Централизованная религиозная организация Римско-католическая Архиепархия Божией Матери в Москве

Св. Григорий VII, папа: память
2024-05-25

Св. Мария Магдалина де Пацци: память
2024-05-25

Св. Беда Достопочтенный, память
2024-05-25
Блаженный Ноткер Балбулус, бенедиктинский монах, библиотекарь Санкт-Галленского монастыря, писатель, учёный и композитор, говорил, что он «новое солнце на Западе, возведённое Богом в шестой век человечества, чтобы осветить весь мир».
Слава пришла к этому человеку, прожившему тихую и размеренную жизнь монаха и учёного «на краю света» в монастыре свв. Апостолов Петра и Павла в Ярмуте ещё при его жизни, а после смерти продолжала возрастать. Спустя всего сто лет после его смерти Аахенский Собор, называя Беду «достопочтенным» постановил считать его равным ранним Отцам Церкви. Он был непререкаемым авторитетом в вопросах веры для многих поколений богословов не только в Англии, но и во всей Западной Церкви. Святой Бонифаций называл Беду «светом Церкви, зажжённым Святым Духом», блаженный Ноткер Балбулус, бенедиктинский монах, библиотекарь Санкт-Галленского монастыря, писатель, учёный и композитор, говорил, что он «новое солнце на Западе, возведённое Богом в шестой век человечества, чтобы осветить весь мир», на протяжении веков считалось, что мнение Беды по спорным вопросам веры является решающим, кардинал Беллармин считал, что Беда оказал такое же влияние на Западную Церковь, какое Иоанн Дамаскин на Восточную, и таких примеров, свидетельствующих о месте святого Беды Достопочтенного в Церкви, множество. Но святой Беда хорошо известен не только в среде христиан. Без Беды Достопочтенного невозможно представить себе английскую культуру. По мнению большинства исследователей он является центральной фигурой того периода, который называют золотым веком англо-латинской литературы. Широко известны и высоко ценимы его «Церковная история народа англов», труды по хронографии, риторике, теории музыки, сочинённые им гимны.
Сегодня о его жизни известно немногое. Он родился в Нортумбрии, в 673 году. Возможно, местом его рождения была деревня Монктон, где сохранился древний колодец, называемый колодцем св. Беды. О том, кто были его родители, из какой семьи он происходил также сведений не сохранилось. Семи лет родственники поместили его в монастырь Веармут, основанный выдающимся деятелем Церкви, одним из образованнейших людей своего времени Бенедиктом Бискупом. Это не было необычным в то время – бенедиктинский устав позволял принимать в новициат детей, начиная с семи лет, а монашество считалось завидным уделом в самых знатных и могущественных семьях Англии. Вскоре мальчик был переведён оттуда в монастырь Ярроу, также основанный Бискупом. Известен всего один эпизод, относящийся к детству св. Беды. В 681 году, вскоре после основания монастыря, эпидемия чумы унесла всех монахов, кроме наместника о. Кеолфрида и восьмилетнего Беды.
Оставшись без братьев, о. Кеолфрид принял решение читать с антифонами только утреню и вечерню, так как Беда был ещё очень мал, но спустя неделю отменил это решение. Так, вдвоём, взрослый монах и ребёнок служили литургию часов по полному чину до приезда новых братьев. До самого своего отъезда в Рим 5 мая 716 г. о. Кеолфрид оставался духовным наставником Беды. С глубоким почтением и любовью Беда описал его жизнь в «Житиях святых настоятелей монастыря в Веармуте и Ярроу».
Сам святой, в короткой автобиографии, помещённой им в конце пятой книги своего самого известного сегодня труда «Церковная история народа англов» говорит о себе только следующее: «…служитель Христа и священник монастыря блаженных апостолов Петра и Павла в Виремуде и Ингирве. Родился в пределах того монастыря и в семь лет стараниями родных был отдан для обучения преподобнейшему аббату Бенедикту, а потом Кеолфриду. С тех пор всю жизнь провел в этом монастыре, целиком посвятив себя изучению писаний; исполнял правило и ежедневно пел в храме, но особенно всегда любил учиться, учить и писать. В девятнадцать лет был посвящен в диаконы, а в тридцать – в священники; оба раза по велению преподобнейшего епископа Иоанна аббату Кеолфриду. С тех пор, как стал священником, до пятьдесят девятого года жизни для собственного блага и для пользы братии делал краткие изложения писаний преподобных отцов и добавлял к ним собственные записи для прояснения их смысла и содержания» Далее следует список из более чем семидесяти книг, написанных или переведённых Бедой. Этот список составляет большую часть короткого текста, в котором святой рассказывает о себе. В числе его сочинений – комментарии к книгам Ветхого и Нового Завета, сочинения по агиографии, истории, грамматике и риторике, об искусстве стихосложения, церковные гимны и стихи.
Краткую историю своей жизни Беда завершает молитвой: «Молю Тебя, милостивый Иисус, ниспослать мне сладкое дуновение мудрости Твоего Слова и щедро одарить меня, чтобы мог я наконец прийти к Тебе, источнику всяческой мудрости, и пребывать пред лицом Твоим вовеки».
Жизнь святого, была размеренной, в ней, подчиняясь распорядку монастырского устава, молитва, размышления и труд сменяли друг друга в раз и навсегда утверждённой последовательности, и того, что в миру принято считать событиями в ней было немного, но это была напряжённая жизнь молитвенника, интеллектуала и учёного. В богатейшей библиотеке монастыря Ярроу, собранной Бенедиктом Бискупом были книги «…по всем областям священного знания» как говорится в его биографии составленной св. Бедой, часть из которых была куплена основателем во время путешествий, часть подарена богатыми жертвователями. Собирание библиотеки в то время было непростой задачей, требующей энергии, дальних поездок и очень значительных средств (к примеру, два «красивых тома» «Географа» были обменены монастырём у короля Альфрида на восемь хайд – более 24 гектаров – приречной земли для монастыря, что даёт некоторое представление о стоимости хорошо иллюстрированной книги в VIII в.). Несмотря на высокую стоимость и сложность покупки книг, преемник Бискупа, аббат Кеолфрид увеличил монастырскую библиотеку вдвое. Благодаря этому святой, числивший в любимых занятиях учёбу, был знаком с творениями Западных и Восточных Отцов Церкви, античных и средневековых историков, риторов, христианских и античных поэтов. Приобретённые в библиотеке монастыря обширные познания и врождённые выдающиеся способности позволили ему стать одним из самых значительных авторов Раннего Средневековья. Помимо этого, его отличали исключительные трудолюбие и работоспособность: практически всю жизнь, вплоть до последней болезни, как свидетельствует он сам: «Я сам себе секретарь, я диктую, я составляю, я сам всё копирую». Наследие Беды Достопочтенного, дошедшее до наших дней составляет сорок пять томов, при том, что некоторые из его творений утрачены. Современные исследователи больше всего ценят «Церковную историю народа англов», написанную Бедой по просьбе короля Кеолвульфа, и снискавшую святому Беде славу «отца английской истории». В начале этого труда он объясняет значение истории для воспитания и формирования души христианина: «…если история повествует о добрых деяниях добрых людей, то вдумчивый ее слушатель побуждается подражать добру; если же она говорит о злых делах нечестивцев, то религиозный и набожный слушатель или читатель ее учится беречься от того, что есть зло и порок, и следовать тому, что признается добрым и угодным Богу». Сегодня это произведение, единственное в своём роде, очень достоверное описание событий ранней английской истории, снабжённое подробными ссылками на источники и свидетельства очевидцев, даёт уникальный материал для исследователей истории Англии. При жизни же самого Беды более важными считались его комментарии к Библии, особенно к Книгам Ветхого Завета, помогавшие обращаемым в христианство понять духовное значение Ветхого Завета и избежать опасности увлечься описаниями жизни Израильских царей, проводя параллели между ними и героями языческих культов, а также перевод Евангелия от Иоанна на англосаксонский язык. В письмах, присланных в монастырь в Ярроу часто встречаются просьбы: «…списав, отправить нам оставшиеся из трудов проницательнейшего истолкователя Священных Книг монаха Беды, который, мы слышали, недавно просиял знанием Писания». Эти книги оказали огромное влияние на процесс христианизации Германии, который вёлся англосаксонскими священнослужителями.
Весной 653 года Беда тяжело заболел. Он ощущал сильную физическую слабость и это вызывало в нём радость – он считал, что посылая ему страдания Бог, таким образом, выказывает Свою любовь к нему, и часто цитировал ученикам Апостола Павла: «Господь кого любит, того наказывает» (Евр. 12:6). Предчувствуя близкую смерть, он много времени проводил с учениками, наставляя их и молясь с ними. Его ученик, Катберт, ставший впоследствии настоятелем Ярроу, оставил подробное описание этих последних дней земной жизни святого Беды. «Торопитесь учиться, – говорил он, всю жизнь учившийся и учивший, – ибо не знаю, как долго останусь среди вас». Он спешил закончить перевод Евангелия от Иоанна и выписки из труда св. Исидора Севильского «Книга круговращений». В среду, накануне Вознесения с утра он велел ученикам записать начатое накануне. Когда все ученики, кроме одного, пошли, как того требовала монастырская традиция с процессией, отмечая «отдание Пасхи», этот оставшийся сказал, что не хватает одной главы из книги, которую Беда диктовал и прибавил: «Тебе, наверное, будет тяжело отвечать на мои вопросы», на что Беда ответил: «Легко. Пиши скорее». Когда ученик записал всё, что продиктовал Беда, тот простился с пресвитерами и раздал им то немногое имущество, которое у него было. Он говорил с учениками ещё некоторое время, когда один из них сказал, что одно предложение осталось ещё незаписанным, и Беда сказал: «Пиши». Потом попросил поддержать его голову так, чтобы взгляд был обращён в сторону монастырской церкви, стал молиться, сидя на полу кельи, и на словах: «Слава Отцу и Сыну и Святому Духу» отошёл к Отцу. Было 26 мая 735 года.
