Централизованная религиозная организация Римско-католическая Архиепархия Божией Матери в Москве

Успение Пресвятой Девы Марии: торжество
2025-08-15
«Пресвятая Дева Мария – первая из всего человечества свободная от первородного греха «…есть образ и начало Церкви, которая должна завершиться в будущем веке,… в ожидании наступления Дня Господня, Она уже сияет как знамение верной надежды и утешения странствующему Народу Божию».

Среди праздников Католической Церкви особое место занимают праздники, посвящённые Пресвятой Деве Марии. Церковь учит нас, что Пресвятая Дева Мария – первая из всего человечества свободная от первородного греха «…есть образ и начало Церкви, которая должна завершиться в будущем веке,… в ожидании наступления Дня Господня, Она уже сияет как знамение верной надежды и утешения странствующему Народу Божию».
15 августа Католическая Церковь и Поместные Православные Церкви, использующие григорианский календарь, отмечают один из самых древних праздников, относящихся к кругу Богородичных, т. е. посвящённых Пресвятой Деве Марии.
Из Нового Завета мы мало знаем о земной жизни Богородицы, особенно, относительно времени, последовавшего после Распятия и Воскресения Христа. Новый Завет говорит нам о том, что в согласии со словами «Се Матерь твоя», сказанными Иисусом на Кресте апостол Иоанн взял Её к себе (Ин. 19, 25-27). Знаем мы и о том, что Она была с Апостолами в горнице в день Пятидесятницы и вместе с ними получила дары Святого Духа. И это всё, что известно из Нового Завета о последнем периоде жизни Богородицы. Однако Церковь в передаче Откровения опирается не только на Священное Писание, но и на Предание – в том числе, на труды Отцов Церкви. Об обстоятельствах успения Богородицы рассказывали св. Дионисий Ареопагит, св. Мелитон Сардийский, св. Епифаний Кипрский и другие Отцы Церкви. Рассказывают, что Дева Мария была заранее извещена Архангелом Гавриилом и пожелала проститься с Апостолами. В день, когда Апостолы собрались в комнате Богородицы они увидели Христа, сходящего с Неба навстречу Своей Пречистой Матери с сонмами ангелов и архангелов.
Предание также говорит о том, что, когда погребальная процессия шла через Иерусалим, некий священник по имени Афония пытался опрокинуть носилки с телом Марии, но ангел, сошедший с неба, огненным мечом отсёк святотатцу руки. Этот эпизод вошёл в каноническое изображение Успения в византийской традиции. Апостол Фома, как говорит Предание, пришёл в Иерусалим на следующий день после погребения и пожелал в последний раз взглянуть на Пречистую Деву. Когда ученики открыли могилу, перед ними предстал пустой гроб и чудесно благоухающие пелены. В тот же день во время трапезы Богородица явилась Апостолам в окружении ангелов, обещая им, и через них всем людям Своё заступничество. Сегодня в Иерусалиме, в храме Успения Пресвятой Девы Марии на Сионе, построенном в V в. на месте, где происходила Тайная Вечеря, многократно разрушавшемся, но отстраивавшемся вновь, сохраняется реликвия – камень из дома, где почила Пречистая Дева.
В Иерусалиме празднование Успения Пресвятой Девы Марии 15 августа известно уже с V в.
В Папской книге праздник представлен под греческим названием – Успение. В Евангелиарии 740 г. он называется несколько иначе – Торжество отдохновения Святой Марии и связан с освящением храма Девы Марии по пути из Иерусалима в Вифлеем, который по преданию построила римлянка Икелия на месте, где Дева Мария останавливалась по пути в Вифлеем, куда шла вместе со св. Иосифом на перепись. Но очень скоро праздник изменил значение и стал праздником рождения Пресвятой Девы Марии для Неба. Такой же смысл праздник имел и в Византийской империи, где официально он был введён императором Маврикием между 582 и 602 годом. В Риме торжество празднуется с VII века, но уже в IX веке название его звучит как Принятие Марии на Небо. С VII по XVI века в Риме в этот день совершалась ночная процессия к храму Санта Мария Маджоре, во время которой икона Христа, несомая верующими из Латеранской базилики встречалась с иконой Богородицы из Санта Мария Маджоре, символизируя небесную встречу Матери и Сына. В некоторых странах, например в Испании, до сегодняшнего дня сохраняется традиция в этот день разыгрывать мистерию, изображающую события, связанные с Успением Пресвятой Девы Марии. Так как в это время уже происходит сбор урожая, цветов и лекарственных трав, в большинстве стран Европы в этот день освящаются хлебные колосья и травы.
В 1950 году Папа Пий XI провозгласил догмат о Телесном взятии Богородицы на небо, утвердив тем самым факт принятия Пресвятой Девы Марии на небо с телом и душой, как непреложную истину веры. Апостольская Конституция Lumen gentium (Свет народам) так говорит об этом событии: «Как на небе, где Она уже прославлена телом и душою, Матерь Иисуса есть образ и начало Церкви, которая должна завершиться в будущем веке, так и на земле, в ожидании наступления Дня Господня, Она уже сияет как знамение верной надежды и утешения странствующему Народу Божию…Наконец Пренепорочная Дева, предохраненная от всякой скверны первородного греха, завершив путь земной жизни, была взята телом и душой в небесную славу и возвеличена Господом как Царица вселенной, чтобы полнее уподобиться Сыну Своему, Господу господствующих и Победителю греха и смерти» (Свет народам 68-69).
Почти 150 лет назад в Торжество Успения Пресвятой Девы Марии святой Жан Мари Вианней, обращаясь к своим прихожанам, говорил: «Да, Мария – наша заступница; Она приносит Своему божественному Сыну все наши молитвы, наши слезы и стенания; Она низводит на нас благодать, необходимую для нашего спасения. Святой Дух говорит нам, что Мария среди всех творений – Чудо величия, Чудо святости и Чудо любви. Какое счастье для нас, братья мои, какая надежда на спасение! Доверимся еще больше этой доброй и нежной Матери, думая, во-первых, о Ее величии; во-вторых, о Ее ревности о нашем спасении, и, в-третьих, о том, что мы должны делать, чтобы угодить Ей и заслужить Ее покровительство». И сегодня, молясь во время литургии в Торжество Успения Пресвятой Девы Марии, христиане всего мира также обращаются к заступничеству Матери Иисуса и исполняются надежды на Её помощь на пути к вечному спасению.
Анна Кудрик

Св. Максимилиан Кольбе: память
2025-08-15
Он отдавал страдающим узникам свою жизнь понемногу в ожидании той минуты, когда понадобится отдать её всю.
«Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих». Эти слова Спасителя с детства знакомы каждому христианину, и, наверное, никто никогда даже и не пытался их опровергать – для каждого, в том числе и для язычника во времена античности или для атеиста в наше время очевидно, что самое высокое проявление любви – это жертвование собой во имя того, чтобы жил тот, кого мы любим. И можно было бы утверждать, что в этих словах вообще не было ничего нового и ничего специально христианского, если бы не то, что для христианина понятие «друга», «ближнего», за которого можно умереть, включает в себя, практически всё человечество. Но в таком случае возможно ли вообще следовать этому евангельскому совету? Жизнь святого Максимилиана Марии Кольбе, «мученика милосердия», францисканца, добровольно пошедшего на смерть вместо незнакомого ему человека, ещё раз подтверждает – иго Христа – благо и бремя Его легко, и в каждую эпоху в мир приходят те, кто готов буквально следовать Евангелию, свидетельствуя о том, что христианское учение это не утопия и не притча, а руководство к повседневной жизни. Мир считает их безумцами, но они знают, что только они и разумны по настоящему, потому что временному предпочитают вечное, избирая благую часть, которая у них не отнимется.
Раймунд Кольбе, впоследствии принявший имя Максимилиан Мария, появился на свет в семье Юлиуша и Марии Кольбе 7 января 1894 г. в городе Здунска Воля, входившем в то время в состав Российской империи. Он был вторым ребёнком в семье, в которой из шести детей выжили четверо. Семья была очень религиозна – Мария в юности мечтала о монастыре (позже, вырастив детей, с согласия мужа она удалится в монастырь бенедиктинок), оба они – Юлиуш и Мария были францисканцами-терциариями. Они были небогаты, даже бедны, но это не огорчало их – ведь они дали обещание следовать примеру святого Франциска, а он любил бедность. Оба, и муж, и жена много трудились для того, чтобы прокормить сыновей и дать им образование, что было вдвойне трудно – из-за отсутствия средств и из-за того, что преподавание велось только на государственном языке и для того, чтобы поступить в реальное училище или гимназию необходимо было прежде выучить русский. Вскоре после рождения второго ребёнка, семья переехала в Пабянице, где была ткацкая фабрика, на которой получил работу Юлиуш. Мария вначале пыталась открыть бакалейную лавку, но так как она, следуя евангельским словам «…просящему дай и от хотящего занять у тебя не отвращайся» с готовностью давала продукты в долг и не требовала, чтобы счета оплачивались в срок, лавка не приносила дохода и вскоре её пришлось закрыть. Средств не хватало на самое необходимое, и Мария также поступила на фабрику. Обязанность вести хозяйство и заботиться о младших легла на старших сыновей, но они получили важнейший жизненный урок – ещё раз увидели, что для отца и матери следование евангельским советам важнее достатка в семье и коммерческого успеха. На взгляд многих сегодняшних родителей, дети в семье Кольбе воспитывались чрезвычайно строго – старшие дети, в сущности, ещё сами очень маленькие, присматривали за двумя маленькими, убирали комнату, готовили скромную еду к приходу родителей, работали на огороде. Не всегда у них было время поиграть со сверстниками, прежде всего, нужно было исполнять свои обязанности. Однако, в детстве мальчиков Кольбе было самое главное – они знали, что хорошо, а что неправильно, видели, что родители никогда не поступают против совести и всегда следуют тому, во что верят, и это давало им твёрдую опору в жизни. Родители были дружной, любящей парой и хотя не могли проводить много времени с детьми, по-настоящему любили их. Каждый вечер вся семья молилась вместе. Юлиуш и Мария мечтали, что их первенец – Франтишек когда-нибудь станет священником. Между тем, маленький Раймунд также мечтал о священстве и даже начал заниматься латинским языком, сначала с аптекарем, вызвавшимся помочь способному мальчику, потом с приходским священником. Для мальчика из рабочей среды, и без того почти не имевшего времени для игр и к тому же наделённого от природы живым нравом эти занятия были серьёзной жертвой, указывавшей на призвание и сильную волю. Когда в 1907 г. появилась возможность определить одного из мальчиков в малую семинарию францисканцев конвентуальных во Львове, Юлиуш и Мария Кольбе решили, что учиться поедет старший сын, а Раймунд останется с родителями и будет помогать по дому и смотреть за младшим братом, но мальчик так упрашивал их отпустить и его, что усмотрев в этих его мольбах знак свыше, они уступили и отдали Богу и этого сына, хотя без его помощи им и пришлось нелегко. Осенью 1907 г. Юлиуш Кольбе с двумя старшими сыновьями нелегально пересёк границу, спрятавшись в возу с сеном, а потом таким же путём вернулся назад в Пабянице.
Учился Раймунд хорошо, считался в монастыре одним из лучших послушников, и в 1911 г. принёс первые монашеские обеты. В 1912 г. его направили в Италию для продолжения учёбы в Папском Григорианском Университете. Исполненный глубокого волнения юноша прибыл в Рим – сердце и колыбель христианской Европы и здесь, вероятно, впервые в жизни молодой польский монах, выросший в глубоко религиозной среде, столкнулся с широким антиклерикальным движением. Это было не пренебрежение воскресной мессой, не падение нравов, не подростковый протест и не сыновний бунт против слишком строгой матери – Церкви – такое он видел и прежде. Здесь, в Риме, это было хорошо организованное движение образованных и интеллигентных людей, открыто объявлявших себя врагами Церкви, утверждавших, вслед за Ницше, что Бог умер и призывавших отвергнуть веру, как нечто устарелое и мешающее человечеству развиваться и идти вперёд. Брат Раймунд понял, что мир нуждается в новой проповеди Христа и именно в осуществлении этой задачи состоит его личное призвание. В 1915 г. он защитил диплом по философии, затем по богословию, а в 1916 г. принял вечные обеты, взяв имя Максимилиан Мария, так как был глубоко предан Деве Марии и своё служение решил начать, заручившись Её особым покровительством. Он считал, что в мире наступает «время Непорочной», заступничеством Которой будет, как предсказано в Библии, побеждён сатана. Подобно святому Франциску, объявившему своей Прекрасной Дамой евангельскую Бедность, он также выбрал себе Даму, которой служил со всем пылом и всем почтением, на какое было способно его сердце священника и рыцаря – Богоматерь, Непорочную Деву. Он верил, что только Она – Та, Которой Христос , умирая на Кресте, вручил всё человечество, может помочь смягчить сердца врагов Церкви и грешников и вновь завоевать мир, охваченный ненавистью, для любви и милосердия и потому основал Воинство Непорочной Девы – религиозное движение, в которое входили как монашествующие, так и миряне, готовые трудиться и молиться ради того, чтобы мир вновь услышал о Христе. Приближался день, когда, став священником, Максимилиан сможет начать путь к намеченной великой цели – обращению всего человечества. Однако в Риме с ним случилась беда – в нездоровом климате он заболел туберкулёзом, что в то время, до начала эпохи антибиотиков было почти равносильно смертному приговору.
28 сентября 1918 г. он был рукоположен во священника и вернулся в Польшу, в Краков. Церковное начальство посчитало, что тяжелобольной священник не может быть направлен в приход, но оказавшись не занятым, он не стал заботиться о своём слабом здоровье. У него были другие планы, и все свои силы он направил на их осуществление. Необходимо было использовать для проповеди новые возможности, которые давали современные технические средства. С помощью монахов и мирян, входивших в новое движение, он начал выпускать журнал, тираж которого вскоре достиг 45 000. В монастыре в Гродно ему позволили использовать старую типографию с безнадёжно устарелым оборудованием. За короткий срок ему удалось наладить там работу, обновить техническую базу с помощью жертвователей, начать выпуск книг и периодических изданий религиозного содержания. Это был успех. Но он мечтал привести к Богу весь мир, и для этого одной маленькой, хотя и успешной типографии было недостаточно.
Под Варшавой, практически, в чистом поле, на землях, подаренных графом Любецким, не имея никаких средств для осуществления своего грандиозного замысла, кроме чистого сердца, полного веры, он основал город-монастырь, который назвал Непокалянов – город Непорочной. Считая, что для того, чтобы вновь обратить мир к Богу, надо использовать все самые современные средства – радио, кино, печать, он день и ночь работал для того, чтобы в Непокалянове было всё, необходимое для осуществления этого плана – семинария, типография, радиостанция, всевозможные мастерские. Казалось, воплотить всё это в жизнь было невозможно, но всему, за что брался о. Максимилиан сопутствовала удача – в считанные годы возле столицы независимой Польши вырос огромный монастырь, в котором к 1936 г. было более 700 братьев. Отсюда распространялись газеты и журналы христианского содержания, достигавшие миллионных тиражей, велось радиовещание, здесь снимались фильмы и печатались книги. Все братья имели различные «гражданские» специальности, позволявшие выполнять собственными силами все необходимые работы. Вместе с монашествующими для достижения общей цели трудились и миряне – рыцари Непорочной.
Во всём, что делал будущий святой, ему сопутствовала удача. Он понял, что в сражении, которое он вёл за души людей, нельзя ограничиваться только Европой и предпринял ряд миссионерских поездок. В 1930-е гг. он посетил Японию, где основал монастырь и семинарию в честь Непорочной в Нагасаки и наладил издание христианской газеты на японском языке, Китай, Индию, где также основал монастырь. Этот успех нельзя было объяснить ничем, кроме чуда – нищий, больной туберкулёзом, дышащий одним лёгким монах в заплатанном хабите и потёртом старом пальто, которое днём защищало его от холода, а ночью служило одеялом, путешествовал по миру, строил монастыри, создавал общины, печатал книги, проповедовал и разъяснял, вдохновлял и ободрял, месил раствор и укладывал кирпичи. По всем законам экономики, логики и даже медицины он должен был проигрывать, но он побеждал.
Вторая мировая война остановила миссионерскую деятельность о. Максимилиана. 1 сентября 1939 г. немецкие войска вторглись в Польшу. 19 сентября 1939 г. о. Максимилиан и несколько других братьев были арестованы и помещены в лагерь, однако 8 декабря их неожиданно освободили, и они вернулись в Непокалянов. Большинство монастырей было закрыто оккупационными властями, а монахи распущены по домам. В Непокалянове осталось только сорок братьев, но и с их помощью можно было сделать многое. Монастырь превратился в лагерь для беженцев, где получили кров, медицинскую помощь и еду 3500 человек, примерно треть из которых были евреями, скрывавшимися от нацистов. Но здесь не только помогали жертвам войны, здесь и боролись с оккупантами – не зря его братья считали себя не только монахами, но и рыцарями. Отсюда с монастырской радиостанции велось подпольное вещание, обличающее преступления фашистов, здесь печатали листовки и воззвания. По непонятным причинам, возможно, благодаря тому, что отец святого был этническим немцем, в течение почти двух лет ему удавалось избегать преследований, но 17 февраля 1941 г. он был арестован и после нескольких переводов из тюрьмы в тюрьму в мае того же года отправлен в концентрационный лагерь Освенцим. Казалось, что это поражение, но это было начало победы, той победы, которая, по словам Папы Иоанна Павла II, стала «победой, совершённой любовью и верой в месте, построенном для отрицания веры в Бога и в человека».
В лагере о. Максимилиана, как священника особо ненавидимой нацистами Церкви, отправляли на самые тяжёлые работы, которые сами по себе должны были бы убить его, даже если бы не было голода, холода, регулярных жестоких избиений, но он не только выдерживал всё, что приходилось на его долю, но и поддерживал тех, кто оказался слабее его, в первую очередь, слабее духом. Он отдавал свою еду другим, занимал самое худшее и неудобное место в бараке, он лечил и утешал, исповедовал и молился и, если каким-то чудом удавалось добыть муку и приготовить облатку, шёпотом служил мессу. Он отдавал страдающим узникам свою жизнь понемногу в ожидании той минуты, когда понадобится отдать её всю.
В июле 1941 г. из блока № 14, куда за несколько дней до происшествия перевели о. Максимилиана бесследно исчез один из заключённых. Предположили, что ему удалось бежать. В наказание весь блок выгнали на плац и держали на солнце без еды и воды до позднего вечера, когда пред всем лагерем стали отбирать по жребию десятерых человек, которые должны были быть брошены в карцер и уморены голодом и жаждой, чтобы устрашить всех остальных. Один из смертников, Франтишек Гайовничек, отец большого семейства, в отчаянии вскричал: «Неужели я больше не увижу жену и детей?». И тогда из строя вышел заключённый № 16670 и, обращаясь к начальнику лагеря оберштурмфюреру СС Карлу Фрицшу, сказал: «Я – католический священник, и я хочу умереть вместо него, я стар, а у него есть дети» и случилось чудо – начальник лагеря, фашист, отрицавший Христа, ненавидевший священников, считавший милосердие слабостью и доброту признаком отсутствия воли, согласился принять эту жертву.
Заложники были брошены в подвал, где им предстояло умереть медленной и мучительной смертью. Их агония длилась долго. Каждый день палачи приходили пересчитать узников и убрать тех, кто умер. И каждый день весь лагерь, затаив дыхание следивший за происходящим, слышал молитвы и пение псалмов, доносящиеся из бункера. Ободряемые о. Максимилианом заключённые умирали, но умирали, оставаясь людьми. Спустя три недели четверо из осуждённых, среди которых был и № 16670, всё ещё пели и молились. 14 августа, священник Максимилиан Кольбе и трое других, остававшихся в живых заключённых блока № 13, были умерщвлены фашистскими палачами при помощи инъекции фенола. Был канун Торжества Успения Пресвятой Девы Марии. Всю жизнь рыцарски служивший Непорочной, и в смерти святой Максимилиан оказался близок к Ней. Тело его было сожжено в печах Освенцима, а прах развеян.
Человек, которого он спас, заняв его место среди смертников, прошёл через все ужасы концлагеря и вернулся домой к жене и детям. Он прожил долгую жизнь и успел стать свидетелем того, как 10 октября 1982 г. Папа Иоанн Павел объявил о. Максимилиана Кольбе, положившего жизнь за друзей своих, святым. Сегодня святой Максимилиан Кольбе – небесный покровитель издателей, журналистов и политических заключённых.
Анна Кудрик

Св. Бернард: память
2025-08-20
Родился Бернар в 1090 году в замке Фонтэн недалеко от Дижона в знатной бургундской семье: его мать даже состояла в родстве с самим герцогом Бургундским. Если отец стремился воспитать его дворянином и рыцарем, то мать, после рождения многих детей обратившаяся к вере и ведшая монашеский образ жизни, мечтала увидеть сына служителем Господа. Так и случилось: Бернар рано осознал свое духовное призвание, и в 22 года, уже после смерти горячо любимой матери, вступил в недавно образованный цистерцианский монастырь в Сито.
Цистерцианцы представляли собой движение внутри бенедиктинского монашества, ратующее за «возвращение к истокам», за возрождение идеалов строгой монашеской жизни, как это было во времена самого святого Бенедикта. От прочих бенедиктинцев цистерцианцы отличались белым цветом своих одежд. К моменту прихода Бернара в этот орден, он был еще очень немногочисленным, и именно Бернару он обязан своей последующей известностью и авторитетом. Бернар стал как бы «лицом» и «визитной карточкой» этого ордена, так что даже монахов-цистерцианцев стали именовать «бернардинцами».
У Бернара уже с ранней юности обнаружился дар красноречия и убеждения, так что в монастырь в Сито он ушел не один, а в сопровождении 27 своих друзей и знакомых из благородных бургундских семейств, а также своих четырех родных братьев. Лишь самого младшего брата оставили дома – в утешение отцу. «Теперь ты стал единственным наследником всего имения», — сказали они ему. «Да, — ответил мальчик, — вы оставляете мне землю и сохраняете небеса себе. Вы называете это достатком?» Впоследствии и он тоже стал монахом в основанной старшим братом обители.
Новоначальный монах Бернар выделился на фоне прочей братии почти сразу: он обращал на себя внимание своими подвигами благочестия и умерщвления плоти, а также необычайным проповедническим даром. Бернар почти не спал, и любую свободную минуту проводил за изучением Священного Писания и чтением молитв. «Я иду из царства Неподобия в Царство Подобия Божия», — часто говаривал он. Монастырская братия пришла при виде такого подвижничества в трепетное недоумение, и, наверное, поэтому настоятель повелел юному иноку покинуть обитель и благословил его на создание нового монастыря. Этот монастырь был основан в Шампани, в местечке Клерво (Clara vallis – «ясная долина»), на диком лесистом берегу реки.
Так в 25 лет Бернар сам стал аббатом монастыря. Местность Клерво принадлежала его родному дяде, обладавшему громадным состоянием. А поскольку Бернар обладал несравненной силой воздействия на людей, дядя вскоре признал племянника своим духовным отцом и всецело подчинился ему. На его деньги и на его землях Бернар основал еще 66 дочерних обителей, став таким образом духовным наставником и руководителем целой сети монастырей. Уже в 30 лет он стал известен всей Европе, а в дальнейшем его авторитет как в духовных, так и в светских кругах только возрастал. Его духовный дар, подкрепляемый мистическими видениями и откровениями, реализовался как в написанных им текстах, так и в особенности в исполненных необычайной силы и красноречия проповедях, за что аббат из Клерво и был прозван современниками «медоточивым доктором».
Бернар активно включается в общественно-политическую жизнь Европы, стремясь привести всё и вся в послушание Христу так, как он это понимал. «Этот обаятельный аббат Бернар превращается прямо-таки в свирепого льва, когда публично защищает евреев от погромов или выступает против ересей», — говорили о нем современники.
Бернар активно защищал права Папы Иннокентия II против антипапы Анаклета II и осуждал сицилийского короля Рожера II, получившего корону от антипапы, но затем примирился с королем и переписывался с ним. Французский король Людовик VII также состоял в близком общении с Бернаром и находился под его влиянием.
Тысячи рыцарей, отправлявшихся в Палестину, в недавно образованное тогда, после Первого крестового похода, Иерусалимское королевство, считали своим долгом прежде заехать в аббатство в Клерво, чтобы испросить у его святого настоятеля благословение, а тот напутствовал их так: «Вы обязаны создать на Святой палестинской земле духовно-рыцарский орден Храма Господня». Таким образом было положено начало Ордену храмовников или тамплиеров. Под непосредственным руководством Бернара был составлен его Устав, а затем и принят на соборе в Труа в 1128 г. Первоначальной целью Ордена была защита и расширение завоеваний крестоносцев в Палестине. Однако вскоре тамплиеры распространились и во Франции, быстро набрав политическую силу. Среди членов Ордена или сочувствующих ему были герцоги и графы, епископы и аббаты, а своим духовным вождем тамплиеры считали Бернара Клервосского.
В начавшейся полемике со считавшимся в то время крупнейшим богословским умом Европы Пьером Абеляром Бернар бросил на чашу весов весь свой авторитет. Абеляр исповедовал богословский рационализм, его девизом было «понимаю, чтобы верить», и многие из церковных иерархов были его сторонниками и покровительствовали ему. Для Бернара, напротив, вера была прежде всего делом сердца, а не разума: абстрактными умствованиями Бога постичь невозможно, путь к Богопознанию открывают искренняя любовь и просвещение свыше. В конце концов, на Сансском соборе 1140 г. учение Абеляра было осуждено, а сам он ушел в монастырь. Но здесь Бернар проявил благородство, первым протянув руку поверженному противнику и помирившись с ним.
15 февраля 1145 года коллегия кардиналов избрала на Престол Святого Петра Бернардо Паганелли, принявшего имя Евгения III. Паганелли с юных лет был насельником в обители Клерво и прошел под руководством Бернара весь иноческий путь от послушника до настоятеля. Он на протяжении всей жизни сохранял со своим духовным наставником уникально тесные отношения. Бернар обратился к кардиналам по случаю избрания Папой своего воспитанника с письмом следующего содержания:
«Прости вас Бог за то, что Вы сделали!.. Вы превратили последнего в первого, и… его новое положение опаснее прежнего… По какой причине или по чьему совету… поспешили вы к простецу, отыскали его в его убежище, вырвали у него из рук топор, кирку или мотыгу и возвели его на престол?»
Но, так или иначе, общественно-политический вес Бернара, и так огромный, вырос с этим избранием еще, превратив его в главную фигуру европейской жизни. И в этот момент великий аббат стал пламенным протагонистом нового Крестового похода: Бернар считал, что воля Божия состоит в том, чтобы продолжить дело Первого крестового похода, вооруженной рукой защищая и развивая его пошатнувшиеся завоевания, полностью освобождая Святую Землю от ига «неверных». Бернар убедил Папу Евгения III объявить новый Крестовый поход, а сам разъезжал по всей Европе, лично агитируя европейских государей принять в нем участие и выступая с публичными проповедями в его пользу.
Однако Второй крестовый поход (1147 – 1149 гг.), возглавленный французским королем Людовиком VII и германским императором Конрадом III, окончился полным разгромом, что стало для святого Бернара страшным ударом: он воспринял это, да и не мог не воспринять, как жесточайшее личное поражение. Неужели святой муж мог так ошибиться в познании воли Божией? Мы не знаем, о чем и как молился святой в те годы, однако известно, что с тех пор он полностью отошел от общественно-политической жизни, полностью посвятив себя молитве и литературно-духовному творчеству. Письма и сочинения Бернара, превозносящие монашеский и аскетический образ жизни, распространялись по всей Европе, но главной темой его размышлений всегда оставалась безраздельная любовь к Богу.
Вот некоторые выдержки из его трудов.
Обращаясь к поступающим в монастырь: «Если Вы желаете войти сюда, оставьте за порогом тело, которое вы принесли из мира; здесь есть место только для вашей души».
«Любовь к Богу превыше всего. Причина этой любви – не корысть и не страх, а Сам Бог, бесконечно привлекательный для каждого живого существа. А желание даровать эту любовь человеку – одна из главных причин воплощения Христа».
Комментируя «Песнь Песней» Соломона, Бернард Клервосский сравнивает воссоединение души с Богом, эту высшую цель жизни человека, с супружеским союзом: «Через любовь ко Христу человек восходит к духовной любви к Святой Троице, и тогда всё у них становится общим, как у супругов, и душа решается произнести дерзновенные слова из “Песни Песней”: ‘Возлюбленный мой принадлежит мне и я Ему’».
Проповедуя смирение, Бернар Клервосский писал: «Бог стал послушен женщине, чистой и непорочной Деве Марии – смирение беспримерное! Женщина повелевает Богу – величие несравненное. Стыдись, гордый пепел! Бог смиряется, а ты превозносишься? Бог подчиняется людям, а ты, стремясь господствовать над людьми, ставишь себя выше Создателя своего?»
Пресвятую Богородицу святой Бернар почитал совершенно особым образом, посвятив Eй множество проповедей, духовных размышлений, гимнов и молитв. Он же ввел в богословский и литургический оборот само словосочетание «Нотр-Дам». В знак особой любви к Бернару и дабы удостоверить его усыновление Себе, Пресвятая Дева даже удостоила святого мистика особого видения: из Ее грудей на статуе в его уста упало несколько капель молока.
Свой земной путь Бернар закончил 20 августа 1153 г. в своей родной обители в Клерво.
Авторитет святого Бернара, сама его личность, оставались актуальными и спустя столетия после его смерти. Этот авторитет признавал даже ненавидевший католическое монашество Мартин Лютер, написавший следующее: «Если существовал когда-либо богобоязненный и набожный монах, то это был св. Бернард, которого одного я ставлю выше всех монахов и попов целого мира».
К лику святых Бернар был причислен уже вскоре после смерти – Папой Александром III в 1174 г., а в 1830 г. Папа Пий VIII провозгласил его Учителем Церкви.
Источник: Сибирская католическая газета

