично заботиться о своих больных овцах, служа для них св. Мессу, лично, не опасаясь заразиться, причащая их, исповедуя и преподавая им Таинство елеопомазания, возглавляя погребальные обряды за уже умерших.
Собрав настоятелей приходов, архиепископ обратился к ним за помощью. Много духовных лиц жило в его доме. Госпиталь Святого Григория был переполнен больными и умирающими, а ухода за ними не хватало, поскольку далеко не всё миланское духовенство захотело последовать примеру своего архипастыря и служить больным. Тогда архиепископ послал искать помощников в альпийских долинах и частично преуспел в этом.
Когда чума ударила по торговле, в городе начался голод. Каждый день в продуктах нуждалось от 60 до 70 тысяч человек. И тогда Борромео продал большое родовое имение в Орио, в районе Неаполя, чтобы собрать средства для нуждающихся. Истратив собственные средства, он влез в долги, чтобы обеспечить людям пропитание. Из хоругвей, которые прежде использовались в ходе процессий с участием архиепископа или вывешивались у его резиденции, отныне шилась одежда, для размещения больных и нуждающихся использовались пустующие дома или возводились новые. Алтари воздвигались на улицах, чтобы больные могли из окон наблюдать за богослужением. Архиепископ по существу взял в это время на себя управление городом и обеспечение его всем необходимым, и продолжалось это довольно долго: чума свирепствовала с 1576 по 1578 год.
И даже в этот период недовольное местное духовенство пыталось поссорить Карла с Папой. Когда эпидемия закончилась, Карл попытался заново наладить жизнь в своей епархии на основе ранее сформулированных принципов, но каноники воспротивились этому. В стремлении найти преданных единомышленников и сотрудников, Карл Борромео учредил орден Облатов Святого Амвросия Медиоланского, в который, кроме духовенства, входило и братство мирян, посвящающее себя благотворительности.
Следует отметить близкую дружбу Карла Борромео с иезуитами (этот тогда еще «молодой» Орден переживал пору своего расцвета), которых он охотно приглашал для пастырского служения в своей епархии, и с гонимыми английскими католиками. Архиепископ Миланский постоянно носил с собой медальон с изображением английского мученика, епископа Джона Фишера, казненного за отказ порвать с Папой, он поддерживал духовно и материально английскую семинарию в Дуэ, его исповедником был валлиец Гриффин Робертс, а другого валлийца – Оуэна Льюиса (впоследствии – епископа Калабрии) он назначил своим генеральным викарием. В 1580 г. Карл Борромео провел неделю в своей резиденции в обществе 12-ти молодых священников, отправлявшихся для подпольного служения в Англию. Среди них были будущие мученики Ральф Шервин и Эдмунд Кампион, впоследствии причисленные к лику святых.
Немного позднее, в том же году, Карл общался с будущим знаменитым иезуитским святым Алоизием Гонзагой, которому в ту пору было 12 лет. Отрок принял из рук миланского архиепископа Первое Святое Причастие.
Напряженнейшие пастырские труды, визитации без сна и отдыха, подорвали здоровье Карла. В 1584 г. он почувствовал себя по-настоящему плохо. Устроив госпиталь в Милане, он уехал в Монте Валлано в свой ежегодный отпуск, сопровождаемый священником-иезуитом Адорно. Он сообщил нескольким близким ему людям о своей скорой кончине, сильно заболел 25 октября и вернулся в Милан на День поминовения всех усопших верных (2 ноября). В этот день он в последний раз отслужил Мессу, после чего окончательно слег, получил Святое Напутствие (Таинства исповеди, Причастия и Елеопомазания) и тихо скончался на рассвете 4 ноября на руках своего исповедника о. Робертса, произнеся слова: «Смотри, я пришёл. Да будет воля Твоя». Ему тогда едва исполнилось 46 лет.
Погребли Карла Борромео в крипте Миланского кафедрального собора. Народное почитание его началось практически сразу же. Вскоре благодарные ломбардцы решили поставить ему памятник. Это – 28-метровая статуя на 14-метровом пьедестале. Ее назвали «Карлоне» или «Большой Карл».
В 1602 г. святитель Карл Борромео был причислен к лику блаженных, в 1610 г. – к лику святых.
В иконографии его символами являются кардинальская шапочка и епископский посох. Обычно его изображают кардиналом, молящимся перед распятием, часто босым и с верёвкой вокруг шеи, плачущим над книгой или несущим Святые Дары больным чумой. Иногда он целует руку Пресвятой Девы и его благословляет Младенец Иисус. Он – небесный покровитель духовенства, семинарий, духовных наставников, катехизаторов, верных, готовящихся к первому Причастию… К его заступничеству прибегали во время эпидемий чумы.
Источник: Сибирская католическая газета

День молитв о беатификации российских новомучеников
2025-11-07

Архиепископ: Реколлекции для молодежи; Открытие выставки о свв. Сергии Радонежском и Бенедикте Нурсийском в рамках христианского фестиваля «Место встречи»
2025-11-08

Освящение Латеранской Базилики: праздник
2025-11-09
Латеранская Базилика – это одна из первых церквей, построенных христианами по окончании эпохи гонений при императоре Константине Великом. Папа Сильвестр I освятил ее 9 ноября 324 года. Годовщина ее освящения, первоначально отмечаемая только в одном Риме, со временем стала праздником для всех христиан латинского обряда. Таким образом они выражали свое благоговейное отношение к «Матери и Главе всех Римских церквей и церквей всего мира», и свою любовь к Епископской кафедре Святого Петра. Латеранская базилика – это важнейший памятник христианской цивилизации. Тысячи людей приняли здесь Крещение и другие церковные Таинства.
Иудеи ежегодно отмечали праздник Обновления Иерусалимского храма (ср. Ин 10,22). Они вспоминали события его очищения и возобновления в нем богослужений в ходе так называемых Маккавейских войн (ср. 1 Макк 4,36-59; 2 Макк 1,1 сл.; 10,1-8). Торжества продолжались всю неделю. Этот праздник назывался еще Праздником света, поскольку с ним связывался обычай возжжения многих светильников, символизировавших свет Закона. Светильники выставлялись в окнах домов в количестве, соответствующем дню празднования (ср. 2 Макк 1,18).
В христианской же Церкви привился обычай отмечать годовщину освящения храмов и начала отправления в них религиозного культа. Для латинского обряда особо значимой является годовщина освящения базилики на Латеранском холме, ставшей самым древним и знаменитым храмом Запада. Кроме того, в каждой епархии отмечается годовщина освящения кафедрального собора, а в каждом приходе – годовщина освящения приходского храма.
Воспоминаемое сегодня событие является тем более знаменательным, поскольку Латеранская базилика стала первым храмом, построенным императором Константином и посвященным Христу-Спасителю. Этот храм является кафедральным собором Римской архиепархии. Вся Церковь празднует годовщину его освящения в знак своего единства с Римской Церковью и лично с Папой.
Иудеи считали свой Храм местом особого присутствия Господа. Прообразом Храма в Иерусалиме была скиния собрания. В ней Моисей беседовал с Господом, как бы говорил кто с другом своим. Тогда спускался столп облачный (символизировавший Божественное присутствие) и становился у входа в скинию (Исх 33,7-11). На этом месте Господь положил память имени Своего. Бесконечное, непостижимое бытие Божие словно бы заключило себя в этом крохотном пространстве, чтобы максимально приблизиться к своему народу. Соломон, закончив строительство Иерусалимского храма, в день его освящения произнес следующие слова: Поистине, Богу ли жить на земле? Небо и небо небес не вмещают Тебя, тем менее сей храм, который я построил [имени Твоему]; но призри на молитву раба Твоего и на прошение его, Господи Боже мой; услышь воззвание и молитву, которою раб Твой умоляет Тебя ныне. Да будут очи Твои отверсты на храм сей день и ночь, на сие место, о котором Ты сказал: `Мое имя будет там’; услышь молитву, которою будет молиться раб Твой на месте сем. Услышь моление раба Твоего и народа Твоего Израиля, когда они будут молиться на месте сем; услышь на месте обитания Твоего, на небесах… (3 Цар 8,27-30).
В наших храмах мы встречаемся с Богом, Который присутствует действительно, а не символически, в Пресвятых Дарах, и терпеливо ожидает нашего появления. Согласно учению святого Папы Иоанна Павла II, «храм есть дом Божий и дом наш. Так цените же это место общения с нашим общим Отцом». Церковь-здание представляет и символизирует Церковь-общину, сложенную из живых камней, т.е. христиан, отдавших себя Богу в Крещении. «Место, где христианская община собирается слушать слово Божие, возносить моления и славословия Богу, а прежде всего – совершать Святые Таинства; место, где хранятся Пресвятые Евхаристические Дары – это образ Церкви, храма Божия, построенного из живых камней. Так и алтарь, вокруг которого собирается народ Божий, чтобы присоединиться к жертвоприношению Господа и вкусить небесную трапезу, знаменует Христа, бывшего одновременно Священником, Жертвенным Алтарем и Самой Жертвой», — говорится во введении к «Чину освящения церквей и алтарей» от 1978 г.
Нет ничего более достойного, чем дом Божий. Так поспешим же в него с трепетом и благоговением. Каким же почитанием мы должны окружать наши церкви! Ведь в них ежедневно совершается Жертвоприношение Крови Господней, примиряющее небо и землю! Поспешим в них с упованием: ведь там мы встретимся с Иисусом – нашим Другом, пожертвовавшим за нас Своей жизнью. Иисус ждет нас! А рядом с Ним мы встретим и наших братьев.
Источник: Сибирская католическая газета