Известно только об одном чуде телесного исцеления, произошедшем на его могиле. Но написанные им книги способствовали обращению многих и многих душ. «Беда всю жизнь скрывался в самом удалённом уголке мира, – говорится в его жизнеописании, составленном братьями в Ярроу, – но после смерти стал известен каждому во всех областях вселенной, живя в своих книгах». Его мощи покоятся в Дарэмском соборе, куда они были перенесены в XI веке. И сегодня Святой Беда Достопочтенный остаётся одним из самых известных и самых изучаемых писателей английского Средневековья.
Беда Достопочтенный канонизирован в 1899 г. Папой Львом XIII и провозглашён Учителем Церкви.
Анна Кудрик

Св. Урсула Ледуховская, дева, память
2024-05-29
“Я не раз завидовала мученикам”, – писала мать Урсула. “Их спрашивали, и они могли искренне ответить и умереть за веру. Я же должна была виться как змея, чтобы никого не подставить и при этом не солгать. Худших гонений я и не могла представить”.
Блаженная Урсула Ледуховская родилась 17 апреля 1865 г. в Австро-Венгрии. При крещении девочку назвали Юлией. Ее отец, граф Антоний Ледуховский, был польским эмигрантом, а мать Жозефина Салис-Зизерс швейцарской подданной. Семья Ледуховских хорошо известна в Польше. Дед Юлии был знаменитым генералом, а дядя Мечислав – кардинал, архиепископ Гнезненский и Познаньский, примасом Польши. Не отставало по известности и влиятельности от своих предков и молодое поколение семьи. Старшая сестра Юлии – Мария Тереза (причисленная к лику блаженных в 1975 г.) основала монашескую Конгрегацию св. Петра Клавера, действовавшую в Африке, а младший брат Владимир, иезуит, с 1915 г. был генералом Общества Иисуса. Стоит отметить, что дворянское происхождение, известность и влиятельность родственников чаще мешало, чем помогало будущей святой. Детство блаженной Урсулы, тогда ещё Юлии, прошло в местечке Липница Мурована на юго-востоке Польши, куда семья переехала из-за банкротства предприятия, в акции которого были вложены деньги Ледуховских.
В 1886 г. Юлия ушла в краковский монастырь урсулинок, где получила новое имя – Урсула от Иисуса. В 1904 г. она стала настоятельницей этой обители. Сила духа, как и желание перемен, дающих возможность расширить апостольскую деятельность, присущие Урсуле, помогли ей добиться разрешения на изменение Устава своей монашеской общины, вследствие чего началась активная деятельность монахинь прежде созерцательного монастыря среди мирян.
Вскоре после этого в краковскую обитель пришло письмо из столицы Российской Империи от настоятеля церкви св. Екатерины Александрийской о. Константина Будкевича. В нём он просил сестёр взять на себя руководство женским интернатом при приходе. Сестра Урсула отправилась в С-Петербург, чтобы на месте решить:
соглашаться ли на это предложение, и, несмотря на долги, которыми был обременен интернат, дала согласие. 31 июня 1907 она отправилась в Санкт-Петербург, оставив монастырь, в котором провела 20 лет своей жизни.
В 1907 г. при церкви св. Екатерины Александрийской было несколько школ: 8-годичная мужская гимназия, женская гимназия, начальная школа для девочек из бедных семей и женское профессиональное училище.
Преподавание во всех школах велось на русском языке, за исключением Закона Божия, который преподавался на родных языках учащихся в школах детей. Так же при женской гимназии существовал интернат, в котором жили девушки из других городов. Здесь обучалось около 600 учениц. Из них в интернате жило около 70 девушек, в основном из Литвы, Латвии и Белоруссии. И если дела в гимназии шли успешно, то судьба интерната оставляла желать лучшего, на нем висел огромный долг, и даже рассматривался вопрос о его закрытии. Именно его и должна была взять под свое руководство с. Урсула.
“Кажется, в день св. Магдалины, 22 июля по старому стилю, прибыли мы в Петербург”, – писала сестра Ледуховская. “Я взялась за изучение русского языка и штопку одежды для учениц, которых в основном одевало руководство интерната. Время до конца августа прошло спокойно – смотрела за ремонтными работами”. Вскоре приехали еще две монахини и госпожа Алина Заборская, желавшая вступить в монастырь. Именно она должна была встать во главе интерната, а с. Урсула стала настоятельницей этой небольшой монашеской общины.
Осенью, когда начался учебный год, всё оказалось гораздо сложнее, чем предполагалось. “Наше задание было нелегким. Дети, особенно старшие ученицы, относились к нам с предубеждением, большая часть преподавательниц так же, и польская колония тоже не облегчала работы, смотря на нас критически. Мы были для них чересчур католическими “, – писала в своих воспоминаниях с. Урсула -“Много было неприятностей со стороны польской колонии. Чего только не выдумывали против нас, даже не поверишь! Вот небольшой пример. Однажды вечером приходит ко мне дама из общества, очень сладкая, вежливая, уверяет, что к нам благожелательна, но больно ей оттого, что все рассказывают о нашей “монашеской узости”.
– В чем дело? – интересуюсь…
– Видите ли, говорят, что ученицы в часовне носят на голове какие-то твердые капюшоны со стенками, что бы одна другую не видела. Это ведь как-то странно…
– И это все, – спрашиваю я…
– Только это…
– Пойдемте со мной, я покажу Вам эти страшные капюшоны, сами и оцените. Приходим в часовню. Вынимаю из коробки легкие вуали, которые дети носят во время Мессы. Они им очень идут, и они их так любят…
– Вот эти капюшоны…
– Как так. Но они даже очень симпатичные, красивые. Как можно так преувеличивать!
Моя дамочка возмущена. Я же смеюсь, так как уже привыкла к подобным и даже более горьким сплетням”.
Постепенно, благодаря самоотдаче сестер, отношение к ним стало меняться. А работа была не из легких. Людей не хватало, впрочем, как и финансов. Мать Урсула была занята всем: сама исполняла работу по дому, руководила кухней. Чтобы как-то поддержать интернат и сестер, она давала уроки французского языка, во время трапезы ограничивала свои порции, делясь ими с сестрами. Много времени посвящалось ученицам, и с их стороны пробудились доверие и любовь к сёстрам. Трудный первый учебный год закончился победой в материальном плане – без финансового дефицита.
Зимой 1908 года был канонически утвержден независимый дом монашеской общины урсулинок в Санкт-Петербурге с правом принятия в новициат. Все это происходило в полной секретности, так как в Российской Империи была запрещена деятельность католических монашеских организаций. Сестры носили мирскую одежду и не афишировали своей принадлежности к монашеской конгрегации. Это, впрочем, не помешало увеличению общины – в конгрегацию урсулинок вступили две преподавательницы гимназии. Это еще раз подтвердило, что отношение к сёстрам изменилось.
Лето 1908 года сестры и несколько учениц провели в Финляндии в Териоки, в снятом на каникулы доме. Кроме того, мать Урсула купила имение недалеко от Сортавалы, в лесной тиши. Сёстры назвали его Мэрентяхти, что в переводе с финского значит Звезда Моря. Следующее лето сёстры и дети провели уже там.
В Петербурге кроме работы в интернате мать Урсула Ледуховская наладила контакт с русскими католиками, пытаясь как-то помочь им. Но ситуация внутри Католической Церкви, а также отношения Католической Церкви и Российского государства не дали осуществить намеченные планы. Попытка ввести в приходе святой Екатерины воскресную проповедь на русском языке не встретила понимания и была запрещена Архиепископом. С. Урсула, опасаясь, что непонимание разочарует русских католиков и отвратит их от католичества, попыталась найти другие пути взаимодействия с общиной русских католиков. Она писала: «Я предложила, что организую на Петербургской стороне фребловский сад для детей из семей интеллигенции и открою домовую часовню для русских католиков. Я планировала, чтобы там как один, так и другой обряды – латинский и греческий – нашли место. Русские женщины очень обрадованы. Одна в радости своей так говорила, как сейчас это помню: “Наша матушка всех нас в одно склеит”!»
Как ни странно, разрешение от правительства было получено легко, в противоположность разрешению Архиепископа. «Добрый, благочестивый, усердный», как характеризовала его сама сестра Урсула, Архиепископ Аполлинарий Внуковский разрешения открыть часовню для русских католиков не дал, несмотря на то, что просьбу поддержали о. Будкевич и иезуит о. Ян Урбан. Исчерпав все доводы, с. Урсула подчинилась воле епископа, сказав: «Верю, что ныне такова воля Божия, но позже может Господь Бог даст иной свет, поддаюсь Вашей воле». Сторонники русских католиков, среди которых был и иезуит о. Ян Урбан, много сделавший для католиков восточного обряда, пытались протестовать, писали рапорты в Рим, но, несмотря на поддержку со стороны Ватикана, этот конфликт не помог русским католикам, зато породил недоверие и подозрение к матери Урсуле Ледуховской со стороны церковных властей.