Св. Пий X - память
2025-08-21

Пресвятая Дева Мария Царица
2025-08-22

Св. Моника: память
2025-08-27
Удивительная женщина, образец матери-христианки, по словам её сына давшая ему жизнь дважды, святая Моника почитается как покровительница матерей.
Наверное, нет в мире такой матери, которая не знала бы, что такое молиться за своего ребёнка. В минуту, когда сыну или дочери угрожает опасность, любая женщина начинает молиться, инстинктивно ища защиты у Того, Кто Сам – Высшая Сила и Высшая Любовь, даже если в обычной жизни она никогда не думает о Нём.
О чём во все времена просят матери для своих детей? О безопасности, о долгой жизни, о счастье, любви, успехах. О решении всевозможных житейских проблем. Сын той, чью память мы отмечаем 27 августа, всё это имел – он был абсолютно успешным человеком, с точки зрения своих современников и, вероятно, с точки зрения большинства наших. Он получил прекрасное образование, пользовался известностью, как искусный оратор и преподаватель риторики, основал свою школу, наконец, из провинции был приглашён преподавать в столицу империи – Рим. И, тем не менее, его мать не переставала плакать о нём и молить за него Бога, потому что для неё – христианки, самым важным были не жизненные успехи, не материальное благополучие, не уважение людей и не научная репутация сына, главным, о чём она просила было его обращение – залог вечного спасения. Сегодня сын этой женщины известен всему миру как святой Августин Гиппонский, епископ и Учитель Церкви, богослов, чьи труды лежат в основе современного христианского богословия. Признательный матери за её молитвы и слёзы, благодаря которым он обрёл истину, святой Августин описал её жизнь в девятой главе своей «Исповеди».
Святая Моника родилась в 332 г. в Африке, в городе Тагасте, в состоятельной христианской семье. Вопреки обычаям тех времён, она получила образование, умела читать и хорошо знала Священное Писание, над которым с юности много размышляла. Наиболее серьёзное влияние оказали на неё не родители, а пожилая служанка, которой, благодаря её мудрости и опыту было поручено воспитание детей в семье. Эта женщина, нянчившая когда-то отца Моники, прививала детям привычку к скромности, рассудительности и умеренности, особенно стараясь предостеречь от привычки к вину. Несмотря на это, юная Моника, едва не превратилась в пьяницу, причём вовсе не потому, что ей нравилось вино, напротив, его вкус был ей неприятен, а скорее из-за подросткового стремления противоречить, желания доказать самой себе, что у неё есть собственные желания и собственная воля, «от избытка, кипящих сил, ищущих выхода в мимолетных проказах». Когда родители поручали ей принести из погреба вино для обеда, она всякий раз, преодолевая отвращение, выпивала по глотку, затем всё больше и больше, пока не начала пить неразбавленное вино целыми кубками. И так было до тех пор, пока одна из служанок не назвала её пьяницей, не из желания помочь ей исправиться, а чтобы уколоть побольнее и «вывести из себя». Будь Моника обычным упрямым подростком, она бы, скорее всего, не обратила на эти слова никакого внимания, но ей были свойственны умение слушать других и критичное отношение к себе – она оглянулась на себя, решила, что служанка права и немедленно отказалась от, казалось бы, укоренившейся привычки. На протяжении всей её последующей жизни, даже когда она, как принято было в Африке, во время посещения могил святых обходила могилы с кубком вина, совершая поминовение, она ограничивалась одним маленьким кубком, в котором было больше воды, чем вина.
Когда Моника достигла брачного возраста, родители выдали её замуж за римского гражданина по имени Патриций, бывшего, по свидетельству святого Августина, человеком «чрезвычайной доброты и неистовой гневливости». Сложный характер мужа ничуть не пугал Монику, она никогда не возражала ему, пока не проходил его гневный порыв, а затем терпеливо объясняла мужу свой поступок. Он её «любил, уважал и ей удивлялся» и ни разу за всю жизнь не поссорился с нею. Сумела она наладить хорошие отношения и со свекровью, вначале невзлюбившей невестку. Ещё одним даром по свидетельству Августина обладала его мать.
«Где только не ладили между собой и ссорились, там она появлялась – где могла – умиротворительницей. Она выслушивала от обеих сторон взаимные, многочисленные и горькие, попреки, какие обычно изрыгает душа, раздувшаяся и взбаламученная ссорой. И когда присутствующей приятельнице изливалась вся кислота непереваренной злости на отсутствующую неприятельницу, то мать моя сообщала каждой только то, что содействовало примирению обеих».
Хотя Патриций и считался оглашённым, он был далёк от христианства и скорее придерживался языческих обычаев, и главной целью Моники было «приобрести его для Господа», а также вырастить в вере своих детей, которых у неё было трое – два сына и дочь. О дочери, имя которой история не сохранила, известно, что, овдовев, она стала настоятельницей женского монастыря в Гиппоне. Патриций принял крещение за год до смерти, в 370 г., когда Монике было тридцать восемь лет. В тридцать девять она стала вдовой.
По свидетельству святого Августина он ещё в раннем детстве узнал о Христе от матери и когда мальчиком тяжело заболел, просил окрестить его, но прежде чем над ним совершили таинство, он выздоровел, и крещение отложили. В то время многие откладывали крещение до достижения зрелости, чтобы крестильные воды вместе с первородным грехом смыли и все остальные грехи, совершённые в течение жизни. Нередко, оглашённые крестились только на пороге смерти. Став старше, Августин забыл, к огорчению матери, о своей детской вере и о своём желании принять крещение. Отец поощрял желание Августина учится, и вскоре юноша, получив образование сначала в Тагасте, затем в Карфагене, стал преподавателем риторики в своём родном городе, а приобретя опыт и известность, открыл собственную школу в Карфагене. Ещё во время учёбы в Карфагене он примкнул к секте манихеев. Кроме того, он обладал страстной натурой, и плотские удовольствия влекли его с чрезвычайной силой. Он сошёлся с женщиной, на которой не мог жениться из-за того, что она была неравна ему по положению, и от этой связи родился ребёнок. Когда он нашёл в себе силы порвать с этой женщиной, то почти сразу же сошёлся с другой. Мать, тревожась за его душу, старалась посеять в нём добрые намерения, предостерегая от обольщений мира, но сыну, несмотря на уважение, которое он к ней питал, её слова казались «женскими уговорами». Спустя десять лет, несмотря на протесты матери, он уехал в Рим, обманув Монику, собиравшуюся ехать вместе с ним. Моника осталась оплакивать его «больше, чем оплакивают матери умерших детей». И в это трудное для неё время, когда её сердце разрывалось от боли и тревоги за сына, Бог послал ей в утешение сон, в котором она увидела, что стоит на деревянной доске и видит подошедшего к ней прекрасного юношу, который спрашивает её о причине её печали и, узнав, что она сокрушается о своём сыне, ласково убеждает её не горевать и быть уверенной, что сын её будет там же, где и она. И в ту же минуту она увидела сына, стоящим с нею рядом на доске. С этой минуты Моника твёрдо уверовала, что Бог услышал её молитвы, и сын её будет спасён.
Вновь мать и сын встретились в Медиолане (теперь Милан), куда Августин, уже разочаровавшийся в манихействе, был приглашён, чтобы возглавить там школу риторики. Оба они сблизились с епископом Медиолана Амвросием, к которому питали глубочайшее уважение. Выросший в семье манихеев Амвросий был уверен, что Августин обретёт истинную веру и однажды сказал Монике, настойчиво просившей епископа побеседовать с её сыном: «Сын таких слёз не может погибнуть».
В пасхальную ночь 387 г. Августин принял крещение. Его обращение было таким глубоким, что он решил, вернувшись в Африку, посвятить себя монашеской жизни. Моника приняла решение сына с радостью. Готовясь к отъезду, Моника и Августин приехали в Остию, откуда должно было начаться их путешествие. Здесь, в ожидании корабля, они провели несколько дней в сладостных беседах о вечном блаженстве и когда «…ничтожен за этой беседой показался … этот мир со всеми его наслаждениями», Моника сказала сыну: «В этой жизни мне уже всё не в сладость. Я не знаю, что мне здесь еще делать и зачем здесь быть; с мирскими надеждами у меня здесь покончено. Было только одно, почему я хотела еще задержаться в этой жизни: раньше чем умереть, увидеть тебя православным христианином. Господь одарил меня полнее: дал увидеть тебя Его рабом, презревшим земное счастье. Что мне здесь делать?» Через несколько дней после этой беседы Моника заболела лихорадкой и спустя девять дней 27 августа 387 г. «на пятьдесят шестом году жизни своей…эта благочестивая душа разрешилась от тела». Горе, которое, несмотря на твёрдую уверенность в том, что в смерти она обрела вечное блаженство, испытал святой Августин, удивило его самого. «Лишился я в ней великой утешительницы, – писал он, – ранена была душа моя, и словно разодрана жизнь…и захотелось мне плакать «пред лицом Твоим» о ней и для неё, о себе и для себя».
Её похоронили в Остии, где застала её смерть. Незадолго до смерти она отказалась от прежнего намерения быть похороненной вместе с мужем, сказав, когда её спросили не страшно ли ей будет остаться навсегда так далеко от родных мест: «Ничто не далеко от Бога и нечего бояться, что при конце мира Он не вспомнит, где меня воскресить». Здесь в Остии её мощи оставались до 1430 г, когда они были перенесены в Рим, в церковь св. Трифона (ныне св. Августина). Удивительная женщина, образец матери-христианки, по словам её сына давшая ему жизнь дважды, святая Моника почитается как покровительница матерей.
Анна Кудрик

Св. Августин: память
2025-08-28
Святой Августин (354 – 430 гг.) – один из величайших Отцов и Учителей Западной Церкви, выдающийся богослов и философ, оказавший решающее влияние на формирование средневековой Католической Церкви, на становление богословской науки в Западной Европе. Многие идеи св. Августина пережили не только его время и средневековье, но остаются актуальными и по сей день. К нему возводит себя и существующий по настоящее время ряд монашеских орденов и конгрегаций, объединенных общим именем «августинцы». Основные сведения о жизни св. Августина мы можем почерпнуть из его духовной автобиографии под названием «Исповедь».
Аврелий Августин родился 13 ноября 354 г. в городе Тагаста в североафриканской провинции Нумидия (ныне это территория Алжира) в римской по языку и культуре семье принадлежащей к среднему классу. Своим воспитанием он был обязан матери Монике, умной и благочестивой женщине, ревностной христианке, впоследствии причисленной к лику святых. Однако его отец носивший имя Патриций оставался язычником почти до конца своих дней. Вообще, в то время, хотя христианская религия стала в Римской империи «почти государственной», язычество всё еще имело в ее африканских провинциях сильное влияние, а кое-где язычники даже сохраняли большинство. Кроме того, конкуренцию Церкви составляли раскольники (как, например, донатисты, с которыми епископ Августин позднее много полемизировал), а также всевозможные еретические движения, секты и «новые религии», как, скажем, манихеи. Следует отметить, что Августин не был крещен, так как по обычаю того времени младенцев из христианских семей лишь символически принимали в катехумены, а Крещение откладывали на более поздний, «сознательный» возраст.
Именно под влияние манихейства попал молодой Августин, когда обучался в Карфагене, а потом преподавал в родной Тагасте и том же Карфагене. С 17-ти лет юный Августин имел связь с женщиной из низшего социального класса (на которой поэтому не женился), с которой он прожил 13 лет и от которой имел сына Адеодата.
Расстроенная образом мыслей своего сына Моника настойчиво просила епископа своего города повлиять на молодого человека, однако тот призывал ее к терпению, поскольку видел, что юноша слишком поглощен своими новыми убеждениями и очень любит спорить. «Оставь его там, где он есть, — говорил он, — только молись за него. Он сам обнаружит свои заблуждения и свое безбожие». Позднее тот же епископ сказал не знавшей покоя Монике слова, ставшие «крылатыми»: «Не может быть, чтобы сын таких слез погиб!»
В 383 г. молодой и талантливый преподаватель Августин перебирается в Рим, а затем – в Милан, где наносит «визит вежливости» уже тогда знаменитому местному епископу Амвросию. Это знакомство затем продолжилось и имело далекоидущие последствия: под влиянием проповедей Амвросия Медиоланского и принятой им экзегезы Священного Писания, чтения «Жития Антония Египетского», написанного Афанасием Александрийским, некоторых житейских событий, расцененных Августином в качестве «провиденциальных», он принимает католическое вероучение и обретает в себе ростки веры. К этому же времени относится знакомство Августина с философскими доктринами неоплатоников, что впоследствии оказало огромное влияние на его богословские умозрения. В Навечерие Пасхи 387 г. Августин принял св. Крещение от рук св. Амвросия Медиоланского вместе с группой друзей и 15-летним сыном Адеодатом в присутствии своей матери Моники, вымолившей у Бога это его обращение.
Похоронив в Италии вскоре скончавшуюся мать, Августин вернулся в Тагасту, где вместе с друзьями-единомышленниками и сыном основал монашескую общину. Ее члены раздали бедным свое имущество и проводили время в молитве, духовных беседах и написании книг, полезных для изложения и защиты христианской веры. Со своим энциклопедическим умом, обширными интересами и плодовитым пером, Августин получил широкую известность сначала у себя на родине, а впоследствии – и во всём латиноязычном мире. Когда в 391 г. он случайно оказался в городке Гиппоне близ Карфагена, куда пришел навестить друга, местный престарелый епископ Валерий, давно искавший себе помощника, почти насильно рукоположил его в пресвитеры, а в 395 г. возвел его в епископский сан. Вскоре Валерий умер, и Августин занял его кафедру, на которой оставался почти 35 лет, вплоть до смерти. Первым его делом после занятия епископской кафедры было написание «письма Богу» – книги «Исповедь», выдержавшей с тех пор бессчетное число изданий, издаваемой до сих пор и ставшей самым популярным сочинением всех времён и народов.
Будучи архипастырем, Августин стал широко известен своими богословскими произведениями, своей полемикой с раскольниками-донатистами, создавшими в Северной Африке свою «параллельную Церковь», и своим спором с монахом Пелагием, где речь шла о соотношении Божественной благодати и человеческих усилий в деле Спасения. За свои сочинения против пелагиан (всего их было 22) Августин получил почетное звание «доктора благодати».
Ужасной и шокирующей для всех граждан Великой Империи стала весть о взятии в 409 г. Рима варварами-вестготами. Африка тогда наводнилась толпами беженцев. Тогда-то Августин и приступил к написанию самого обширного из своих произведений – «О Граде Божьем», над которым работал 16 лет и в котором сделал попытку проникнуть в смысл всемирной истории, постигнутой в свете Христова Откровения. Св. Августин развивает в этом сочинении идеи линейного исторического времени и морального прогресса.
Богословские труды Августин продолжал писать вплоть до смерти, не откладывая в сторону перо и в тяжкие последние годы своей жизни, когда ему довелось стать свидетелем разрушения процветающих африканских провинций и их поместных Церквей варварами-вандалами. Осажденная вандалами Гиппона оставалась одним из трех пока еще не захваченных нумидийских городов, и в ней скопилось множество беженцев, бушевали голод и болезни. В молитвах и покаянии Августин отошел ко Господу 28 августа 430 г., в возрасте 76-ти лет.
Источник: Сибирская Католическая Газета

Усекновение главы св. Иоанна Крестителя: память
2025-08-29
Усекновение главы Иоанна Крестителя — евангельское событие, особо отмеченное в церковном календаре как литургическая память. В основе церковного воспоминания об этом событии лежит рассказ в Евангелии от Марка 6, 14-29, где также говорится, что Ирод Антипа, тетрарх Галилеи, услышав о проповеди Иисуса и творимых Им знамениях, сказал: «Это Иоанн, которого я обезглавил; он воскрес из мертвых» (Мк 6, 16; ср. Мф 14, 2; Лк 9, 7-9).
Синоптические Евангелия видят причину Усекновения главы Иоанна Крестителя в том, что он обличал Ирода Антипу за беззаконный брак с Иродиадой, женой «Филиппа, брата своего» (см. Мф 14, 3). Такой брак закон Моисея рассматривал как кровосмешение (см. Лев 18, 16; 20, 21). Иоанн Креститель был заключен в темницу (см. Мф 14, 3-4; Мк 6, 17-18; Лк 3, 19-20). В Мк 6, 19-20 говорится, что Иродиада желала смерти Иоанна, тогда как Ирод Антипа «боялся Иоанна, зная, что он муж праведный и святой, и берег его, и с удовольствием слушал его». В Мф 14, 5 сказано, что Ирод Антипа хотел убить Иоанна, «но боялся народа, потому что его почитали за пророка». Далее описания события Усекновения главы Иоанна Крестителя в Мф 14, 6-12 и Мк 6, 21-29 сходятся, сводясь к следующему: на пиру в день рождения Ирода Антипы дочь Иродиады Саломея своим танцем привела в восхищение Ирода, и царь предложил ей: «… проси у меня чего хочешь», а та по наущению матери попросила голову Иоанна Крестителя. По приказу Ирода Иоанн Креститель был обезглавлен.
В исторической оценке этого евангельского повествования обращает на себя внимание явный анахронизм: Усекновение главы Иоанна Крестителя, произошедшее, если следовать евангельской хронологии (Лк 3, 1-3; Ин 2, 20; 3, 22-24), в конце 28 или в 29 н.э., мотивируется событием, произошедшим, согласно сообщению Иосифа Флавия, позднее, ок. 34 н.э., когда ради брака с Иродиадой Ирод Антипа оставил законную жену, дочь Набатейского (Аравийского) царя Ареты (Арефы) IV, также находившегося в вассальной зависимости от Рима (см. Иудейские древности XVIII, 5, 1 § 109). Иосиф Флавий сообщает, что ок. 36 н.э. Арета пошел войной на Ирода Антипу и разгромил его войско. Это событие в народном сознании и было воспринято как Божье наказание ему за смерть Иоанна Крестителя. При составлении Евангелий (60-80-е н.э.) одно событие накладывалось на другое, отражая устное предание, обогатившееся легендарными деталями: пляской девицы (этот немыслимый в еврейском быту эпизод был призван показать невиданное нечестие Ирода Антипы), обещание ей «до половины царства», требование принести на блюде голову Иоанна Крестителя. На самом деле Иоанн, характеризуемый Иосифом Флавием как «человек праведный, который убеждал иудеев вести добродетельный образ жизни, быть справедливыми друг ко другу и из благочестивых чувств к Богу собираться для омовения» (там же, 2 § 117), был заключен Иродом Антипой в крепости Махерон в Перее, а затем казнен (там же, § 119). Мотивацию казни Иосиф Флавий объясняет тем, что Ирод боялся, как бы влияние Иоанна не привело к смуте (там же, § 118). Вероятно, Ирод Антипа опасался именно проповеди Иоанна Крестителя о грядущем Мессии, поскольку в мессианских ожиданиях евреев римляне видели угрозу для своей власти.
День литургической памяти Усекновения главы Иоанна Крестителя в Католической Церкви и в Русской Православной Церкви отмечается 29 августа.
о. И. Павлов
Источник: рускатолик.рф

Св. Викентий де Поль: память
2025-09-27
Знаменитый оратор Боссюэ однажды воскликнул: «Боже мой, если отец Викентий де Поль столь добр, каков же будешь Ты?»