Св. Лев Великий, папа и учитель Церкви: память
2025-11-10
Лев родился в конце IV-го столетия в Этрурии (Таскании), но с раннего детства он жил в Риме, где получил прекрасное по тем временам образование, будучи учеником св. Целестина I, Папы Римского. Юношей стал клириком Римской Церкви и получил сан диакона. С 430 по 440 год был архидиаконом при святом Папе Сиксте III, оказывая немалое влияние на ход церковных дел.
Папа Сикст отправил архидиакона Льва в Галлию улаживать один внутрицерковный конфликт, и спустя какое-то время туда дошли вести о смерти Папы. Лев имел большой авторитет в Вечном Городе как деятельный домостроитель и человек глубоких богословских познаний, а потому был избран заочно на епископскую кафедру единодушным волеизъявлением клира и народа. Произошло это 19 августа 440 г., а 29 сентября вернувшийся в столицу Лев был хиротонисан во епископский сан.
Папа Лев сразу же заявил о себе, как о строгом поборнике церковной ортодоксии. Римская империя в то время трещала по швам под натиском германских племен, совладать с которыми у центральной власти не было ни сил, ни воли. Масса беженцев из разоренных вандалами североафриканских провинций Карфагена и Нумидии ринулась в Вечный Город, принося с собой различные распространенные там ереси, прежде всего, манихейство и донатизм. Лев принялся активно искоренять заблуждения: еретические писания публично сжигались, а от беженцев требовали исповедания правой веры.
Лев I стал первым Римским епископом выдвинувшим систематические и богословски обоснованные претензии на вселенский примат. В этом смысле он толковал известный фрагмент из Евангелия от Матфея: «И Я говорю тебе: ты – Петр, и на сем камне Я создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют её; и дам тебе ключи Царства Небесного: и что свяжешь на земле, то будет связано на небесах, и что разрешишь на земле, то будет разрешено на небесах» (Мф 16,18-19). Сам Иисус Христос утвердил духовную власть апостола Петра над всеми исповедниками Его имени, а поскольку Петр стал первым Римским епископом, те же полномочия имеют и его преемники на Римской кафедре: их право и обязанность – окружать опекой все Поместные Церкви, а не только одну свою – Римскую. Более того, благодать Божия изливается на верный народ только через посредство Святого Петра, а значит – при участии его преемников на Римском престоле. Отсюда оставался один шаг до умозаключения, что общение с Римским епископом есть обязательное условие принадлежности к Вселенской Церкви. Эти идеи со временем стали чем-то само собой разумеющимся в Западной Церкви, но сложнее обстояло дело в Церкви Восточной, где «мистика Святого Петра» никогда не пользовалась популярностью.
Чтобы подчеркнуть значимость служения Римского епископа Лев I принял титул Великого Понтифика (Pontifex Maximus), прежде принадлежавший жрецу – главе всех культов Римского государства, потом – императору, пока император Грациан не отменил его в 382 г. как пережиток язычества. Теперь Лев I возродил этот титул, придав ему новый смысл, и его стали носить все его преемники на Престоле Святого Петра.
Добиваясь не только «первенства чести», но и прямой административной власти Папы над прочими епископами, Лев I вытребовал у императора Валентиниана III издание декрета о подчинении всех прочих епископов Папскому суду и о придании решениям Папы силы закона. Разумеется, эти постановления имели силу лишь в Западной Римской империи.
Решающей оказалась роль Папы Льва в период разгоревшихся на Востоке монофизитских догматических споров. В своем Томосе (Догматическом послании) к Константинопольскому патриарху Флавиану Лев изложил ставшее позднее классическим учение о двух природах во Христе – Божественной и человеческой, неслиянно, неизменно, нераздельно, неразлучно соединенных в Его едином Божественном Лице или Ипостаси. Эта догматическая формулировка противостояла учениям монофизитов, настаивавших на поглощении человеческой природы Христа Его Божественной природой, и несториан, усматривавших в Воплощенном Слове две разных личности: Божественную и человеческую. Папа Лев ультимативно потребовал от восточных епископов принять эту формулировку, что и произошло на Халкидонском соборе (IV Вселенском) в 451 г., причем участники Собора выкрикивали: «Слышим голос Святого Петра!», «Петр говорит устами Льва!»…
Всё это, безусловно, способствовало подъему авторитета Римского епископа во всём христианском мире, хотя сам Лев, по всей видимости, хотел видеть здесь каноническое признание своей власти на Востоке, а Отцы Собора такого значения происшедшему не придавали. На том же Халкидонском соборе было принято 28-е правило, уравнивавшее в достоинстве Римского и Константинопольского патриархов. Легат, представлявший Папу Льва на Соборе, протестовал против этого.
Поскольку в Западной Римской империи вообще и в Риме в частности после смерти императора Валентиниана III в 455 г. окончательно водворился полный политический хаос, Папе Льву пришлось, учитывая его громадный авторитет в обществе, взвалить на себя и заботы гражданской жизни.
В 452 г. он встретился в Мантуе с предводителем гуннов Аттилой, убедив его отказаться от вторжения в центральную Италию, и, тем самым, решив задачу, бывшую явно не по силам римским войскам и перепуганному императору. В честь этого спасения, признанного чудесным, Папа Лев распорядился перелить статую Юпитера Капитолийского в фигуру Апостола Петра и установить ее в базилике Св. Петра. Рядом с собором Св. Петра Лев открыл монастыри во имя Св. Иоанна и Св. Павла.
В 455 г. к Риму подступили полчища вандалов. Лев отправился к их королю Гейзериху и, хотя не сумел убедить его отказаться от вхождения в город, всё же вытребовал обещание не оставаться в столице более 14-ти дней, не убивать никого из жителей, не заниматься разбоем, не разорять храмов и монастырей…
За эти деяния Лев получил прозвище «спасителя Рима», тогда же его стали именовать «Великим».
Скончался Папа Лев 10 ноября 461 г., оставив после себя большое собрание трудов из 96 проповедей и 120 посланий. Он стал первым Римским Папой похороненным в базилике Св. Петра.
Его почитание как святого распространилось не только на Западе, но и на Востоке: день памяти в Православной Церкви 18 февраля. В 1754 г. Папа Бенедикт XIV провозгласил Папу Льва I Учителем Церкви.
Источник: Сибирская католическая газета

Св. Мартин Турский: память
2025-11-11
Ни один святой не пользовался такой посмертной славой на христианском Западе, как Мартин Турский. Никто из древних мучеников не может в этом отношении сравниться с ним. О почитании его свидетельствуют тысячи храмов и поселений, носящих его имя.
Имя этого святого – Мартина Турского, день памяти которого приходится на 11 ноября, носят десятки тысяч церквей по всему миру, в его честь названы сотни городов и деревень в Старом и Новом Свете, он считается одним из пяти святых покровителей Франции, покровителем польских городов Быдгощи и Опятова, венгерского Сомбатхея, Утрехта в Нидерландах и Буэнос-Айреса в Аргентине. Он – основатель двух первых монашеских обителей Франции, прославленных центров духовной жизни своей эпохи.
Святой Мартин Турский родился около 316 г. в Саварии в Паннонии (теперь город Сомбатхей в Венгрии) в семье римского военачальника, начавшего карьеру солдатом и дослужившегося, благодаря своим талантам, до трибуна. Детские годы святого прошли в Тицине (на территории современной Италии), куда был по службе переведён его отец. Гонения на христиан прекратились незадолго до рождения Мартина – в 313 году вышел Миланский эдикт, давший христианам право свободно исповедовать свою веру, и христианство ещё не было широко распространено среди римских военных и высших слоев общества. Культ Митры насчитывал в их среде гораздо больше последователей. Не были христианами и родители Мартина. Неизвестно, откуда мальчик узнал о христианском учении, и каким образом в его душе возникла вера, но его друг, ученик и первый биограф Сульпиций Север, назвавший его детство святым, повествует о том, что в десять лет, против воли родителей он «бежал в церковь», став катехуменом, а в двенадцать «возжаждал … отшельничества и исполнил бы свое желание, если бы не стал препятствием его ранний возраст».
Пятнадцати лет, согласно эдикту о детях ветеранов, Мартин вынужден был принять военную присягу и несколько лет служил в императорской коннице. От крещения, епископства, проповеди и великих чудес его отделяли годы, но первое своё чудо – чудо добродетельной и аскетической жизни, чудо твёрдого следования своим убеждениям он совершил уже тогда. Совсем юным, оказавшись в армейской среде, он жил по законам своей веры, – ему полагалось иметь в услужении рабов – он взял только одного, «…которому, однако, настолько служил как хозяину, что зачастую снимал обувь с его ног и сам же ее чинил. Пищу они оба ели одинаковую, но Мартин часто ему прислуживал». Среди окружавших его товарищей обычными были шумные пирушки и распутный образ жизни, интриги и стремление выдвинуться и прославиться любой ценой – он « …почти три года пребывал (…) в армии [до своего крещения], незапятнанный теми пороками, которыми обычно грешат люди подобного звания. И велика была доброта его к сослуживцам своим, удивительна – любовь, терпение же и смирение – выше человеческих возможностей. Нет необходимости восхвалять его умеренность, ибо стала она столь привычной, что уже в то время считали его не воином, а монахом. Деяниями этими столь расположил он к себе сотоварищей, что с чувством великого изумления почитали они его. И еще не возрожденный во Христе, Мартин своими добрыми делами уже поступал как жаждущий крещения, т.е. стал помогать трудившимся, оказывать помощь несчастным, кормить голодных, одевать бедных, ничего из своего жалования себе не оставляя, кроме как на однодневное пропитание; уже тогда усердный последователь Евангелия о дне завтрашнем не думал».