Каждое лето сестры и их воспитанницы проводили в имении в Мэрентяхти, которое год от года становилось всё более обустроенным и красивым. Еще в 1908 году в Терийоки Урсула Ледуховская взялась за изучение финского языка, вскоре она перевела на этот язык катехизис и некоторые религиозные песни. В часовню на Службы начали приходить финны из ближайших окрестностей. Вот, что писала мать Урсула в письме от 12 августа 1909 года: “Люд финский, притянутый тем, что я изучаю финский язык и тем, что в часовне ввела песни по-фински, в большом числе приходит на богослужения в часовню утром и вечером. С энтузиазмом поют песни, обращенные к Богоматери, супликации (прошения), и они в восторге от наших богослужений. В воскресенье мы принимали у себя, вместе с финнами, епископа, который очень рад тому, что здесь видел, и будет помогать нам в наших трудах… Здесь огромное поле для работы, так как в финнах еще живет не осознанная привязанность к вере праотцов”.
В сентябре 1910 года в Мэрентяхти сестры открыли школу для девочек. Сначала здесь было всего пять учениц, но затем их количество возросло, так как на берегу Ладожского озера были прекрасные климатические условия, а в доме царила сердечная атмосфера.
Начало 1911 года принесло неприятности и изменения в жизнь матери Урсулы Ледуховской. Со стороны властей начались репрессии по отношению к Католической Церкви. Были проведены ревизии у иерархов Церкви, кое-кто из клира был выслан из России. Дошла очередь и до матушки Урсулы – власти прекрасно знали, что она монахиня.
В школу приехал инспектор, впрочем, предоставим слово самой Урсуле Ледуховской.
“Инспектор желает знать подробности обо мне и о нас. Сердце у меня бьется. На свою беду не умею врать – физически не могу, т.к. начинаю краснеть. Что ж, посмотрим, как пойдет дело. Мне сказали, что я могу не говорить, что я не монахиня. Инспектор начинает расспрашивать и вот звучит вопрос:
– Вы монахиня?
– Нет.
Но к несчастью уста произносят “нет”, а лицо красное, как свекла говорит “да”. Делать нечего, кроме того, как только говорить правду, поэтому поправляюсь:
– Я была и являюсь монахиней, но здесь я нахожусь в мирской одежде, как графиня Ледуховская. И вообще это никого интересовать не должно.
– Значит, тут нет монахинь?
– Только я, больше нет.
Это уже говорю смело”.
Дело в том, что мать Урсула еще на Рождество отправила всех монахинь в Мэрентяхти, а живущие в интернате послушницы по существу монахинями еще не были. Инспектор ушел ни с чем, но история на этом не закончилась.
Церковные власти приказали сжечь все документы, по которым можно было бы догадаться, что работницы интерната монахини. Тем временем в газете “Новое время” появились статьи об иезуитах и Урсуле Ледуховской с обвинениями их во всевозможных интригах. Также и государственные власти еще несколько раз пытались разузнать, есть ли в интернате монахини. “Я не раз завидовала мученикам”, – писала мать Урсула. “Их спрашивали, и они могли искренне ответить и умереть за веру. Я же должна была виться как змея, чтобы никого не подставить и при этом не солгать. Худших гонений я и не могла представить”.
Вскоре Архиепископ Викентий Ключинский, преемник умершего к тому времени Аполлинария Внуковского, распорядился закрыть часовню при интернате, так как на нее не было дано разрешения правительства. Для сестер это было настоящим ударом. В итоге решили, что мать Урсула должна перебраться на постоянное жительство в Мэрентяхти, что и произошло весной 1911 года. Впрочем, во время учебного года она каждый месяц приезжала в Санкт-Петербург, навещая своих сестер. В Мэрентяхти так же работала школа, и мать Урсула много времени посвящала ученицам. Продолжила она и свою работу с финнами. В округе не было врача, и она пригласила из Петербурга знакомую фельдшерицу, чтобы лечить местных жителей. Ученицы шили одежду для детей из бедных семей и помогали в благотворительной деятельности. Мать Урсула много читала в это время по-фински и беседовала с приходящими в Мэрентяхти финнами о Боге, о жизни, находя для каждого слова утешения и помощи. На школу было получено официальное разрешение, и ученицы ежегодно блистали на переходных экзаменах в Петербурге. В интернате при церкви св. Екатерины дела так же шли хорошо, но наступил трагический 1914 год, началась Первая Мировая война.
Как австрийская подданная, Урсула Ледуховская должна была покинуть пределы Российской Империи. Сославшись на свое польское происхождение, мать Урсула, оставив Мэрентяхти, все же смогла задержаться в Петербурге. В свободных помещениях интерната на Невском сёстры предоставили кров небольшой части беженцев с российско-германской границы.
Но все же, в сентябре 1914 года мать Урсула была вынуждена уехать из России. В Петербурге остались 24 сестры из монашеской общины, впрочем, большинство из них были послушницами и кандидатками.
Ледуховcкая поехала в Стокгольм, так как он находился недалеко от России и можно было переписываться с сестрами, к тому же были надежды на скорое окончание войны, а, следовательно, можно было быстро вернуться. Однако судьба распорядилась иначе. В 1915 году все сестры покинули Петербург и выехали в Швецию. Начался новый этап в истории автономной Петербургской общины сестер урсулинок, которая затем дала начало Конгрегации Урсулинок Сердца Иисуса Умирающего. Ныне сестры из этой монашеской общины работают во многих странах Европы и Америки.
Матушка Урсула умерла в Риме 29 мая 1939 года, а 20 июня 1983 года Римский Папа Иоанн Павел II причислил ее к лику блаженных, и у Санкт-Петербурга появился еще один небесный покровитель.
М. Фатеев (публикуется с сокращениями)

Сбор пожертвований на благотворительную деятельность Папы
2024-06-23

Торжество Иоанна Крестителя
2024-06-24
Праздник Рождества св. Иоанна Предтечи известен по крайней мере с IV века: до нас дошли проповеди живших в то время Отцов Церкви, а именно св. Иоанна Златоуста, св. Амвросия и св. Августина, которые были посвящены этому празднику или в которых он упоминается.
В частности, св. Августин в своей проповеди говорит следующее: «Сегодня мы празднуем день рождества св. Иоанна. Это честь, которой не удостаивается ни один святой. Во всём христианском мире определены и почитаемы лишь дни Рождества Христова и рождества св. Иоанна». Св. Августин не упоминает о празднике Рождества Богородицы по той причине, что такого праздника в IV – первой половине V века еще не существовало.
Праздник Рождества Иоанна Крестителя упомянут и в древнейшем литургическом календаре Северо-Африканской Церкви (V век).
Что же это за личность, которой посвящен один из древнейших христианских праздников? Иоанну Крестителю принадлежит в Истории Спасения совершенно особая роль. Это – великан духа, стоящий на пограничье Ветхого и Нового Заветов. Он заканчивает собой ряд пророков и открывает ряд апостолов. Он – не только пророк, но и вестник-предтеча, креститель и мученик. Одному ему была дана благодать крестить Того, Кого прочие пророки лишь предсказывали и предвосхищали в духе.
Еще прежде его рождения Архангел Гавриил сказал его отцу Захарии: «он будет велик пред Господом» (Лк 1,15). Иоанн и вправду был велик – велик своей героической жизнью, героической проповедью, героической смертью. Иисус Христос определил его роль так: «Он был светильник, горящий и светящий» (Ин 5,35).
Вся жизнь Иоанна – это непрерывная цепь жертв и дел покаяния. Он проповедовал так, как никто до него не проповедовал. Он говорил о крещении покаяния, о близости Царства Небесного, о скором явлении миру Спасителя и Его уже начавшемся присутствии. В конце концов он прямо указал народу на Христа и крестил Того в Иордане.
Иоанн Креститель бесстрашно клеймил грехи и преступления. Он не боялся бросить в глаза считавшимся «столпами благочестия» в иудейском обществе того времени фарисеям: «порождения ехиднины! кто внушил вам бежать от будущего гнева?» (Лк 3,7). Он не боялся обличить самого царя: «Ибо Иоанн говорил Ироду: не должно тебе иметь жену брата твоего» (Мк 6,18).
Героическая жизнь Иоанна была увенчана героической смертью. Он погибает подобно солдату на посту, он отдает свою жизнь за высшие идеалы, служа Богу и своему народу. По этой причине Иоанн Креститель был и навсегда останется олицетворением героя-борца за всё святое, Божественное, возвышенное и вечное.
В церковном литургическом календаре Иоанну Крестителю посвящен не один только праздник его рождества. 29 августа Церковь отмечает память усекновения его главы, он является одной из центральных фигур богослужений Адвента…
В литургических текстах отражены его героический характер, его незаурядные добродетели, а особенно – его совершенно исключительная роль в Священной Истории. Вот как воспевает св. Иоанна Предтечу один из красивейших текстов Восточной Литургии: «Как нам назвать тебя? Пророком? Ангелом? Апостолом? Или мучеником? Ангелом, ибо ты жил подобно бесплотным. Апостолом, ибо ты наставлял все народы. Мучеником, ибо тебе отсекли голову за Христа».
Источник: Сибирская католическая газета

Св. Ириней, епископ и мученик: память
2024-06-28
Ириней – крупнейший христианский богослов II века, один из основоположников церковной теологии вообще. Его относят к апологетам, но он же стоит одним из первых в ряду Отцов Церкви. Его главное сочинение «Против ересей» представляет собой полемику с гностицизмом, ставшим первым серьезным мировоззренческим вызовом, брошенным Церкви. Труды Иринея дают первое документальное свидетельство канонического признания известных нам четырех Евангелий.