Очень часто жизнеописания святых утверждают, что с самого детства, и даже ещё до рождения эти люди были особенными, что многое указывало на их будущую святость и, в общем-то, сомневаться в этих свидетельствах не приходится. Вероятно, и в самом деле, иногда святость может проявляться с самого первого вздоха. Иногда, но не всегда. Святой Викентий де Поль, память которого приходится на 27 сентября, не относится к тем, кто с младенчества предпочитал детским играм молитву, как святая Елизавета Венгерская или мечтал о священстве с тех пор, как помнил себя, как святой Климент Мария Хофбауер.
Детских игр в его жизни вообще было немного. Он родился 24 апреля 1581 г. в деревне Пуйи близ Дакса в Гаскони в крестьянской семье. В этой французской провинции, отличавшейся особой бедностью, крестьянским детям было не до игр – с самого раннего детства Викентий должен был пасти свиней и работать в поле, чтобы помочь родителям заработать кусок хлеба, кроме него в семье было ещё шестеро детей. Наделённый высокими интеллектуальными способностями он не имел бы возможности развить их, если бы местный помещик не обратил внимания на сообразительного мальчика и не поспособствовал бы тому, чтобы этот мальчик поступил учиться во францисканский коллеж в Даксе. Нет оснований думать, что самим Викентием с самого начала двигало желание стать священником — прежде всего он хотел вырваться из нищеты, в которой жила его семья, выбиться в люди, забыть о своём происхождении и лишениях перенесённых в детстве. Он стыдился прошлого — когда его отец приехал в коллеж навестить сына, тот отказался выйти к нему, потому что не хотел, чтобы его новые товарищи видели, как тот беден. Потом он много раз с раскаянием и слезами вспоминал этот эпизод своей жизни, ни разу не попытавшись оправдаться молодостью, неопытностью, чьим-то дурным влиянием и уже не стыдился говорить: «Я просто крестьянин».
Судьба была благосклонна к молодому человеку, желавшему выдвинуться в жизни. Его покровитель предложил ему стать воспитателем своих детей, а через некоторое время помог поступить в Тулузский университет. В то время во Франции единственной возможностью для юноши низкого происхождения подняться на иной уровень в обществе, было священство. И он становится священником — 23 сентября 1600 г. епископ Перигё рукополагает его, хотя ему всего 19 лет. Он молод, хорошо образован, у него есть богатый покровитель — кажется, что перед ним открывается то самое большое будущее, о котором он мечтал, а пока он служит в Тулузе. Затем происходит история, до сегодняшнего дня неясная. Во время морского путешествия в Марсель молодой священник попадает в плен к пиратам, и те продают его в рабство. Некоторые исследователи жизни святого Викентия считают, что на самом деле, он выдумал историю с рабством и пленом, а на самом деле из-за того, что ему грозило банкротство, вынужден был наняться на первое попавшееся судно судовым священником ради куска хлеба. Так это или нет, неизвестно. Он возвращается во Францию только в июне 1607 г., переплыв на лодке Средиземное море и причалив к берегу в маленьком прибрежном городке в Провансе. Вместе с ним – некий человек, которого молва считает его бывшим хозяином о. Викентия, христианином-отступником, ради выгоды, перешедшим в ислам, но под влиянием молодого священника, вновь обратившимся в христианство. В Авиньоне раскаявшийся ренегат и его бывший раб встретились с папским вице-легатом Пьетро Монторио, возвращавшимся в Рим, и примкнули к его свите. Проведя в Риме год, о. Викентий вернулся во Францию.
Здесь он становится духовным сыном и другом о. Пьера де Берюля, будущего кардинала. В Риме он приобрёл некоторые полезные связи, которые облегчили ему первые шаги в Париже. Некоторое время он выполняет обязанности капеллана, ответственного за раздачу милостыни при дворе короля Генриха IV и духовника бывшей жены короля Маргариты Наваррской. В 1612 г. он, наконец, получает собственный приход, бедный приход на окраине Парижа в Клиши. Но теперь он лучше понимает себя, свои настоящие желания и своё место в этом мире. Здесь, среди бедняков своего прихода, занимаясь катехизацией и посещая бедных и больных, он по-настоящему счастлив, «…даже Папа не так счастлив как я», — пишет он.
Спустя год он получает предложение, которое иначе как блестящим назвать невозможно — Филипп-Эммануэль Гонди, адмирал королевских галер и брат Архиепископа Парижского приглашает его занять место воспитателя своих детей. По совету своего духовного отца де Берюлля он соглашается. Для выходца из крестьян это почти невероятный карьерный взлёт. Но теперь он уже не тот юный карьерист, каким был 23 года назад. Его сердце и душа стремятся к тем, кто действительно нуждается в его любви, пастырской заботе и проповеди. Живя в замке Гонди Монмирай, он видит, что богатые, которые в этом мире имеют всё, надеются и на небе обрести блаженство, в то время как бедняки, не только живут в ужасающей нищете, но и не могут рассчитывать на спасение из-за пороков и невежества, которые из этой нищеты проистекают. И он покидает Монмирай, не сказав никому ни слова, и при содействии де Берюля отправляется служить в бедный приход в Шатийон ле Домб.
Однажды ему сказали, что в семье бедняков, принадлежащих к этому приходу, все больны и, так как ухаживать за больными некому, им угрожает смерть. Он обратился к прихожанам за помощью, и они, воодушевлённые просьбой священника, отправились навещать больных. По словам самого о. Викентия это было похоже на процессию – весь приход хотел помочь, и в результате оказалось, что сегодня у нуждающейся семьи был избыток помощи и внимания, но вскоре они вновь рискуют оказаться в том же плачевном положении. Стало ясно, что помощь должна быть разумно организована. Так в августе 1617 г. возникло первое общество «Каритас». Уже через три месяца епископ Лиона утвердил устав общества, в котором подробно описывалось, как должна оказываться благотворительная помощь, как организовать уход за больными и т. д. В основе нового общества лежала идея любви, которая соединяла всех его членов в одно тело, как это было в общине первых христиан в Иерусалиме. Спустя шесть месяцев мадам Гонди удалось уговорить отца Викентия вернуться в Монмирай, но он вернулся уже не как воспитатель сына Гонди, но как пастырь восьми тысяч крестьян населявших окрестности. Вскоре общины «Каритас» возникли во многих сельских общинах Франции.
Между тем, отец Викентий был обеспокоен не только материальным положением бедняков. Гораздо больше его беспокоила их духовная нищета и то, что нередко приходские священники не обладали качествами необходимыми для того, чтобы справиться с невежеством верующих, которые не знали самых элементарных истин веры.
Хотя с момента, когда Тридентский собор постановил, что необходимо заботиться о том, чтобы будущие священники получали достойное образование прошло уже более 60-ти лет, во Франции по-прежнему рукополагали неподготовленных кандидатов, исходя из самых разных соображений, карьерных, политических, материальных, только не из того единственного необходимого убеждения, что кандидат имеет призвание от Бога быть пастырем душ. Семинарий, которые занимались бы образованием и воспитанием священников, всё ещё не было. Многие священники не знали текста литургии и даже молитв, неудивительно, что и их паства ничего не знала о Боге. Чтобы изменить это ужасное положение о. Викентий собрал группу священников, которые, переезжая из прихода в приход, в каждом новом месте проповедовали по пятнадцать дней. Это движение имело колоссальный успех, обращались целые деревни, самые закоренелые «каменные сердца» вновь обращались к Богу. Посылая священников на проповедь, отец Викентий призывал их не стремиться блеснуть красноречием перед слушателями, говорить доступным любому крестьянину языком и руководствоваться только одним мотивом — любовью. «Никто не поверит нам, если мы не обнаружим любви и сострадания к тем, от кого хотим, чтобы нам верили», — говорил он. Вскоре оказалось, что не только крестьяне нуждаются в обновлении религиозных познаний – король пожелал, чтобы миссионеры отца Викентия проповедовали придворным, а затем направил их в самые бедные кварталы Парижа. Успех миссии навёл о. Викентия на мысль о создании монашеской конгрегации, которая занималась бы миссионерской работой среди бедняков. Архиепископ Парижский поддержал идею создания Конгрегации и передал для этих целей дом на улице Сен-Виктор в Париже. Позднее монастырь перевели в помещение, ранее принадлежавшее монастырю Сен-Лазар, благодаря чему члены новой Конгрегации стали называться Лазаристами. Устав Конгрегации Лазаристов был утверждён Папой Урбаном 12 января 1632 г.
Позднее, для того, чтобы помочь готовящимся к рукоположению молодым людям, отец де Поль начинает проводить для них двухнедельные духовные упражнения, а затем, к ним прибавляются встречи для священников, которые проводятся каждый вторник и задача которых дать уже рукоположенным священникам необходимые знания. И наконец, эти труды увенчались открытием Большой и Малой семинарий, как того требовали постановления Собора.
Он обладает огромной энергией и блестящими организаторскими способностями. Он умеет убеждать, как никто другой и вовлекает в благотворительную деятельность множество народа от знатных дам и даже особ королевской крови до простых крестьянок, убеждая их жертвовать бедным не только средства, но и труд, и, самое главное, любовь.
В 1623 г. он знакомится с богатой и знатной молодой вдовой Луизой де Марийяк, которой его рекомендуют в качестве духовника и вместе они создают первую деятельную женскую монашескую общину Дочерей Милосердия. «Монастырь сестер — это больницы, кельи их – наемная комнатка, часовня — приходская церковь, крестные ходы — это шествие их по городским улицам и госпитальным палатам, замки их — послушание, ограда – страх Божий, их покрывало — целомудрие» — так говорит о них их основатель. Сёстры этой новой общины посещают больных, кормят голодных, воспитывают подкидышей. Они не боятся никакой, самой грязной работы, они стирают жалкие лохмотья бедняков и убирают их каморки, их не пугают самые страшные закоулки парижского дна. С 1619 г., о. Викентий — капеллан каторжников и вслед за ним Дочери Милосердия идут в тюрьмы, где лечат, кормят, чинят одежду, утешают, наставляют, дают пример любви и смирения. Тем временем, их основатель добивается смягчения условий содержания преступников. Однажды он даже берётся за весло, чтобы сменить выбившегося из сил каторжника, ведь он не понаслышке знает о том, что такое подневольный труд.
Детские приюты и больницы, приюты для неизлечимо больных (прообразы нынешних хосписов), пункты раздачи еды, помощь беженцам во время войны и забота о каторжниках, сбор и распределение средств среди нуждающихся, обучение крестьян прогрессивным методам земледелия, раздача семян и даже организация помощи в сельскохозяйственных работах, чтобы помочь крестьянским хозяйствам, пострадавшим от войны скорее восстановиться — всё это сделало о. Викентия де Поля чрезвычайно любимым и уважаемым во всех слоях общества. Его называли «господин Венсан» и «Министр милосердия». Умирая, Людовик XIII говорил, что если выздоровеет, распорядится, чтобы все епископы Франции прежде рукоположения проводили три года в доме этого святого человека.
Отец Викентий де Поль умер 27 сентября 1600 г. в Париже. Его последним, сказанными в земной жизни словом было: «Иисус!». На момент его смерти во Франции действовало восемьсот сорок домов Конгрегации Лазаристов и пятьдесят домов Дочерей Милосердия. Он был канонизирован Папой Климентом XII 16 июня 1737 г.
Одно из самых популярных и часто высказываемых мнений состоит в том, что изменить себя невозможно — заложенные в нас изначально свойства остаются с нами навсегда. Однако жизнь святого Викентия де Поля опровергает это мнение. Вспыльчивый, язвительный и жёсткий, по суровой характеристике данной им себе самому, он стал таким добрым, что знаменитый оратор Боссюэ однажды воскликнул: «Боже мой, если отец Викентий де Поль столь добр, каков же будешь Ты?» В юности мечтавший о карьере и положении в обществе, о богатстве, не чуждый суетности и тщеславия, презиравший бедность и стыдившийся своего происхождения, он, достигнув духовной зрелости, отдавал бедным не только всё что имел, но и все свои силы и таланты употребил на служение Христу в ближних. Рецепт его преображения прост и одновременно невероятно труден: «Когда вы отрешитесь от самих себя, Бог наполнит вас».
Анна Кудрик

Свв. архангелы Михаил, Гавриил и Рафаил: праздник
2025-09-29
Трем Архангелам, имена которых упомянуты в Священном Писании, посвящен специальный литургический праздник.
Имя «Михаил» (еврейское «Кто как Бог?») напоминает о сражении, в котором этот Архангел и верные Богу ангелы сошлись с Люцифером и падшими духами, взбунтовавшимися против Бога. Тогда «сатана и воинство его» были низвержены в преисподнюю.
Бог повелел Архангелу Гавриилу возвестить Пресвятой Деве Марии тайну Воплощения Сына Божия. Ранее Он посылал его к пророку Даниилу, чтобы сообщить тому о времени рождения Христа; и к священнику Захарии, чтобы обрадовать того вестью о рождении Иоанна Крестителя. Отсюда следует, что миссия святого Гавриила связана с провозглашением мессианской тайны и наступлением полноты времен. «Из всех ангельских существ один лишь Гавриил удостоился раскрыть Марии касающийся Ее Божественный замысел и услышать в ответ Ее fiat», — замечает святой Бернард. Ангельское приветствие, обращенное к Марии, так просто и лаконично, а, вместе с тем, и значительно: «Радуйся, Мария, благодати полная…». Оно стало неотъемлемой составной частью одной из самых распространенных христианских молитв.
Литургическое почитание Архангела Гавриила началось уже в первые века христианства. В IX веке его имя появляется в «Святцах» под датой 24 марта, очевидно, в связи с праздником Благовещения. В 1921 г. Папа Бенедикт XV установил в этот день праздник и распространил его на всю Церковь. Позднее святого Гавриила стали поминать 29 сентября, вместе с двумя другими Архангелами, Михаилом и Рафаилом.
О Святом Рафаиле в Книге Товита говорится, как об одном из семи святых Ангелов, которые возносят молитвы святых и восходят пред славу Святаго. Имя «Рафаил» означает «исцеление Божье». Этот Архангел был дан в спутники молодому Товии. Притом он помог больным – престарелому отцу Товии и его молодой невесте Сарре. С древнейших времен Церковь считает Рафаила покровителем путешествующих, а также небесным ходатаем за тех, кто совершает свое духовное странствие по жизни. Его литургическое поминовение восходит, по крайней мере, к Средним векам. Папа Бенедикт XV сделал его обязательным во всей Церкви. Ныне это поминовение совершается 29 сентября, в один день с поминовением Архангелов Михаила и Гавриила.
В Евангелии сегодняшней святой Мессы мы находим следующие слова Иисуса: истинно, истинно говорю вам: отныне будете видеть небо отверстым и Ангелов Божиих восходящих и нисходящих к Сыну Человеческому (Ин 1,51). Ангелы непрестанно прославляют Бога и по-своему участвуют в Божием владычестве над вселенной, как крепкие силою, исполняющие слово Его (Пс 103(102),20), осуществляющие замыслы Божественного Провидения. Ангелам, в первую очередь, поручены забота и попечение о людях, за которых они возносят молитвы и прошения. Миссия ангелов, этих вестников Божиих, охватывает всех людей, а прежде всего, тех из них, кто играет особую роль в Истории Спасения (например, священников). Она касается также целых народов. Ежедневно, во всякое время и на всяком месте, в «средоточии святой Мессы» звучат призывания ангелов и архангелов, воспевающих славословия Богу. Притом Церковь особым образом почитает трех из них, названных в Священном Писании по имени. Первый – это Архангел Михаил (ср. Дан 10,13.20; Откр 12,7; Иуд 9). Его имя выражает принципиальную позицию всех добрых духов, поскольку Мика-Эль означает по-еврейски Кто как Бог?
Второй – Гавриил. Эта фигура связана, в первую очередь, с тайной Воплощения Сына Божия (ср. Лк 1,19.26), а ее имя означает: Моя Сила – Бог или Сила Божья. Наконец, имя Рафаил означает Бог исцеляет.
Размышляя о сущности их миссии, мы обратимся к учению Послания к Евреям: Не все ли они суть служебные духи, посылаемые на служение для тех, которые имеют наследовать спасение? (Евр 1,14). Сам факт их существования, как и факт их за нас заступничества, побуждают нас взывать во время святой Мессы: Боже, предивной мудростью Твоею Ты устроил служение ангельское и человеческое; по милости Твоей сделай так, чтобы Ангелы, непрестанно служащие Тебе на небесах, хранили нашу жизнь на земле (Вступительная молитва). Мы многим обязаны как нашим Ангелам-Хранителям, о которых будем вспоминать через несколько дней, так и святым Архангелам. Все они – свидетели той любви, которую Отец Небесный питает к Своим детям. Как часто мы прибегаем к их заступничеству? Доверяем ли им, просим ли их помочь нам в служении Богу и борьбе с искушениями? Ощущаем ли себя в безопасности, находясь в их обществе? Чувствуем ли себя увереннее, когда приходят испытания, когда мы теряем покой и мирное расположение духа, свойственное чадам Божиим?
В сегодняшнем первом чтении мы слышим: И произошла на небе война: Михаил и Ангелы его воевали против дракона, и дракон и ангелы его воевали против них, но не устояли, и не нашлось уже для них места на небе. И низвержен был великий дракон, древний змий, называемый диаволом и сатаною, обольщающий всю вселенную, низвержен на землю, и ангелы его низвержены с ним (Откр 12,7-9).
Отцы Церкви истолковали этот фрагмент Книги Откровения следующим образом. Бестелесные духи были подвергнуты испытанию в ходе конфликта между Михаилом и дьяволом. Дьявол ведет войну и с Церковью, причем его нападки будут усиливаться по мере приближения конца веков.
По иудейскому преданию, которого придерживались и некоторые Отцы Церкви, дьявол первоначально был ангелом света, но стал врагом Божьим, не принимая высокого предназначения рода человеческого. Он, вместе со своими сторонниками из числа тварных духов, был низвергнут на землю, и с того момента не перестает искушать человека, чтобы тот, впадая в грехи, лишился прилежащей ему Божественной славы. В Ветхом Завете Архангел Михаил изображен защитником народа Божия. Эту роль он исполняет по воле Самого Бога. Михаил постоянно сражается с дьяволом, использующим любую ситуацию для вовлечения людей в грех. Активность в борьбе является наиболее характерной чертой Михаила Архангела. Она отличает его и сегодня, поскольку дьявол всё еще живет и действует на земле. Больше того, в некоторые периоды деятельность дьявола в мире людей становится особенно очевидной. Складывается впечатление, что современный человек не хочет замечать этой проблемы. Он делает всё возможное, чтобы изгнать из общественного сознания память о духах злобы поднебесной и о раскаленных стрелах лукавого, о которых свидетельствует Послание к Ефесянам. Итак, имеют место исторические эпохи, в которые эта Богооткровенная и догматизированная в христианстве истина, которую, тем не менее, так трудно принять, становится совершенно очевидной и почти физически ощутимой.
Активность дьявола в обществе и душах людей, ставшая совершенно очевидной и почти физически ощутимой, и побуждает Церковь взывать к святому Михаилу о помощи в невзгодах и о защите от происков лукавого: Боже, пошли на помощь народу Твоему великого Архангела Михаила, дабы он защитил нас в нашей битве против сатаны и ангелов его (Литургия Часов, прошение Утрени). Это – вполне реальные и очень страшные атаки, изничтожающие жизнь Христову в человеческих душах. Единственная защита от них – помощь благодати Божией, ангелов и нашей Небесной Матери. «Однако сила сатаны не безгранична. Он всего лишь тварь – сильная, поскольку тварь исключительно духовная, – но, тем не менее, тварь; он не может помешать созиданию Царства Божия. Хотя сатана действует в мире из ненависти к Богу и Его Царствию во Иисусе Христе, и хотя его действия наносят тяжкий ущерб – духовного, а косвенно и физического порядка, – каждому человеку и обществу, действие его допущено Провидением Божиим, которое мощно и благостно управляет историей человека и мира. Попущение Божие на дьявольские действия – это великая тайна, но мы знаем, что любящим Бога, призванным по Его изволению, все содействует ко благу (Рим 8,28)» (Катехизис Католической Церкви, 395).
По словам св. Папы Иоанна Павла II, нынешний праздник напоминает нам и о том, что «на заре дела Сотворения первое славословие прозвучало из глубин ангельского естества, по своей природе соединенного с тем, кто назывался Кто как Бог?, т.е. с Михаилом и ангелами его (Откр 12,7). А из того же отрывка Книги Откровения становится ясно, что этому славословию, этому первому провозглашению величия Создателя сопутствовало и противодействие. В противовес отношению к Богу, продиктованному любовью (Кто как Бог!), вспыхнул продиктованный страшной ненавистью бунт против Бога».
Этот бунт продолжается и ныне и проявляет себя в самых разнообразных формах. И если мы, христиане, не замечаем вокруг ни любви к Богу, ни желания считаться с Ним, то не следует впадать в отчаяние. Напротив, необходимо приумножить нашу преданность Господу, воспламенить в сердцах любовь, служить Ему от всей души, ничего не требуя взамен. Serviam! Я буду служить Тебе, Господи, — повторяем мы раз за разом в своем сердце. Мы произносим это молитвенное восклицание при каждом удобном случае, неоднократно в течение дня. Вот и сегодня, в праздник Архангелов, мы не устанем снова и снова взывать: Иисус, да не будет у меня других претензий, кроме служения Тебе.
Источник: Сибирская католическая газета

Св. Иероним, учитель Церкви: память
2025-09-30
Святой Иероним Стридонский (полное имя – Софроний Евсевий Иероним) – один из четырех «Великих Учителей» Западной Церкви (наряду со святыми Амвросием Медиоланским, Августином Гиппонским и Папой Григорием Великим), обессмертивший свое имя, прежде всего, переводом на латинский язык Священного Писания Ветхого и Нового Завета (так называемая Вульгата). Именно Вульгата использовалась в Западной Церкви в качестве единственного канонического и официально одобренного текста Библии (формально это было сделано на Тридентском Соборе) на протяжении всего Средневековья и Нового Времени. Вошло в историю и стало «крылатым» следующее высказывание св. Иеронима: «Не знать Библию означает не знать Христа».
Иероним родился в ныне уже несуществующем городе Стридоне в провинции Далмация (недалеко от столицы современной Словении Любляны) около 340 г. Его семья была христианской, но сам он принял Крещение (как и практически все Отцы Церкви), будучи уже взрослым, в 360 г. Отличаясь большими способностями, он учился в Риме у известного грамматика Элия Доната, лучшего на тот момент знатока античной и христианской литературы.
Продолжая обучение, Иероним много путешествовал, и зимой 373-374 г. оказался в Антиохии Сирийской, где сначала тяжело заболел, а потом пережил глубокое религиозное обращение и принял решение отказаться от светской карьеры, целиком посвятив себя Богу. Иероним провел пять лет в Халкидской пустыне (по его собственным словам, «в обществе скорпионов и диких зверей»), в качестве монаха-отшельника предаваясь суровой аскезе, а вместе с этим изучая еврейский и арамейский языки, чтобы иметь возможность читать Священное Писание Ветхого Завета на языке оригинала. Кроме того, он вел обширную переписку со многими лицами, в которой затрагивалось множество вопросов. Всего до нас дошло порядка 120-ти писем бесспорно принадлежащих Иерониму. В 378 г. Иероним возвратился в Антиохию, где епископ Павлин возвел его в сан пресвитера. Затем Иероним отправился в Константинополь, где общался с выдающимися восточными пастырями и учителями Григорием Богословом и Григорием Нисским, а в 381 г. по приглашению Папы Дамаса приехал в Рим и стал там секретарем понтифика.
Именно Папа Дамас побудил Иеронима всерьез приняться за подготовку латинского текста Священного Писания. Дело в том, что к тому времени было уже накоплено немало переводов тех или иных библейских книг на латынь, но они зачастую не отличались высоким качеством и расходились друг с другом. Церкви на латиноязычном Западе требовался единый полный перевод, который был бы на уровне всех достижений филологической науки того времени.
Кроме научных занятий, Иероним развил в Риме и активную пастырскую деятельность, получив особенную популярность в среде знатных дам – римских аристократок. В частности, под влиянием Иеронима обратилась ко Христу богатая вдова Павла вместе с дочерьми Блезиллой и Евстохией, причем они не просто приняли Крещение, а стали вести аскетический образ жизни (все трое впоследствии были причислены к лику святых). Но вскоре Блезилла умерла, и недоброжелатели Иеронима стали приписывать эту раннюю смерть аскетическим упражнениям, которым Блезилла предавалась якобы по наущению духовника. Над головой Иеронима стали сгущаться тучи, и в 384 г. он был вынужден покинуть Вечный Город, а Павла и Евстохия последовали за ним. После недолгого пребывания в Сирии, Иероним около 386 г. обосновался в Вифлееме, поблизости от пещеры Рождества Христова, где и провел последующие 33 года своей жизни. Мужская и женская обители, где нашли себе приют Иероним и его спутники и почитатели, были воздвигнуты на деньги Павлы, которая и в дальнейшем оказывала святому всю возможную помощь.
Вифлеемский период был временем полного расцвета творчества св. Иеронима. Здесь он совершил главный труд всей своей жизни – перевод текста Священного Писания на латинский язык. Уже само название латинской Библии – Вульгата – свидетельствует о том, что речь шла о создании текста на общепонятном языке, так, чтобы максимальное число людей, владеющих разговорной латынью и обладающих начатками грамотности, могло прочитать святые строки и приобщиться к Слову Божию. Именно таким было желание великого вифлеемского отшельника, и с этой мыслью он приступил к исполнению своего грандиозного плана. В основу перевода Ветхого Завета был положен греческий текст Септуагинты, но Иероним сверялся и с еврейским текстом. Перевод Нового Завета делался с греческих источников.
Кроме того, св. Иероним, будучи самым образованным богословом на Западе того времени, писал труды по догматике, нравственной теологии, аскетике, посвященные истолкованию отдельных библейских книг и т.д. До нас дошло его историческое сочинение «О знаменитых мужах». В другом его историческом труде – «Хроника» – дан очерк всемирной истории, начиная от «сотворения мира». Здесь автор основывается главным образом на «Хронике» Евсевия Кесарийского, но дополняет ее своими материалами.
Иероним завершил свой земной путь, будучи уже глубоким старцем, 30 сентября 420 г. Его погребли рядом с могилами Павлы (ум. в 404 г.) и Евстохии (ум. в 419 г.), но позднее его мощи перенесли в Рим.
Святой Иероним является небесным покровителем переводчиков, а потому и день его памяти 30 сентября был объявлен в 1991 г. Международной федерацией переводчиков Международным днем переводчика.
В «Золотой легенде» (занимательные жития святых авторства Иакова Ворагинского жившего в XIII веке) приводится следующий эпизод из жизни св. Иеронима. Когда Иероним жил в монастыре, к стенам обители пришел хромой лев. Все монахи разбежались, а Иероним спокойно обследовал лапу льва, нашел занозу и извлек ее. Лев из благодарности остался жить в монастыре вместе с Иеронимом. Братия стала настаивать, чтобы льва привлекли к работе, дабы он не даром ел свой хлеб. Тогда Иероним велел льву стеречь возившего дрова монастырского осла. Но как-то раз лев отвлекся, а некие злонамеренные люди тем временем украли осла и продали его в купеческий караван. Братия обвинила льва в том, что это он съел осла. И тогда было решено заставить льва делать ту работу, которую раньше делал осел. Лев повиновался и стал смиренно трудиться. Но однажды лев узнал «своего» осла в проходящем мимо караване, и тогда принудил караван изменить путь и в полном составе привел его в монастырь. Тут-то вся братия смогла убедиться в невиновности льва. В связи с этим легендарным сюжетом св. Иеронима часто изображают в западноевропейской религиозной живописи в сопровождении льва.
Источник: Сибирская католическая газета