В это время и произошло знаменитое чудо святого Мартина, на протяжении веков вдохновлявшее многих великих художников. Холодным зимним днём у стен Амьена в Галлии к нему, ехавшему верхом, подошёл нагой нищий и стал просить милостыню. Ничего, кроме того, что было на нём, и оружия у Мартина не было, и тогда святой разрезал свой плащ пополам и половину отдал просящему. Этот поступок произвёл такое сильное впечатление на окружающих, многие из которых имели чем поделиться с несчастным бедняком, но не захотели этого сделать, что, несмотря на то, что Мартин, закутавшийся в кусок плаща, имел довольно комичный вид, никто не смеялся и не подшучивал над ним. Возможно, этот его поступок был не менее сильным свидетельством в пользу христианства, чем самые горячие проповеди. Ночью юноша увидел во сне Христа, окутанного половиной своего плаща. Обращаясь к окружавшим Его ангелам, Спаситель сказал: “Мартин, пребывающий еще оглашенным, этой одеждой покрыл Меня”.
Достигнув восемнадцати лет, Мартин принял крещение и хотел оставить армию, но трибун, бывший его другом, упросил его остаться ещё на два года, обещая по окончании этого срока последовать за ним и также стать христианином и отшельником.
Между тем, началась война между Римом и германским племенем алеманов. Накануне решающей битвы, когда по существующему обычаю воинов одного за другим вызывали из строя, чтобы отдать им плату за предстоящую битву, Мартин отказался взять деньги, говоря: «Я воин Христов: мне сражаться не должно». В ответ на это, его обвинили в трусости и в том, что он просто прикрывается верой, чтобы не рисковать. Тогда, по свидетельству Сульпиция Севера «… преодолевая появившуюся робость» Мартин сказал: «Если ты приписываешь мне трусость, а не веру, то завтра я встану перед строем безоружный и во имя Господа Иисуса, защищенный крестным знамением, а не щитом и шлемом, ворвусь в ряды врагов». Он был тотчас заключён под стражу, с намерением во время битвы выставить его без оружия перед врагами, чтобы испытать, правду ли он говорит. На следующий день варвары прислали парламентариев с просьбой о заключении мира. Бог не допустил кровопролития и спас Своего святого ибо «… хотя милосердный Господь мог сохранить своего воина среди вражеских копий и мечей, но дабы не отягощать взор святого смертями других, уничтожил Он повод к этому сражению. Ибо Христос и не должен давать воину своему никакой иной победы, кроме как бескровного подчинения врагов».
Оставив, наконец, службу в армии Мартин отправился к Иларию, епископу Пуатье, который очень полюбил юношу и хотел рукоположить его в диаконы, но Мартин считал, что недостоин принять сан. Тогда епископ возложил на него обязанности экзорциста, совсем непочётные и требующие больших усилий. В это время Церковь подвергалась жестоким нападкам со стороны ариан. Арианская ересь быстро распространялась и имела многих последователей, в том числе и среди власть имущих и первых лиц государства. Иларий был одним из тех, кто энергично боролся с арианством, неизменно отстаивая учение о Святой Троице. За это он был изгнан из Пуатье. Во время изгнания любимого учителя Мартин предпринял путешествие через Альпы. Было ли оно результатом победы ариан, или же, как утверждает Сульпиций Север, он отправился в путешествие потому, что во сне ему было открыто, что в то время как он печётся об обращении заблуждающихся в Галлии, его собственные родители остаются язычниками? В этом полном опасностей путешествии на него напали разбойники, хотевшие ограбить и убить его, но он поразил их спокойствием и добротой, а когда один из разбойников узнал, что причиной этого была вера путника, то пожелал узнать об этой вере больше и впоследствии обратился.
Мать Мартина приняла христианство, вняв горячей проповеди сына, но отец остался твёрд в своих заблуждениях. Италия также была охвачена арианской ересью, и казалось, что заблуждающиеся побеждают. Здесь также изгоняли епископов и преследовали тех, кто осмеливался спорить. Нашедший было приют в Милане Мартин был избит и изгнан. Некоторые ранние свидетельства говорят, что он укрылся на уединённом острове в Лигурийском море, где вёл жизнь отшельника. Земля там была практически бесплодна и кишела змеями, которые, однако, не причиняли отшельнику вреда, а питался он и несколько присоединившихся к нему братьев кореньями и травами, не пренебрегая и теми, которые считались ядовитыми. Свидетельства говорят, что когда пища была горькой на вкус или вызывала недомогания, Мартин молился, и братья оставались живы и здоровы.
В 361 году, когда стало возможным возвращение в Пуатье епископа Илария, вернулся туда и Мартин. Он поселился в уединённой келье в восьми милях от города в Лигюже, где вскоре к нему присоединились другие молодые христиане, как и он стремившиеся к отшельнической жизни и молитве. Монастырь, ставший плодом этих устремлений, считается первым монастырём, основанным во Франции. Но кроме молитвы и созерцания задачей Мартина было благовестие язычникам. В течение десяти последующих лет святой путешествовал по Западной Галлии, проповедуя Христа и обращая многих и многих. Во время этих путешествий произошло множество чудес – исцеления больных, воскрешения из мёртвых (в том числе, воскрешение катехумена, умершего до крещения), чудесные обращения.
В 371 году жители Тура избрали его своим епископом. Рассказывают, что святой не хотел принимать этого поста и не желал покидать монастыря, и только обманом, позвав его помолиться над якобы заболевшей женой некоего Рустиция, горожане сумели выманить его из обители и, практически пленив Мартина, привели его в город. Были и недовольные избранием нового епископа – некоторым казалось, что ему недостаёт величия, приличествующего сану, что выглядит он простовато и что его одежда слишком изношена – как это часто бывало и бывает до сих пор, его упрекали именно в том, что он был настоящим учеником Христа.
Святой Мартин оставался епископом Тура до смерти, последовавшей около 400 г., когда ему уже перевалило за восемьдесят. Он совершил более двадцати миссионерских путешествий, обращая язычников и увещевая обращённых смело следовать за Христом, не страшился обличать несправедливость властей, защищал бедняков от произвола и добивался снижения налогов, под бременем которых страдали сельские жители. Как и прежде, чудеса, бывшие ответом на его полное доверие к Богу, сопровождали его деятельность. Так, при возникновении спора о том надо ли срубать сосну, считавшуюся священным деревом, он, ни минуты не сомневаясь, согласился лечь на том месте, куда, по расчётам языческих жрецов должно было упасть дерево и, осенив крестом падающий на него ствол, развернул его в противоположную сторону, показав сомневающимся силу Божию. В каком-то смысле он всю жизнь оставался прямодушным и бесстрашным солдатом, который сказал когда-то: «Если ты думаешь, что я трус, я пойду в бой безоружный, впереди всего войска». Возле Тура он основал аббатство Мармутье – второй по времени основания монастырь Франции, вплоть до разрушения его врагами веры в трагические годы террора остававшегося духовным центром Франции. Сюда, привлечённые примером его святой жизни, стекались во множестве ищущие спасения люди. Их, независимый в суждениях и строгий с сильными мира сего, епископ Мартин встречал с ангельской приветливостью и любовью, нередко сам служил им и, подобно Учителю, омывал им ноги.
После смерти епископа Турского в деревне Канди два города – Тур и Пуатье – спорили о чести быть местом его последнего упокоения. Григорий Турский повествует о том, что ночью утомлённых спором жителей Пуатье сморил сон, а туренцы, тем временем, по реке увезли тело святого Мартина к себе. В пути их сопровождало пение ангелов.
Культ почитания святого Мартина установился сразу после его смерти. У могилы происходило множество чудес, на которые так щедр был он во время своей земной жизни. Половина плаща, оставшаяся у Мартина, когда другой половиной он окутал нищего, стала драгоценной реликвией рода Меровингов, а затем и других королевских династий, пришедших им на смену, и сегодня синий цвет этого плаща сохранился в национальном флаге Франции, как надежда на то, что святой по-прежнему молится на небесах за ту страну, которой почти 1700 лет назад он принёс веру во Христа.
Анна Кудрик