Ириней родился в малоазиатском городе Смирна (ныне – Измир в Турции) в христианской семье. В качестве даты его рождения указывают период с 115 по 125 или с 130 по 142 год. Он получил прекрасное по тем временам светское образование, а его духовным наставником был Поликарп, епископ Смирнский, который лично крестил юношу, а потом рукоположил его во пресвитера.
Около 160 г. Поликарп отправил его в далекую Галлию, в город Лугдунум (ныне – Лион во Франции), где было еще очень мало христиан, в помощь престарелому епископу Пофину.
Вскоре после приезда Иринея в Лион разразилось гонение на христианство, инициированное императором Марком Аврелием. В 177 г. Ириней приехал в Рим с письмами к Папе Елевферию, а тем временем массовые репрессии против христиан разразились в Лионе: всё руководство христианской общины было брошено в тюрьмы, сам епископ Пофин погиб смертью мученика.
Вернувшись в Лион, Ириней был избран вторым по счету епископом этого города и, по свидетельству Григория Турского, своими трудами превратил Лугдунум в христианский город.
На время епископства Иринея в Лионе приходится кульминация его полемики с гностиками, нашедшая свое наиболее полное выражение в книге Adversus haereses («Против еретиков»).
Около 190 г. Ириней обратился к Римскому Папе Виктору I с просьбой не лишать церковного общения малоазиатские христианские общины так называемых квартодецимиан, желавших отмечать Пасху в один день с иудейским песахом, 14 нисана, настаивая, что расхождения по второстепенным вопросам не должны ставить под угрозу единство Церкви.
Об обстоятельствах смерти Иринея достоверных сведений нет. Позднейшая традиция утверждает, что он погиб смертью мученика в 202 г., в правление императора Септимия Севера.
Свои богословские воззрения Ириней формулировал в полемике с гностиками. Если последние утверждали, что непостижимый и внеличный Бог проявляет себя в истории в форме эонов или эманаций, то для Иринея Бог-Отец – это Личность, действующая «двумя руками» – Сыном и Святым Духом. Тем самым постулировалось единство Святой Троицы.
Бог сотворил мир Своим личным свободным решением и непрестанно осуществляет надзор над ним, направляя его к заранее намеченной цели. Цель эта – постепенное духовное возрастание или созревание человечества.
Адам и Ева в момент сотворения были хотя и безгрешны, но еще незрелы, и допустили грехопадение как раз в силу своей незрелости. Они имели «образ Божий», но не были «подобны» Ему. Цель руководимой Богом истории Спасения состоит в том, чтобы вернуть людям их Богоподобие. Притом Бог умышленно сделал этот мир местом страданий, поскольку духовная зрелость лучше всего достигается через страдания. Судьба человечества раскрывается, по Иринею, в образе пророка Ионы во чреве китовом. Пророк Иона символизирует человечество, а кит – смерть. Но человек, благодаря воплощению Сына Божия, выходит из лона смерти преображенным.
Вочеловечившийся Сын Божий – Иисус Христос – есть «новый Адам». И если первый Адам в раю, будучи духовно незрелым, проявил непослушание, то «второй Адам», напротив, был послушен вплоть до смерти крестной. Таким же образом Дева Мария есть «новая Ева» и Матерь нового, возрожденного во Христе, человечества. Ее послушание и смирение противопоставляются непослушанию и легкомыслию первой Евы. Мария предвосхищает обновление человеческого рода и возглавляет его.
Для Иринея именно Боговоплощение является главным и решающим событием истории Спасения, поскольку именно в нем человеческая природа обрела Божественное бессмертие.
Если гностики уверяли, будто обладают тайным знанием, полученным апостолами от (воскресшего) Иисуса Христа, то Ириней настаивал на том, что единственными легальными преемниками апостолов являются епископы. Именно апостолы рукоположили первых епископов, те – последующих, и так непрерываемая цепочка рукоположений продолжается из поколения в поколение. Единодушное согласие епископов в исповедании тех или иных вероучительных положений является гарантией их истинности.
Однако не все епископы имеют одинаковый авторитет. Большим весом обладают те из них, которые возглавляют поместные Церкви, основанные непосредственно самими апостолами (а от них, как от единого корня отпочковались другие общины). В случае возникновения спорных вопросов, следует обращаться за разъяснениями к одной из апостольских кафедр. Но и между апостольскими кафедрами существует своя иерархия. Самой авторитетной и даже уникальной среди них является кафедра Римского епископа, освященная именами первоверховных апостолов Петра и Павла. Поэтому суждение Римского епископа по тому или иному вероучительному вопросу следует считать окончательным и неподлежащим дальнейшей дискуссии.
У всех апостольских кафедр существуют списки восседавших на них епископов, начиная от заложившего эту кафедру апостола, и гностиков среди них нет. «Церковное предание от апостолов и проповедь истины дошли до нас. И это служит самым полным доказательством того, что одна и та же животворная вера сохранялась в Церкви от апостолов доныне и передана в истинном виде», — заключает св. Ириней.
В отличие от еретика Маркиона, признававшего Богодухновенным только Евангелие от Луки (в своей собственной редакции), Ириней, отвергая гностические тексты, признаёт Священным Писанием четыре книги: Евангелия от Матфея, от Марка, от Луки и от Иоанна. Но почему именно эти книги, а не другие? Критерием тут, опять-таки, является вера Церкви, хранитель которой – предание основанной апостолами общины. Таким образом устанавливается неразрывная связь Священного Писания и Священного Предания, а то и другое может существовать только в лоне Апостольской Церкви.
Источник: Сибирская католическая газета

Торжество святых Первоверховных Апостолов Петра и Павла
2024-06-29
Эти два ученика Христа, на первый взгляд такие несхожие между собой, но единые в любви к Христу и мученичестве ради Него, пользовались особым почитанием и уважением ещё в ранней Церкви и всё, что было связано с памятью о них, было драгоценно.
Торжество святых Апостолов Петра и Павла, приходящееся в литургическом календаре на 29 июня – один из самых древних известных в Церкви праздников в честь святых мучеников. Эти два ученика Христа, на первый взгляд такие несхожие между собой, но единые в любви к Христу и мученичестве ради Него, пользовались особым почитанием и уважением ещё в ранней Церкви и всё, что было связано с памятью о них, было драгоценно.
Сохранились многочисленные упоминания о пребывании в Риме, апостольских трудах и мученической смерти этих двух «мужей святой жизни», как называл их в посланиях, написанных в 96 и 98 гг. и адресованных Церкви Коринфа, папа Климент. В середине II в. после Рождества Христова епископ Коринфа Дионисий в письме к папе Сотерию свидетельствовал, что обе Церкви – Римская и Коринфская имеют общих основателей – Петра и Павла («Оба насаждали у нас в Коринфе, одинаково научая нас; одинаково они вместе поучали в Италии и мученически скончались в одно и то же время», причём, согласно многочисленным свидетельствам, Пётр пострадал «так же как Господь»). Немного позднее, святой Ириней Лионский назвал Римскую Церковь “beata” – “благословенная” потому, что её основали великие Апостолы Пётр и Павел.
Апостол Пётр – первый из призванных Самим Христом двенадцати учеников, был сыном рыбака Ионы, промышлявшим рыбной ловлей на Генисаретском озере в Галилее, до тех пор, пока его брат Андрей, услышавший, как Иоанн Креститель называет Иисуса Агнцем Божиим не пришёл к Петру и не сказал ему: «Мы нашли Мессию». Когда проходивший мимо лодки Христос позвал его, Пётр, не раздумывая, оставил всё и последовал за Ним, впервые в истории Церкви дав пример безраздельного следования призванию, который за почти двухтысячелетнюю историю Церкви был многократно повторён множеством людей, так же как первый Апостол, услышавшим, каждый в своё время, голос Спасителя, зовущего их за Собой.
Родители дали ему имя Симон, что значит: «Бог услышал». Имя «Кифа» (по-латински – «Пётр»), «камень» он получит позднее, от Учителя, Который, нарекая его, скажет: «Я говорю тебе: ты — Пётр, и на сем камне Я создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют её; и дам тебе ключи Царства Небесного: и что свяжешь на земле, то будет связано на небесах, и что разрешишь на земле, то будет разрешено на небесах».
И в самом деле, именно Пётр после сошествия Святого Духа станет не просто провозвестником Благой Вести, а первым Римским епископом и главой юной Вселенской Церкви.