Св. Тереза Младенца Иисуса, дева и учитель Церкви: память
2025-10-01
«Возблагодарим св. Терезу из Лизье. Возблагодарим ее за простую и чистую красоту, которая в ней явилась Церкви и миру. Эта красота очаровывает нас, даже если мы знаем, что путь к ней был труден и полон страданий…»
Совершая в 1980 году паломничество в Лизье, папа Иоанн Павел II сказал: «Возблагодарим св. Терезу из Лизье. Возблагодарим ее за простую и чистую красоту, которая в ней явилась Церкви и миру. Эта красота очаровывает нас, даже если мы знаем, что путь к ней был труден и полон страданий… Но прекрасное существует потому, что очаровывает нас трудом. Самым важным трудом, благодаря которому человек познает тайну своего человеческого естества».
Есть святые, сияние святости которых заметно сразу, при первом же знакомстве с историей их жизни: очевидны поступки, приведшие к признанию их святости – мученичество, миссионерство, учёные труды или самоотверженное служение Христу в страдающих ближних. Сравнительно с этими яркими жизнями, жизнь святой Терезы Младенца Иисуса может, на первый, поверхностный взгляд, показаться обыденной. Вся её биография может быть рассказана в нескольких фразах: девятый ребёнок в семье и младшая из пяти выживших дочерей, на самой заре жизни она пережила потерю матери, а затем, едва оправившись от раннего сиротства, и расставания с двумя старшими сёстрами, ушедшими в монастырь, в пятнадцать лет, по особому разрешению церковных властей, вступила в Кармель в том же городе, где жила. Спустя девять лет умерла от туберкулёза. Почему же, спустя всего несколько лет после того, как скромная кармелитка упокоилась на монастырском кладбище маленького французского городка, толпы паломников начали осаждать и монастырь (насколько это было возможно), и все места в городе, хоть в малой степени связанные с ней – обрывать, как реликвию, листья с деревьев, которых могла касаться её детская рука, проникать в дом и сад, где она росла, досаждать её родственникам и тем, кто хорошо знал её семью? Почему её автобиография, была переведена на все европейские языки и остаётся не менее читаемой сегодня, чем самые знаменитые литературные произведения? Почему она, чьё религиозное образование свелось к урокам катехизиса в пансионе для девочек, объявлена Учителем Церкви? Что знала и что рассказала миру эта юная кармелитка, которую папа Пий ХI назвал «звездой своего понтификата»?
Тереза Мартен родилась 2 января 1873 года. По общему признанию любящих родственников она была прелестным ребёнком с живым и шаловливым характером, весёлой, любящей, иногда капризной, иногда очень упрямой. Ребёнок, как все. Но с самого раннего детства её отличала одна особенность – она всегда слышала в себе голос совести, всегда была очень скрупулёзна, и подходила к себе с такой строгостью, какая свойственна мало кому из взрослых. Ей была свойственна абсолютная правдивость и искренность, она просто физически не могла солгать. Позднее, она писала: «Я люблю только простоту и страшно боюсь обмана».
Семья Мартен, в которой родилась святая, на первый взгляд, была довольно обычной – часовщик и кружевница своим трудом заложившие основы благосостояния своей семьи – обоих отличала глубокая и осознанная вера, оба, и Зели и Луи, в юности всерьёз думали о монашеском призвании, но нашли себя в семейной жизни и детях.
Резвые, живые и дружные, девочки Мартен всё же были не совсем обычными детьми, сказывалась обстановка живой и действенной веры, созданная родителями – например, они любили играть в отшельников, сооружая в саду игрушечные скиты, или в придуманную ими самими игру в упражнение в добродетелях, в процессе которой каждое упражнение в добродетели давало игроку балл. Дети и родители много молились вместе, воскресная месса была настоящим праздником для семьи, хотя маленькая Тереза, всегда требовавшая, чтобы её брали с собой, честно признавалась, что во время проповеди ей «опять было скучно».
Когда Терезе было всего 4 года умерла от рака её мать. Теперь, о ней заботилась старшая сестра. Семья переехала из Алансона в Лизье, где жили родственники со стороны матери – Герены. Вскоре уходит в монастырь старшая сестра, взявшая на себя после смерти матери обязанности хозяйки дома …. Когда Терезе было десять лет, другая сестра, та, которая заботилась о ней с тех пор, как умерла мать, решила также уйти в Кармель. Терезе сказали об этом не сразу, и у неё не было времени, чтобы смириться с потерей и привыкнуть к предстоящей разлуке. Но именно тогда, как потом написала она в своём дневнике, к ней впервые пришла уверенность в том, что это и её путь. «Я ощутила это с такой силой, что в моем сердце не осталось никакого сомнения. Однако я хотела поступить туда не из-за Полины (сестры), а только ради Христа».
Через несколько месяцев после ухода Полины Тереза пережила первый мистический опыт. Она тяжело заболела, её болезнь была непонятна врачам и грозила ей смертью, у неё были повторяющиеся тяжёлые судороги и лихорадка. Семейный врач, не вдаваясь в медицинские подробности, говорил только: «Дети такой болезнью не болеют. Это очень опасно». Отец, сёстры и все родственники молились за девочку – в её комнате поставили статую Пресвятой Девы Марии. Чудо, случившееся тогда, было очень личным, можно сказать, частным, чудом, предназначенным только ей – Богородица улыбнулась ребёнку, и страдания маленькой Терезы вдруг прекратились. Болезнь отступила и больше не возвращалась, хотя в целом здоровье девочки оставляло желать лучшего.
Шло время – Тереза росла и из ребёнка становилась юной девушкой, по общему мнению, прелестной. Её решение стать кармелиткой было неизменно, но она о нём никому не рассказывала. Она бывала летом на море с кузинами, съездила с отцом Париж, знакомясь с достопримечательностями, с удовольствием гуляла по полям, украшая себя и кузин цветами, много читала, радовалась новым платьям и шляпкам, но во всех повседневных мелочах, во всех событиях своей жизни умела видеть руку Божию. О своём «выходе в свет» в Париже она сказала, что Христос показал ей мир, чтобы она сделала свой выбор сознательно и знала, что оставляет, следуя за Женихом.
Когда ей исполнилось четырнадцать лет, она решила просить о приёме в монастырь кармелиток в Лизье, где уже находились две её сестры. Вначале осуществление её желаний казалось невозможным – она была слишком молода. Некоторое время она не могла решиться сказать о своём решении отцу, который уже отдал Богу двух из своих дочерей. К тому же именно Тереза была его любимицей. Когда она, наконец, решилась просить согласия отца, тот, несмотря на боль предстоящей разлуки, решил не противиться желанию своего «белого цветочка» и даже помогал ей добиться разрешения вступить в монастырь, не дожидаясь совершеннолетия. Но супериор монастыря аббат Делатройетт был категорически против того, чтобы принять Терезу в монастырь раньше, чем ей исполнится хотя бы 17 лет. Однако, Тереза не могла ждать – «Божественный призыв был столь неотложным, что даже если бы ей пришлось пройти сквозь огонь, она бы это сделала». Она просит о разрешении епископа, а потом, не получив от него определённого ответа, во время паломнической поездки в Рим, в которой она участвует вместе с отцом, обращается к Папе. В этой поездке происходит несколько очень важных событий. Во-первых, подросшая Тереза пользуется чрезвычайным успехом у молодых людей. Она понимает, что могла бы увлечься, вступить в брак и вести жизнь, типичную для женщины своего круга. Но парадоксальным образом именно это осознание укрепляет её в решимости принести свою жизнь в жертву Христу. Почти половина из группы паломников – священники. До сих пор все контакты Терезы с клиром ограничивались исповедью, мессой и участием в духовных упражнениях и все они казались ей совершенными людьми, теперь, в течение многих дней она видит их вблизи. Это обычные люди со всеми человеческими слабостями, также склонные к ошибкам и даже грехам, как и все прочие. Ситуация очень частая и в сегодняшней Церкви – каждый христианин может привести не один пример того, как верующие, а особенно подростки, приходят к разочарованию не только в Церкви, но и в вере, столкнувшись с этой, в общем-то естественной ситуацией. Но реакция Терезы на это новое знание – реакция зрелого человека – она принимает решение, от которого не отступится всю свою последующую жизнь – молиться за священников. Между тем, Папа не даёт определённого ответа на её просьбу. Тереза с отцом возвращаются в Лизье, не получив разрешения. Однако, спустя некоторое время, епископ, убедившись в неизменности устремлений Терезы и в том, что она, несмотря на юный возраст, понимает, что делает, всё же даёт необходимое согласие.
… двери Кармеля в Лизье открываются, чтобы впустить пятнадцатилетнюю Терезу Мартен.
В монастыре новая послушница столкнулась со множеством испытаний и пережила множество трудностей, которые причиняли ей сильные страдания, и которые были совершенно незаметны никому из окружающих сестёр, даже тем, кто сразу полюбил милую и внимательную девочку. Она была значительно слабее большинства сестёр, многие из которых происходили из крестьянских семей и ловко выполняли любую порученную им работу, и от этого она чувствовала себя никчёмной и ни на что не годной, постоянно мёрзла – в монастыре даже зимой отапливалась только одна комната, где сёстры собирались на рекреации, засыпала во время молитвы, ей не хватало простора полей и свободного движения. И тогда, потому что самым горячим её желанием было как можно сильнее любить Бога… она начала открывать свой особый путь, пригодный для любого человека, как бы слаб и мал он ни был – малый путь, путь маленьких знаков любви, маленьких шагов к святости незаметных никому кроме Того, к Кому они обращены. Она находила множество случаев сделать ещё один такой шаг – не отказывалась помогать никому, бралась за то, чего не хотел делать никто, была приветливой с неласковыми, всегда всем уступала, ела то, от чего отказывались другие сёстры, и никто даже не догадывался, что она делает это с усилием, не оправдывалась даже если её несправедливо в чём-то обвиняли. Ей хочется “не упустить ни малейшей жертвы, ни одного взгляда, ни единого слова, использовать каждую мелочь, и все это делать из любви”. Пожилая сестра, которой Тереза помогает в ризнице, называет её «сестричка «Да будет так».
В конце XIX века, когда идёт своим путём сестра Тереза, среди монашествующих распространена практика принесения себя в жертву, например, Божественной справедливости. Тереза же решает принести себя в жертву Божественной Любви, растворившись в ней без остатка. Она страдает от того, что слишком мало может сделать для своей великой любви и сожалеет, что её призвание и пол не дают ей возможностей для активного миссионерства. Теперь, когда она стала взрослее, ей хотелось бы настоящего подвига, активной проповеди, она хотела бы быть всем, соединить в себе все призвания, какие существуют в Церкви. Её мечта о миссии и проповеди сбывается самым удивительным образом – она получает сначала одного «духовного брата» – молодого священника миссионера, за которого молится, затем, в течение года – второго. Ей открывается, что Любовь – это то, что объединяет все призвания, какие есть в Церкви.
….Тереза получила знак того, что момент, когда она встретится с Женихом лицом к лицу, близок – у неё началось кровохарканье. Но на смену радости пришло новое испытание – период сухости, страха, сомнений.
… сестра Тереза Младенца Иисуса и Божественного Лика умерла. Ей было 24 года. Она не была ни великим мистиком, ни мученицей, в привычном понимании этого слова, ни миссионеркой, ни подвижницей милосердия, но у неё была главная и единственная сила – любовь – главная из богословских добродетелей. Она показала путь, доступный для всех, и подтвердила его действенность, первой пройдя по нему.
Святая Тереза Младенца Иисуса была беатифицирована 29 апреля 1923 года и канонизирована 17 мая 1925 года папой Пием XI. В 1997 году папа Иоанн Павел II провозгласил Терезу Малую Учителем Церкви.
Анна Кудрик

Ухта - Приход святой Терезы из Лизье: престольный праздник
2025-10-01

Святые ангелы-хранители: память
2025-10-02
Согласно традиционному учению Церкви, ангел-хранитель это ангел, которому Бог поручил охранять конрктеного человека и помогать ему. В Ветхом Щавете нет термина «ангел-хранитель», но есть свидетельства о вере в охраняющих духов. В новом Завете народная вера в ангелов-хранителей засвидетельствована в Деяниях апостолов (деян 12:15) и подтверждается словами Иисуса Христа (Мф 18:10).
Данные древней христианской письменности свидетельствуют об отсутствиии чёткого учения об ангелах хранителях. в Пастыре Ерма увтерждается, что ангел-хранитель есть у каждого человека. Амвросий Медиоланский считал, что у праведника отнимается ангел-хранитель, чтобы тот самостоятельно боролся со злом и достигал большей славы. По мнению иеронима и Василия Великого, грех отгоняет от христианина его ангела-хранителя. Учение об ангела-хранителях развил гонорий Августодунский, утверждавший, что каждая душа препоручается своему ангелу-хранителю в момент её соединения с телом. Согласно Фоме Аквинскому, только ангелы низшего порядка исполняют эту функцию; Дунс Скот считал, что она может быть доверена представителю любого ангельского чина.
В IX веке ангелы-хранители почитались в день празднования архангела Михаила — 29 сентября. Самостоятельно празднование памяти ангелов-хранителей в латинском обряде появилось в Португалии в 1513 году; в 1608 году Папа Павел V утвердли в есть ангелов-хранителей отдельный пращдник, а в 1670 году Папа Климент X ввёл его празднование 2 октября.
Источник: Католическая Энциклопедия

Св. Франциск Ассизский: память
2025-10-04
Святой Франциск Ассизский провел юность в беззаботном веселье, в зрелом возрасте оказался в тюрьме, но снискал почет и уважение как великий подвижник христианской Церкви. Он — один из наиболее почитаемых и известных в мире католических святых. Под конец жизни у него на теле открылись стигматы — кровоточащие раны, похожие на те, что были нанесены Христу при распятии. Он стоит у истоков крупнейшего в средневековой Европе движения духовного пробуждения. Три ныне существующих монашеских Ордена считают его своим основателем.
Святой Франциск одним из первых не только в христианской, но и в западной культурной традиции вообще, отстаивал собственную ценность жизни природы, проповедовал сопричастность, любовь и сострадание ко всякой твари, фактически видоизменяя тем самым идею безграничного господства человека над всем сущим в сторону заботы и попечения об окружающей среде. В 1979 году Папа Иоанн Павел II официально провозгласил святого Франциска Ассизского небесным покровителем экологов.
***
Франциск родился в 1181 или 1182 году в Ассизи — небольшом древнем городе в Умбрии (Центральная Италия), в богатой мещанской семье. Его отца — торговца сукном — звали Пьетро Бернардоне; мать — Пика — была родом из Франции. При Крещении она дала сыну имя Джованни (Иоанн); однако отец, бывший в то время в поездке, по возвращении назвал мальчика Франциском (по-итальянски — «Франческо», т. е. «Французик»), очевидно, из-за хорошего отношения к стране, с которой поддерживал торговые связи.
Франциск был третьим ребенком в семье, но при этом единственным в ней мальчиком.
Поэтому его окружили заботой и любовью сразу три женщины — мать и две сестры. Он ни в чем не знал отказа, и ему всё позволялось. К тому же Франциск был красивым ребенком, и редко кто проходил мимо него без того, чтобы не обратить внимание на ангелоподобное создание. Так протекало его детство.
В юности Франциск собирался стать рыцарем. Однако после того, как он провел год в тюрьме в качестве военнопленного в ходе войны между Ассизи и Перуджей, его отношение к жизни коренным образом изменилось.
Франциск ознакомился с тяжелым бытом нищих, убогих и больных. Увиденная картина потрясла его до глубины души. В 1206 году двадцатипятилетний Франциск ушел из дому и стал ухаживать за прокаженными. Помимо этого он занялся восстановлением старых разрушенных церквей в окрестностях своего родного города.
В одной из них ему было видение, открывшее его будущее. Ему явился Иисус и сказал следующее: «Франциск, мой дом рушится, почини его!»
И лишь спустя некоторое время Франциск осознал, что Иисус имел в виду не ремонт церковных зданий, а восстановление самой Церкви.
Услышав в церкви во время богослужения чтение из 10-й главы Евангелия от Матфея о следовании за Христом, Франциск понял, что этот призыв обращен лично к нему. И тогда он полностью отказался от всех земных благ, стал проповедовать смирение, терпимость и распространять среди простых людей Слово Божие.
Вскоре у него появились ученики. В 1210 году Франциск написал устав нового монашеского ордена и отправился в Рим, чтобы просить Папу Иннокентия III утвердить этот устав. Принципиальным требованием Устава была «Святая нищета»: не только отдельным членам францисканского движения, но и всей конгрегации в целом запрещалось владеть какой-либо собственностью, включая здания, церковную утварь, книги… Первые францисканцы, проповедуя людям слово Божие, питались исключительно подаянием, причем обнаружившиеся к концу дня «излишки» требовалось тут же раздать нуждающимся, а каждый новый день неизменно начинать в материальном смысле заново, «с полного нуля». Столь суровые требования отчасти были реакцией на показную роскошь многих прелатов, в чем Католическую Церковь упрекали весьма приумножившиеся в то время еретики.
Первоначально Папа с подозрением отнесся к новшествам, предлагаемым Франциском, и не захотел даже разговаривать с ним. Но молодой подвижник из Ассизи был непреклонен и решил во что бы то ни стало добиться аудиенции у главы Католической Церкви.
Франциск с товарищами поселились неподалеку от папской резиденции и стали ждать. Ожидание продлилось больше двух недель, пока однажды Папе Римскому не приснился сон: собор Святого Петра рушится, а невероятно огромный Франциск Ассизский подпирает его плечом.
И тогда Иннокентий III пригласил к себе Франциска, и их беседа длилась более пяти часов. Выслушав все доводы молодого человека, понтифик удовлетворил его пожелания.
Со временем Франциск переложил управление Орденом на плечи своих помощников, а сам удалился в хижину на располагавшейся в окрестностях Ассизи горе Альверно — одной из вершин Апеннинского хребта.
Как уже было отмечено выше, устав францисканцев коренным образом отличался от уставов других монашеских орденов того времени. Если святой Бенедикт считался образцом строгости, то святой Франциск являл собой образ невиданной кротости и доброты. Он любил абсолютно всех — даже мусульман, к которым в то время христиане относились с опаской и враждебностью.
Франциск настаивал на необходимости буквального, вплоть до мельчайших деталей, исполнения всех евангельских заповедей. Братья-францисканцы не должны были иметь денег, любого имущества, и, как и все монашествующие, были обязаны соблюдать обет безбрачия: ведь семейный человек становится уязвимым к соблазнам мира сего и не может являть своей жизнью идеал «Святой нищеты». Однако же в самом скором времени вокруг монашеского «ядра» францисканского движения возникло еще и движение сочувствующих мирян, и это стало первым в истории примером «третьего Ордена», разделявшего основные принципы духовности отца-основателя и органично дополнявшего служение монашеских мужской и женской ветвей (женская ветвь францисканского движения была представлена духовными дочерьми св. Клары).
Франциск и творение Божие
Франциск с любовью относился ко всему живому на Земле вплоть до того, что читал проповеди не только людям, но и зверям, и птицам. В наши дни его почитают покровителем экологического движения и молятся ему в том случае, если какое-нибудь животное заболело или нуждается в помощи.
Святой усматривал во всей природе и всём, что она содержит, отражение ее Создателя, и именовал зверей, птиц, луну, звезды, воду своими «братьями» и «сестрами». Только землю он называл сестрой-матерью. Ко всем существам он обращался, как к своим близким родственникам. Родство ценно своей связью, но не менее ценен в нем элемент индивидуальности. Как следует обращаться с братом или сестрой? — Их не следует эксплуатировать, их надо любить и уважать из-за родственной связи. Расширение этой концепции вплоть до включения в нее всего сущего и стало проявлением оригинальности и прозорливости святого из Ассизи. Его уважение к животным привело его к принципиальному отказу убивать их, хотя строгим вегетарианцем он не был. Франциск выступал в защиту зверей в неволе, заботился о них и, по возможности, выпускал их на волю. Так он спас нескольких диких голубей, которых несли продавать на рынок, а однажды воскликнул: «Если бы я только мог предстать перед императором, я бы умолял его, ради любви к Богу и ко мне, издать указ, запрещающий ловить и лишать свободы моих сестер-жаворонков». Сокол добровольно служил ему как будильник. Франциск уважал и неживую природу: старался не наступать на воду и почитал скалы. Он ощущал себя сопричастным всякой без исключения твари. Одно из народных преданий повествует о том, как святой Франциск уговорил селян кормить разорявшего их стада волка (вместо того, чтобы убить его), предварительно взяв с того клятву не красть овец. Он просил императора издать указ о праздничном кормлении домашних ослов и быков накануне Рождества.
За семь веков до Альберта Швейцера святой Франциск убирал червяков с дороги, дабы они не попали случайно под чей-то сапог или колесо. В любой из живых форм он прозревал элемент святости. Созерцая цветок, он ощущал мистический экстаз. Он просил садовников оставлять в садах место для диких растений, дабы «красота цветов могла возвещать о возможностях Отца всех существ», по-своему предвосхищая идею современных заказников дикой природы.
Франциск был твердо убежден, что природа имеет ценность сама в себе, а не только в силу ее «полезности» для человека: ведь и она тоже сотворена Богом и возлюблена Им. Таким образом он предварил краеугольный принцип экологической этики, разрабатываемой современными экофилософами. Святой не позволял рубить деревья в лесу, ибо всякое дерево — символ того, на котором был распят Сын Божий.
По мнению святого, отношения человека с природой должны носить характер взаимодополнения, взаимозависимости. Природа значима не только благодаря своей «нужности» человеку, но, прежде всего, благодаря многочисленным формам благожелательного присутствия в ней Бога. Отсюда — и наложенная на человека обязанность любовного отношения к окружающей среде, заботы о ней.
Франциск Ассизский подчеркивал присутствие Бога в разнообразии всего сущего, как и в радости, возбуждаемой фактом этого присутствия в душе человека, в желании человеческого сердца прославлять великое дело Божия творения, в котором единство не поглощает множественности существ, но щедрость Господа проявляет себя в их индивидуальности.
Последние годы жизни и кончина святого
За два года до своей кончины Франциск Ассизский чудесным образом приобрел стигматы — знаки пяти ран на теле распятого Иисуса (две на руках, две на ногах — следы от гвоздей, и одна в боку — след от копья).
Во сне святой Франциск увидел светящийся крест, к которому его привязали воины, так что он не мог ни говорить, ни сопротивляться, ибо его члены ему не повиновались. И вдруг он почувствовал сильнейшую боль, после чего лишился чувств и более ничего не помнил. Когда же наутро святой проснулся, боли не было, но на его теле открылось пять ран, которые немного кровоточили.
Франциск принял происшедшее со смирением и возблагодарил Господа, считая, что Бог, отметив его таким образом, одобрил его деяния.
В последние два года жизни Франциск испытывал тяжкие физические страдания, но при этом в полной мере сохранил свое поэтическое воззрение на мир. Главным же содержанием его поэзии всегда была трепетная любовь ко всякой твари.
Святой из Ассизи продолжает кормить зимой пчёл медом и вином, уносить с дороги червяков, чтобы их не раздавили… Он выкупает ягненка, которого ведут на бойню, освобождает зайчонка, попавшегося в капкан, обращается с наставлениями к птицам в поле, просит «брата огня», когда ему делают прижигание, не причинять слишком много боли…
Весь мир, со всеми его живыми существами и стихиями, обратился для Франциска в одну большую любящую семью, имеющую одного Отца и единодушную в любви к Нему. Из этого мироощущения излилась великая поэтическая «Хвала» Господу и всему творению Его во главе с «господином братом солнышком».
Вместе с тем Франциск понимал, что его уход близок, а потому почти всё свое время отдавал общению с людьми, проповедуя, беседуя, увещевая, наставляя…
Последние дни его земной жизни были полны мучений, но страдания плоти были отчасти облегчены ему заботливым уходом св. Клары и его собственным возвышенным настроением. Франциск добавил к своей «Хвале» еще одну строфу с прославлением «сестры нашей, телесной смерти», и, не только как монах-аскет, но и как поэт, подвел итог всему словами: «Жить и умереть мне одинаково сладко». Святой Бедняк из Ассизи скончался 4 октября 1226 года в Порциункуле, местечке вблизи его родного города, в котором он когда-то начинал свой духовный путь, восстанавливая своими руками заброшенную церковь Св. Дамиана.
Уже два года спустя он был канонизирован Папой Григорием IX, бывшим кардиналом Уголино. На «райском холме» началась постройка великолепного готического собора во имя нового святого; но не так желали почтить память «Ассизского Бедняка» иные близкие его сердцу сподвижники — и однажды ночью брат Леон с некоторыми другими братьями, опрокинул и разбил столб с кружкой, поставленный генеральным настоятелем Илией для сбора пожертвований на построение храма Св. Франциска. Так на могиле Апостола мира разгорелась борьба, в которой столкнулись разные интерпретации завещанного им идеала, и этой борьбой было наполнено всё XIII столетие, да и в дальнейшем чувствовались ее отголоски, тем более, что основанное Франциском духовное движение охватило широчайшие народные массы и стало одним из самых многочисленных за всю историю Церкви. В настоящее время три действующих во Вселенской Церкви и исполняющих в ней важное служение монашеских Ордена считают своим основателем св. Франциска.
Могила святого находится в нижней церкви Сан-Франческо в Ассизи в монастыре Сакро-Конвенто.
Источник: Сибирская католическая газета