Москва - Пастырская встреча
2025-11-11, 2025-12-02

Пастырская встреча Центрального региона
2025-11-11

Св. Иосафат, епископ и мученик: память
2025-11-12
Кажется, нет среди святых другого такого человека, чей образ был бы настолько искажён сомнительными интерпретациями, настолько спорен, как образ святого Иосафата Кунцевича. Горячо любимый и уважаемый одними и ненавидимый другими при жизни, ставший жертвой толпы, возбуждённой наветами клеветника и отдавший жизнь за единство Церкви, он продолжает страдать от клеветы и в наши дни, воспринимаясь многими как, по крайней мере, неоднозначная фигура.
Иван (в монашестве Иосафат) Кунцевич появился на свет в 1580 г. или 1584 г. во Владимире Волынском в семье небогатого купца и члена городского совета Гаврилы Кунцевича. Здесь, в той самой церкви святой Параскевы Пятницы, где он был крещён, в пятилетнем возрасте мальчик пережил удивительный духовный опыт, предопределивший его дальнейший жизненный путь. Стоя в притворе храма у помещённого там Распятия и слушая рассказ своей набожной и благочестивой матери Марины о том, как Спаситель стал человеком и умер за нас на кресте, ребёнок почувствовал, как его сердце пронзила, как сам он, уже взрослым определил в рассказе своему духовному отцу Геннадию Хмельницкому «золотая искра», и с того мгновения участие в богослужении навсегда стало для него самой большой радостью. С тех самых пор он присутствовал на литургии ежедневно. Вероятно, повлияло это событие и на самый его характер. Те из свидетелей беатификационного процесса, кто помнил маленького Иванко Кунцевича, использовали для его характеристики не совсем обычное, применительно к детям, слово «честный» – «честный отрок», «честное дитя». Его систематическое образование свелось к нескольким годам посещения городской школы, где он, благодаря своим способностям и выдающейся памяти был в числе лучших учеников. Великолепная память и ежедневное присутствие в церкви способствовали также и тому, что вскоре юный Кунцевич не только выучил наизусть все богослужебные тексты, но и приобрёл привычку постоянно размышлять над ними.
Несмотря на очевидную набожность сына, родители не предполагали, что он изберёт духовную стезю. Отец видел в нём будущего торговца и в 1596 г. определил его в ученики к виленскому купцу Поповичу. С житейской точки зрения это была прекрасная перспектива – Кунцевичи были небогаты, а состоятельный и бездетный Попович полюбил юношу всей душой и готов был сделать его наследником своего процветающего дела, однако тот, хотя и был старательным, всё же больше интересовался чтением и науками, чем торговым ремеслом. В Вильно, где находилась Греческая коллегия, возможностей для этого было много, и хотя у Кунцевича не было возможности учиться систематически, благодаря природным талантам и упорству он – самоучка, по свидетельству многих преподавателей и учёных богословов сумел сравняться знаниями с самыми лучшими их учениками. Год переезда юноши в Вильно был годом принятия церковными иерархами на синоде в Бресте унии, однако в Вильно в унию перешёл только один приход, по свидетельству современников маленький и бедный. Именно этот приход и стал посещать шестнадцатилетний Кунцевич, пришедший к убеждению, что в единстве христиан заключена Божья воля. Здесь в Вильно произошло его знакомство с Иосифом Рутским, выходцем из протестантской семьи, человеком необыкновенной образованности и высочайшего интеллекта. Несмотря на то, что Рутский был старше, опытнее и образованнее именно Иван в этой дружбе был ведущим. Пылая любовью к византийскому обряду и мечтая о монашестве, он сумел воспламенить и своего друга, который, впоследствии, вдохновившись примером Кунцевича, также постригся в монахи и позднее стал Киевским греко-католическим митрополитом.
В 1604 г. Иван Кунцевич, к удивлению многих, пренебрёг возможностью унаследовать богатства Иакинфа Поповича, смотревшего на него как на сына, и постригся в монахи в василианском монастыре Святой Троицы в Вильно, приняв имя Иосафат. Подобно тому, как в учении он должен был полагаться на свои собственные труды, так и в монашеской жизни ему пришлось во многом продвигаться самостоятельно – на момент его пострижения в монастыре почти не было братьев, а те несколько пожилых монахов, которые оставались здесь не имели ни желания, ни способностей, чтобы заниматься формацией молодого инока. Монастырь находился в упадке не только духовно, но и экономически и организационно, во многих кельях даже жили миряне. В течение нескольких лет молодой монах упражнялся в аскетических подвигах и молитвенной жизни, не имея никакого утешения кроме молитвы и никакой поддержки, кроме чтения религиозных книг. Впрочем ему, любившему уединение и тишину было достаточно молитвы и книг. На беатификационном процессе митрополит Иосиф Рутский, свидетельствуя об этом периоде жизни Иосафата Кунцевича, говорил: “С самого начала он не имел никакого наставника духовной жизни, но благодаря Провидению Самого Святого Духа он за короткое время достиг такого успеха, что сам мог быть учителем других. Это особенно я заметил в нем, когда казалось, он словно закопанный в своей келье, до такой степени, что даже ногой не ступал на монастырский двор, даже когда высокопоставленные особы, сенаторы, посещали монастырь; а когда известные горожане, выйдя из церкви, начинали собираться в келье молодого монаха, чтоб воспользоваться беседой с ним, […] он, чтоб избежать их посещений, поставил себе столик в пределе св. Луки возле входа в церковь Пресвятой Троицы и там он проводил свои дни в чтении, писании и молитве”. Косвенно о склонности святого к уединению, созерцательной молитве, отшельнической жизни говорит то, что среди немногих сохранившихся книг, принадлежавших ему лично и лично им переписанных, есть сочинение, приписываемое Симеону Новому Богослову об исихастском способе молитвы и Устав монашеской жизни св. Нила Сорского. Известно, что он практиковал Иисусову молитву, произнося её тысячу раз днём и тысячу раз ночью. Тогда же, в стремлении к аскезе он надел под рясу власяницу, которую проносил всю жизнь. При этом оставался всегда весел, приветлив и готов неустанно трудиться. Уже став настоятелем, он ложился спать последним и вставал первым, первый шёл молиться, пел, брался за любую работу с радостью, так что, как говорили братья, на послушание «не шёл, а почти летел с радостью». В 1609 г. он был рукоположен во священника, управлял Бытенским и Жировичским Успенским монастырями. В 1614 г. он был поставлен архимандритом Виленского монастыря Святой Троицы, что побудило его трудиться ещё больше. Своим примером он увлёк многих. Когда в 1617 г. будучи назначен коадъютором Полоцкой епархии в помощь девяностолетнему епископу Полоцкому он покидал монастырь, где начал монашескую жизнь, в нём было более шестидесяти братьев.
Полоцкая епархия из-за дряхлости своего полупарализованного владыки начала приходить в упадок, и наведение порядка потребовало от коадъютора значительных, усилий. После смерти епископа в 1618 г. Кунцевич был назначен на Полоцкую кафедру и продолжил начатое дело. Он следил за нравственной жизнью и должным образованием священников, написал катехизис, строил и ремонтировал храмы, часто на свои собственные деньги, много занимался благотворительностью, раздавая не просто многое, а, практически, всё, что имел, и нередко оставаясь сам без куска хлеба. Он обладал выдающимся талантом проповедника и хотя, как свидетельствовал Рутский: «…был человеком размышления и молитвы, любителем книг, монашеской кельи и одиночества, но никто не умел так, как он, говорить с людьми, будто именно для этого родился и для этого был Богом предназначен. Все приходили к нему, и никто не уходил без утешения. Католики и православные, еретики и все иные уважали в нем эту искру Божию. Оратор на амвоне, певчий на хоре, он все делал с удовольствием и любовью: проповедовал ли, читал ли, пел ли. Воистину не встретил я другого человека, в котором все это было бы вместе собрано». Он умел, если не убедить противника в споре, то хотя бы смягчить его сердце и вызвать уважение к иной точке зрения. Так, в Киево-Печерской лавре, не принявшей унию, первоначально настроенные на рукопашную схватку монахи, отменили, после диспута с Полоцким епископом, намерение кулаками и палками доказывать истинность своей веры. Были у Кунцевича и ненавистники, прозвавшие его за пастырское рвение душехватом, подававшие на него жалобы, обвинявшие в том, что он теснит и преследует неприсоединившихся к унии.
Обострилась ситуация когда в 1620 г. патриарх Константинопольский Феофан, желая восстановить автокефальную православную иерархию на Украине и в Белоруссии рукоположил нескольких епископов, в числе их – на Полоцкую кафедру – видного православного богослова Мелетия Смотрицкого. Для того, чтобы ослабить позиции Иосафата Кунцевича, в котором Смотрицкий видел соперника, и вынудить его отступиться от Полоцка Смотрицкий направил в города Полоцкой епархии клеветнические письма, обвинявшие Кунцевича в тайном переходе в латинский обряд и стремлении «сделать церкви костёлами», что совершенно не соответствовало истине. Напротив, епископ Кунцевич всячески отстаивал право униатов сохранять в неприкосновенности свой обряд, который он не только досконально знал, но и горячо любил. В управлении епархией он так же опирался на византийское церковное право. Однако, Смотрицкий не зря был одним из крупнейших писателей своего времени и даже получил прозвище «польского Цицерона» за красноречие – нашлись люди, которых смутили подмётные письма. В Витебске этим воспользовались пропротестантски настроенные православные круги, а также некоторые запрещённые Кунцевичем в служении за недостойные поступки священники. Здесь были избраны из числа горожан несколько «священников», которые начали «служить» в шалашах за городской чертой. Одновременно с этим, полетели жалобы на епископа Кунцевича канцлеру Литвы Льву Сапеге. В них Иосафата Кунцевича обвиняли во всевозможном насилии по отношению к несогласным с унией православным. Никаких убедительных документов о том, что такие преследования были не сохранилось. Единственное документальное свидетельство, косвенно свидетельствующее, что жалобы на действия епископа были, которым располагает история – письмо канцлера Льва Сапеги к Иосафату Кунцевичу о том, что на него жалуются жители Могилёва, обвиняя его в том, что он опечатывает православные церкви, прихожане которых не присоединились к унии. Эти обвинения Кунцевич опроверг, утверждая, что никого насильно в унию не загонял, опечатывались же лишь те церкви, которые находились в опасности быть осквернёнными из-за того, что ключи от них хранились у мирян и сами церкви использовались не по назначению, например, для хранения товара. В таких случаях, церковь опечатывалась и открывалась только для богослужения. В то же время епископ привёл множество примеров притеснений униатов, как со стороны православных, так и со стороны католиков латинского обряда и упрекал власть в том, что она не заботится о справедливости. Канцлер на это ответил, что жалоб слушать не желает, а рекомендует епископу следовать примеру Христа, пошедшего на заклание как агнец. Возможно, это казалось Льву Сапеге, вынужденному играть роль буфера между католиками-латинянами, униатами и православными, между литовской и польской шляхтой, между запорожскими казаками, королём и гражданами городов магдебургского права, одним словом, между всеми противоборствующими сторонами чрезвычайно изящным риторическим ходом. Но для Иосафата Кунцевича следование примеру Христа никогда не было речевым оборотом, оно было жизнью. Без охраны, с пятью человеками челяди он отправился в Витебск увещевать своих заблудших овец, предварительно приготовив себе дома в Полоцке гроб. Темой его последней проповеди, с которой он обратился к жителям Витебска, был стих из Евангелия от Иоанна 16.2 ( Изгонят вас из синагог; даже наступает время, когда всякий, убивающий вас, будет думать, что он тем служит Богу). Во время литургии один из выбранных витебских «священников» Илья Давидович начал бесчинствовать в соборе и его пришлось вывести и запереть на кухне епископского дома. После окончания службы он был тут же выпущен по приказанию епископа, но мятежная толпа уже зазвонила в набат и толпа двинулась к дому епископа и набросилась на его немногочисленную челядь. Кунцевич вышел навстречу своим убийцам, сказав: «Дети, почему вы бьёте моих слуг? Если меня ищете, то вот я». На мгновение толпа замерла, но один из бунтовщиков ударил епископа палкой, другой набросился на мученика с топором. Обезумевшие от крови сторонники Смотрицкого набросились на бездыханное тело, терзая его на ходу, потащили его к Двине и бросили в воду. На несколько минут, обнаружив надетую под рясой власяницу, которой не ожидали найти на «ополячившемся изменнике» этот знак аскетизма и свяости, убийцы решили, что ошиблись и убили кого-то не того.
Спустя несколько часов пришло раскаяние и ужас от осознания содеянного. Ночью повесился зарубивший епископа топором. Двадцать человек бежали из города. Семьдесят были арестованы и впоследствии судимы. Толпа жителей стояла на берегу реки и молилась в слезах, когда же на шестой день река отдала тело мученика, все хотели прикоснуться к нему и спорили о том, кто внесёт его в церковь.
Процесс беатификации, завершившийся в 1643 г. собрал множество свидетелей, среди которых были даже представители Витебской еврейской общины, с большим трудом и с большой настойчивостью добившиеся права свидетельствовать о том, что этот «свирепый гонитель инаковерующих» всегда был милостив к иудеям. В 1867 году епископ Иосафат Кунцевич был провозглашён святым, став первым святым греко-католической Церкви. Его мощи, пережившие множество попыток уничтожения, ныне обрели покой под алтарём святого Василия Великого в соборе святого Петра в Риме.
Анна Кудрик

Возможность исповеди у Архиепископа – 18:00; Святая Месса в Кафедральном соборе – 19:00
2025-11-13 18:00 - 20:00, 2025-11-27 18:00 - 20:00 (Europe/Moscow)

Архиепископ: Встреча с ответственными проекта «ЯКатолик»
2025-11-14

Архиепископ: Юбилей бедных в приходе свв. апостолов Петра и Павла в Москве
2025-11-15

Всемирный день бедных
2025-11-16

Архиепископ: Святая Месса в Кафедральном соборе – 10:00; после окончания Святой Мессы – встреча «Школы христианства»
2025-11-16 10:00 - 12:30