Новый Завет рисует нам Петра, как человека импульсивного, открытого и искреннего, чуждого всякой дипломатии, простого и малообразованного, поддающегося порыву, но склонного также к сомнениям и сочетающего в себе, самым парадоксальным образом отвагу и боязливость. Словом, самого обыкновенного, далёкого от совершенства и традиционных представлений о святости, такого, каких, наверное, было много среди галилейских рыбаков, от которых его отличало только одно – стремление к истине и любовь ко Христу. Он шёл по повелению Христа по водам, но испугавшись неведомого, происходящего с ним, начал тонуть и спасся, ухватившись за протянутую Учителем руку. Он присутствовал при Преображении Господнем на горе Фавор и пришёл в такое восхищение и трепет от увиденного, что хотел остаться здесь навсегда, жить в палатке и быть всегда в сиянии неземного света, исходящего от Учителя. Ему было обещано, что из ловца рыбы он станет «ловцом человеков», и он, действительно, стал ловцом душ и обратил их во множестве (в книге Деяний Апостолов рассказывается, что после проповеди Петра крещение принимали каждый день по нескольку тысяч человек). Он, по внушению Святого Духа, первый исповедовал Христа Сыном Божьим, и, в то же время, в свойственной ему простоте, спорил с Христом, убеждая Его остаться на горе Фавор, яростно возражал против того, что Учитель должен будет страдать и умереть и, позднее перед Тайной Вечерей, со свойственной ему горячностью («не умоешь ног моих вовек») не хотел позволить омыть себе ноги, но услышав, что иначе не будет «… иметь части» с Ним, с той же горячностью, готов был омыться весь. Его вместе с двумя другими учениками Христос взял с собою в Гефсиманский сад, но, как и другие, Пётр не выдержал и уснул рядом со страдающим и молящимся Спасителем. Он говорил, что готов «положить душу за Христа», и пытался защищать Его с оружием в руках, но через несколько часов утверждал, испуганно, что «…не знает этого человека». И горько плакал, раскаявшись в своей слабости…
Из Нового Завета мы знаем, что после сошествия Святого Духа Пётр неустанно проповедовал Благую Весть, что он совершал чудеса, воскрешал мёртвых и исцелял больных, которых выносили на улицу перед ним, надеясь, что даже если только тень Петра падёт на них, они выздоровеют, что он был гоним за веру, и ввергаем в темницу. Что он был старшим, главой апостолов, и в спорах его мнение оказывалось решающим. Он крестил семью язычника Корнилия и разрешил споры апостолов о необходимости для обращённых язычников скрупулёзно исполнять все установления закона Моисеева, первым открыв Церковь для всех, и всех – и иудеев, исповедовавших Единого Бога и вчерашних идолопоклонников сделав равными перед Христом, пришедшим ко всем и искупившим всех. Что он собрал первый Собор в Иерусалиме. Что два его Послания вошли в Новый Завет, и одно из канонических Евангелий было продиктовано им ученику по имени Марк. Принято считать, что он управлял Церковью Рима в течение 25 лет, покидая город лишь на короткое время, до тех пор, пока не принял мученическую смерть во время начавшихся в правление Нерона гонений на христиан. Как утверждает святой Иероним, он, сочтя себя недостойным такой же казни, какой был предан Христос, просил распять себя вниз головой.
Апостол Павел, память которого празднуется в тот же день, в противоположность необразованному рыбаку из Галилеи, принадлежал к привилегированным кругам еврейского общества. Он родился в Тарсе, главном городе Киликии (на территории нынешней Турции, где была большая иудейская диаспора и, кроме родного языка, знал греческий и латинский. Прекрасно образованный «…иудеянин, родившийся в Тарсе Киликийском, воспитанный в сем городе при ногах Гамалиила, тщательно наставленный в отеческом законе, ревнитель по Боге» (Деян. 22:3) и римский гражданин по праву рождения, занимавшийся востребованным и уважаемым в Римской империи ремеслом – шитьём палаток – он не был среди тех, кто следовал за Христом во время Его земной жизни, а когда, после Воскресения, вера в Христа стала быстро распространяться среди его соплеменников, счёл её опасной ересью и присоединился к тем, кто преследовал христиан. Новый Завет рассказывает об участии Павла в побивании камнями первого христианского мученика Стефана. Хотя будущий апостол, тогда ещё носивший имя Савл и не обагрил руки кровью Стефана, он сторожил одежды побивавших Стефана и одобрял их действия.
На пути в Дамаск, куда Савл отправился, чтобы там продолжить начатые в Иерусалиме преследования, он встретил Христа, ослепившего его вспышкой яркого света, и заговорившего с ним, и эта встреча превратила гонителя в последователя, фарисея в христианина, Савла в Павла – Апостола язычников, обошедшего за время своего служения множество городов и стран, принесшего Христа в Малую Азию, Македонию, Грецию, Кипр, Крит, Мальту и Сицилию, преследуемого, не раз представавшего перед судом, заключённого на несколько лет в тюрьму и, наконец, оказавшегося, по воле Божией в Риме, где вместе с Петром он проповедовал, крестил, учил, и в одно и то же время со старшим из Апостолов был казнён. Так как он был римским гражданином, его обезглавили мечом.
Места погребения обоих Апостолов, вероятно, сразу сделались местами паломничества и молитвы.
Сохранились свидетельства того, что их могилы были известны христианской общине Рима. Евсевий Кесарийский в своей «Истории Церкви» говорит прямо, что имена Петра и Павла, «…уцелели на кладбищах этого города» и приводит свидетельство священника Гая, утверждавшего в письме к Проклу: «Я могу показать тебе победный трофей апостолов. Если ты пойдешь в Ватикан или по Остийской дороге, ты найдешь трофей тех, кто основал эту Церковь».
Уже в 258 г., то есть ещё до того, как было установлено литургическое празднование Рождества Христова, упоминается о существовании одного общего праздника в честь обоих Апостолов – 29 июня, который вскоре стал отмечаться и другими Церквами, например, в Милане и в Карфагене.
Неоднократные упоминания о том, что оба апостола претерпели мученичество в одно и то же время породили представление о том, что они были казнены в один и тот же день, но, в действительности 29 июня это день, когда в 258 г. в правление императора Валериана мощи святых были перенесены в катакомбы Сан-Себастьяно, куда их поместили, чтобы уберечь от осквернения во время гонений. «В один день, – писал святой Августин Гиппонский, – совершаем память страдания обоих апостолов этих, хотя они пострадали в разные дни, но по духу и по близости страданий своих они составляют одно». После прекращения гонений в первой половине IV века папа Сильвестр I распорядился вернуть реликвии на прежнее место упокоения, где императором Константином были воздвигнуты над могилами «святых мужей» базилики. Сейчас на месте одной из них находится собор святого Петра, а другой – базилика святого Павла-вне-стен. Традиционно в Риме 29 июня совершались три мессы – в базилике св. Петра, в базилике св. Павла-вне- стен и в катакомбах Сан-Себастьяно.
В новейшее время не раз подвергалось сомнению не только то, что здесь, в Римских базиликах погребены великие Апостолы народов, но и то, что в могилах вообще кто-то есть, однако современные археологические исследования предпринятые по инициативе папы Пия XII в середине ХХ вв. и продолженные в начале XXI, подтвердили с высокой степенью достоверности подлинность древних захоронений.
Торжество святых Апостолов Петра и Павла 29 июня не единственный праздник в честь них, так 25 января Церковь отмечает память обращения Апостола Павла, а 22 февраля праздник кафедры Апостола Петра, но только 29 июня имеет статус Торжества.
Анна Кудрик

Св. Мария Горетти, дева и мученица: память
2024-07-06
В современном мире, как и в античные времена, не всем понятна великая ценность целомудрия и подвиг чистоты. Не раз звучали в адрес маленькой святой дикие обвинения в том, что своей «неуступчивостью» она спровоцировала убийство.
История ранней Церкви полна рассказами о девах, которые, обещав своё девство Христу, пошли на смерть, чтобы сохранить верность своему Небесному Жениху. Их мужественный выбор не был понятен носителям античной культуры, для которых женщина, в особенности красивая и молодая, была объектом получения физического удовольствия, а не личностью, обладающей правом свободного выбора. Только христиане, уже осознавшие, что их тело – храм Святого Духа могли понять, что за причины побуждали святую Агату, святую Цецилию, святую Шушаник и других дев-христианок умереть, но сохранить своё девственное тело неприкосновенным. Понадобилось не одно столетие, чтобы право на телесную, в том числе и на сексуальную неприкосновенность каждого человека стало всеми признаваемым правом каждого человека.
6 июля – день памяти святой Марии Горетти, самой юной святой Католической Церкви – ей не исполнилось двенадцати лет, когда эта малограмотная крестьянская девочка предпочла сохранить девственность ценой своей жизни.
Мария Горетти родилась 16 октября 1890 г в деревне Коринальдо. Она была второй из шестерых детей Луиджи Горетти и Ассунты Карлини. По обычаю того времени девочка была крещена в тот же день, когда родилась. В 1896 году всего шести лет, она была миропомазана, так как в Коринальдо с пастырским визитом прибыл епископ Джулио Боски. Родители её были бедны и, не имея собственной земли, должны были обрабатывать чужую. В то время в Италии многие крестьянские семьи переезжали с места на место в поисках лучшей доли. Горетти сначала переехали в Агро Понтино (из-за нездорового климата было немного желающих отправиться туда), а затем в Конку, деревню недалеко от Неттуно, где стали издольщиками графа Лоренцо Мадзолени вместе с отцом и сыном Серенелли, с которыми они не только вместе обрабатывали землю, принадлежавшую графу, но и делили дом, купленный Горетти и Серенелли на паях. Ассунта занималась детьми и вела хозяйство, своё и Серенелли, который был вдовцом, Луиджи вместе с отцом и сыном Серенелли работал в поле, обязанностью маленькой Марии было следить за курами и голубями и помогать матери по хозяйству. Семье Горетти приходилось тяжко трудиться, но всё же они не голодали, и у них была надежда расплатиться за дом. К несчастью, в этой болотистой местности Луиджи Горетти заразился малярией и умер.