Пресвятая Дева Мария Розария: память
2025-10-07
Празднование, посвященное Деве Марии Святого Розария, было установлено святым Папой Пием V в память о славной победе христианского флота над турками под Лепанто 7 октября 1571 г. В ранее изданном Бреве Consueverunt (14 XI 1569 г.) Папа призывал читать молитву Розария, чтобы сделать возможной эту победу. Успех в битве был приписан заступничеству Пресвятой Богородицы, и христианский мир, естественно, пожелал возблагодарить Ее за это. Папа Климент XI сделал этот праздник обязательным во всей Церкви и опубликовал в связи с ним девять ставших широко известными энциклик о святом Розарии. Пий X окончательно назначил днем празднования 7 октября. Ныне его главной темой стала молитва святого Розария, ее значение для жизни и благочестия верных.
Напомним также, что молитве Святого Розария посвящен ныне весь месяц октябрь.
Под именем Розария объединена совокупность молитв, посвященных, подобно розам, Пресвятой Богородице. Дни, проведенные Марией на земле, напоминали розы – белые, символизирующие кротость и чистоту; и алые, символизирующие страдания и любовь. Влюбленный в Марию святой Бернард называл Ее Розой из снега и крови.
Пытались ли мы когда-нибудь с помощью Розария проникнуть в тайну Ее жизни, присвоить ее себе день за днем? Мы можем сделать это, размышляя о сценах, или тайнах, из жизни Иисуса и Марии, вплетенных в бусинки, на которых мы произносим наше Радуйся Мария.
В сценах Розария, поделенных на три (а после издания посвященной Розарию Энциклики папы Иоанна Павла II – и на четыре) части, мы размышляем о различных аспектах Великой Тайны нашего Спасения – Воплощении, земном Служении Христа, Искуплении и Вечной жизни. И в каждой из этих сцен некоторым образом участвует и Пресвятая Богородица. Настоящая молитва по Розарию – это не монотонное повторение Радуйся Мария, а любовное созерцание нашей Заступницы. Кроме того, с чтением каждой тайны или даже каждой отдельной молитвы можно связывать определенное намерение. Размышление, которым сопровождается чтение молитв, является обязательным. Оно приносит душе ни с чем несравнимую пользу. Мы научаемся чувствовать то, что чувствовал Христос, и погружаемся в атмосферу трепетного благоговения. Мы радуемся радостям Христа, страдаем при виде Его страданий, предвосхищаем славу Его Воскресения.
Чтобы наше размышление было максимально эффективным, необходимо перед тем как произносить «Радуйся, Мария» на каждом десятке бусинок и «Отче наш», помедлить несколько секунд – три или четыре – в безмолвном раздумье, осмысливая соответствующую тайну Розария. Можно размышлять, идентифицируя себя с одним из участников событий, пытаясь представить, что могли чувствовать Иисус, Мария, Иосиф…
Таким образом мы сможем «войти» в ту или иную сцену. Наш Розарий станет беседой с Марией, а Она введет нас в общество Своего Сына. Не прерывая своих повседневных трудов, мы проникнем в сокровенный смысл истин исповедуемой нами веры. Размышления, которым можно предаваться везде – в транспорте, на улице, на работе…, – сделают нас улыбчивыми и доброжелательными. Через Марию, мы присвоим себе жизнь Иисуса. Мы возлюбим Его и нашу Небесную Матерь.
По завершении полного круга молитв на четках, сопровождаемых размышлениями о жизни Христа и Богородицы, мы читаем Литанию Пресвятой Богородице. Иногда к ней можно присоединить еще несколько прошений, принятых в нашей Поместной Церкви, в нашем приходе или отвечающих нашим личным обстоятельствам.
Форма литании складывалась постепенно, на протяжении многих веков. В ее основе лежат краткие молитвенные воззвания, первую часть которых произносил священник, а вторую, ответную – верные. Подобные воззвания входили в чин святой Мессы, как и в чин торжественных процессий. Первоначально они были обращены к Иисусу Христу, а затем появились обращения к Деве Марии и Святым. «Зародышем» Литании к Пресвятой Богородице можно считать и исполненные восторга и любви похвалы в Ее адрес в творениях Восточных Отцов. Эту Литанию, теперь обычно читаемую после Розария, впервые стали торжественно исполнять в святилище города Лоретто около 1500 г. (отсюда и ее другое название – Лоретанская Литания), хотя появилась она, несомненное, намного раньше. Затем ее стали петь и в других городах.
Каждое из воззваний Литании – это краткое молитвенное восклицание, обращенное к Пресвятой Богородице и воспевающее какое-либо из Ее личных качеств. Эти воззвания, в свою очередь, объединяются в тематические группы, отражающие главные догматы Мариологии – о Богоматеринстве Марии, Ее приснодевстве, заступничестве, царственном достоинстве, и о Ее роли в жизни и благочестии верных. Все эти истины выражены в первой части формулы каждого из молитвенных воззваний. Так, например, величая Марию Sancta Dei Genitrix (Пресвятой Богородицей), мы исповедуем Ее Богоматеринство; называя Ее Virgo virginum (Девой над девами), склоняемся перед Ее вечной и неповрежденной девственностью; призывая Ее как Mater Christi (Мать Христову), признаем Ее глубочайшее и неразрывное единение со Христом – истинным Посредником и Царем, и, следовательно, Ее достоинство Посредницы и Царицы…
Пресвятая Дева Мария – это Матерь Божия и Матерь наша. «Богородица» – вот самый главный из Ее титулов. В нем же неявно заключены и все прочие Ее наименования. Мать Христа, Мать Сотворителя и Искупителя, – это одновременно Мать пречистая и целомудренная, непорочная, нетленная, всеблагая, нескверная, Дева всесильная, милосердная, верная…
Матерь Божия, Посредница во Христе, неустанно служит людям. Эта Ее посредническая роль отражена в символических наименованиях, величающих Ее Ковчегом Завета и Вратами Небесными, через которые к нам сходит Бог, а мы восходим к Богу; Звездой утренней, в любой ситуации указывающей нам правильное направление движения; Исцелением больных, Прибежищем грешников (как же часто мы так Ее призываем!), Утешительницей скорбящих, Помощью верным…
Мария – это Царица вселенной, неба и земли, ибо Она – Матерь Создателя. Ее власти покорны ангелы, святые на небесах, верные, стремящиеся к святости на земле, и вообще все творения. По этой причине мы призываем Ее как Царицу ангелов, патриархов, пророков, апостолов, мучеников, исповедников, девственниц, всех святых. А заканчивается Литания титулами царствующей особы: Царица без греха зачатая, на небо вознесенная, Царица святого Розария, Царица мира…
Мария – это образец добродетели, пример всем нам, а потому мы называем Ее Зерцалом справедливости, Престолом мудрости, Источником нашей радости, Святыней Духа Святого, Святыней славы Божией, Святыней глубокой набожности, Розой таинственной, Башней Давида, Башней из кости слоновой, Домом драгоценнейшим…
Одно только перечисление этих славных титулов способно привести в восхищение. Как же велико духовное богатство, которым Бог одарил Марию! Как же должны быть счастливы все те, кому посчастливилось иметь такую Маму! Вот почему мы восхваляем Ее так часто, практически, каждый день. При этом мы можем использовать любое из воззваний Литании в качестве краткого молитвенного восклицания. Таким образом мы засвидетельствуем Марии, как сильно мы Ее любим, и как сильно в Ней нуждаемся.
Источник: Сибирская католическая газета

Владимир - Приход Пресвятой Девы Марии Св. Розария: престольный праздник
2025-10-07

Святая Тереза Иисуса (Авильская), дева и Учитель Церкви: память
2025-10-15
Тереза Авильская, полное имя которой – Тереса Санчес Сепеда д’Авила-и-Аумада, родилась 28 марта 1515 года в самом высокогорном городе Кастилии, Авиле, в семье местного дворянина, потомка крещеных евреев Алонсо Санчеса де Сепеды. Семья была богатой и знатной, состояла в родстве со многими благородными семействами Кастилии: в ней, кроме Терезы была еще одна дочь и семеро сыновей.
Маленькая Тереза была весьма впечатлительным ребёнком и отличалась глубокой набожностью. Она уже в возрасте шести лет выучилась читать. Любимой её книгой были Жития святых и мучеников. Охваченная религиозным и первооткрывательским (под влиянием недавно открытого и активно колонизуемого испанцами Нового Света или Америки) энтузиазмом она даже бежала из дома вместе с братом Родриго, чтобы заниматься проповедью Христа в мусульманских землях, но беглецов тогда быстро нашли и вернули назад. Затем эти мечты сменились мыслью о монашеском призвании. Еще больше Тереза укрепилась в этих намерениях после смерти матери: та умерла, когда Терезе было 12 лет.
Однако мысли о монастыре сочетались у юной Терезы со светскими увлечениями: она зачитывалась рыцарскими романами и даже сама написала один такой. У нее было множество поклонников, и ее отец намеревался выгодно выдать замуж свою богатую, красивую и умную дочь. И всё же, в возрасте 20-ти лет Тереза решилась на рискованный шаг: она тайно бежала из дома и приняла монашеский постриг в кармелитском монастыре Воплощения в Авиле, взяв при этом имя Терезы Иисуса или от Иисуса (Тереса де Хесус).
После недолгого пребывания в монастыре Тереза тяжело заболела, и после того, как ее парализовало, ее отправили домой. Однако Тереза сумела выздороветь и вернулась в обитель. Постепенно она превратилась из юной послушницы в мудрую и зрелую монахиню, вокруг которой сформировался круг людей, как из числа монашествующих, так и светских, обращавшихся к ней за духовными советами. К этому кругу принадлежал и отец Терезы, примирившийся в конце концов с выбором дочери.
В монастыре Тереза приобрела богатый мистический опыт: ей неоднократно являлся Иисус, а херувим пронзил ее сердце огненным копьем. Постепенно у нее сложилось убеждение, что Господу угодно было поручить ей реформу кармелитского монашества.
Ряд принципов реформирования монашеской жизни Тереза почерпнула у своего духовника, святого Петра Алькантрийского, основоположника ветви босоногих францисканцев. Наблюдая за жизнью монастыря, в котором проживало более 200-т насельниц и где она провела более 20-ти лет, Тереза сильно переживала от того, что нравы обители далеко не во всём отвечали изначальным иноческим идеалам. Она пришла к выводу, что монашескую жизнь можно лучше организовать в небольших общинах. Терезе пришлось долго бороться за право основать собственную обитель с новым уставом, но в конце концов она добилась такого разрешения от Папы Пия IV.
Первый небольшой монастырь, в котором Тереза стала настоятельницей, был основан в 1562 году в Авиле, родном городе Терезы, и освящен во имя Св. Иосифа Обручника. В нём проживало всего 12 сестёр, по числу апостолов.
Монастырь Святого Иосифа посетил генеральный настоятель Ордена кармелитов, о. Хуан Рубео, одобривший реформу. Это позволило Терезе продолжить учреждение реформированных кармелитских монастырей: новые обители были основаны в Медина-дель-Кампо (1567), Малагоне и Вальядолиде (1568), Толедо и Пастране (1569), Саламанке (1570), Альба-де-Тормесе (1571), Сеговии (1574), Ваеасе и Севилье (1575), Караваке (1576).
Тереза сама посещала свои дочерние обители, помогая наладить в них жизнь, утверждая сестер в их призвании примером и советом: за 20 лет вплоть до своей смерти (1562—1582 гг.) она прошла пешком по всей Испании 5600 километров, и к моменту ее кончины в стране было 16 таких общин, ставших ядром новой ветви кармелитского монашества – «босоногих кармелиток», целью которых было возвращение к ранним идеалам Кармеля, духовной строгости и простоте. Вскоре, благодаря деятельности святого Иоанна Креста, встречавшегося с Терезой Авильской и считавшего себя ее последователем, возникли и реформированные мужские кармелитские монастыри – обители «босых кармелитов».
Вместе с тем, реформа св. Терезы сталкивалась с сильным противодействием некоторых церковных иерархов. Так папский нунций в Испании намеревался упразднить монастыри босых кармелитов, переподчинив их руководству нереформированного Ордена, а саму св. Терезу называл «надоедливой женщиной-бродягой, посвятившей себя сочинению книг вопреки повелению апостола Павла: „жёны ваши в церквах да молчат“, и основанию монастырей без папского разрешения». Автобиография Терезы была конфискована инквизицией, а запрет на её публикацию был снят только в 1586 году, спустя четыре года после смерти автора. Тем не менее, в 1580 году Папа Григорий XII подтвердил разделение Ордена кармелитов на две независимые друг от друга ветви, тем самым официально признав «босоногих кармелитов».
Ко второй половине жизни св. Терезы Авильской относится и ее литературное творчество. Писать она начала более по послушанию, нежели в силу желания, в возрасте более 50-ти лет, но за сравнительно короткий период времени сумела оставить большое литературное наследие, фактически став не только первой женщиной-духовным писателем в истории Католической Церкви, но и первой испанской писательницей вообще. Влияние книг св. Терезы Иисуса испытали на себе многие позднейшие католические духовные авторы, в их числе святые Франциск Сальский и Альфонс Лигуори. Святой Терезе в значительной мере принадлежит заслуга в создании литературного испанского языка как такового, а ее Автобиография занимает среди всех испаноязычных книг второе место по числу переводов и переизданий на другие языки после Дон Кихота.
Самым значительным произведением святой Терезы стал «Внутренний замок». В этом мистическом трактате она изображает душу как замок с многочисленными комнатами, в центре которого находится Христос. Тот, кто преуспеет в жизни во Христе и в молитве, переходит из одного покоя в другой, пока не проникнет, наконец, в самую сокровенную комнату. При этом каждому переходу из помещения в помещение соответствует своя особая молитва.
В «Книге оснований» Тереза Авильская рассказала о своей деятельности по учреждению реформированных кармелитских монастырей.
Святая Тереза умерла в 1582 году во время очередной визитации, в монастыре Альба де Тормес. В 1614 г. Папа Павел V причислил ее к лику блаженных, а в 1622 г. Папа Григорий XV – к лику святых. В 1970 г. Папа Павел VI провозгласил ее Учителем Церкви и, таким образом, она стала первой в истории женщиной (наряду со св. Екатериной Сиенской), удостоенной этого титула.
Святая Тереза Авильская считается, наряду со святым апостолом Иаковом, главной небесной покровительницей Испании. Исключителен ее вклад в становление кармелитской духовности, католического мистического богословия и испанской литературы.
А духовные чада св. Терезы Авильской ныне молятся о Церкви и обо всём человечестве на всех континентах (Кармель – это созерцательный, строго затворнический монашеский орден). В том числе и в нашей России: обители босых кармелиток существуют в Новосибирске и в Усолье-Сибирском под Иркутском.
Источник: Сибирская католическая газета

Св. Игнатий Антиохийский
2025-10-17
Для нас, на первый взгляд очень далеко ушедших от последователей ранней христианской Церквивсё ещё недостижима сущая малость – тот идеал совершенной общины, который видел своим духовным взором святой: «в общем собрании да будет у вас одна молитва, одно прошение, один ум, одна надежда в любви и в радости непорочной. Един Иисус Христос, и лучше Его нет ничего.
В царствование римского императора Траяна, правившего с 98 по 117 г., около 107 г., в Антиохии Сирийской был «взят в узы», т. е., говоря современным языком, арестован епископ Антиохийской Церкви Игнатий. Точная суть предъявленных ему обвинений не дошла до наших дней, но несомненно, причиной ареста и суда была вера во Христа «общее имя и упование» как говорит об этом сам осуждённый в письме к Эфесской Церкви, в письме же к Римлянам прямо называет себя «связанным за Христа». Он был судим и приговорён к растерзанию дикими зверями в цирке. Исполнение приговора должно было состояться в Риме, может быть, для того, чтобы страшная расправа над непокорным сирийцем развлекла жителей Вечного города, может быть, для устрашения последователей нового, странного учения, именно в Антиохии впервые назвавших себя христианами, а возможно, потому, что римляне опасались, как бы казнь человека авторитетного и любимого жителями города не вызвала народных волнений. Узника в сопровождении конвоя повели в столицу империи. В долгом пути из Антиохии в Рим, кроме десяти солдат, не слишком церемонившихся с узником, и потому именуемых им «леопардами», Игнатия сопровождали несколько его учеников – пресвитеров и диаконов Антиохийской Церкви, среди которых был «муж избранный» диакон Рей Агафопод, бывший с Игнатием на протяжении всего времени. По мере продвижения по территории Малой Азии и Греции осуждённого на смерть епископа посетили и прошли с ним часть пути епископы и верные Церквей Эфеса, Магнезии, Киликии и Тралл – Онисим («муж несказанной любви вашей во плоти»), Вурр, Крок, Евпл, Фронтон, Дамас («богодостойный епископ»), Басс, Аполлоний, Филон и Полибий («чрез которых я видел любовь всех вас»). В Смирне он встретился с Поликарпом, епископом этого города и будущим святым и мучеником, с которым был знаком и прежде, и с которым состоял в переписке. Во всё время пути он написал также шесть посланий к местным Церквам и одно к Поликарпу, сохранившиеся до наших дней. Подлинность этих посланий признаётся не только Церковью, но и независимыми историками.
Маленький караван прошёл через Лаодикию и Смирну и пришёл в Троаду, откуда отплыл в Неаполь, а из Неаполя проследовал в Рим, где 17 октября 107 г. приговор был приведён в исполнение.
История жизни, служения и мученичества сирийского епископа, пересказываясь, утрачивала какие-то важные детали, а какими-то, в многочисленных повторениях обрастала, и в итоге очень мало что осталось нам известно доподлинно. Известно, что Игнатий не был ни греком, ни иудеем, и что большинство источников сходятся на том, что он был сирийцем. Предание утверждает, что Игнатий был тем самым ребёнком, указывая на которого Иисус призывал всех внимающих Ему стать как дети, чтобы войти в Царство Небесное (ср. Мф 18:2-5). Византийская традиция считает, что именно потому, что Христос держал маленького Игнатия на руках, он и стал прозываться Богоносец, хотя сам Игнатий в своих посланиях объясняет смысл этого прозвания совсем иначе – так он называет всех христиан, подчёркивая, что они призваны носить в себе Бога, все они «…Богоносцы и храмоносцы, Христоносцы и святоносцы, во всём украшенные заповедями Иисуса Христа». В других источниках, например, у Евсевия Кесарийского его называют учеником Апостола Иоанна. Евсевий также утверждает, что Игнатий был вторым, кто занимал Антиохийскую кафедру после Апостола Петра, бывшего первым епископом Антиохии, и даже лично знал некоторых из Апостолов. Так ли это – неизвестно. Известно, что он был знаком с Поликарпом Смирнским, учеником Апостола Иоанна Богослова, но самого Иоанна застал едва ли. Сам себя он называл учеником Апостола Павла, у ног которого мечтал быть в Царствии Небесном.
Мученические акты, описывающие его славную кончину на арене римского амфитеатра, от имени свидетелей, видевших её, сегодня считаются поздним сочинением, написанным спустя три века после ареста и казни Игнатия. Возможно, это пересказ другого, более раннего, подлинного свидетельства, не дошедшего до наших дней, возможно, запись устного, много раз переданного от одного христианина другому рассказа очевидцев. В актах повествуется о том, что Игнатий был судим лично Траяном, перед которым бесстрашно утверждал истины своей веры, и многие современные историки, ссылаясь на биографию Траяна, соглашаются с тем, что это вполне возможно. В любом случае, нет сомнений в том, что Игнатий не страшился предстоящего ему страдания, называя его «духовным жемчугом» и боялся скорее того, что ученики его из любви к нему освободят его, помешав свидетельствовать о своей вере в Распятого, чем смерти от зубов диких зверей. Горячее желание подражать Апостолам Петру и Павлу и глубокая вера сделали его бесстрашным, и в послании к Римской общине он писал, умоляя братьев во Христе не препятствовать ему стать мучеником: «Умоляю вас: не оказывайте мне неблаговременной любви. Оставьте меня быть пищей зверей и посредством их достигнуть Бога. Я пшеница Божия: пусть измелют меня зубы зверей, чтоб я сделался чистым хлебом Христовым… если пострадаю – буду отпущенником Иисуса и воскресну в нём свободным». Малая часть его останков, уцелевшая от зубов хищников, была собрана учениками и перенесена в Антиохию, где находилась до начала VII века, когда была перенесена в Рим. Сегодня реликвиям святого можно поклониться в Риме, в церкви святого Климента.
Но святой Игнатий оставил нам реликвию не менее ценую, чем бережно и благоговейно сохранённые поколениями христиан мощи – семь посланий, написанных им по пути в Рим и адресованных Эфесянам, Магнезийцам, Траллийцам, Римлянам, Филадельфицам, Смирнянам и Поликарпу. В этих посланиях он рисует образ единой Церкви, такой, какой она должна быть, впервые используя для её определения понятие «кафоличность», сегодня известное каждому христианину, к какой бы конфессии он не относился. Он призывает всех членов Церкви к миру, любви и единству, представляя единство внутри Церкви залогом и символом единения верных с Богом. Он предостерегает от ересей, настаивает на подлинности, историчности и реальности событий, описываемых в Евангелиях («… не слушайте, когда кто будет говорить вам не об Иисусе Христе, Который произошел из рода Давидова от Марии, истинно родился, ел и пил, истинно был осужден при Понтие Пилате, истинно был распят и умер, в виду небесных, земных и преисподних, – Который истинно воскрес из мертвых, так как Его воскресил Отец Его, Который подобным образом воскресит и нас, верующих в Иисуса Христа, ибо без Него мы не имеем истинной жизни»). Он говорит о церковной иерархии, об апостольском преемстве, осуществляющемся через епископов и о необходимости Церкви для спасения, напоминая, что: «…Кто не внутри жертвенника, тот лишает себя хлеба Божия» и что: «… Если молитва двоих имеет великую силу, то сколько сильнее молитва епископа и целой Церкви? Поэтому кто не ходит в общее собрание, тот уже возгордился и сам осудил себя». Уже осуждённый на смерть, уже призванный обрести мученический венец он торопится исполнить свой пастырский долг перед теми, кто остаётся в этом мире.
Спустя тысячу девятьсот лет после рождения для неба Игнатия, епископа Антиохийского, мы всё ещё нуждаемся в его проповеди любви, единства и веры. Для нас, на первый взгляд очень далеко ушедших от последователей ранней христианской Церкви, гордящихся успехами современной нам науки, владеющих множеством полезных навыков, побеждающих смертельные болезни, легко преодолевающих огромные расстояния, всё ещё недостижима сущая малость – тот идеал совершенной общины, который видел своим духовным взором святой: «в общем собрании да будет у вас одна молитва, одно прошение, один ум, одна надежда в любви и в радости непорочной. Един Иисус Христос, и лучше Его нет ничего. … все вы составляйте из себя как бы один храм Божий, как бы один жертвенник, как бы одного Иисуса Христа, Который изшел от Единого Отца и в Едином пребывает, и к Нему Единому отшел». Мы испытываем трудности с тем, чтобы испытывать любовь к своим братьям по вере, не говоря уже о любви к врагам, мы всё ещё больше чем истины ищем собственной правоты, но не будем терять надежды – мы в пути сегодня, как и две тысячи лет назад, и святой Игнатий – епископ юной Церкви, прозванный Богоносцем, молится о том, чтобы этот путь увенчался достижением той цели, к которой устремлена вся Церковь – спасения в Иисусе Христе.
Анна Кудрик

Св. Лука, евангелист: праздник
2025-10-18
Евангелист Лука был врачом и происходил из среды образованных греков. То, что он прекрасно знал Ветхий Завет и иудейскую традицию, подтверждает, что евангелист был прозелитом – неиудеем, принявшим иудаизм. Его биографы говорят, что он был родом из Антиохии. Ранние отцы Церкви – Ириней Лионский, Ориген, Климент Александрийский называют его автором Евангелия от Луки и Деяний Апостолов. Некоторые авторы считают, что Лука был в числе «семидесяти», которых Христос послал на проповедь, что именно себя он имеет в виду, когда в своём Евангелии говорит о стоявших вдали и смотревших во время Распятия (Лк 23, 49), встречается, также, мнение, что именно он и есть неназванный спутник Клеопы на пути в Эммаус. Против этой версии говорит то, что в своём Евангелии Лука отделяет себя от первых апостолов, говоря, что описывает события так «…как передали нам то бывшие с самого начала очевидцами и служителями Слова» (Лк 1, 2). Несколько раз Лука – «врач возлюбленный» – упоминается в Посланиях апостола Павла. С Павлом Лука разделял миссионерские путешествия, был с ним во время первого ареста в Риме и оставался со своим другом и учителем до конца, в то время, как другие ученики оставили пленённого апостола. В послании к Тимофею Павел говорит о его преданности одной пронзительной фразой: «Один Лука со мною».
Лука проповедовал в Далмации, Галатии, Италии и Македонии. Считается, что он умер в возрасте 84 лет в Греции. Есть упоминания о том, что он претерпел мученическую смерть, будучи повешен на оливе. Традиция говорит также о том, что Лука был художником, и несколько очень известных икон Богоматери (в том числе, Владимирская и Ченстоховская) приписываются его кисти. Сейчас никто не сможет сказать с уверенностью, писал ли Лука Пресвятую Деву и был ли он в самом деле художником, однако чаще всего его изображают именно за этим занятием. Несомненно и то, что в Евангелии от Луки больше, чем в трёх других говорится о Марии, что свидетельствует о глубоком почтении евангелиста к Матери Христа. Мощи святого Луки находятся в монастыре св. Юстины в Падуе. Он почитается как покровитель художников и врачей.