Св. Елизавета Венгерская, монахиня: память
2025-11-17
Она, полная любви и доверия к Благой вести озарила мир сиянием настоящей веры и безусловного следования за Христом, показала, что можно совместить путь Марфы с путём Марии, что любовь к Богу не исключает любви к мужу и детям, но, напротив, делает супружескую любовь крепче и глубже
Покровительница пекарей и графинь, терциариев и изгнанников, невест и вдов, медицинских сестёр, социальных работников и бездомных – этот список как в зеркале отражает удивительную, полную взаимоисключающих обстоятельств, яркую и короткую, как вспышка в темноте жизнь святой Елизаветы Венгерской, память которой отмечается 17 ноября.
По праву рождения она принадлежала к самым верхам современного ей общества. Дочь короля Венгрии Эндре II из династии Арпадов и королевы Гертруды, она, вероятно, родилась 7 июля 1207 г. в замке Шарошпатак.
В четырёхлетнем возрасте маленькая Елизавета была обручена с принцем Людовиком, будущим ландграфом Тюрингии и покинула родительский кров, чтобы, по принятой в то время традиции, воспитываться при дворе жениха. Вместе с ней поехал и её маленький двор, несколько служанок, к которым малышка привыкла с младенчества. Трое из этих преданных ей девушек спустя двадцать лет в один день с ней принесут обеты бедности и послушания и образуют маленькую общину, которая станет образцом посвящённой жизни в миру. Одна из них станет первым биографом Елизаветы, давшим свидетельство её святости тем более ценное, что его автор знала святую с детства. Именно она свидетельствует, что пятилетняя Елизавета очень любила бывать в церкви и для того, чтобы попасть туда, куда ей хотелось, устраивала игры так, чтобы бегая и играя, оказаться так близко от часовни, что уже совершенно естественным было туда войти. Войдя же, она сразу же опускалась на колени и начинала молиться, и, если её пытались забрать оттуда раньше, чем ей хотелось, ложилась на пол, не давая себя унести. Похожим образом ведут себя дети во все времена, если хотят во что бы то ни стало получить желаемое, и необычным было только то, что в этом случае предметом желания была молитва. Можно было бы предположить, что этот эпизод – обычное для средневековой агиографии стремление показать, что святой был свят практически с самого рождения, но описанная сцена так живо и ярко показывает резвого, немножко лукавого, не особенно послушного, ребёнка, наделённого глубокой верой, что невозможно считать этот эпизод просто данью литературной традиции.
В 1221 г. четырнадцатилетнюю Елизавету обвенчали с женихом, вместе с которым она воспитывалась с раннего детства. Брак был счастливым. Юные супруги жили в любви и согласии и, хотя не все в семье понимали и одобряли набожность ландграфини и её стремление помогать нуждающимся, Людовик уважал взгляды своей жены и, в значительной степени, разделял их. Елизавета много занималась благотворительностью, но не это было удивительно – во все века владетельные особы покровительствовали бедным, раздавая милостыню и жертвуя на добрые дела некоторую толику своего богатства. Она же хотела служить бедным не только деньгами, но и трудами собственных рук – она лечила их и готовила для них пищу, шила для них одежду и, чтобы приблизиться к ним, а через них к Христу, присутствуя на роскошных обедах, которые давал её муж, ела только хлеб. Ни весёлость, ни милое женское кокетство не были ей чужды, а придворный этикет и престиж государства требовали от неё роскошных нарядов, но, входя в церковь, она снимала свою усыпанную драгоценностями корону, потому что, по её словам не могла «… надевать этот роскошный венец, когда мой Господин носит венец из терновника». Она молилась так много, положив себе за правило не засыпать, не прочитав определённого количества молитв, постоянно увеличивая время молитвы, что муж должен был упрашивать её отдохнуть хотя бы часть ночи. Не желая огорчать любящего супруга, Елизавета притворялась спящей, но просила горничную будить её, дёргая потихоньку за ногу, если она и в самом деле заснёт, чтобы молиться после того, как уснёт муж. Однажды в темноте горничная по ошибке потянула за ногу Людовика и таким образом ему стала известна тайна его набожной жены. Вероятно, в эти годы и произошло знаменитое чудо с розами – легенда говорит, что когда Елизавета несла в переднике хлеб для бедных, муж потребовал показать ему, что она несёт и увидел, что передник жены полон роз. Один из биографов святой утверждает, что ей незачем было скрывать от мужа свои добрые дела – между супругами в этом вопросе было согласие – и что встретившимся Елизавете родственником был брат мужа Генрих Распе, уже тогда настроенный против невестки.
В 1224 году в Эйзенахе, столице Тюрингии, начали свою проповедь братья францисканцы, которые познакомили юную чету с духовностью святого Франциска Ассизского. В то время Третий орден, предназначенный для мирян, ещё не стал особой церковной институцией, но по всей Европе уже появились люди, ведущие жизнь «кающихся», которые следовали по пути Франциска, оставаясь при этом в миру. Идеалы францисканства – следование евангельским советам, добровольная бедность, служение больным и неимущим, оказались чрезвычайно близки Елизавете, но главной точкой соприкосновения между святым из Ассизи и тюрингской ландграфиней было желание буквально следовать евангельским советам. Эти простецы не желали верить благоразумным и уравновешенным людям, утверждавшим, что Христос говорил иносказательно, в переносном смысле – они и в самом деле хотели отдавать всё, что имели, в самом деле, верили, что всё, что сделают ближнему, сделают Христу, в самом деле, желали встречи с Господом в повседневной жизни. Именно эта святая уверенность давала Елизавете силу, преодолевая естественную брезгливость и страх заразиться, обмывать и целовать гниющие раны прокажённых. Не для того ли, чтобы ясно показать кто прав, мир или святые, Бог явил Елизавете и её мужу ещё одно чудо. Однажды Елизавета привела во дворец и уложила в свою кровать больного, для которого не нашлось места нигде. Когда Людовик отогнул одеяло, чтобы посмотреть, кого жена уложила в супружескую постель, он увидел Христа.
Вскоре, после знакомства с францисканским способом жить, духовник ландграфини Конрад Марбургский принял у неё первые обеты послушания и умеренности. Это был жёсткий и властный человек, требовавший от своей духовной дочери полного послушания, но он вёл аскетический образ жизни, добровольно избрав крайнюю бедность, и это вызывало у Елизаветы огромное уважение. Каким бы «неудобным» ни был о. Конрад, как бы несправедлив и даже жесток ни был он по отношению к Елизавете, она никогда не помышляла о том, чтобы сменить духовника и неизменно следовала его советам, хотя это было иногда невероятно трудно (как, например, тогда, когда он потребовал, чтобы после смерти мужа Елизавета рассталась со своими тремя детьми). С новыми силами святая отдалась заботам о бедняках. Когда в Тюрингии из-за наводнений начался голод, а вслед за голодом эпидемии, она, не задумываясь, велела раздавать голодающим хлеб из ландграфских запасов, а также пожертвовала в помощь голодающим свои драгоценности и даже одежду. Тогда же она основала две больницы для бедных, сделав с этой целью специальный денежный вклад.
В 11 сентября 1227 года во время крестового похода Людовик умер, заразившись чумой. Легенда гласит, что Елизавета узнала об этом раньше всех, получив от верного слуги мужа перстень, который муж обещал послать ей, если с ним в походе случится беда. «Вместе с ним умерло всё», – так, оплакивая любимого мужа, сказала Елизавета. Родственники Людовика, никогда её не одобрявшие, воспользовались его смертью, чтобы лишить молодую вдову всякого политического влияния и присвоить всё её имущество, в том числе и приданое, которое она принесла мужу. Неизвестно, сама ли она покинула замок Вартбург из-за возникшего конфликта или была изгнана, но известно, что, оставив двор с младшей, только что родившейся дочерью Гертрудой на руках, лишённая всего и оскорбляемая теми, кому она так часто оказывала милость, она попросила братьев-францисканцев в подаренной ею Ордену часовне петь гимн Te Deum.
Найдя приют у своего дяди епископа Бамберга, молодая вдова столкнулась с намерением родственников вновь выдать её замуж. Дочь венгерского короля и мать маленького ландграфа она была завидной партией. Просьбы были так настойчивы, что она была вынуждена пригрозить, что если её не оставят в покое она отрежет себе нос и, таким образом, положит конец всем притязанием на свою руку. Спор из-за приданого в конце концов был разрешён, судьба троих детей, родившихся в счастливом, хотя и коротком браке устроена и оставшуюся ей недолгую жизнь Елизавета полностью посвятила Богу. В Страстную пятницу 1228 года вместе с тремя преданными ей служанками, разделявшими её стремления, она вновь принесла обеты жить согласно евангельским советам.
Теперь её не отвлекали обязанности знатной дамы и государыни, и она с новым рвением отдалась трудам и молитве. Как и прежде, она сама ухаживала за больными, шила одежду для бедных и занималась рукоделием, чтобы заработать средства на пропитание своей маленькой общины, пряла шерсть для серых францисканских ряс, варила еду для пациентов основанной ею в Марбурге на деньги из своего приданого больницы (третьей из созданных ею в Тюрингии больниц) и мыла полы. Видя, как она изнуряет себя работой, её бывшие служанки, а теперь сёстры во Христе, пытались заставить её хотя бы немного отдохнуть, опасаясь за её здоровье, но она продолжала трудиться, словно торопясь дать как можно больше любви и заботы бедным и оставленным, пока не придёт её час идти на небо.
Елизавета Венгерская, вдовствующая ландграфиня Тюрингии, умерла в Марбурге 17 ноября 1231 г. в возрасте 24 лет. Её облачили в серую рясу, которую она носила при жизни, и похоронили в больничной церкви. Чудес, совершающихся на месте её погребения или по молитве о её заступничестве, было так много, что процесс канонизации состоялся уже в 1235 г.
В то время, как знатное окружение этой удивительной женщины стремилось приспособить христианство к себе, сделать его удобным и домашним (немного молитвы, чуть-чуть милостыни и добрых дел, капелька благочестия не в ущерб своим интересам) она, полная любви и доверия к Благой вести озарила мир сиянием настоящей веры и безусловного следования за Христом, показала, что можно совместить путь Марфы с путём Марии, что любовь к Богу не исключает любви к мужу и детям, но, напротив, делает супружескую любовь крепче и глубже, что не бывает жизненных обстоятельств и мирских обязанностей, которые были бы несовместимы с главным призванием всякого христианина – призванием к святости.
Анна Кудрик