Марии было всего десять лет, когда умер её отец, и матери пришлось трудиться в поле вместо мужа, поручив ей заботу о доме и младших детях. Как это часто бывает в бедных семьях, Мария рано повзрослела, научившись стряпать, стирать, шить и чинить одежду, убирать, ухаживать за огородом. Она стала настоящей опорой матери, стараясь не только помочь ей, но и ободрить, вдохнуть в неё надежду на помощь Провидения в те минуты, когда та готова была впасть в отчаяние. По свидетельству односельчан она была застенчивой, немногословной, рассудительной девочкой. Родители воспитывали её и других своих детей в вере, научив тем немногим истинам веры, которые знали сами – любви к Богу и стремлению жить в чистоте и правде, чтобы не огорчать Христа. Со слов родителей Мария, которая не умела читать, выучила главные молитвы, от них же научилась размышлять о Страстях Христа, читать Розарий. У девочки не было возможности ходить в школу, ведь дома она должна была заменять братьям мать, но в 1902 г. она смогла посещать уроки катехизиса, чтобы приготовиться к Причастию. Вдове Горетти было нелегко собрать дочь к Первому Причастию – нужно было купить платье, туфли, вуаль, но желание Марии принять Христа было так сильно, что мать сделала почти невозможное, и 29 мая 1902 г девочка приняла Первое Причастие.
Отношения между семьями Горетти и Серенелли между тем становятся натянутыми. Старик Серенелли упрекает Ассунту в том, что она работает меньше его и что она сама и её дети становятся для него и его сына обузой. Он начинает скрупулёзно подсчитывать съестное, пересчитывает яйца в курятнике, урезает вдову и её детей во всём, не считая её полноправным партнёром, имеющим такие же права на общий доход, как он и его сын. Тем временем сын, которым отец непомерно гордится и которому предрекает большое будущее, начинает преследовать подросшую Марию, грозя убить её, если она пожалуется матери. Алессандро в это время уже исполнилось двадцать, Марии – одиннадцать. Борьба между ними – борьба между взрослым юношей и девочкой. Сегодня в обществе много говорится о подобных случаях, и мы знаем, что в этой борьбе дети практически никогда не бывают победителями.
В субботу 5 июля 1902 года Мария была дома одна – мать и оба Серенелли ушли работать в поле. Договорившись с соседкой в воскресенье идти вместе в церковь (ей очень хотелось причаститься), девочка села во дворе перед домом чинить рубашку Алессандро. Из-за его угроз и приставаний она старалась не оставаться в доме одна. Неожиданно вернувшийся под каким-то предлогом Алессандро силой втащил девочку в дом и, заткнув ей рот тряпкой, попытался изнасиловать, угрожая остро заточенным инструментом – долгоносиком, который он припас заранее. Когда же это ему не удалось из-за того, что Мария отчаянно сопротивлялась, он, впав в ярость, стал наносить ей удары долгоносиком. Обливаясь кровью, девочка только повторяла: «Не надо, не делай этого, Бог этого не хочет, ты же попадёшь в ад!» Наконец, истекающая кровью, Мария потеряла сознание, и Алессандро, сочтя её мёртвой, бежал.
Однако девочке удалось выползти на крыльцо и позвать на помощь. Её отвезли в больницу, но спасти её не удалось. Убийца нанёс ей четырнадцать ранений в область сердца, лёгких и в живот. В воскресенье она приняла причастие, о котором мечтала в субботу утром, и умерла. Умирая, она успела простить своего убийцу и даже в бреду молилась за него.
Сознавшийся в отвратительном преступлении только под грузом неопровержимых улик, Алессандро Серенелли был арестован и приговорён к тридцати годам тюрьмы. К нему приходил священник, но Алессандро всякий раз бросался на него с нечеловеческим криком, у него не было никакого интереса к жизни, но и раскаяния он не выказывал. Спустя шесть лет он был на грани умопомешательства, когда его жертва явилась ему во сне со словами прощения, и внезапно он увидел, что его окружают прекрасные лилии. С той минуты на его душу сошёл покой. После освобождения Алессандро вступил в монастырь капуцинов, где оставался до самой смерти. Во время рождественской мессы в год своего освобождения он просил прощения у матери своей жертвы и всей общины верующих.
24 июня 1950 г. на площади Святого Петра в Риме Папа Пий XII провозгласил Марию Горетти святой. Её мать, братья и её раскаявшийся убийца присутствовали при этом событии.
В современном мире, как и в античные времена, не всем понятна великая ценность целомудрия и подвиг чистоты. Не раз звучали в адрес маленькой святой дикие обвинения в том, что своей «неуступчивостью» она спровоцировала убийство. Наверное, лучший ответ на это строки из духовного завещания её убийцы, человека, бессмертную душу которого спасла «неуступчивость» этой маленькой неграмотной крестьянки, на языке веры называемая святостью:
“Мне почти 80 лет. Я собираюсь уходить.
“Оглядываясь на свое прошлое, я вижу, что в ранней юности, я выбрал дурной путь, который привел меня к саморазрушению…
Когда мне было 20 лет от роду, я совершил преступление в состоянии аффекта. Теперь, воспоминание об этом ужасает меня. Мария Горетти, теперь святая, была мой добрый ангел, посланный мне Провидением для того, чтобы спасти меня. Ее слова упрека и помилования до сих пор запечатлены в моём сердце. Она молилась за меня, она вступилась за своего убийцу. После этого были тридцать лет тюрьмы…
Маленькая Мария была на самом деле моим светом, моей покровительницей, с ее помощью, я вел себя хорошо в течение 27 лет тюрьмы и старался жить честно, когда меня приняли в Орден Братьев Святого Франциска капуцины из Марке… как брата, а не как слугу. Я прожил в этой общине 24 года, и сейчас спокойно ожидаю встречи с Богом, чтобы снова обнять своих близких и быть рядом с моим ангелом-хранителем и ее матушкой, Ассунтой.
Я надеюсь, что это моё письмо может научить других счастливо избежать зла и всегда оставаться на правильном пути… Я считаю, что религия с ее заповедями не что-то такое без чего мы можем обойтись, а … реальная сила в жизни, и единственный надежный путь в любых, даже самых мучительных жизненных обстоятельствах “.
Тело святой Марии Горетти покоится в Неттуно, в капелле, построенной в её имя в санктуарии Пресвятой Девы Марии. Она почитается как покровительница девственниц и жертв насилия.
Анна Кудрик

Св. Олаф: память
2024-07-27
Святой Олаф (995 – 1030 гг.) – король Норвегии в 1015 – 1028 гг., очень много сделавший для христианизации своей страны, один из самых почитаемых в Скандинавии общехристианских святых. С его именем также связано распространение латинского христианства в северо-западной Руси.
В X – XI веках судьбы некоторых представителей знатных родов скандинавских викингов зачастую тесно переплетались с судьбами иных представителей правящего класса молодого Русского государства. Так было и в случае Олафа Харальдссона, происходившего из древнего рода норвежских конунгов. Олафу было три года, когда завершилось правление в Норвегии его тезки и родича, короля Олафа Трюггвасона, младшего сподвижника святого князя Владимира, Крестителя Руси. Когда Олаф Трюггвасон был мальчиком, Владимир выкупил его с матерью из рабства. Олаф служил в дружине Владимира, тогда княжившего в Новгороде, и новгородцы весьма уважали его за прямоту и бесстрашие. Став на родине королем, он развил бурную деятельность по христианизации Норвегии, но не смог довести ее до конца, будучи убит в морском бою с соперниками, пытавшимися лишить его власти. Однако тут же в народе возникла легенда, что он чудесным образом спасся и стал настоятелем монастыря в далекой Сирии. Впоследствии Олаф Трюггвасон будет часто являться во сне своему преемнику, носящему то же имя, наставляя его в вере и благословляя на подвиги.
Как и все благородные викинги, принадлежащие к этому сословию, Олаф, сын Харальда Гренландца, праправнук первого короля Норвегии Харальда Прекрасноволосого, начал воевать с ранних лет. Здесь нужно отметить, что в ту эпоху в «зону интересов» различных соперничающих между собой группировок викингов попадала вся северная Европа. Во время одного из таких походов Олаф был обращен в христианство в Нормандии и принял Крещение в Руане в 1013 г. Там он близко сошелся с английским королем в изгнании, христианином Этельредом, которому помог вернуться на родину, сражаясь с ним бок о бок против захвативших его страну датчан.
В 1015 г. Олаф в сопровождении епископа Зигфрида вернулся в Норвегию, где сход местных дворян и бондов (свободных земледельцев) провозгласил его королем. С этого времени Олаф занялся систематической христианизацией своей страны.
Непростые отношения со Швецией должен был урегулировать брак Олафа Харальдссона с дочерью шведского короля Олафа Шётконунга Ингегердой. Олаф Норвежский и Ингегерда давно питали друг к другу нежные чувства, но в последний момент отец отдал Ингегерду правившему тогда в Новгороде князю Ярославу Владимировичу, позднее прозванному «Мудрым». Олаф женился на сводной сестре Ингегерды Астрид, но сохранил дружеские отношения с прежней невестой. «Эймундова сага» утверждает, что Ингегерда всю жизнь любила только его, но хранила верность супружескому долгу. Именно Ингегерда познакомила Олафа с Ярославом. Норвежский король много времени проводил в Новгороде, будучи гостем своих новых друзей.
В 1028 г. ему пришлось обосноваться в Новгороде еще более основательно. Датский король Кнут Великий, овладевший также и Англией, задумал прибрать к рукам еще и Норвегию. Он нашел поддержку у языческих слоев населения, недовольных миссионерскими усилиями своего короля – ревностного благочестивого христианина. Вынужденный бежать с малолетним сыном Магнусом на руках Олаф (свою жену Астрид он оставил в Швеции) нашел убежище в Новгороде. Здесь, будучи фактически наместником Ярослава Мудрого, он заботился об укреплении начал христианства на своей новой родине.