Св. Папа Иоанн Павел II: память
2025-10-22
Иоанн Павел II (Кароль Войтыла) – одна из ярчайших фигур XX столетия не только узко-церковного, но и всемирного масштаба. Он занимал Престол Святого Петра с 1978 по 2005 год (почти 27 лет), и по длительности своего понтификата уступил лишь самому Апостолу Петру и еще Папе Пию IX, чей понтификат продолжался 32 года.
Папа Иоанн Павел II стал первым Папой-неитальянцем за 455 лет минувших с 1523 г., когда понтификом избрали голландца Адриана IV, он же был первым за всю историю Папой-поляком и, вероятно, вторым Папой славянского происхождения (после Сикста V, чей отец Сречко Перич был родом из Черногории).
Кароль Юзеф Войтыла родился 18 мая 1920 г. в городке Вадовице близ Кракова в семье поручика польской армии. В юности увлекался театром и мечтал стать профессиональным актером. Окончил классический лицей в 1938 г. и поступил на факультет полонистики Ягеллонского университета в Кракове. В годы немецкой оккупации продолжал посещать занятия перешедшего в подполье университета, работая при этом в каменоломне, потом на химическом заводе. В 1942 г. поступил в подпольную духовную семинарию. В 1946 г. рукоположен в священники. При этом продолжал свое образование, защитив в итоге две докторские диссертации: по произведениям испанского мистика XVI века св. Иоанна Креста и по нравственному богословию с опорой на философские изыскания Макса Шелера. Был полиглотом и умел бегло говорить на 11-ти языках. В 1956 г. возглавил кафедру этики в Люблинском Католическом Университете.
В 1958 г. был хиротонисан в архиерейский сан, став викарным епископом в Кракове. В 1962 – 1964 гг. принял участие в четырех сессиях II Ватиканского Собора, будучи одним из самых молодых его «отцов». Принял непосредственное и весьма значительное участие в подготовке одного из важнейших соборных документов – Пастырской Конституции о Церкви в современном мире Gaudium et spes, а также Декларации о религиозной свободе Dignitatis humanae.
В январе 1964 г. возведен в сан архиепископа-митрополита Краковского. В июне 1967 г. Папа Павел VI возвел его в кардинальское достоинство.
После скоропостижной смерти Папы Иоанна Павла I был избран на Конклаве Епископом Рима 16 октября 1978 г. в возрасте 58 лет. Принял имя Иоанна Павла II, подчеркивая тем самым верность курсу своего предшественника и II Ватиканского Собора, проходившего при Папах Иоанне XXIII и Павле VI. Всячески стремился сформировать стиль «Папства нового типа», очистив служение Римского Епископа от всего, что указывало на его связь с положением царствующих особ: в частности, стал использовать в обращениях местоимение «я» вместо «мы»; отказался от церемонии коронации, заменив ее интронизацией; окончательно отказался от использования Папской тиары, а главным лейтмотивом своего служения сделал тот, который был обозначен в титуле, принятом Папой Григорием Великим еще в VI веке: Servus servorum Dei, т.е. «Раб рабов Божьих».
2 июня 1979 г. он впервые приехал в родную Польшу в качестве предстоятеля Римско-Католической Церкви. Для поляков этот визит стал толчком к борьбе за гражданские права и против насильственно навязываемого атеизма, вылившись в создание движения «Солидарность».
Важнейшим был визит Иоанна Павла II в Польшу в 1983 г., уже после введения военного положения. И тогда, и в свой следующий визит в 1987 г., Папа Войтыла вел себя очень корректно, сосредоточившись на своей религиозной миссии и встретившись с лидером распущенной «Солидарности» Лехом Валенсой лишь в частном порядке. Позднее Папа сыграл огромную роль в том, что смена общественно-политического строя в Польше прошла мирным путем: после беседы с понтификом президент Польши Войцех Ярузельский согласился добровольно передать власть Леху Валенсе, а последнего Папа благословил на проведение демократических реформ.
13 мая 1981 г. Иоанн Павел II пережил покушение на свою жизнь от рук турецкого террориста Али Агджи. Сам понтифик был убежден, что его жизнь спасла тогда Матерь Божия, за что он позднее воздал Ей благодарение в Богородичном святилище в Фатиме. В 1983 г. Иоанн Павел II посетил приговоренного к пожизненному заключению Агджу в тюрьме, простил его и примирился с ним.
1 декабря 1989 г. Римский Епископ впервые принял в Ватикане советского лидера – Михаила Горбачева. Эта встреча стала переломной в процессе возрождения Католической Церкви на территории СССР: в марте 1990 г. между Ватиканом и Москвой были установлены отношения, имеющие статус дипломатических, а 13 апреля 1991 г. появился Папский декрет, восстанавливающий структуры Католической Церкви (сначала – в форме Апостольских администратур) в России, Белоруссии и Казахстане. 11 февраля 2002 г. Апостольские администратуры в Российской Федерации были преобразованы в полноценные епархии.
В августе 1991 г. по личному распоряжению Михаила Горбачева был поднят «железный занавес», и более ста тысяч юношей и девушек из СССР без виз, по внутренним паспортам СССР, смогли отправиться на встречу с Папой в это время совершавшего свой очередной визит в Польшу, приуроченный к проведению в Ченстохове Всемирного дня молодежи.
Иоанн Павел II был инициатором ныне регулярно проводимых Всемирных дней молодежи. Он выступил с таким предложением в 1986 г., после того как в Риме в 1984 и 1985 гг. с большим успехом прошли привлекшие сотни тысяч юношей и девушек молодежные встречи. За годы понтификата Иоанна Павла II Всемирные дни молодежи проводились восемь раз, причем самой грандиозной была встреча в январе 1995 г. в Маниле (Филиппины), собравшая от 4 до 5 миллионов участников со всех уголков земного шара.
В 1996 г. Папа принял в Ватикане Фиделя Кастро, а в начале 1998 г. совершил первый в истории апостольский визит в социалистическую Кубу. Он осудил экономические санкции США против Кубы, но, вместе с тем, вручил кубинским руководителям список имен 302-х политзаключенных с убедительной просьбой немедленно их освободить. На Мессе в Гаване вместе с понтификом молилось более миллиона кубинцев. После этого визита Рождество стало на Кубе государственным праздником и отношение к Церкви заметно улучшилось.
В 1999 г. Иоанн Павел II встретился с президентом Ирана Мохаммадом Хатами, чем способствовал выведению этой страны из международной изоляции.
12 марта 2000 г. Папа Иоанн Павел II принес публичное покаяние за грехи всех членов Католической Церкви на протяжении всей ее истории, в том числе, за церковные расколы и религиозные войны, за «презрение, акты враждебности и умолчания» по отношению к евреям, за преступления времен Крестовых походов и инквизиции, за насильственную христианизацию Америки, за дискриминацию по половому и национальному признаку, за поддержку социальной и экономической несправедливости… Никогда в истории человечества ни одна религия или религиозная конфессия не приносила подобного покаяния.
С именем Иоанна Павла II связана эпоха крушения коммунизма в Европе, и для многих людей именно он стал ее символом, наряду с Михаилом Горбачевым.
Иоанн Павел II решительно и последовательно выступал как против сталинизма, так и против негативных сторон современного капиталистического глобализма, политического и социального угнетения народных масс. Его публичные выступления в поддержку прав и свобод человека сделали его символом борьбы против авторитаризма во всём мире.
Он осудил как войну в Персидском заливе 1991 г., так и вторжение коалиции во главе с США в Ирак в 2003 г.
В области церковного вероучения Папа Войтыла решительно отстаивал его освященные Писанием и Традицией устои. В частности, негативной и непримиримой являлась его позиция не только по отношению к абортам, но и к контрацептивам (в 1994 г. Святой Престол сумел заблокировать предложенную США резолюцию ООН по планированию семьи), к эвтаназии, гомосексуальным бракам, к женскому священству. Он также выступал за сохранение обязательного для священников латинской традиции целибата.
Иоанн Павел II был автором 14-ти энциклик, пяти книг и более чем 120-ти работ на богословские и философские темы. Последняя из его книг – «Память и идентичность» – увидела свет 23 февраля 2005 г., накануне его последней перед смертью госпитализации. Самая популярная его книга – «Переступить порог надежды» – разошлась общим тиражом более 20 миллионов экземпляров.
Важнейшим аспектом своего понтификата Иоанн Павел II сделал экуменизм – налаживание отношений с христианами других конфессий. Он стал первым Римским понтификом посетившим лютеранский храм, первым, начиная с раскола XVI века, понтификом, принявшим у себя в Ватикане королеву Англии, а затем встретившимся с главой Англиканской Церкви, архиепископом Кентерберийским, и проведшим с ним совместное богослужение.
Но особое внимание Иоанн Павел II уделял отношениям с Православной Церковью: по его неоднократно высказываемому убеждению Вселенская Церковь для своего полноценного существования должна дышать обоими легкими – Восточным и Западным. Папа Войтыла встречался с Вселенским Константинопольским Патриархом Варфоломеем, впервые со времени раскола между Восточной и Западной Церковью в 1054 г. посетил с визитом «колыбель Православия» Грецию (в 2001 г.), а еще раньше стал первым Римским Епископом, посетившим преимущественно православную страну – Румынию в 1999 г. Иоанн Павел II провозгласил святых просветителей славян Кирилла и Мефодия небесными покровителями Европы, наряду со святым Бенедиктом, и посвятил им особую энциклику.
Иоанн Павел II делал всё возможное для налаживания отношений и с исповедниками других религий: он первым из Римских Пап посетил иудейскую синагогу (в Риме, где, сидя рядом с главным раввином Италии, произнес фразу: «Вы – наши возлюбленные братья и, можно сказать, старшие братья») и мусульманскую мечеть (в Дамаске), коснулся святыни иудаизма – «Стены плача» в Иерусалиме, призвал к миру между христианами и мусульманами, выступая в 1985 г. в Марокко… В октябре 1986 г. в Ассизи по его инициативе состоялась межрелигиозная встреча (в ней приняли участие представители 47-ми христианских конфессий и 13-ти религий), которая с тех пор сделалась традиционной.
Иоанн Павел II был великим миссионером и путешественником: всего за годы своего понтификата он преодолел 1 167 000 км, совершив при этом более 100 зарубежных поездок и посетив 130 стран. Чаще всего он посещал родную Польшу (восемь раз), а также США и Францию (по шесть раз), Испанию и Мексику (по пять раз). Везде и повсюду Иоанн Павел II выступал против диктаторских режимов и насилия, в защиту прав человека и социальной справедливости.
Несбывшейся мечтой всей жизни Папы Войтылы был его визит в Россию. Однако ему удалось посетить с пастырскими визитами другие государства, образовавшиеся на развалинах СССР: Украину, Грузию, Армению, Азербайджан, Казахстан… 5 ноября 2003 г. Иоанн Павел II принял в Ватикане президента России Владимира Путина.
Страдавший в последние годы жизни многими тяжелыми заболеваниями Иоанн Павел II скончался в римской клинике «Джемелли» на 85 году жизни 2 апреля 2005 г. На его смерть откликнулись практически все политические и религиозные лидеры всего мира. Президент США Джордж Буш назвал его «рыцарем свободы», а президент России Владимир Путин написал в телеграмме соболезнования: «Уверен, что роль Иоанна Павла II в истории, его духовное и политическое наследие по достоинству оценены человечеством».
В Польше, многих странах Латинской Америки, в Египте и некоторых других государствах в связи с его кончиной был объявлен трехдневный траур, в Венесуэле – пятидневный, в Бразилии – семидневный. На похоронах Великого Папы в Риме 8 апреля практически все государства были представлены на высшем уровне. В погребальной Мессе непосредственно участвовало 300 тысяч человек, а всего, чтобы проводить Папу-поляка из земной жизни в жизнь вечную, в Рим прибыло 4 миллиона паломников, и еще 2 миллиарда по всему земному шару наблюдало за погребальной церемонией в прямом эфире.
Иоанн Павел II совершил больше канонизаций, чем все его предшественники, начиная с XVI века, вместе взятые: он причислил 475 подвижников к лику святых и еще 1338 человек к лику блаженных. А поскольку требование канонизации самого Великого Папы со стороны народа Божия было повсеместным и весьма настоятельным, она прошла в очень кроткие сроки.
Уже 13 мая 2005 г. Папа Бенедикт XVI объявил о начале процесса его беатификации. После того, как было официально удостоверено необходимое по канонам чудо по его заступничеству (им стало исцеление от болезни Паркинсона французской монахини Мари Симон-Пьер), Бенедикт XVI провозгласил своего предшественника блаженным 1 мая 2011 г. В этот же день было задокументировано второе чудо по небесной молитве почившего Папы, необходимое для причисления его уже к лику святых: в Коста-Рике исцелилась от аневризмы сосудов головного мозга женщина по имени Флорибет Мора Диас.
27 апреля 2014 г. Папа Франциск в присутствии 150 кардиналов, 1000 епископов и более миллиона верных мирян причислил Иоанна Павла II к лику святых. В церемонии принимал участие и Папа на покое Бенедикт XVI. Вместе с Иоанном Павлом II был канонизирован и Папа созвавший II Ватиканский Собор – Иоанн XXIII, почивший в 1963 г.
Церковь литургически поминает святого Иоанна Павла II 22 октября – в день его официального вступления на Престол Святого Петра в 1978 г.
Источник: Сибирская католическая газета

Свв. Симон и Иуда Фаддей, апостолы: праздник
2025-10-28
Евангельские сведения об этих апостолах крайне скудны.
О Симоне известно лишь то, что он носил прозвище «Зилот» (греческое) или «Кананит» (арамейское), что означает «ревнитель», с которым он появляется в списке Двенадцати апостолов, очевидно, с целью отличать его от другого Симона – Петра. Прозвище также может указывать на его принадлежность до знакомства с Иисусом к известному в Иудее I столетия движению зилотов – непреклонных ревнителей Торы, пытавшихся приблизить пришествие Мессии развязываемой ими войной против язычников-римлян, оккупировавших Святую Землю. Есть также мнение, что прозвище «Кананит» может указывать на его происхождение из Каны Галилейской, в которой Иисус совершил Свое первое чудо, претворив воду в вино. В этой связи его иногда отождествляют с молодоженом на той свадьбе или с распорядителем пира, удостоверившим факт превращения воды в вино.
Разные варианты церковного предания называют местами его послепасхальной проповеди Иудею, Армению, Египет, Месопотамию, Ливию и даже Британию. Согласно сообщению жившего в IX веке св. Фульгенция, епископа Пуатье, а также таким латинским источникам как «Золотая легенда» и «Римский мартиролог», Симон проповедовал Благую Весть вместе с апостолом Иудой Фаддеем в Египте и Персии, где оба были преданы мученической смерти, будучи распилены заживо железной пилой, и там же похоронены. По этой причине память этих апостолов в Латинской Церкви совершается в один и тот же день – 28 октября.
Но по преданию Восточной Церкви Симон принял мученическую кончину в городе Никопсия на Кавказе, и этот город идентифицируют по-разному, иногда отождествляя его с Новым Афоном в Абхазии, а иногда – с поселком Новомихайловским в Краснодарском крае. На месте предполагаемых подвигов апостола воздвигнут православный Новоафонский монастырь, там же показывают пещеру, где он подвизался.
Частицы мощей апостола Симона находятся в базилике Святого Апостола Андрея в Кёльне (Германия).
В Евангелии от Луки (Лк 6,16) среди Двенадцати апостолов, наряду с Иудой Искариотом, упомянут Иуда Иаковлев, а в Евангелии от Иоанна (Ин 14,22) фигурирует апостол из числа Двенадцати Иуда не-Искариот. В Книге Деяний Святых Апостолов среди ожидающих сошествия Святого Духа апостолов находится Иуда, брат Иакова. В списках Двенадцати апостолов у Матфея (Мф 10,3) и Марка (Мк 3,18) есть лишь один Иуда (Искариот), но зато появляется некто «Леввей прозванный Фаддеем». Считается, что во всех этих случаях речь идет об одном и том же лице: апостоле Иуде Фаддее (т.е. «великодушном»). Марк и Матфей предпочитают не называть его собственным именем, поскольку оно было сильно дискредитировано предательством Искариота.
В Евангелии от Иоанна апостол Иуда «не-Искариот» задает на Тайной Вечере вопрос Иисусу относительно Его грядущего Воскресения. Возможно, этот апостол является автором одного из Посланий, вошедших в новозаветный канон. В нем он представляется как «Иуда, брат Иакова» (Иуд 1,1). Однако здесь возникает ряд трудностей.
Апостол Иуда вероятно являлся братом Иакова Алфеева – тоже апостола из числа Двенадцати. В Средние Века в Западной Церкви Иакова Алфеева стали отождествлять с Иаковом, братом Господним, автором новозаветного Послания и епископом Иерусалимской общины, неоднократно упоминаемым в Книге Деяний и Посланиях апостола Павла. В таком случае, Иуда также является «братом» (родственником) Иисуса Христа. И в самом деле, в Евангелии от Марка (Мк 6,3) среди братьев Иисуса упомянут и Иуда. Однако большинство современных библеистов склонно считать Иакова Алфеева и Иакова, брата Господня, и, соответственно, Иуду Иаковлева и Иуду, брата Господня, разными лицами (все эти имена были очень распространены в Иудее I столетия). Поэтому и относительно авторства новозаветного Послания Апостола Иуды также бытуют разные мнения.
Церковное предание называет местом мученической кончины святого апостола Иуды Фаддея Персию или Армению, а местом его погребения – армянский монастырь Св. Фаддея на северо-западе современного Ирана.
Во имя Святых Апостолов Симона и Фаддея освящен римско-католический храм в городе Сочи.
Среди избранных Господом Апостолов были совершенно разные люди. Тем не менее, у всех них была одна та же вера, они провозглашали одну и ту же Благую Весть. Нет ничего удивительного, что о многих из них мы располагаем лишь очень скудными сведениями. Ведь они стремились свидетельствовать об Иисусе, а не о себе самих. Они уподобились конверту, единственное назначение которого – доставить адресату вложенный в него листок с весточкой. Апостолы – всего лишь орудия Господа. Важна Благая Весть, а не конверт, в который она вложена.
Вот и об апостолах Симоне и Иуде Фаддее мы располагаем минимумом сведений. О Симоне мы знаем только то, что Господь включил его в число Двенадцати. А об Иуде Фаддее известно, что на Тайной Вечере он задал Иисусу вопрос: Господи! что это, что Ты хочешь явить Себя нам, а не миру? (Ин 14,22). Предание приписывает ему одно из Апостольских Посланий. Неизвестно, где эти Апостолы похоронены, неизвестно, где они проповедовали. Сами они не стремились увековечить свою память, подчеркнуть свой личный вклад и апостольские достижения, похвалиться страданиями, перенесенными ради Христа. Не в этом они видели смысл своей жизни и трудов. Несмотря на свои человеческие недостатки, несмотря на кажущееся несоответствие своей высокой миссии, они стали Божьими светочами в мире.
У этих Апостолов мы можем поучиться скромности, добросовестному, но неброскому исполнению порученного нам задания. «Я советую тебе не ждать себе похвал, даже если ты их заслуживаешь: лучше оставаться в тени, и пусть всё самое прекрасное и благородное в нашей деятельности и жизни пребудет сокрытым… Какое величие в том, чтобы умаляться! Deo omnis gloria! – ”Богу вся слава”».
Источник: Сибирская католическая газета

Бл. Алексей Зарицкий, священник, мученик: память
2025-10-30
В одном из писем к своему отцу он писал: «Каждый день мы должны соединять свои страдания со страданиями Христа, Который взошёл на Голгофу, чтобы указать нам путь к вечной жизни, много молиться. Молитва – наша величайшая сила».
Возле села Долинка в Казахстане, где до 1959 года располагался концентрационный лагерь Долинка, входивший в группу лагерей Карлага, сохранилась небольшая часть кладбища, называемого Мамочкиным. Здесь, без гробов, в братских могилах лежат дети, не узнавшие за свою короткую жизнь, что значит свобода. Они родились и умерли в заключении, куда их матери попали за то, что были замужем за «врагами народа». Это единственное сохранившееся мемориальное захоронение жертв лагеря Долинка, сюда приходят почтить память всех, кто пострадал в страшные годы тоталитаризма. Большинство могил безымянные, только девяти малышам «посчастливилось» – их могилы отмечены табличками. Здесь же установлены и памятные знаки, посвящённые другим, взрослым мученикам сталинской эпохи. В 2005 г. греко-католическая община Казахстана установила здесь памятник католикам, погибшим в лагерях – мемориальную плиту с надписью: “Сестры и братья, которые погибли вместе со своим блаженным пастырем”.
Блаженный пастырь заключённых, священник Алексей Зарицкий родился 17 октября 1912 г. в селе Бильче, располагавшемся в Галиции (теперь Львовская обл.) и входившем в состав Австро-Венгрии, в семье Василия и Марии Зарицких.
Его отец был псаломщиком приходской церкви и пятеро его детей воспитывались в вере. Призвание Алексея к священству определилось рано и, закончив в 18 лет Стрыйскую гимназию, он поступил в Львовскую духовную семинарию. 29 апреля 1935 г. Митрополит Андрей Шептицкий рукоположил его в диакона, а через год, 7 июня 1936 г. в соборе св. Юра во Львове диакон Алексей Зарицкий стал священником.
Молодой священник начал своё пастырское служение в приходах сёл Верхняя и Нижняя Стинова, а вскоре был переведён в село Струтин. Он сразу же снискал любовь и уважение прихожан. В то время многие католики считали, что исповедоваться достаточно один раз в году – на Пасху, причащаться на каждой литургии признак самомнения, участие в религиозной жизни – дело женщин, а для мужчин вполне достаточно показаться в церкви в воскресенье, а потом можно выйти в церковный двор и провести большую часть богослужения там в приятных разговорах с соседями. Отец Алексей, как вспоминали его струтинские прихожане, был человеком мягким, деликатным, тихим, но у него было главное оружие пастыря – глубокая и искренняя вера и любовь к своей пастве. Вскоре, все жители села стали еженедельно посещать воскресную литургию и исповедоваться не реже раза в месяц. Священник заботился не только о духовной жизни прихожан, но старался помочь и в делах житейских. При приходе был организован детский сад, где дети не только находились под присмотром, но и получали начальное образование. Много сил о. Алексей прилагал к тому, чтобы дети из бедных семей могли учиться. В этом приходе он прослужил почти 10 лет до 1946 г., вместе с прихожанами преодолевая трудности войны и лишения послевоенного времени. Когда запретили обучать религии детей, о. Алексей стал готовить самых способных мальчиков и девочек так, чтобы они могли передавать полученные знания другим детям, собираясь по домам маленькими группами. Этих детей-катехизаторов он, несмотря на запрет, тайно собирал в своём доме на занятия. Когда после войны нужда и голод были особенно сильны, он поддерживал прихожан духовно и делился с ними всем, что у него было. Но впереди были времена ещё более суровые.
После присоединения Западной Украины к СССР власти начали планомерное уничтожение Греко-католической Церкви Украины. Львовский лже-собор, организованный НКВД и объявивший о присоединении греко-католиков к Русской Православной Церкви положил начало массовому уничтожению тех иерархов и пастырей, которые сохраняли верность Риму.
Всем греко-католическим священникам было в ультимативной форме предложено перейти в православие. Тех, кто не подчинился, ждали преследования. В это время о. Алексей Зарицкий был настоятелем в селе Рясна Русска. Он успел проститься с прихожанами и предупредить их, что, возможно, служит для них литургию в последний раз, так как для него отказаться от верности Святому Престолу равносильно тому, чтобы отказаться от Христа и поэтому он ожидает скорого ареста. «Не изменяйте вере отцов ваших» – сказал он на прощание. Вскоре о. Алексей был арестован и заключён в Золочивскую тюрьму, где провёл в ожидании суда шесть месяцев. И в тюрьме он оставался священником, служил литургию часов, молился вместе с заключёнными, ободрял, вселял мужество, рассказывал об истории Церкви, о мучениках и святых. На некоторое время его перевели в Львовскую тюрьму, затем 29 мая 1948 г. осудили по 54-й статье Уголовного Кодекса УССР за контрреволюционную деятельность на 8 лет лагерей.
В течение последующих восьми лет о. Зарицкий находился в заключении в разных лагерях, расположенных преимущественно в Сибири. Условия были чрезвычайно тяжёлыми, в том числе потому, что здесь царил полный произвол – политических заключённых подвергали жесточайшим истязаниям, морили голодом и просто убивали, считая попыткой к бегству разговор в строю или падение от слабости. Один из узников сталинских лагерей вспоминал: “С работы вели с собаками. Кто отставал, пускали на него собаку, а если разговоры, то конвой стрелял. Так один раз 16 человек было убито”.
Отец Алексей не отличался крепким здоровьем и выносливостью, днём он работал наравне со всеми, решительно отвергая попытки других заключённых, любивших и жалевших его взять часть его работы на себя, а ночью в бараке исповедовал, служил литургию, утешал и молился. Здесь, где ежечасно страдали и гибли люди, был необходим пастырь, и о. Алексей принял на себя обязанность быть тюремным священником для всех, кто находился с ним рядом. Для него это решение было естественным продолжением стремления следовать за Христом. В одном из писем к своему отцу он писал: «Каждый день мы должны соединять свои страдания со страданиями Христа, Который взошёл на Голгофу, чтобы указать нам путь к вечной жизни, много молиться. Молитва – наша величайшая сила». Но не только в служении заключённым он видел свою миссию. Здесь, в лагере он увидел страшную жестокость и духовную пустоту надзирателей и лагерного начальства, и его сердце переполнилось тревогой за их души. Он решает, что должен страдать и молиться за своих преследователей, как Его Учитель молился за своих палачей. И когда принимает этот крест на себя, чувствует глубокую близость с Христом. «Иисус, мой Иисус, так близко от меня, – пишет он брату, – и так любит меня».
Несмотря на то, что после смерти Сталина были освобождены многие невинно осуждённые, отец Алексей отбыл свой срок полностью и после освобождения был оставлен в ссылке в Караганде. Только тогда, когда были освобождены депортированные в Казахстан и Сибирь жители Западной Украины, в 1956 г. ему разрешили вернуться на родину, но он не пожелал воспользоваться этой возможностью – здесь, в Казахстане и в Сибири он нашёл множество людей нуждавшихся в его пастырском попечении и принял решение служить им.
С 1957 по 1962 г. священник Алексей Зарицкий переезжал из одного населённого пункта в другой, где его с нетерпением и радостью ждали католики, как византийского, так и латинского обрядов, главным образом, из числа ссыльных и бывших заключённых. Он принимал исповеди, крестил, венчал и служил мессу в деревнях и на шахтах, где надзор милиции был менее строгим, чем в самой Караганде. В октябре 1956 г. военный трибунал Прикарпатского военного округа реабилитировал о. Алексея. Теперь он имел право свободно передвигаться по всей территории СССР и смог распространить свои миссионерские поездки на Поволжье, Урал и Западную Сибирь. Мария Шнайдер, из семьи поволжских немцев, депортированных в Сибирь, вспоминала, что однажды о. Алексей приехал в Краснокамск, где жила тогда семья Марии и, прежде чем начать служить мессу, исповедовал верующих в течение целого дня и ночи. Когда его стали уговаривать прерваться для того, чтобы поесть и отдохнуть, он с мягкой улыбкой сказал: «Надо дать возможность всем принять Христа в Святом Причастии. Нельзя останавливаться и отдыхать, ведь в любой момент может прийти милиция и помешать нам». Одна из его духовных дочерей, бывшая тогда юной девушкой рассказывает, что о. Алексей был самым молодым из странствующих католических священников. Он был спокойным, приветливым и улыбчивым. Ничто в его облике не указывало на то, что это человек, перенесший тяжкие страдания, видевший смерть, лагеря, испытавший голод, холод, унижения и непосильный труд. У него всегда были с собой Святые Дары на тот случай, если кто-то будет срочно нуждаться в Причастии.
Во время своих разъездов по стране о. Алексей несколько раз встречался с митрополитом Иосифом Слипым. В 1957 г. он был назначен апостольским визитатором Казахстана и Сибири.
Вернувшись из одной из пастырских поездок в Орск, где он тогда жил о. Алексей узнал, что милиция лишила его прописки. Он не стал протестовать и с готовностью принял это новое испытание – быть «бездомным ради Христа». В СССР жизнь без прописки считалась уголовным преступлением; широко распространённое сегодня слово «бомж», которым принято называть маргинальных личностей, асоциальных бродяг, на самом деле милицейская аббревиатура из формулировки «лицо без определённого места жительства», обозначавшей этот род преступника. Некоторое время о. Алексею удавалось избежать преследования, но в 1962 г. милиция арестовала о. Алексея. Официально ему было предъявлено обвинение в бродяжничестве, но на самом деле власти, в который раз, попытались поразить пастыря, чтобы рассеялось стадо. Его приговорили к трём годам заключения и отправили в лагерь Долинка. Отец Зарицкий был ещё не стар, ему было всего пятьдесят, но годы заключения и испытаний подорвали его здоровье, и, хотя на этот раз его определили на сравнительно лёгкую работу – в швейную мастерскую – ему становилось всё хуже и хуже. Были уже времена хрущёвской оттепели, которые принято считать временем относительной свободы и либерализма, но в лагерях по-прежнему царила ужасающая жестокость. Сохранилось свидетельство нескольких женщин-заключённых, видевших сквозь проволоку, отделявшую женский лагерь от мужского, как однажды на священника набросились охранники избили его и столкнули в яму. Это было так ужасно, что женщины закричали. О. Алексей, с трудом выбравшись из ямы и вытирая с лица кровь, обернулся к ним со словами утешения: «Не плачьте, это путь Креста и многие идут по нему».
Он знал, что небо близко. В одном из последних писем, которые он писал из лагеря своим духовным детям, он говорит: «Богородица посетила меня и сказала мне: «Дорогой мой сын, ещё совсем немного страдания. Я скоро приду и возьму тебя с собой».
30 октября 1963 г. он умер от гипертонического криза в тюремной больнице. Его похоронили на лагерном кладбище. Позднее его мощи были перенесены на кладбище села Рясна Русска Львовской области.
27 июня 2001 г. Папа Иоанн Павел II причислил священника Алексея Зарицкого к лику блаженных.
Анна Кудрик