Архиепископ: Встреча с деканами
2025-11-18

60-летие о. Адама Мадейчыка, SVD
2025-11-19

Св. Рафаил Калиновский, священник: память
2025-11-20
Святой Рафаил Калиновский считается покровителем солдат и офицеров и находящихся в безнадёжной ситуации, а также покровителем католиков Сибири. В Иркутском кафедральном соборе и римско-католическом храме св. Иосифа в Тюмени находятся частицы его мощей.
Осенью как минимум трижды Церковь вспоминает святых, которые, будучи как подобает каждому христианину,в первую очередь гражданами града Небесного в земной своей жизни были по происхождению славянами – детьми польского народа. 17 сентября память Зигмунта Фелинского, 22 октября – Иоанна Павла II и 20 ноября Рафаила Калиновского. Двое из них – святой Зигмунт Фелинский и святой Рафаил Калиновский самым тесным образом связаны с Россией, так как именно здесь прошла значительная часть их жизни.
Иосиф ( в монашестве Рафаил) Калиновский родился 1 сентября 1835 г. в Вильно, в семье польского дворянина, директора Виленского шляхетского института Анджея Калиновского и Иосифы Полонской. Его детские годы дважды омрачались сиротством – мать умерла сразу после его рождения, а заменившая её сестра матери, Виктория, на которой после трёх лет вдовства женился его отец, оставила этот мир, когда мальчику было десять лет. Среднее образование Иосиф получил в том же учебном заведении, где директорствовал и преподавал математику его отец, окончив Институт в пятнадцать лет с золотой медалью. Нужно было думать о дальнейшем образовании, однако для юноши из польской семьи это был не простой вопрос. Следствием четвёртого раздела Польши стала насильственная русификация поляков, проживавших в той части страны, которая по решению Венского Конгресса отошла к России, поэтому высшее образование можно было получить или поступив в один из университетов Западной Европы на что у Калиновских не было средств, или же попытавшись поступить в одно из Российских учебных заведений на казенный счёт, успешно сдав экзамены. В этом случае, учиться надо было на русском языке. Проучившись два года в Агрономическом институте в Могилевской губернии, Иосиф Калиновский понял окончательно, что агрономия не его призвание и перевёлся в Николаевскую военно-инженерную академию в Санкт-Петербург. У него были прекрасные математические способности, унаследованные, вероятно от отца, поэтому учился он легко. Товарищи его любили, перспективы на дальнейшую карьеру были самые радужные, однако здесь, в столице Российской империи он не чувствовал себя счастливым. В студенческих кругах Петербурга того времени в моде был нигилизм, ниспровержение и отрицание всего, кроме того, что можно было, образно говоря, потрогать, отпрепарировать, рассмотреть, Калиновский же искал иного смысла в жизни. В одном из писем он писал: «Моё несчастье в том, что я ищу дух, а нахожу лишь материю». Позднее, вспоминая свои студенческие годы, он оценит их как время, прошедшее даром, не принёсшее пользы ни ему, ни другим. Судя по тому, что он сожалел о том, что уехал из Вильно даже не попытавшись поступить в Виленскую духовную семинарию, мысли о призвании к священству посещали его уже тогда. В 1856 году он окончила академию подпоручиком, а со следующего года преподавал здесь же в звании адъюнкта. Помимо кружка католической интеллигенции он посещал и подпольный польский патриотический кружок Домбровского-Сераковского. В 1859 году Иосиф Калиновский был направлен в южные губернии для проведения на местности работ по проектированию участка железной дороги Курск-Киев-Одесса.
Это время, проведённое, практически в одиночестве, среди пустынных равнин, степей и болот, оказалось крайне важным в формировании личности молодого путейского офицера. Здесь у него было достаточно времени для размышлений и никого, кто мог бы отвлечь его суетой и пустыми разговорами. Только работа, книги, любимой из которых была «Исповедь» св. Августина и напряжённый поиск смысла жизни. Сам он обозначил этот период своей жизни как «непрерывную работу над собой». Время ниспровержения, сомнений, борьбы миновало, начиналось время осознания важности веры и религиозных традиций в жизни человека, хотя он всё ещё не готов приступить вновь к Таинствам. От первой после длительного перерыва исповеди его отделяла целая цепь событий и два года.
В январе 1863 г. в Польше вспыхнуло восстание, и Калиновский, будучи поляком, патриотом своей родины и, одновременно, офицером русской армии, связанным присягой, которая не была для него, дворянина и человека чести, пустым звуком, формальностью, через которую можно просто перешагнуть, если это кажется удобным, оказался в положении почти невыносимом. В любую минуту он мог оказаться в ситуации, когда, выполняя приказ, должен был бы сражаться против соотечественников. Он просит об отставке, и его просьбу удовлетворяют. Немедленно возникает новая трудность. Повстанцы настойчиво предлагают молодому человеку, получившему военное образование занять в революционном правительстве пост начальника военной секции Исполнительного отдела Литвы. Он возражает: несмотря на любовь к родной стране, он не считает восстание правильным ходом, способным принести благо, его разум военного восстаёт против хаотичных, нерациональных действий восставших, а душа христианина не может принять насилия. Кроме того, предлагаемая ему должность подразумевает участие в работе военно-полевых судов, а это против его убеждений. В конце концов, он соглашается принять участие в восстании, как согласился бы разделить участь мучеников, обречённых на смерть, соглашается именно потому, что уверен в поражении и хочет нести крест вместе с народом, к которому принадлежит по рождению и воспитанию. Он оговаривает за собой только одно – право никогда не вынести ни одного смертного приговора. В 1863 г. в Торжество Успения Пресвятой Девы Марии он вновь приступает к исповеди – после многолетнего перерыва.
Восстание, обречённое на провал изначально, было подавлено с чрезвычайной жестокостью. Иосиф Калиновский был арестован 24 марта 1864 г. Желая остановить цепь преследований, он безоговорочно соглашался на все выдвигаемые против него обвинения и был приговорён к смертной казни, заменённой впоследствии десятью годами каторжных работ.
В Торжество апостолов Петра и Павла осуждённых, содержавшихся в доминиканском монастыре в Вильно, превращённом в тюрьму, вывели из ворот и повели к железнодорожной станции. В своих воспоминаниях Калиновский сравнил эту процессию, в которой были дворяне и простолюдины, студенты и чиновники, мужчины и женщины, с похоронной. В довершение сходства с похоронами на рельсы перед поездом с осуждёнными, патриотически настроенные жители Вильно бросали цветы, как бросают их на крышку гроба, прежде чем закопать его в могилу.
Путешествие в Усолье Сибирское, где предстояло отбывать наказание государственному преступнику Калиновскому, заняло десять месяцев.
Здесь каторжники, закованные в кандалы, должны были жить в казарме и работать на соляных приисках. О том, чем могла бы стать для будущего святого эта полная лишений жизнь, если бы он оставался в том состоянии внутреннего смятения, которое переживал с момента переезда в Петербург и в течение всего времени учёбы он задумывался не раз, благодаря Бога за обращение, ниспосланное перед тяжёлыми жизненными испытаниями. В одном из писем он писал: «Сегодня, ограждённый религиозным чувством, я вижу в страдании покаяние за прошлое, спокойно смотрю в настоящее и с надеждой – в будущее (…) если Господу будет угодно вызволить меня из нынешних обстоятельств, да не найдёт Он меня «неприготовленным», и «дом» — как говорит апостол – «не опустевшим»…».
Для товарищей по несчастью он стал настоящей опорой. Разрушающее влияние неблагоприятной среды на нравственный облик человека давно стало общим местом, присущим литературе второй половины XIX века. Романы и рассказы того времени полны историй о том, как «среда заела» очередную юную благородную душу, погасив в ней божественный огонь. Иосиф Калиновский, каторжник, потерявший всё, но обретший Бога не подчинялся среде – он формировал среду вокруг себя, среду, в которой легче было переносить лишения не только ему самому, но и всем, кто оказывался рядом, постоянно «…вдохновляя и развивая в себе любовь к ближнему, чтобы она стала огнивом, воспламеняющим жизнь». Как только условия содержания стали немного легче, он занялся обучением детей ссыльных, а получив в 1878 г. разрешение поселиться в Иркутске, сотрудничал с Русским Географическим обществом, принимая участие в экспедициях и научной работе знаменитого исследователя Сибири Бенедикта Дыбовского. Его набожность была очевидной, но не навязчивой и ни в коем случае не агрессивной. Так он на всю жизнь сохранил дружбу с Дыбовским, несмотря на то, что тот не разделял его религиозных взглядов.
Последние, проведённые в России годы Иосиф Калиновский прожил в Смоленске. По окончании срока ссылки ему не разрешили вернуться в Вильно и в 1874 г. он выехал во Францию, где стал воспитателем молодого князя Августа Чарторыйского. По свидетельству многих Иосиф Калиновский был прирождённым педагогом, но свойством более важным, чем педагогический талант он считал веру в Христа, потому что только в этом случае педагог способен по его словам, «понять потребность человеческой души». В этот период жизни его призвание определилось окончательно, и он стал искать монашества. Склоняясь вначале к францисканству, впоследствии он остановился на созерцательном ордене, не потому ли, что на опыте собственной жизни мог убедиться в правильности слов реформатора ордена святой Терезы Авильской: «Если у меня есть Христос, у меня есть всё». В 1877 г. он начал постулат в кармелитском монастыре в г. Грац под именем Рафаил. Спустя 7 лет его юный воспитанник Август Чарторыйский также вступил в монашеский орден, став салезианцем. В1881 г. брат Рафаил Калиновский принёс вечные монашеские обеты, а в 1882 г. был рукоположен во священника. Несмотря на то, что каторга подорвала его здоровье, за те годы, которые Господь дал ему провести на земле, он успел сделать для ордена кармелитов поразительно много. Его деятельность была связана в основном с Краковской провинцией ордена. Сюда он был назначен настоятелем маленького, насчитывавшего всего четырёх братьев, монастыря в деревне Чёрной. Талантливый педагог, свою жизнь о. Рафаил посвятил воспитанию призваний, сначала в Чёрной, а потом в Вадовице, где кроме монастыря им была основана также гимназия. В 1907 г. он умер от туберкулёза в Вадовицком монастыре, на котором спустя много лет после его кончины, по свидетельству родившегося в этом маленьком городке в 1925 г. Кароля Войтылы всё ещё «лежал отпечаток жизни и смерти слуги Божьего о. Рафаила Калиновского».
Он был беатифицирован папой Иоанном Павлом II в 1983 г., а в 1991 г. объявлен святым. Святой Рафаил Калиновский считается покровителем солдат и офицеров и находящихся в безнадёжной ситуации, а также покровителем католиков Сибири. В Иркутском кафедральном соборе и римско-католическом храме св. Иосифа в Тюмени находятся частицы его мощей.
Анна Кудрик

Введение во Храм Пресвятой Девы Марии: память
2025-11-21

Саратов - Всероссийский юбилейный конгресс "Мария - Матерь бедных"
2025-11-21 - 2025-11-23

Архиепископ: Участие во Всероссийском конгрессе «Мария – Матерь бедных» в Марксе
2025-11-21 - 2025-11-23

Память: Св. Цецилия, дева и мученица
2025-11-22
Святая Цецилия – римская мученица III столетия. Считается небесной покровительницей церковной музыки.
Цецилия родилась около 200 г. в аристократической римской семье и уже в ранней юности стала христианкой. Она принесла Господу тайный обет целомудрия, под пышными одеждами, приличествующими ее положению, носила власяницу, а всё свободное время посвящала помощи неимущим.
Родители, ничего не знавшие о тайной жизни Цецилии, постановили выдать ее замуж за знатного язычника Валериана. Тогда Цецилия воззвала к Богу, и хотя бракосочетание формально состоялось, ей удалось уговорить супруга воздержаться от телесной близости. По ее молитве Валериан увидел ангела, который духовно повенчал молодых перед Богом, водрузив на голову Цецилии белый венок из лилий, символизирующий целомудрие, а на голову Валериана – розовый. Спустя какое-то время Валериан, а затем и его брат Тибурций, сами обратились ко Христу. Трое молодых людей, объединенных духовными узами, самоотверженно служили римским беднякам, не жалея для этого своего имущества. Братья Валериан и Тибурций тайно хоронили тела мучеников-христиан, которые после казни бросали без погребения в назидание прочим.
В 230 г. они были арестованы по доносу. Римский префект Турций Алмахий принуждал их принести жертвы языческим богам, а получив отказ, велел их бить плетьми. Валериан, также причисленный впоследствии к лику святых, ободрял своих близких во Христе, призывая их не бояться мук и твердо стоять за истину. В конце концов, префект приговорил Валериана и Тибурция к смертной казни. Приговор должны были привести в исполнение вне городской черты. Братья проповедовали Благую Весть сопровождавшим их к месту казни воинам, призывая их стать христианами, и их слово не осталось без ответа. Командир отделения Максим уверовал, привел приговоренных к себе домой, где и принял Крещение вместе со всей семьей. На следующий день Валериан и Тибурций всё же были казнены. Максим открыто объявил себя христианином, засвидетельствовав, что видел, как души казненных возносились на небеса. Его замучили, забив насмерть плетьми.
А тем временем Цецилия, временно оказавшись на свободе, успела раздать нуждающимся остатки родового имущества и обратить ко Христу еще 400 римлян. Вскоре схватили и ее и пытались умертвить в раскаленной паровой бане, но безуспешно. Тогда ее приговорили к смерти через отсечение головы. Но палач так и не сумел сделать это, лишь трижды тяжело ранив ее. Четвертого же удара римские обычаи того времени не допускали. Цецилия страдала еще три дня. Будучи в полном сознании, она призывала окружающих к обращению, и умерла с молитвой на устах.
Христиане похоронили тело святой мученицы Цецилии в катакомбах и веками молились у ее гробницы. В IX веке Папа Пасхалий I торжественно перенес ее мощи в новоосвященную римскую базилику ее имени – храм Святой Цецилии в Трастевере. Тот же Папа повелел хранить голову св. Цецилии отдельно, в монастыре Санти-Куаттро-Коронати. Но когда в 1599 г. саркофаг с мощами был вскрыт, голова оказалась вместе с телом. Все присутствовавшие при вскрытии мощей подтвердили их нетленность. Затем мощи нашли свое окончательное пристанище под престолом базилики Св. Цецилии в Трастевере (Санта-Чечилия-ин-Трастевере). Участвовавший во вскрытии мощей скульптор Мадерно запечатлел увиденное им тело св. Цецилии в фигуре, ныне хранящейся в Санта-Чечилия-ин-Трастевере (копия находится в катакомбах Св. Каликста).
С XVI века св. Цецилию считают небесной покровительницей церковной музыки, поскольку по преданию, когда ее вели к брачному венцу и язычники вокруг упражнялись в пении своих песен, Цецилия воспевала истинному Богу псалмы и другие духовные песнопения. В иконографии святую деву Цецилию изображают с мечом и розой, а также с разными музыкальными инструментами: скрипкой или клавишными (орган, клавесин, фисгармония, челеста). Композитор Гендель в 1739 г. всего за восемь дней написал «Оду на день Св. Цецилии» и 22 ноября она была исполнена в одном из лондонских театров. В России ее впервые в истории исполнили 22 ноября 2008 г. в Новосибирске, в Камерном зале местной филармонии (бывший «Дом Ленина»).
Источник: Сибирская католическая газета