В 1030 г. Олаф, откликнувшись на многочисленные призывы своих сторонников, вернулся в Норвегию, но 29 или 31 июля того же года был убит в столкновении с превосходящими силами норвежских язычников с кличем на устах: «Вперед, люди Христа, люди Конунга!». Его сын (впоследствии ставший королем Норвегии под именем Магнус Благородный) остался при дворе Ярослава Мудрого, где и воспитывался вплоть до совершеннолетия, а затем занял видное место в дружине князя и с его помощью вернул отцовский престол. Былая возлюбленная Олафа, супруга Ярослава Мудрого Ингегерда была по смерти причислена к лику святых под именем Анны Новгородской, а от ее шведского имени произошло название исторической области Ингерманландия.
В родной Норвегии Олафа стали почитать как святого очень быстро: уже 3 августа 1031 г. местный епископ с согласия светской власти провозгласил, что «Конунг Олаф – святой», и перенес его останки в церковь Св. Климента в Нидаросе (Тронхейме), которую сам же Олаф и построил. В 1164 г. Папа Александр III утвердил почитание Олафа во всей Католической Церкви. Весть о чудесах, совершаемых заступничеством св. Олафа, разнеслась по всему западному миру.
Вместе с тем, Олаф оказался последним западным святым (до Великой Схизмы 1054 г.), почитаемым также и на православном Востоке. Здесь он известен как Святой Благоверный Олаф II Харальдссон, король Норвегии, креститель и просветитель норвежцев. Во имя св. Олафа были освящены храмы в Новгороде, где он долго жил, и в Старой Ладоге, где он был проездом, в гостях у местного посадника.
Донжон Выборгского замка, долгое время считавшийся самым высоким в Скандинавии, также назван в честь святого норвежского короля. Известны крепость Св. Олафа в Савонлинне (Финляндия) и церковь Св. Олафа — самое высокое здание Старого Таллина. Святой Олаф считается покровителем путешественников по Балтийскому морю.
В Англии во имя святого Олафа освящены храмы в Лондоне, Похилле и Уосдэйл-Хед.
Источник: Сибирская Католическая Газета

Св. Лаврентий: память
2024-08-10
Мужество святого Лаврентия и его мученическая смерть, по свидетельству Пруденция, парадоксальным образом повлияли на современников – те, кого палачи рассчитывали запугать и отвратить от христианства, воспламенились духом, и количество христиан не уменьшилось, а увеличилось.
В 253 г. от Рождества Христова Публий Лициний Валериан, бывший консулом в правление Александра Севера, военачальник и политический деятель был провозглашён императором. Своим соправителем он назначил своего сына Галлиена и провозгласил себя, сына, а также своих жену Мариниану и невестку Корнелию Салонину равным богам. Но это не помогло ни ему, ни стране. Равные богам правители не смогли справиться ни с германскими племенами, разорившими Фракию и проникавших во время своих набегов вглубь империи, ни с внутренними распрями, ни с голодом, ни с чумой, свирепствовавшей в провинции. Назревало недовольство властью, которое могло оказаться роковым. Император Валериан был опытным политиком, и ему было известно, что для успокоения поданных не обязательно устранять причину недовольства – достаточно обвинить кого-то во всех неприятностях, создать образ врага, борясь с которым поданные забудут о реальных проблемах и неудачах власти. Таким врагом в 257 г. , как уже не однажды бывало, оказались христиане.
В течение двух лет вышли два эдикта, открывших новый этап гонений христиан. Эдикт 257 г. предписывал ссылать и заключать в тюрьмы священнослужителей, христианам было запрещено собираться для молитвы. В 258 г. последовал второй эдикт, повелевавший казнить священнослужителей, христиан, принадлежавших к высшим классам, обезглавливать мечом, знатных женщин ссылать в заточение, придворных, лишив прав и имений, отправлять на работы в царские поместья.
Одной из жертв этих непродолжительных по времени, но от этого не менее кровавых гонений стал святой Лаврентий, диакон святого Папы Сикста II, мученик, память которого Церковь празднует 10 августа.
О святом Лаврентии известно немногое. Его ранние жития, составленные, очевидно, вскоре после принятия им мученического венца, на которые позже ссылались многие его биографы, например, Пруденций, были утрачены, и самое раннее по времени его жизнеописание известное сегодня относится к IV веку. Тем не менее мы знаем, что Лаврентий родился в городе Оска в Испании ок. 225 г. и происходил из семьи христиан. В одном из его позднейших жизнеописаний воспроизводится его диалог с Валерианом, в котором он говорит, что с младенчества научен поклоняться истинному Богу. Он был учеником архидиакона Сикста, и при избрании Сикста Епископом Рима (после того как принял мученическую смерть Папа Стефан) был рукоположен в диаконы. При Сиксте он исполнял обязанности архивариуса и казначея, а также, в соответствии с обязанностями диаконов в древней Церкви заботился о бедных и занимался раздачей милостыни.
В августе 258 г. был арестован и почти немедленно казнён Папа Сикст II. Святой Амвросий Медиоланский, ссылаясь на ныне утраченный источник, так описывает встречу и беседу уже пленённого Сикста и ещё остающегося на свободе Лаврентия. «Когда святой архидиакон Лаврентий встретил Папу Сикста, которого вели в темницу, он со слезами воскликнул: “Куда ты, отче, грядешь? Зачем оставляешь своего архидиакона, с которым всегда приносил Бескровную Жертву? Возьми своего сына с собой, чтобы и я был общник тебе в пролитии крови за Христа!” Святой Сикст отвечал ему: “Не оставляю тебя, сын мой. Я старец и иду на легкую смерть, а тебе предстоят более тяжкие страдания. Знай, что через три дня после нашей смерти и ты пойдешь за мной. А теперь пойди, продай церковные сокровища и раздай гонимым и нуждающимся христианам”. Святой Лаврентий с усердием исполнил завет святителя».
Хотя многие современные исследователи считают этот эпизод художественным вымыслом, никак не подтверждённым исторически, он всё же очень убедителен – в исполненном веры и жажды мученичеством подтвердить свою верность Христу диалоге Лаврентия он предстаёт перед нами именно тем, кем вошёл в историю Церкви – христианином, верным до смерти. И если даже нет уверенности в том, что приведённые святым Амвросием слова были действительно сказаны Лаврентием, то в том, что он сделал то, о чём говорил – умер за Христа – сомневаться не приходится.
Предание говорит, что во время казни Сикста, Лаврентий сокрушался о том, что умирает за Христа не он, а Сикст, утешая его, говорил, что вскоре они встретятся у Престола Бога. В тот же день Лаврентий был арестован и помещён в тюрьму. Здесь был некий грек Луциллий, находившийся в тюрьме так давно, что «от слёз ослеп». Так как он давно желал креститься, Лаврентий крестил его и слепой прозрел. Другие узники также стали подходить к Лаврентию, и он исцелял их. Начальник тюрьмы Ипполит, бывший свидетелем этих чудес, поражённый происходящим, также пожелал креститься, и был крещён вместе со всем своим домом. Совершилось чудо более удивительное, чем чудо физического исцеления – исцеление души, которое не несло обращённым никакой зримой выгоды, более того, подвергало их смертельной опасности. Однако желание обрести спасение и жизнь вечную было сильнее естественного страха смерти.
Между тем, римские власти, знавшие о том, что Лаврентий был распорядителем имущества Церкви, потребовали, чтобы он отдал «сокровища христиан» в распоряжение императора. Лаврентий согласился с тем, что у Церкви и в самом деле есть сокровища, но попросил дать ему три дня, чтобы собрать их и доставить императору. Его отпустили. Спустя три дня, раздав всю собственность Церкви бедным, он собрал нищих, калек, вдов и сирот и привёл их к префекту. «Вот, – сказал он, – настоящее сокровище Церкви, и тот, кто вкладывает своё имение в них, обретёт сокровище на небесах».
Разгневанный префект приказал бить святого железными палками с крючками на концах, требуя от него отречения от Христа и принесения жертвы языческим богам, но тот оставался твёрд и благодарил Бога за то, что удостоился быть соучастником Его страданий и страданий мучеников даже тогда, когда земля под ним вся пропиталась его кровью. Во время истязаний Лаврентия один из присутствовавших при этом римских воинов по имени Роман, удивлявшийся стойкости диакона, внезапно увидел прекрасного, светящегося неземным светом юношу, отирающего кровь с израненного тела Лаврентия. Когда палачи, утомившись, отвели мученика назад в темницу, воин пришёл к нему и просил крестить его, ибо уверовал. Приняв крещение, он немедленно объявил себя христианином и был казнён.
Предание говорит, что, надеясь сломить дух Лаврентия, его палачи придумали для него особенно мучительную смерть – уложили его на металлическую решётку и развели под ней огонь, так, чтобы он умирал, медленно поджариваясь. Легенда рассказывает, что удивительная стойкость и своеобразное чувство юмора не оставили Лаврентия и здесь, и что, обращаясь к мучителям, он сказал: «Переверните меня, с этой стороны я уже зажарился». Наконец, перенеся все муки и молясь об обращении языческого Рима, он вслед за своим учителем Сикстом, диаконами Феликиссимом и Агапитом и своим крестником, римским воином Романом, взошёл к Престолу Творца. Свидетели его казни были поражены покоем и сиянием, исходившими от его мёртвого лица. Через три дня был убит и воскрес к вечной жизни крещённый им святой Ипполит. Мужество святого Лаврентия и его мученическая смерть, по свидетельству Пруденция, парадоксальным образом повлияли на современников – те, кого палачи рассчитывали запугать и отвратить от христианства, воспламенились духом, и количество христиан не уменьшилось, а увеличилось.