Все Святые: торжество
2025-11-01
Сегодня, к сожалению, стоит только заговорить о двух праздниках, приходящихся на первые два дня ноября, как сейчас же многим на память приходит языческий праздник – Хэллоуин, внешние атрибуты которого заимствованы из древних кельтских верований и обычаев, сохранившийся в англоязычных странах как пережиток старины и вошедший в наше время в моду во всей Европе и за её пределами. И вот уже в недостаточно информированных средствах массовой информации мелькают фразы о «католическом празднике всех святых – Хэллоуине» и призывы игнорировать этот чуждый нам праздник.
Между тем, в действительности, Торжество всех Святых и День поминовения всех усопших верных, приходящиеся на 1 и 2 ноября, не имеют ничего общего ни с религией кельтов, ни с Хэллоуином. Это особенные дни, ясно напоминающие нам о той главной и очень конкретной цели, которой в конце жизненного пути призван достичь каждый христианин – о святости, о небесной радости со Христом, для которой предназначил нас Бог, о том, что христианский смысл смерти «…открывается в свете Пасхальной тайны смерти и воскресения Христа, на Котором основана наша единственная надежда. Христианин, умирающий во Христе Иисусе, «исходит из тела и водворяется у Господа» (ср. 2 Кор 5,8)» (ККЦ 1681).
День памяти всех святых был известен ещё в ранней Церкви. Тогда святыми называли всех христиан, как получивших в Крещении новую жизнь и принадлежащих отныне Христу. «Находящимся в Эфесе святым», «всем святым во Христе Иисусе, находящимся в Филиппах» так адресовал свои Послания апостол Павел, обращаясь к первым христианам. Первыми же христианами, которых Церковь стала почитать особым образом стали те, кто умер за веру. Первым известным почитаемым мучеником считается святой Поликарп Смирнский, чьё мученичество было подробно описано в «Окружном послании Смирнской Церкви другим Церквам», датируемым 155 г. В этом документе останки мученика названы ценностью большей, чем золото и драгоценные камни. Из послания видно, что уже тогда существовал обычай сохранять мощи мучеников как драгоценную реликвию. Ученики святого Поликарпа в нескольких словах очень ясно изложили смысл зарождающегося культа почитания мучеников: «…мучеников, как учеников и подражателей Господних, достойно любим за непобедимую приверженность [их] к своему Царю и Учителю. Да даст Бог и нам быть их общниками и соучениками!» и выразили намерение почитать место захоронения Поликарпа: «Там по возможности Господь даст и нам, собравшимся в веселии и радости, отпраздновать день рождения Его мученика, в память подвизавшихся [за веру] до нас и в наставление и приготовление для будущих [подвижников]». Такие празднования и молитвы на могилах мучеников за веру были приняты повсеместно, везде, где имелись их захоронения. Днём почитания этих святых подвижников обычно считался день смерти, который стал именоваться днём их рождения для неба.
В дальнейшем культ мучеников распространился на все поместные Церкви и помимо дней памяти отдельных мучеников, стал отмечаться и общий праздник в их честь. Святой Иоанн Златоуст свидетельствует, что Византийская Церковь почитала память всех мучеников в первое воскресенье по Пятидесятнице. В восточносирийском богослужении днём памяти мучеников была первая пятница после Пасхи, а святой Ефрем Сирин говорит о 13 мая как о дне их почитания.
В Римской Церкви первой датой праздника было также 13 мая, в память о дне освящения в 609 г. (по другим сведениям 610 г.) церкви в честь Девы Марии и мучеников, в перестроенном в христианский храм римском Пантеоне. К этому дню из катакомб в церковь были перевезены 28 телег останков христиан, отдавших жизнь за веру. Ежегодное воспоминание этого события и стало первым празднованием того дня, который теперь известен как Торжество всех святых. Спустя некоторое время, при Папе Григории III, понятие святости расширилось и стало включать в себя и тех, кто претерпел гонения и страдания за веру в Христа, даже и тогда, когда гонения не завершились мученической смертью, а затем и подвижников, прославившихся добродетельной жизнью – «всех непорочных праведников, во всём круге земли почивших». Однако только через сто лет, при Папе Григории IV праздник стал общепринятым. Время празднования было перенесено с весны на осень, по примеру Англии и Ирландии, где к этому времени уже более ста лет было принято совершать память всех святых 1 ноября. До XI в. не было процессов беатификации и канонизации – о святости свидетельствовало народное почитание того или иного подвижника или мученика. Первым официально канонизированным святым стал святой Ульрик Аугсбургский – процесс его канонизации завершился в 1093 г. через 120 лет после смерти. За два тысячелетия существования Церкви Христовой списки святых, самый ранний из которых относится к IV в., пополнились десятками тысяч имён, но в действительности христиан, достигших спасения, гораздо больше.
Сегодня в этот день мы вместе со всей Церковью вспоминаем не только тех, чья святость известна и очевидна, но и тех, кто, проходя свой земной путь, достиг совершенства, исполнял свой долг, трудясь и молясь, неприметно жертвовал по капле свою жизнь ближним, неявно и, может быть, совсем не героически, но с неизменным терпением и любовью – всех тех, о ком говорится в «Откровении», «…великое множество людей, которого никто не мог перечесть, из всех племен и колен, и народов и языков» (Откр 7,9). В префации Мессы этого дня подчёркивается, что среди чтимых в этот день святых «братья наши», те, чья святость известна только Богу, и мы верим, что между нами и этими праведниками существует молитвенное общение, что достигнув своей цели – Небесного Иерусалима, куда «…и мы, направляемые верой, в радости спешим направить …путь» они, «…служат нам в нашей немощи поддержкой и примером» и молят Милосердного Бога о нашем спасении.
Торжество всех святых естественным образом продолжается в Дне поминовения усопших, который отмечается на следующий день – 2 ноября. Зная, что между нами, ещё совершающими странствие по жизни, и теми, кто уже прошёл этот путь, существует общение в молитве, и, как святые могут молить о нас Бога, так и мы можем молить Бога о тех умерших, которым ещё предстоит очиститься, прежде чем они смогут соединиться со Христом на Небесах, мы молимся за наших умерших и вместе с ними.
Дни памяти умерших, «Parentalia» были известны ещё в языческом Риме. С 13 по 22 февраля римляне собирались на могилах родственников, украшали их цветами, устраивали поминальные пиршества, на которых оплакивали свою утрату. Отчасти христиане восприняли и сохранили эту традицию, наполнив её новым смыслом, потому что самая смерть в свете Искупительной Жертвы Христа приобрела иной смысл, из конца всего превратившись в начало новой жизни, в рождение для неба. «Лучше мне умереть во Христа Иисуса, нежели царствовать над всей землей. Его я ищу, умершего ради нас; Его желаю, воскресшего ради нас. Рождение мое приближается (…). Дайте мне увидеть свет чистый: когда я туда приду, буду человеком» – писал святой Игнатий Антиохийский незадолго до мученической кончины.
Первые дни поминовения всех усопших в ранней Церкви носили частный, семейный характер, общего же для всех дня не было.
Впервые такой день был установлен в VII в. святым Исидором Севильским, который ввёл обычай служить заупокойную Мессу за всех умерших монахов своего монастыря в первый день после Пятидесятницы. В начале IX века в бенедиктинском аббатстве в Фульде в день смерти его основателя, приходившийся на 17 декабря, совершалось поминовение всех умерших монахов обители. Первым избравшим 2 ноября днём поминовения усопших был святой Одилон – настоятель Клюнийского аббатства, который в 998 г. предписал всем монастырям, подчинявшимся ему, поминать усопших в этот день. В Риме традиция поминовения усопших 2 ноября установилась к XIII веку и распространилась на всю Церковь.
В Средние века, когда были очень сильны эсхатологические настроения, молитвы дня поминовения, например, знаменитая секвенция «Dies irae», были проникнуты в первую очередь, трепетом перед грядущим Страшным Судом, но и тогда, помимо священного страха («О, каков будет трепет, когда придёт Судия, который всё строго рассудит»), присутствовала надежда на милосердие Божие и благодарное знание о спасительной силе Искупительной Жертвы («В поисках меня Ты изнемог; Ты искупил меня страданиями на кресте. Да не будет жертва напрасной»).
Сегодня, хотя Церковь говорит нам о необходимости помнить о частном и общем суде, ожидающем после смерти каждого человека, богослужения этого дня исполнены надежды на грядущее воскресение из мёртвых, на то, что «Как Иисус умер и воскрес, так и умерших в Иисусе Бог через Него вернёт к жизни. И как в Адаме все умирают, так и во Христе все оживут», как говорится во входном антифоне. С этой надеждой в сердце мы молимся об упокоении во Христе не только наших близких, но и всех верных, живших и умерших от Адама и до наших дней.
Два дня в ноябре, когда мы просим о заступничестве тех, кто достиг спасения и молимся о тех, кто уже перешёл в иной мир, но ещё находится на пути к небу, несут христианам уверенность во всеобщем призвании к спасению, в том, что «Призыв к полноте христианской жизни и к совершенству любви обращен ко всем верующим в Христа, каковы бы ни были их состояние и положение» и что, по словам святого Симеона Солунского, «…умерши, мы вовсе не разделены друг с другом, ибо все мы проходим один и тот же путь, и мы встретимся в одном и том же месте. Мы никогда не будем разлучены, ибо мы живем для Христа и теперь мы соединены со Христом, идя к Нему (…), мы все во Христе будем вместе».
Анна Кудрик

Поминовение всех усопших верных.
2025-11-02

Св. Карл Борромео, епископ: память
2025-11-04
Этот святой замечателен тем, что, с рождения принадлежа к «элите», к богатой итальянской аристократии в век всеобщего и крайнего падения нравов, и рано сделав церковную карьеру благодаря такому явлению, как «непотизм» (назначение Папами на высокие посты своих родственников), он, тем не менее, оказался человеком высочайшей нравственности и по-настоящему выдающимся пастырем, одним из тех, в ком особенно нуждалась Церковь в эпоху Контрреформации, и благодаря которым она устояла вопреки обрушившимся на нее изнутри и извне тяжким ударам.
Карло Борромео, второй сын графа Джильберто Борромео и его супруги из знаменитого аристократического рода Медичи, родился в родовом замке Ароне в северной Италии 2 октября 1538 г.
Отец вознамерился дать ему хорошее образование и направил на учебу в Милан. Несмотря на врожденный недостаток речи – заикание, юный Карл хорошо учился и очень рано обнаружил склонность к духовной жизни. Уже в 12 лет он упросил, чтобы ему разрешили носить рясу. Один из его учителей так выразился о нём: «Вы не знаете этого молодого человека; однажды он станет реформатором Церкви и сделает поразительные вещи». Эти слова стали пророчеством, исполнившимся позже.
Дядя Карла Юлий Цезарь Борромео отправил молодого человека в бенедиктинское аббатство Святых Грациана и Фелина в Ароне, где он обучался в течение трех лет. Затем он снова учился в Милане и, наконец, в 22 года закончил университет в Павии, став доктором гражданского и канонического права. Его родители к тому времени уже умерли.
В 1559 году младший брат его матери, кардинал Джованни Анджело де Медичи, был избран Папой, приняв имя Пия IV. В 1560 году Пий IV призвал своего любимого племянника в Рим, возвел его в кардинальское достоинство и даровал ему широчайшие полномочия. Карл сделался Папским легатом в Болонии, Романьи, Марко Анкона, Попечителем Португалии, Нидерландов, католических кантонов Швейцарии, Орденов францисканцев и кармелитов, рыцарей Мальтийского ордена, администратором Миланской митрополии, куда, впрочем, ему пока не позволили выехать.
22-летний Карл отнюдь не воспринимал эти назначения как синекуры и всерьез принялся за работу. При всём том он еще выкраивал время для занятий спортом, не забывая и о семейных делах: он подыскивал мужей для своих четырех оставшихся сиротами сестер.
Совершенно неожиданно Карл принялся обличать высшее римское духовенство. В его глазах это были никчемные люди, со своей показной роскошью, безнравственностью и вечными интригами. Он открыто бичевал их пороки, их развращенность и распущенность, призывая к воздержанию, милосердию и прочим добродетелям, приличествующим христианским пастырям. Это не способствовало его популярности: Карл снискал многих врагов и приобрел репутацию зануды, но покровительство Папы надежно защищало его.
Знаменательно, что уже в то время Карл Борромео попытался наладить систематическую просветительскую работу среди духовенства и в этой связи учредил в Ватикане Литературную академию.
В 1562 году Папа Пий IV возобновил созванный для реформы Церкви Тридентский Собор, открывшийся в 1545 г., но приостановивший свою работу в 1552 г. Карл принял в оставшихся сессиях этого Собора самое деятельное участие. Заметим, что в это время он всё еще не был рукоположен в священный сан.
Когда Собор еще не закончился, умер старший брат Карла, граф Федерико Борромео, и, таким образом, Карл сам оказался в роли старшего в семье и главного наследника всего имущества. Тогда все думали, что он оставит духовное поприще, примет на себя обязанности главы рода и вступит в брак. Но Карл передал свое наследство дяде Юлиусу, а сам, наконец, принял рукоположение в 1563 году, а уже в следующем году был хиротонисан в архиепископы Милана.
Несмотря на желание, сразу выехать в Милан Карлу не удалось из-за болезни его дяди, но время в Риме он проводил с немалой пользой, принимая самое активное участие в составлении согласно указаниям Тридентского Собора Римского Катехизиса, Миссала, Бревиария, а также внесении изменений в литургические обряды и церковную музыку. В это время архиепископ Борромео близко сошелся с церковным композитором Палестриной, которому затем оказывал поддержку и покровительство всю свою жизнь.
Наконец добравшись до своей епархии, Карл Борромео созвал в Милане синод духовенства (первый из шестнадцати за время его правления) и, засучив рукава, принялся исправлять многочисленные нестроения в делах своего диоцеза.
В 1565 году Карл Борромео проводил вместе со св. Филиппом Нери Папу Пия IV в жизнь вечную. Новый Папа Пий V пожелал видеть молодого талантливого архиепископа в Риме, но тот упросил вернуть его в свою епархию.
Огромная Миланская митрополия простиралась в то время от Венеции до Женевы, насчитывала 600 тысяч верных, 3 тысячи духовных лиц, 2 тысячи храмов, 100 мужских монашеских обителей и 70 женских. Между тем, она уже на протяжении 80 лет оставалась без постоянного архипастыря.
28-летний архиепископ принялся реформировать ее жизнь, неукоснительно следуя указаниям Тридентского Собора. Он решительно отказался от свойственной высшему духовенству роскоши, продав собственное имущество и из вырученных средств учредив пенсию для бедняков. Свою епархию он изъездил вдоль и поперек, знакомясь со всеми возможными нюансами ее жизни и везде пытаясь навести надлежащий порядок.
Архиепископ Карло Борромео в то время отличался крепким телосложением и аристократической осанкой. Он носил короткую рыжеватую бородку, которую сбрил в 1574 г., предписав тогда и всему своему духовенству побриться. От свойственного ему с детства заикания он со временем избавился, но гладко говорить ему всё равно было трудно. Тем не менее, архиепископ постоянно лично проповедовал и лично же катехизировал. И то, и другое он мог делать часами.
Исповедовался архиепископ Борромео ежедневно, обычно священнику Гриффиту Робертсу из Британии (автору известной валлийской грамматики), который следовал за ним повсюду.
Чтобы преодолеть религиозную безграмотность народа, архиепископ Карл основал Братство христианского вероучения и воскресные школы; а для обучения священников им открывались духовные семинарии – одни из первых в тогдашней Европе. Миланский архиепископ делал большие пожертвования и для английской семинарии в Дуэ, готовившей подпольных священников для Англии в то время разорвавшей связи со Святым Престолом. Считается, что всего в Миланской архиепархии трудилось до 3 тысяч катехизаторов, охватывающих своим служением до 40 тысяч катехизируемых. Им были также учреждены дома призрения для престарелых священников, приюты для сирот и вдов, госпитали и больницы.
Следует отметить, что влияние личности архиепископа чувствовалось и за пределами его диоцеза. Довольно скоро его стали именовать «вторым Амвросием». Однако хватало у него и противников, и даже явных врагов.
Реформы Карла встретили сопротивление знати, чью разгульную жизнь он пытался ограничить. Предпринимались попытки заставить его отказаться от своей кафедры. В 1567 году он вызвал неудовольствие миланского сената, отправив в тюрьму нескольких влиятельных мирян за греховный образ жизни; а когда светские власти выгнали епископского исполнителя, он отлучил их от Церкви. Но в возникшем конфликте архиепископа поддержали Папа и король Филипп II Испанский, осуществлявший тогда власть в Северной Италии.
В другой раз каноники базилики Санта-Мария делла Скала в Милане даже пытались не пропустить своего архипастыря в храм, не позволяя ему войти. Борромео простил это оскорбление, а Папа и король вновь подтвердили его права.
26 октября 1569 года архиепископ миланский возглавлял служение Вечерни. До того он пытался призвать к порядку один могущественный церковный клан примерно из 70-ти человек, управлявший имуществом 90 монастырей. Эти люди наняли находящегося под запретом священника по имени Иероним Донати Фарина для убийства Борромео. Тот выстрелил в стоящего перед алтарем на коленях архиепископа, а сам бежал. Карл, думая, что смертельно ранен, предал свою душу Богу, тихо приказав продолжать службу, а по окончании богослужения отправился в монастырь отшельников-картузианцев. В итоге ранение оказалось легким, и Карл Борромео вновь вернулся к своим реформаторским трудам. Вскоре была получена Папская булла, распускавшая злополучное церковное братство.
В 1573 г. Карл Борромео отлучил от Церкви губернатора Ломбардии за его политические интриги. И опять в возникшем споре король Филипп II взял сторону архиепископа и отозвал губернатора. До конца жизни Борромео в Милане побывало еще два губернатора, назначенных королем, которые явно опасались связываться с непреклонным кардиналом-архиепископом.
Наведя относительный порядок в Ломбардии, архиепископ Карл Борромео отправился в альпийские долины, посещая швейцарские католические кантоны, отстраняя невежественных и недостойных священнослужителей и массово обращая последователей Ульриха Цвингли, отрицавших реальное присутствие Христа в Святых Дарах. Говорили, что Карл обладал необычайным даром мгновенно распознавать способности и таланты окружавших его людей. Он хотел, чтобы рядом с ним находились такие священники, которые были способны оказывать реальную помощь в пастырских трудах и могли стать живым примером для паствы. Поэтому окружение миланского архиепископа сплошь состояло из праведных и образованных людей, а любители «теплых местечек» и церковных синекур едва ли могли на что-то у него рассчитывать.
Как и подобает настоящему Доброму Пастырю, архиепископ Карл Борромео проявлял заботу не только о духовных, но и о материальных потребностях вверенного ему стада. Во время массового голода в 1570 г. он нашел возможность кормить из своих запасов 3 тысячи человек в течение трех месяцев.
В 1575 году он направился в Рим, чтобы получить юбилейную индульгенцию, а в следующем году обнародовал ее в Милане. Огромные толпы кающихся прибыли в Милан. К несчастью, они принесли с собой чуму. Губернатор и другие знатные лица покинули город, но Карл Борромео отказался уезжать: он остался, чтобы лично заботиться о своих больных овцах, служа для них св. Мессу, лично, не опасаясь заразиться, причащая их, исповедуя и преподавая им Таинство елеопомазания, возглавляя погребальные обряды за уже умерших.
Собрав настоятелей приходов, архиепископ обратился к ним за помощью. Много духовных лиц жило в его доме. Госпиталь Святого Григория был переполнен больными и умирающими, а ухода за ними не хватало, поскольку далеко не всё миланское духовенство захотело последовать примеру своего архипастыря и служить больным. Тогда архиепископ послал искать помощников в альпийских долинах и частично преуспел в этом.
Когда чума ударила по торговле, в городе начался голод. Каждый день в продуктах нуждалось от 60 до 70 тысяч человек. И тогда Борромео продал большое родовое имение в Орио, в районе Неаполя, чтобы собрать средства для нуждающихся. Истратив собственные средства, он влез в долги, чтобы обеспечить людям пропитание. Из хоругвей, которые прежде использовались в ходе процессий с участием архиепископа или вывешивались у его резиденции, отныне шилась одежда, для размещения больных и нуждающихся использовались пустующие дома или возводились новые. Алтари воздвигались на улицах, чтобы больные могли из окон наблюдать за богослужением. Архиепископ по существу взял в это время на себя управление городом и обеспечение его всем необходимым, и продолжалось это довольно долго: чума свирепствовала с 1576 по 1578 год.
И даже в этот период недовольное местное духовенство пыталось поссорить Карла с Папой. Когда эпидемия закончилась, Карл попытался заново наладить жизнь в своей епархии на основе ранее сформулированных принципов, но каноники воспротивились этому. В стремлении найти преданных единомышленников и сотрудников, Карл Борромео учредил орден Облатов Святого Амвросия Медиоланского, в который, кроме духовенства, входило и братство мирян, посвящающее себя благотворительности.
Следует отметить близкую дружбу Карла Борромео с иезуитами (этот тогда еще «молодой» Орден переживал пору своего расцвета), которых он охотно приглашал для пастырского служения в своей епархии, и с гонимыми английскими католиками. Архиепископ Миланский постоянно носил с собой медальон с изображением английского мученика, епископа Джона Фишера, казненного за отказ порвать с Папой, он поддерживал духовно и материально английскую семинарию в Дуэ, его исповедником был валлиец Гриффин Робертс, а другого валлийца – Оуэна Льюиса (впоследствии – епископа Калабрии) он назначил своим генеральным викарием. В 1580 г. Карл Борромео провел неделю в своей резиденции в обществе 12-ти молодых священников, отправлявшихся для подпольного служения в Англию. Среди них были будущие мученики Ральф Шервин и Эдмунд Кампион, впоследствии причисленные к лику святых.
Немного позднее, в том же году, Карл общался с будущим знаменитым иезуитским святым Алоизием Гонзагой, которому в ту пору было 12 лет. Отрок принял из рук миланского архиепископа Первое Святое Причастие.
Напряженнейшие пастырские труды, визитации без сна и отдыха, подорвали здоровье Карла. В 1584 г. он почувствовал себя по-настоящему плохо. Устроив госпиталь в Милане, он уехал в Монте Валлано в свой ежегодный отпуск, сопровождаемый священником-иезуитом Адорно. Он сообщил нескольким близким ему людям о своей скорой кончине, сильно заболел 25 октября и вернулся в Милан на День поминовения всех усопших верных (2 ноября). В этот день он в последний раз отслужил Мессу, после чего окончательно слег, получил Святое Напутствие (Таинства исповеди, Причастия и Елеопомазания) и тихо скончался на рассвете 4 ноября на руках своего исповедника о. Робертса, произнеся слова: «Смотри, я пришёл. Да будет воля Твоя». Ему тогда едва исполнилось 46 лет.
Погребли Карла Борромео в крипте Миланского кафедрального собора. Народное почитание его началось практически сразу же. Вскоре благодарные ломбардцы решили поставить ему памятник. Это – 28-метровая статуя на 14-метровом пьедестале. Ее назвали «Карлоне» или «Большой Карл».
В 1602 г. святитель Карл Борромео был причислен к лику блаженных, в 1610 г. – к лику святых.
В иконографии его символами являются кардинальская шапочка и епископский посох. Обычно его изображают кардиналом, молящимся перед распятием, часто босым и с верёвкой вокруг шеи, плачущим над книгой или несущим Святые Дары больным чумой. Иногда он целует руку Пресвятой Девы и его благословляет Младенец Иисус. Он – небесный покровитель духовенства, семинарий, духовных наставников, катехизаторов, верных, готовящихся к первому Причастию… К его заступничеству прибегали во время эпидемий чумы.
Источник: Сибирская католическая газета