Господь Иисус Христос Царь Вселенной: торжество
2025-11-23
Праздник Христа-Царя – это самый «молодой» праздник в Католической Церкви. Он был установлен Папой Пием XI в 1925 г. и стал своеобразной реакцией на секуляристские и атеистические умонастроения эпохи. Вначале он отмечался в последнее воскресенье октября, но с 1970 г. был передвинут на последнее (34-е) воскресенье Литургического года (как известно, в современном календаре Латинского обряда Литургический год начинается с первого воскресенья Адвента). Завершая Литургический год, этот праздник являет Христа как Царя всего сущего, «Альфу и Омегу, Первого и Последнего, Начало и Конец» (Откр 22,13). Литургические тексты подчеркивают основы царственного достоинства Христа – Его Воплощение и совершённое Им дело Искупления, а также динамику Спасения – в конечном итоге, вечное и всеобщее Царство будет принадлежать Величию Божию.
Будет восседать Господь царем вовек. Господь благословит народ Свой миром, — говорит нам один из сегодняшних антифонов (Причастный антифон, Пс 29(28),10-11).
Празднуемое ныне торжество представляет собой своего рода синтез всей тайны Спасения. Им завершается литургический год, в течение которого воспоминались многочисленные тайны жизненного пути нашего Господа. Теперь же, словно бы увенчивая их все и подводя им итог, нам явлен прославленный Христос, Царь всякой твари и наших душ. И если праздники Богоявления, Воскресения и Вознесения тоже в некотором смысле представляют Христа Царем и Владыкой всего сущего, то нынешнее торжество было установлено специально для того, чтобы продемонстрировать отошедшему от Бога миру, что Христос по-прежнему остается его единственным властелином.
В литургических текстах сегодняшней Мессы Христос явлен любящим Царем, пришедшим утвердить Свое царство не силой завоевателя, но милостью и кротостью пастыря: вот, Я Сам отыщу овец Моих и осмотрю их. Как пастух поверяет стадо свое в тот день, когда находится среди стада своего рассеянного, так Я пересмотрю овец Моих и высвобожу их из всех мест, в которые они были рассеяны в день облачный и мрачный (Первое чтение, Год A, Иез 34,11-12).
С той же ревностью Господь разыскивал рассеявшихся, удалившихся своими грехами от Бога людей. Они были покрыты ранами, их мучили тяжкие болезни, а Он лечил их недуги и перевязывал их раны. Он так возлюбил их, что отдал за них собственную жизнь. Он пришел к ним в Своем царственном достоинстве, чтобы явить Божию любовь, чтобы стать Посредником Нового Завета и Искупителем человеческого рода. Царство, установленное Иисусом Христом – это динамическая реальность, закваска и знамение Спасения. Это – обращенный к человеку призыв сделать наш мир более справедливым, утвердить в нем отношения братства и солидарности, указать ему евангельские ценности и открыть перспективы надежды на будущее вечное блаженство, к которому мы все призваны.
По этой причине в префации сегодняшней святой Мессы подчеркнуто, что Иисус передал Отцу Царство истины и жизни, Царство святости и благодати, Царство правды, любви и мира. Вот какое оно, Царство Христово, в которое все мы призваны войти, в котором должны принять участие и которое обязаны всемерно распространять посредством плодотворного апостольского служения. Господь хочет «стать своим» в кругу наших родственников, друзей, соседей, сотрудников… «Перед теми, кто сводит религию к какому-то вороху отрицаний, или согласен удовлетвориться половинчатым католичеством, перед теми, кто хотел бы засунуть Господа лицом к стене или в угол, хотя бы – в уголок своей души, мы обязаны утверждать словом и делом, что стремимся к тому, чтобы Христос стал истинным Царем всех сердец, даже их собственных» (св. Хосемария Эскрива).
Источник: Сибирская католическая газета

Все приходы - Сбор для встреч молодежи
2025-11-23

Свв. Андрей Зунг Лак, священник, и сподвижники его, мученики: память
2025-11-24
Андрей Зунг Лак – первый католический священник, вьетнамец по национальности. Один из многих вьетнамских мучеников, проливших кровь за Христа в XVI-XIX веках.
В регионах Тонкин, Аннам и Кохинхин, которые теперь составляют государство по имени Вьетнам, евангельская Благая Весть впервые прозвучала в XVI веке.
При этом с 1625 по 1886 год здесь, за исключением достаточно кратких периодов затишья, бушевало жесточайшее гонение, посредством которого местные власти стремились уничтожить ростки юной Церкви.
За три столетия свыше 130-ти тысяч христиан умерли смертью мучеников. Жестокость палачей не сломила пламенного духа исповедников веры: обезглавленные, задушенные, распятые, распиленные, четвертованные, подвергавшиеся ужасающим пыткам в тюрьмах и на рудниках, они позволили просиять славе Господа, «Который открывает в слабых Свою силу и дает беззащитным силу мученичества».
19 июня 1988 г. Папа Иоанн Павел II причислил к лику святых 117 мучеников разных национальностей, церковного статуса и социального положения, отдавших жизнь за Христа на территории Вьетнама. При этом первым в их списке стояло имя священника Андрея Зунг Лака принявшего мученическую смерть в 1839 г. и причисленного к лику блаженных Папой Львом XIII в 1900 г. – Юбилейном Году Искупления.
24 ноября – это день мученической кончины некоторых из этих святых.
Андрей Зунг Лак (имя при рождении – Чан Ан Зунг) родился в языческой семье в 1795 г., а христианство принял в возрасте 15-ти лет.
10 лет трудился на ниве Господней как катехизатор, а в 25 лет приступил к подготовке к принятию священства. Был рукоположен в священники в 1823 г., занимался активной пастырской работой в условиях гонений в епархии Ке-Дам.
В 1835 г. был в первый раз арестован, но тогда католическая община смогла выкупить его за три слитка серебра.
В 1839 г. был вновь арестован, отказался отречься от веры, после чего подвергся пыткам и был казнен через обезглавливание в Ханое 21 декабря 1839 г.
Источник: Сибирская католическая газета

Архиепископ: Участие в Пленарном заседании Конференции католических епископов России в Саратове
2025-11-24 - 2025-11-25

1 воскресенье Адвента
2025-11-30
За четыре воскресенья до Рождества Христова, Католическая Церковь начинает новый литургический год, вступая в период, называемый Адвентом
Хотя сегодня Адвент неразрывно связан в представлении верующих с Рождеством, причём с Рождеством как воспоминанием исторического события, сама традиция особого приготовления общины верных к Боговоплощению возникла прежде, чем Рождество стало самостоятельным праздником: в дни, когда рождение в мир Спасителя праздновалось одновременно с Богоявлением – 6 января.
Первые письменные свидетельства существования этого особого времени относятся к IV в. Святой Иларий Пиктавийский упоминает, что собор в Сарагосе, проходивший в 380 г., предписал не пропускать богослужений в течение трёх недель перед праздником Богоявления. Сопровождалось ли это время усиленного религиозного рвения какими-то аскетическими практиками, например, постом, или же нет, с уверенностью сказать нельзя, но уже к VI в. в галликанском обряде возникает правило соблюдения поста со дня св. Мартина (11 ноября) до 6 января – Богоявления, что при исключении из числа постных дней суббот и воскресений давало четыредесятницу – сорокадневный пост, получивший название Адвента – от Adventus– скорый приход. При этом под приходом подразумевалось не ожидание празднования памяти исторического события рождения Христа, а ожидаемое вскоре Его Второе пришествие. Таким образом, это было время покаяния и поста, имевшее прямую аналогию с другой четыредесятницей – Великим Постом. Его продолжительность была разной для разных западных традиций и могла начинаться даже от дня осеннего равноденствия. Сегодня, спустя шестнадцать столетий, некоторые монашеские ордена сохраняют в своём уставе пост, длящийся с 14 сентября (праздника Воздвижения Креста) и до вечера Сочельника.
Между тем в Риме Рождество выделилось в самостоятельный праздник, и его празднование, которое совершалось 25 декабря и получало всё большее распространение в Европе, приходилось на середину Адвента, что взаимно ослабляло и значимость праздника и пользу покаянного времени. Нет каких-либо свидетельств о том, что здесь была традиция отмечать период перед Богоявлением или перед Рождеством особыми покаянными богослужениями, и можно предположить, что до VI в. ничего, напоминающего галликанский Адвент, в Риме не было. В уставе св. Бенедикта Нурсийского нет ещё никаких указаний на Адвент – первым письменным свидетельством существования в римской литургии Адвента как времени приготовления к Рождеству, таким образом, следует считать проповедь св. Григория Великого на второе воскресенье Адвента. Нет в римских источниках и никаких предписаний о посте в этот период, только особое литургическое последование. После принятия римского литургического чина франками две традиции – римская и галликанская – соединились, взаимно повлияв друг на друга, и были приняты как норма во всей Западной Европе. Традиция соблюдения поста или воздержания от определённых видов пищи во время Адвента сохранялась как повсеместная до XVIII в., когда количество постных дней было ограничено первой неделей Адвента и вечером Сочельника. Это ограничение было отменено в начале ХХ в.
Хотя отдельные черты покаяния и поста (такие, например, как фиолетовый цвет литургических облачений, рекомендация воздерживаться от мясной пищи в вечер Сочельника, принятая в некоторых поместных Церквах, или отсутствие молитвы «Слава в вышних…» во время воскресной мессы) присущи Адвенту и сегодня, всё же, главным его смыслом становится радостное ожидание скорого прихода Спасителя. Перед Рождеством, как и перед Пасхой, Церковь рекомендует каждому верующему католику приступить к исповеди и причастию, а также побуждает совершать дела милосердия. Во многих приходах в это время появляются «корзины милосердия», в которые можно положить подарки для неимущих.
Сегодня период Адвента начинается с первой вечерни воскресенья, которое выпадает на 30 ноября (память св. апостола Андрея Первозванного) или наиболее близко подходит к этому дню, и завершается перед первой вечерней праздника Рождества, включая в себя четыре предшествующих ему воскресенья. Чтения Адвента, призывающие к покаянию в ожидании Второго пришествия Господа в первой половине Адвента (до 16 декабря) и подготавливающие нас к переживанию воспоминания Его Рождества, во второй части этого периода подчёркивают двойственный характер этого времени: оно должно быть не только временем покаяния, но и «радостного и преданного ожидания». С 17 декабря начинается чтение девятидневной молитвы – новенны перед Рождеством. В некоторых приходах её принято читать всей приходской общиной, или каждый вечер в семьях.
Воскресные евангельские чтения Адвента посвящены каждое воспоминанию определённого события священной истории. В первое воскресенье мы размышляем о Втором пришествии Христа в конце времён, во второе и третье об Иоанне Крестителе – последнем пророке, предсказавшем явление мессии и в четвёртое о событиях прямо предварявших рождение Христа и особой роли Пресвятой Девы Марии в деле нашего спасения.
Деве Марии посвящены и особые богослужения Адвента, называемые «Роратами». Традиция служения «роратных» (название, принятое в Центральной и Восточной Европе) или «ангельских» (название, более распространённое в Германии) месс в честь Пресвятой Девы Марии, подчеркивающих Её особую роль в деле Боговоплощения, довольно древняя. Её возникновение относят к периоду позднего Средневековья. Название «Роратные» происходит от начальных слов входного песнопения, с которого начинаются эти богослужения: «Rorate coeli desuper…» – «Кропите, небеса, свыше, и облака да проливают правду, да раскроется земля и приносит спасение…» (Ис 45,8). Хотя нет определённого предписания, эти мессы традиционно совершались и совершаются на заре, до восхода солнца, символизируя необходимость для христианина бодрствовать в ожидании прихода Жениха. Некогда, направляясь на роратную мессу, верующие брали с собой фонарик с горящей в нём свечой, которая также напоминала об ожидаемом вскоре моменте, когда Христос озарит Своим светом ожидающий Его прихода мир. Сегодня такие процессии со свечами возможны только в маленьких городках, жители которых добираются до церкви пешком, но когда в больших городах верующие, на метро, трамвае или автобусе спешат в предрождественский храм, перед алтарём, посвященным Деве Марии, светится в ожидании их благодарной молитвы к Матери Предвечного Слова свеча, и её колеблемый ветром огонёк предваряет то Сияние любви, которое несёт миру рождение Мессии.
В первое воскресенье Адвента в католических приходах по всему миру перед алтарём или над ним установят венок из еловых ветвей с четырьмя вплетёнными в него свечами, и в каждом из этих венков зажжётся первая свеча в знак того, что только три воскресенья отделяют нас от Рождества. Обычай устанавливать дома и перед алтарём в церкви венок с четырьмя свечами, символизирующими четыре предрождественских воскресенья, зажигая по одной свече каждое воскресенье, сегодня кажется очень старым, но на самом деле он возник только в XIX веке. По мнению одних, впервые его ввели в общинах немецкой католической молодёжи, по мнению других, идея установления венка принадлежит лютеранскому богослову Иоганну Вихерну, соорудившему его для своих воспитанников. Так или иначе, зелёный, цвета надежды, венок, не имеющий начала и конца и, таким образом, символизирующий вечность, с четырьмя свечами, каждая из которых от воскресенья к воскресенью делает мир вокруг всё светлее в ожидании того момента, когда Христос – Свет миру, родившись, заполнит все уголки каждой души сиянием Своего света, стал для многих христиан, независимо от конфессиональной и национальной принадлежности, знаком ожидания Спасителя. И то, что родившись в Германии, этот обычай сегодня стал своим для большинства из нас, быть может, одно из множества маленьких свидетельств того, что и сегодня самая прочная нить, соединяющая в одно множество разных людей, – это наша общая вера во Христа.

Анна Кудрик

Св. Андрей, апостол: торжество
2025-12-01
30 ноября Католическая Церковь празднует Торжество святого апостола Андрея, галилейского рыбака, закидывавшего сети на берегу Галилейского моря, возле города Капернаума, где-то на самом краю Великой Римской империи.
30 ноября Католическая Церковь празднует Торжество святого апостола Андрея, галилейского рыбака, закидывавшего сети на берегу Галилейского моря, возле города Капернаума, где-то на самом краю Великой Римской империи. Первого ученика призванного Спасителем, покровителя России и Шотландии, заступника моряков и терпящих бедствие на водах, давшего имя первой и главной награде России – ордену Святого Андрея Первозванного, человека, принёсшего весть о Спасении в далёкие земли, населённые праславянскими народами.
Русские летописи, написанные более чем через тысячу лет после миссионерских путешествий и мученической кончины апостола Андрея, утверждают, что первый из учеников Христа побывал на том месте, где впоследствии был основан Киев – мать городов русских и предрёк великое христианское будущее этих мест. И сегодня православные церковные историки не пришли к единому мнению о том, является ли этот рассказ достоверным историческим свидетельством или же это только легенда, но бесспорно одно – святой Андрей, издревле пользовался в России особым почитанием.
Андрей и его брат Симон, прозванный Петром, происходили из Вифсаиды, города на берегу Галилейского озера и, как и многие другие жители тех мест, были рыбаками. О роде их занятий и, значит, об общественном положении очень ясно говорится в книгах Нового Завета. В то время, проникнутое мессианскими настроениями, общество Израиля ожидало прихода Спасителя. Достаточно часто под Спасением понималось освобождение народа Израиля от власти римлян. Ожидание выливалось в страстные споры, толкования текстов Ветхого Завета в попытке понять, откуда следует ожидать избавления и как, по каким признакам, можно будет узнать грядущего Избавителя.
Множество образованных людей, прекрасно знавших Писание, находились в ожидании, вслушиваясь и всматриваясь в знаки, предсказанные в Ветхом Завете, чтобы не пропустить явление долгожданного Мессии, но первыми призванными, первыми, узнавшими Спасителя, оказались не эти учёные люди, а простые рыбаки. Евангелие от Иоанна описывает первую встречу Иисуса и Его первого апостола так: «На другой день опять стоял Иоанн и двое из учеников его. И, увидев идущего Иисуса, сказал: вот Агнец Божий. Услышав от него сии слова, оба ученика пошли за Иисусом. Иисус же, обратившись и увидев их идущих, говорит им: что вам надобно? Они сказали Ему: Равви, — что значит: учитель, — где живешь? Говорит им: пойдите и увидите. Они пошли и увидели, где Он живет; и пробыли у Него день тот. Было около десятого часа. Один из двух, слышавших от Иоанна об Иисусе и последовавших за Ним, был Андрей, брат Симона Петра. Он первый находит брата своего Симона и говорит ему: мы нашли Мессию, что значит: Христос» (Ин 1 35-41). Иоанн описывает первую встречу Андрея со Христом, в то время как Матфей и Марк рассказывают уже об избрании первых апостолов, когда проходящий по берегу озера Христос призывает Андрея и его брата следовать за Ним, обещая сделать их «ловцами человеков» (Мф 4, 18-19, Мк 1, 16-18). Не потому ли именно они оказались в числе первых призванных, что при первой же встрече со Спасителем им открылось, что перед ними Сын Божий, что они в чистоте своих сердец оказались готовы немедленно оставить всё, чем жили прежде и следовать за Господом? Евангелие рассказывает нам о том, что братья пригласили Христа к себе, о том, что в их доме Он не только был гостем, но и исцелил тёщу Петра.
Вновь Новый Завет говорит об Андрее, перечисляя тех, кого Христос посылает на проповедь, наделяя даром исцелять больных и воскрешать мёртвых. Дальнейшая история жизни и проповеди Андрея покажет, что этот дар Учителя остался с ним до самой мученической кончины. Учитывая, как немногословны Евангелия, говоря о тех, кто окружал Иисуса в Его земной жизни, можно сказать, что об Андрее сказано достаточно много. Он присутствует при чуде умножения хлебов и рыб (Ин 6, 8-9), ему на горе Елеонской Христос рассказывает о грядущем Втором пришествии и конце времён. Андрей вместе с Филиппом приводит к Христу Еллинов, ищущих поклониться истинному Богу. Андрей был свидетелем Воскресения и Вознесения Иисуса, слышал обещание о ниспослании Утешителя и был в Иерусалимской горнице, когда Святой Дух, сойдя на учеников, исполнил их мудростью и отвагой.
Евсевий Кесарийский в своей «Церковной истории» упоминает, что отправленные воскресшим Христом на проповедь апостолы бросили жребий о том, кому в каких местах проповедовать Слово Божие и Андрею досталось идти в Скифию. Другие источники называют также Фракию и даже Индию, и утверждают что, начав свою проповедь у берегов Понта Эвксинского (Чёрного моря), он достиг территории современной Абхазии, а также проповедовал на территориях сегодня занятых Румынией и Болгарией.
Жития апостола повествуют о множестве совершённых им чудес, о воскрешении мальчика по имени Египтий, а также детей в Никомидии и Фессалониках, о воскрешении вынесенного морем на берег утопленника, который предпринял путешествие в Патры, чтобы услышать проповедь апостола, но был смыт с палубы во время шторма.
Почти везде, где проповедовал Андрей, он подвергался гонениям и истязаниям со стороны властей, но раны, нанесённые мучителями, мгновенно заживали, а дикие звери, которых выпустил на него на стадионе проконсул Фессалоник Вирин, не причинили ему вреда. Да, сейчас никто не может сказать с уверенностью, все ли эти удивительные события, описанные различными историками или сохранённые в устных преданиях, происходили в самом деле или же народная вера и легенды расцветили их яркими, и даже сказочными деталями. Могли ли дикие звери лизать руки мученику, спрашиваем себя мы, современные христиане, но разве не повторяем мы в молитве слова 90 Псалма, обещающие праведнику: «…на аспида и василиска наступишь, попирать будешь льва и дракона “За то, что он возлюбил Меня, избавлю его; защищу его, потому что он познал имя Мое. Воззовет ко Мне, и услышу его; с ним Я в скорби; избавлю его и прославлю его, долготою дней насыщу его, и явлю ему спасение Мое»?
Главным же чудом, явленным через апостола Андрея было то, что по слову простого рыбака обратились целые народы: «Дивные и воистину угодные Богу мужи — я говорю об апостолах Христовых,— проводившие жизнь в совершенной чистоте, украсившие душу всеми добродетелями, говорили языком простым – писал об апостолах Евсевий Кесарийский. – Они полагались на Божественную и чудесную силу, дарованную Христом, но не умели, да и не пытались рассказать об учении Христа убедительным и искусным словом. Только при помощи Духа Божия и по Его указанию, только по чудодейственной силе Христовой, в них действовавшей, разносили они по всей вселенной весть о Царствии Небесном, не умея тщательно подбирать слова, да и мало об этом беспокоясь. Они поступали так, потому что несли служение великое и превышающее человеческие силы».
Совершив свой великий труд, апостол Андрей принял мученическую кончину в городе Патры. Его привязали вниз головой к косому кресту, и в таком положении он два дня проповедовал с такой убедительностью, что толпа, присутствовавшая при казни требовала освободить его и многие, слушая его, обратились. Одна из легенд говорит, что раскаявшийся правитель Патр велел освободить апостола, но тот знал, что настал его час идти к Учителю, и посланные солдаты не сумели развязать верёвок, которыми мученик был привязан к кресту.
Мощи святого хранились в городе, где он дал последнее свидетельство своей веры во Христа – свидетельство кровью. В 357 году часть реликвий святого была перенесена в Константинополь, где находилась до 1206 года, когда во время Четвёртого Крестового похода папский легат кардинал Капуано перевёз реликвии в Италию. В 1460 году, после вторжения турков в Патры, глава апостола, сохранявшаяся там также, была доставлена в Рим, где и находилась до 1964 года, когда бесценная реликвия была возвращена в Патры Папой Павлом VI.
Анна Кудрик