День молитв о беатификации российских новомучеников
2025-11-07

Освящение Латеранской Базилики: праздник
2025-11-09
Латеранская Базилика – это одна из первых церквей, построенных христианами по окончании эпохи гонений при императоре Константине Великом. Папа Сильвестр I освятил ее 9 ноября 324 года. Годовщина ее освящения, первоначально отмечаемая только в одном Риме, со временем стала праздником для всех христиан латинского обряда. Таким образом они выражали свое благоговейное отношение к «Матери и Главе всех Римских церквей и церквей всего мира», и свою любовь к Епископской кафедре Святого Петра. Латеранская базилика – это важнейший памятник христианской цивилизации. Тысячи людей приняли здесь Крещение и другие церковные Таинства.
Иудеи ежегодно отмечали праздник Обновления Иерусалимского храма (ср. Ин 10,22). Они вспоминали события его очищения и возобновления в нем богослужений в ходе так называемых Маккавейских войн (ср. 1 Макк 4,36-59; 2 Макк 1,1 сл.; 10,1-8). Торжества продолжались всю неделю. Этот праздник назывался еще Праздником света, поскольку с ним связывался обычай возжжения многих светильников, символизировавших свет Закона. Светильники выставлялись в окнах домов в количестве, соответствующем дню празднования (ср. 2 Макк 1,18).
В христианской же Церкви привился обычай отмечать годовщину освящения храмов и начала отправления в них религиозного культа. Для латинского обряда особо значимой является годовщина освящения базилики на Латеранском холме, ставшей самым древним и знаменитым храмом Запада. Кроме того, в каждой епархии отмечается годовщина освящения кафедрального собора, а в каждом приходе – годовщина освящения приходского храма.
Воспоминаемое сегодня событие является тем более знаменательным, поскольку Латеранская базилика стала первым храмом, построенным императором Константином и посвященным Христу-Спасителю. Этот храм является кафедральным собором Римской архиепархии. Вся Церковь празднует годовщину его освящения в знак своего единства с Римской Церковью и лично с Папой.
Иудеи считали свой Храм местом особого присутствия Господа. Прообразом Храма в Иерусалиме была скиния собрания. В ней Моисей беседовал с Господом, как бы говорил кто с другом своим. Тогда спускался столп облачный (символизировавший Божественное присутствие) и становился у входа в скинию (Исх 33,7-11). На этом месте Господь положил память имени Своего. Бесконечное, непостижимое бытие Божие словно бы заключило себя в этом крохотном пространстве, чтобы максимально приблизиться к своему народу. Соломон, закончив строительство Иерусалимского храма, в день его освящения произнес следующие слова: Поистине, Богу ли жить на земле? Небо и небо небес не вмещают Тебя, тем менее сей храм, который я построил [имени Твоему]; но призри на молитву раба Твоего и на прошение его, Господи Боже мой; услышь воззвание и молитву, которою раб Твой умоляет Тебя ныне. Да будут очи Твои отверсты на храм сей день и ночь, на сие место, о котором Ты сказал: `Мое имя будет там’; услышь молитву, которою будет молиться раб Твой на месте сем. Услышь моление раба Твоего и народа Твоего Израиля, когда они будут молиться на месте сем; услышь на месте обитания Твоего, на небесах… (3 Цар 8,27-30).
В наших храмах мы встречаемся с Богом, Который присутствует действительно, а не символически, в Пресвятых Дарах, и терпеливо ожидает нашего появления. Согласно учению святого Папы Иоанна Павла II, «храм есть дом Божий и дом наш. Так цените же это место общения с нашим общим Отцом». Церковь-здание представляет и символизирует Церковь-общину, сложенную из живых камней, т.е. христиан, отдавших себя Богу в Крещении. «Место, где христианская община собирается слушать слово Божие, возносить моления и славословия Богу, а прежде всего – совершать Святые Таинства; место, где хранятся Пресвятые Евхаристические Дары – это образ Церкви, храма Божия, построенного из живых камней. Так и алтарь, вокруг которого собирается народ Божий, чтобы присоединиться к жертвоприношению Господа и вкусить небесную трапезу, знаменует Христа, бывшего одновременно Священником, Жертвенным Алтарем и Самой Жертвой», — говорится во введении к «Чину освящения церквей и алтарей» от 1978 г.
Нет ничего более достойного, чем дом Божий. Так поспешим же в него с трепетом и благоговением. Каким же почитанием мы должны окружать наши церкви! Ведь в них ежедневно совершается Жертвоприношение Крови Господней, примиряющее небо и землю! Поспешим в них с упованием: ведь там мы встретимся с Иисусом – нашим Другом, пожертвовавшим за нас Своей жизнью. Иисус ждет нас! А рядом с Ним мы встретим и наших братьев.
Источник: Сибирская католическая газета

Св. Лев Великий, папа и учитель Церкви: память
2025-11-10
Лев родился в конце IV-го столетия в Этрурии (Таскании), но с раннего детства он жил в Риме, где получил прекрасное по тем временам образование, будучи учеником св. Целестина I, Папы Римского. Юношей стал клириком Римской Церкви и получил сан диакона. С 430 по 440 год был архидиаконом при святом Папе Сиксте III, оказывая немалое влияние на ход церковных дел.
Папа Сикст отправил архидиакона Льва в Галлию улаживать один внутрицерковный конфликт, и спустя какое-то время туда дошли вести о смерти Папы. Лев имел большой авторитет в Вечном Городе как деятельный домостроитель и человек глубоких богословских познаний, а потому был избран заочно на епископскую кафедру единодушным волеизъявлением клира и народа. Произошло это 19 августа 440 г., а 29 сентября вернувшийся в столицу Лев был хиротонисан во епископский сан.
Папа Лев сразу же заявил о себе, как о строгом поборнике церковной ортодоксии. Римская империя в то время трещала по швам под натиском германских племен, совладать с которыми у центральной власти не было ни сил, ни воли. Масса беженцев из разоренных вандалами североафриканских провинций Карфагена и Нумидии ринулась в Вечный Город, принося с собой различные распространенные там ереси, прежде всего, манихейство и донатизм. Лев принялся активно искоренять заблуждения: еретические писания публично сжигались, а от беженцев требовали исповедания правой веры.
Лев I стал первым Римским епископом выдвинувшим систематические и богословски обоснованные претензии на вселенский примат. В этом смысле он толковал известный фрагмент из Евангелия от Матфея: «И Я говорю тебе: ты – Петр, и на сем камне Я создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют её; и дам тебе ключи Царства Небесного: и что свяжешь на земле, то будет связано на небесах, и что разрешишь на земле, то будет разрешено на небесах» (Мф 16,18-19). Сам Иисус Христос утвердил духовную власть апостола Петра над всеми исповедниками Его имени, а поскольку Петр стал первым Римским епископом, те же полномочия имеют и его преемники на Римской кафедре: их право и обязанность – окружать опекой все Поместные Церкви, а не только одну свою – Римскую. Более того, благодать Божия изливается на верный народ только через посредство Святого Петра, а значит – при участии его преемников на Римском престоле. Отсюда оставался один шаг до умозаключения, что общение с Римским епископом есть обязательное условие принадлежности к Вселенской Церкви. Эти идеи со временем стали чем-то само собой разумеющимся в Западной Церкви, но сложнее обстояло дело в Церкви Восточной, где «мистика Святого Петра» никогда не пользовалась популярностью.
Чтобы подчеркнуть значимость служения Римского епископа Лев I принял титул Великого Понтифика (Pontifex Maximus), прежде принадлежавший жрецу – главе всех культов Римского государства, потом – императору, пока император Грациан не отменил его в 382 г. как пережиток язычества. Теперь Лев I возродил этот титул, придав ему новый смысл, и его стали носить все его преемники на Престоле Святого Петра.
Добиваясь не только «первенства чести», но и прямой административной власти Папы над прочими епископами, Лев I вытребовал у императора Валентиниана III издание декрета о подчинении всех прочих епископов Папскому суду и о придании решениям Папы силы закона. Разумеется, эти постановления имели силу лишь в Западной Римской империи.
Решающей оказалась роль Папы Льва в период разгоревшихся на Востоке монофизитских догматических споров. В своем Томосе (Догматическом послании) к Константинопольскому патриарху Флавиану Лев изложил ставшее позднее классическим учение о двух природах во Христе – Божественной и человеческой, неслиянно, неизменно, нераздельно, неразлучно соединенных в Его едином Божественном Лице или Ипостаси. Эта догматическая формулировка противостояла учениям монофизитов, настаивавших на поглощении человеческой природы Христа Его Божественной природой, и несториан, усматривавших в Воплощенном Слове две разных личности: Божественную и человеческую. Папа Лев ультимативно потребовал от восточных епископов принять эту формулировку, что и произошло на Халкидонском соборе (IV Вселенском) в 451 г., причем участники Собора выкрикивали: «Слышим голос Святого Петра!», «Петр говорит устами Льва!»…
Всё это, безусловно, способствовало подъему авторитета Римского епископа во всём христианском мире, хотя сам Лев, по всей видимости, хотел видеть здесь каноническое признание своей власти на Востоке, а Отцы Собора такого значения происшедшему не придавали. На том же Халкидонском соборе было принято 28-е правило, уравнивавшее в достоинстве Римского и Константинопольского патриархов. Легат, представлявший Папу Льва на Соборе, протестовал против этого.
Поскольку в Западной Римской империи вообще и в Риме в частности после смерти императора Валентиниана III в 455 г. окончательно водворился полный политический хаос, Папе Льву пришлось, учитывая его громадный авторитет в обществе, взвалить на себя и заботы гражданской жизни.
В 452 г. он встретился в Мантуе с предводителем гуннов Аттилой, убедив его отказаться от вторжения в центральную Италию, и, тем самым, решив задачу, бывшую явно не по силам римским войскам и перепуганному императору. В честь этого спасения, признанного чудесным, Папа Лев распорядился перелить статую Юпитера Капитолийского в фигуру Апостола Петра и установить ее в базилике Св. Петра. Рядом с собором Св. Петра Лев открыл монастыри во имя Св. Иоанна и Св. Павла.
В 455 г. к Риму подступили полчища вандалов. Лев отправился к их королю Гейзериху и, хотя не сумел убедить его отказаться от вхождения в город, всё же вытребовал обещание не оставаться в столице более 14-ти дней, не убивать никого из жителей, не заниматься разбоем, не разорять храмов и монастырей…
За эти деяния Лев получил прозвище «спасителя Рима», тогда же его стали именовать «Великим».
Скончался Папа Лев 10 ноября 461 г., оставив после себя большое собрание трудов из 96 проповедей и 120 посланий. Он стал первым Римским Папой похороненным в базилике Св. Петра.
Его почитание как святого распространилось не только на Западе, но и на Востоке: день памяти в Православной Церкви 18 февраля. В 1754 г. Папа Бенедикт XIV провозгласил Папу Льва I Учителем Церкви.
Источник: Сибирская католическая газета

Св. Мартин Турский: память
2025-11-11
Ни один святой не пользовался такой посмертной славой на христианском Западе, как Мартин Турский. Никто из древних мучеников не может в этом отношении сравниться с ним. О почитании его свидетельствуют тысячи храмов и поселений, носящих его имя.
Имя этого святого – Мартина Турского, день памяти которого приходится на 11 ноября, носят десятки тысяч церквей по всему миру, в его честь названы сотни городов и деревень в Старом и Новом Свете, он считается одним из пяти святых покровителей Франции, покровителем польских городов Быдгощи и Опятова, венгерского Сомбатхея, Утрехта в Нидерландах и Буэнос-Айреса в Аргентине. Он – основатель двух первых монашеских обителей Франции, прославленных центров духовной жизни своей эпохи.
Святой Мартин Турский родился около 316 г. в Саварии в Паннонии (теперь город Сомбатхей в Венгрии) в семье римского военачальника, начавшего карьеру солдатом и дослужившегося, благодаря своим талантам, до трибуна. Детские годы святого прошли в Тицине (на территории современной Италии), куда был по службе переведён его отец. Гонения на христиан прекратились незадолго до рождения Мартина – в 313 году вышел Миланский эдикт, давший христианам право свободно исповедовать свою веру, и христианство ещё не было широко распространено среди римских военных и высших слоев общества. Культ Митры насчитывал в их среде гораздо больше последователей. Не были христианами и родители Мартина. Неизвестно, откуда мальчик узнал о христианском учении, и каким образом в его душе возникла вера, но его друг, ученик и первый биограф Сульпиций Север, назвавший его детство святым, повествует о том, что в десять лет, против воли родителей он «бежал в церковь», став катехуменом, а в двенадцать «возжаждал … отшельничества и исполнил бы свое желание, если бы не стал препятствием его ранний возраст».
Пятнадцати лет, согласно эдикту о детях ветеранов, Мартин вынужден был принять военную присягу и несколько лет служил в императорской коннице. От крещения, епископства, проповеди и великих чудес его отделяли годы, но первое своё чудо – чудо добродетельной и аскетической жизни, чудо твёрдого следования своим убеждениям он совершил уже тогда. Совсем юным, оказавшись в армейской среде, он жил по законам своей веры, – ему полагалось иметь в услужении рабов – он взял только одного, «…которому, однако, настолько служил как хозяину, что зачастую снимал обувь с его ног и сам же ее чинил. Пищу они оба ели одинаковую, но Мартин часто ему прислуживал». Среди окружавших его товарищей обычными были шумные пирушки и распутный образ жизни, интриги и стремление выдвинуться и прославиться любой ценой – он « …почти три года пребывал (…) в армии [до своего крещения], незапятнанный теми пороками, которыми обычно грешат люди подобного звания. И велика была доброта его к сослуживцам своим, удивительна – любовь, терпение же и смирение – выше человеческих возможностей. Нет необходимости восхвалять его умеренность, ибо стала она столь привычной, что уже в то время считали его не воином, а монахом. Деяниями этими столь расположил он к себе сотоварищей, что с чувством великого изумления почитали они его. И еще не возрожденный во Христе, Мартин своими добрыми делами уже поступал как жаждущий крещения, т.е. стал помогать трудившимся, оказывать помощь несчастным, кормить голодных, одевать бедных, ничего из своего жалования себе не оставляя, кроме как на однодневное пропитание; уже тогда усердный последователь Евангелия о дне завтрашнем не думал».
В это время и произошло знаменитое чудо святого Мартина, на протяжении веков вдохновлявшее многих великих художников. Холодным зимним днём у стен Амьена в Галлии к нему, ехавшему верхом, подошёл нагой нищий и стал просить милостыню. Ничего, кроме того, что было на нём, и оружия у Мартина не было, и тогда святой разрезал свой плащ пополам и половину отдал просящему. Этот поступок произвёл такое сильное впечатление на окружающих, многие из которых имели чем поделиться с несчастным бедняком, но не захотели этого сделать, что, несмотря на то, что Мартин, закутавшийся в кусок плаща, имел довольно комичный вид, никто не смеялся и не подшучивал над ним. Возможно, этот его поступок был не менее сильным свидетельством в пользу христианства, чем самые горячие проповеди. Ночью юноша увидел во сне Христа, окутанного половиной своего плаща. Обращаясь к окружавшим Его ангелам, Спаситель сказал: “Мартин, пребывающий еще оглашенным, этой одеждой покрыл Меня”.
Достигнув восемнадцати лет, Мартин принял крещение и хотел оставить армию, но трибун, бывший его другом, упросил его остаться ещё на два года, обещая по окончании этого срока последовать за ним и также стать христианином и отшельником.
Между тем, началась война между Римом и германским племенем алеманов. Накануне решающей битвы, когда по существующему обычаю воинов одного за другим вызывали из строя, чтобы отдать им плату за предстоящую битву, Мартин отказался взять деньги, говоря: «Я воин Христов: мне сражаться не должно». В ответ на это, его обвинили в трусости и в том, что он просто прикрывается верой, чтобы не рисковать. Тогда, по свидетельству Сульпиция Севера «… преодолевая появившуюся робость» Мартин сказал: «Если ты приписываешь мне трусость, а не веру, то завтра я встану перед строем безоружный и во имя Господа Иисуса, защищенный крестным знамением, а не щитом и шлемом, ворвусь в ряды врагов». Он был тотчас заключён под стражу, с намерением во время битвы выставить его без оружия перед врагами, чтобы испытать, правду ли он говорит. На следующий день варвары прислали парламентариев с просьбой о заключении мира. Бог не допустил кровопролития и спас Своего святого ибо «… хотя милосердный Господь мог сохранить своего воина среди вражеских копий и мечей, но дабы не отягощать взор святого смертями других, уничтожил Он повод к этому сражению. Ибо Христос и не должен давать воину своему никакой иной победы, кроме как бескровного подчинения врагов».
Оставив, наконец, службу в армии Мартин отправился к Иларию, епископу Пуатье, который очень полюбил юношу и хотел рукоположить его в диаконы, но Мартин считал, что недостоин принять сан. Тогда епископ возложил на него обязанности экзорциста, совсем непочётные и требующие больших усилий. В это время Церковь подвергалась жестоким нападкам со стороны ариан. Арианская ересь быстро распространялась и имела многих последователей, в том числе и среди власть имущих и первых лиц государства. Иларий был одним из тех, кто энергично боролся с арианством, неизменно отстаивая учение о Святой Троице. За это он был изгнан из Пуатье. Во время изгнания любимого учителя Мартин предпринял путешествие через Альпы. Было ли оно результатом победы ариан, или же, как утверждает Сульпиций Север, он отправился в путешествие потому, что во сне ему было открыто, что в то время как он печётся об обращении заблуждающихся в Галлии, его собственные родители остаются язычниками? В этом полном опасностей путешествии на него напали разбойники, хотевшие ограбить и убить его, но он поразил их спокойствием и добротой, а когда один из разбойников узнал, что причиной этого была вера путника, то пожелал узнать об этой вере больше и впоследствии обратился.
Мать Мартина приняла христианство, вняв горячей проповеди сына, но отец остался твёрд в своих заблуждениях. Италия также была охвачена арианской ересью, и казалось, что заблуждающиеся побеждают. Здесь также изгоняли епископов и преследовали тех, кто осмеливался спорить. Нашедший было приют в Милане Мартин был избит и изгнан. Некоторые ранние свидетельства говорят, что он укрылся на уединённом острове в Лигурийском море, где вёл жизнь отшельника. Земля там была практически бесплодна и кишела змеями, которые, однако, не причиняли отшельнику вреда, а питался он и несколько присоединившихся к нему братьев кореньями и травами, не пренебрегая и теми, которые считались ядовитыми. Свидетельства говорят, что когда пища была горькой на вкус или вызывала недомогания, Мартин молился, и братья оставались живы и здоровы.
В 361 году, когда стало возможным возвращение в Пуатье епископа Илария, вернулся туда и Мартин. Он поселился в уединённой келье в восьми милях от города в Лигюже, где вскоре к нему присоединились другие молодые христиане, как и он стремившиеся к отшельнической жизни и молитве. Монастырь, ставший плодом этих устремлений, считается первым монастырём, основанным во Франции. Но кроме молитвы и созерцания задачей Мартина было благовестие язычникам. В течение десяти последующих лет святой путешествовал по Западной Галлии, проповедуя Христа и обращая многих и многих. Во время этих путешествий произошло множество чудес – исцеления больных, воскрешения из мёртвых (в том числе, воскрешение катехумена, умершего до крещения), чудесные обращения.
В 371 году жители Тура избрали его своим епископом. Рассказывают, что святой не хотел принимать этого поста и не желал покидать монастыря, и только обманом, позвав его помолиться над якобы заболевшей женой некоего Рустиция, горожане сумели выманить его из обители и, практически пленив Мартина, привели его в город. Были и недовольные избранием нового епископа – некоторым казалось, что ему недостаёт величия, приличествующего сану, что выглядит он простовато и что его одежда слишком изношена – как это часто бывало и бывает до сих пор, его упрекали именно в том, что он был настоящим учеником Христа.
Святой Мартин оставался епископом Тура до смерти, последовавшей около 400 г., когда ему уже перевалило за восемьдесят. Он совершил более двадцати миссионерских путешествий, обращая язычников и увещевая обращённых смело следовать за Христом, не страшился обличать несправедливость властей, защищал бедняков от произвола и добивался снижения налогов, под бременем которых страдали сельские жители. Как и прежде, чудеса, бывшие ответом на его полное доверие к Богу, сопровождали его деятельность. Так, при возникновении спора о том надо ли срубать сосну, считавшуюся священным деревом, он, ни минуты не сомневаясь, согласился лечь на том месте, куда, по расчётам языческих жрецов должно было упасть дерево и, осенив крестом падающий на него ствол, развернул его в противоположную сторону, показав сомневающимся силу Божию. В каком-то смысле он всю жизнь оставался прямодушным и бесстрашным солдатом, который сказал когда-то: «Если ты думаешь, что я трус, я пойду в бой безоружный, впереди всего войска». Возле Тура он основал аббатство Мармутье – второй по времени основания монастырь Франции, вплоть до разрушения его врагами веры в трагические годы террора остававшегося духовным центром Франции. Сюда, привлечённые примером его святой жизни, стекались во множестве ищущие спасения люди. Их, независимый в суждениях и строгий с сильными мира сего, епископ Мартин встречал с ангельской приветливостью и любовью, нередко сам служил им и, подобно Учителю, омывал им ноги.
После смерти епископа Турского в деревне Канди два города – Тур и Пуатье – спорили о чести быть местом его последнего упокоения. Григорий Турский повествует о том, что ночью утомлённых спором жителей Пуатье сморил сон, а туренцы, тем временем, по реке увезли тело святого Мартина к себе. В пути их сопровождало пение ангелов.
Культ почитания святого Мартина установился сразу после его смерти. У могилы происходило множество чудес, на которые так щедр был он во время своей земной жизни. Половина плаща, оставшаяся у Мартина, когда другой половиной он окутал нищего, стала драгоценной реликвией рода Меровингов, а затем и других королевских династий, пришедших им на смену, и сегодня синий цвет этого плаща сохранился в национальном флаге Франции, как надежда на то, что святой по-прежнему молится на небесах за ту страну, которой почти 1700 лет назад он принёс веру во Христа.
Анна Кудрик