Святого Лаврентия погребли, отслужив над его телом Божественную литургию, на кладбище в Кампо Верано на Виа Тибуртина. Сегодня на этом месте возвышается церковь святого Лаврентия-за-Стенами, возведённая над его могилой в 580-е годы. В Риме, покровителем которого он почитается, ещё пять церквей воздвигнуты в его честь. Его почитают как покровителя диаконов, библиотекарей, школьников, студентов, оружейников, пивоваров, кондитеров, поваров и прачек. Его святому покровительству приписывают по крайней мере две крупные победы христианских армий – в 955 г. при Лихфельде и в 1557 г. при Сен-Квентине.
Некоторые агиографы считают, что в описание смерти святого Лаврентия вкралась ошибка – из-за пропущенной буквы «passus est» «пострадал», превратилось в «assus est» «зажарился», и придерживаются мнения, что диакон Лаврентий был казнён мечом, как Папа Сикст, но для нас сегодня важны не эти детали. Подлинность существования, как и подлинность мученичества святого Лаврентия не вызывает сомнений даже у историков нехристиан, как не вызывает сомнения и то главное чудо, которое совершилось по его предсмертной молитве – чудо обращения Рима.
Анна Кудрик

Св. Зигмунт Щенсны-Фелинский: память
2024-08-16 08:00 - 17:00 (Europe/Moscow)
Священник, достигший высокого поста в Церкви, которого он не искал, смещённый с кафедры епископа светской властью, которой не боялся, переживший ссылку и обвинение в предательстве Родины, любовь к которой неискоренимо жила в его сердце, он пришёл к тому единственному, чего действительно желал в этом мире – святости.
В наши дни как никогда принято ценить успешность. Того, кто не достигает цели, называют неудачником, лузером, и эти слова стали восприниматься как особо обидные. Иной раз человек готов скорее считаться негодяем, чем неудачником. При этом становится как-то неважно, что цель, к которой он стремился и которой не достиг была поставлена не им и достижение её не принесло бы ему ни счастья, ни покоя. Удивительно важными на этом фоне кажутся слова, сказанные кардиналом Вышинским о Зигмунте Щенсны Фелинском: «Человек, о котором говорили, что он проиграл, но он – победитель». Священник, достигший высокого поста в Церкви, которого он не искал, смещённый с кафедры епископа светской властью, которой не боялся, переживший ссылку и обвинение в предательстве Родины, любовь к которой неискоренимо жила в его сердце, он пришёл к тому единственному, чего действительно желал в этом мире – святости.
Будущий святой родился 1 ноября 1822 г. в имении Воютин недалеко от Луцка в семье польских дворян Герарда и Евы Фелинских. Шестой из семи детей, из которых выжили только трое: Паулина, Алоизий и он, младенец был настолько слаб, что повитуха окрестила его сразу после рождения, однако, к счастью, ребёнок выжил и вскоре был принесён в храм, где его крещение было подтверждено. Родители дали сыну два имени – Зигмунт – фамильное имя, принятое в семье, и Феликс (которое перевели на польский язык – Щенсны – счастливец), выбранное по святцам, в надежде, что это имя определит его дальнейшую судьбу.
Фелинские, хотя и владели небольшим имением на Волыни, не относились к числу состоятельных помещиков – Ева Фелинская не только шила сама одежду детям, но и ткала для неё материю. Средств получаемых от имения было недостаточно, тем более, что Фелинские придерживлись прогрессивных взглядов и больше стремились воспитать в крепостных чувство собственного достоинства, чем извлекать выгоду из их труда. Герарду удалось получить место в Житомире и он редко виделся с женой и детьми, приезжая в имение только на праздники, а когда Феликсу было одиннадцать отец заболел туберкулёзом и умер – дети остались на попечении матери и бабушки.
В возрасте двенадцати лет Феликс поступил в гимназию в Луцке, где проучился четыре года, а затем, после переезда семьи в Кременец, перешёл в тамошнюю гимназию. В 1838 г. дети лишились и матери – она была сослана в Сибирь за участие в освободительном движении. Имущество семьи конфисковали, и только благодаря помощи родственников и друзей мальчики смогли закончить гимназию. Ева Фелинская вернулась домой только в 1844 г., когда её амнистировали по случаю рождения наследника престола.
Феликсу особенно хорошо давалась математика, и он мечтал продолжить образование, но для поляка и сына ссыльной это оказалось нелегко. После долгих поисков удалось записаться вольнослушателем в Московский университет. По воспоминаниям однокурсников Феликс или Щенсный, как вслед за родными называли его близкие друзья, был впечатлительным и добрым юношей с «чистой душой и невинным сердцем, полным любви»
После окончания университета юноша поступил на место гувернёра в семью Бжозовских. Последующие два года стали для него временем духовных поисков и расстановки жизненных приоритетов. Он принял для себя за правило ежедневно «совершать постоянное, пусть даже медленное движение в сторону добра». Для того, чтобы яснее различать добро и зло, он считал необходимым «сверять себя со святыми».
В 1848 г. Феликс Фелинский продолжил образование в Париже, посещая занятия в Сорбонне и в Коллеж де Франс в качестве вольнослушателя. Здесь он сблизился со многими видными деятелями польской эмиграции, в том числе с Адамом Мицкевичем и Юлиушем Словацким. В то время среди интеллектуалов, живущих в Париже было распространено увлечение мистической сектой Круг Божьего дела, созданной известным философом и мистиком Анджеем Товяньским, входили в неё и Мицкевич со Словацким. Удивительно, но Феликс Фелинский, бывший значительно младше обоих своих знаменитых друзей, своей чистой и ясной верой немало способствовал возвращению их к вере Церкви.
В 1848 г. в Познаньском воеводстве, находившимся под властью Пруссии вспыхнуло освободительное восстание, вскоре подавленное. Среди тех, кто встал под знамёна повстанцев и был разбит, был и двадцатишестилетний Фелинский. Этот опыт убедил его в том, что насилие не может принести доброго плода. Раненный в сражении при Милославе он вернулся в Париж, где впервые задумался о призвании, которое, как сам он признавался позже, тогда было скорее бегством от себя. Сегодня в похожих случаях принято говорить, что под влиянием жизненных обстоятельств молодой человек впал в депрессию. Ещё не оправившийся от горечи поражения и раны, тяжело переживавший смерть своего старшего друга Словацкого, и в довершение всех тягот влюбившийся в женщину, которая была несвободна, он, казалось утратил вкус к жизни.
В январе 1851 г. двадцатидевятилетний Фелинский поступил в Житомирскую семинарию. Вначале он сомневался в том, что пришёл сюда по призванию, но после первых же духовных упражнений сомнения исчезли. Программу первого курса он прошёл за два месяца, через год его перевели в Духовную Академию в Санкт-Петербург. 8 сентября 1855 г. архиепископ Головинский рукоположил Зигмунта Феликса Фелинского во священника и назначил его викарным священником в приход святой Екатерины. Девять лет, проведённых в Санкт-Петербурге, по словам будущего святого, были самым счастливым временем его жизни.
Он занимается наукой, в 1856 г. получает степень магистра богословия, преподаёт в гимназии при приходе, с 1857 г. становится духовным отцом в Академии, там же с 1860 г. преподаёт философию, проповедует, служит, исповедует. Но главным делом его жизни становится благотворительность. Столица империи, как всякий большой город порождает не только блеск, но и нищету, сиротство и болезни. Для служения этим обездоленным о. Фелинский основывает монашескую Конгрегацию сестёр-францисканок Семьи Марии. Так как присутствие в России католических монахинь было запрещено, сёстры присоединились к Третьему францисканскому ордену. Почти все свои собственные средства, которых было совсем немного, основатель Конгрегации отдавал на нужды основанного им приюта. Вскоре отделения Конгрегации, официально считавшиеся благотворительными организациями открылись и в других городах империи.
В октябре 1861 г. умер митрополит Варшавский Мельхиор Фиалковский. Его смерть спровоцировала политические волнения в и без того неспокойной столице Царства Польского. При поиске подходящего кандидата, который, по мнению правительства, должен был быть прежде всего лоялен по отношению к власти, выбор пал на о. Фелинского. О его участии в познанском восстании было неизвестно, то, что он был сыном ссыльной польской патриотки как-то упустили из виду, а то, что кандидат был молод и беден, посчитали достаточной гарантией того, что новый владыка будет послушным. Однако, расчёты эти не оправдались, как не оправдались и другие надежды – на то, что епископ может стать знаменем в политической борьбе.
В сложной ситуации, находясь между двух жерновов, грозивших перемолоть любого менее твёрдого чем он человека, новый Архиепископ отказался как следовать указаниям власти, если они противоречили вере, совести и послушанию Церкви, так и поддерживать революцию, которую считал «настоящим бичом для народа». Неизменно следуя принципу: «да будет слово ваше: да, да; нет, нет; а что сверх этого, то от лукавого» он был чужд ухищрений и политики. Позднее он писал об этом периоде своей жизни: «Господь требовал, чтобы я предстал перед Богом и людьми таким, каким я действительно был, смело давал свидетельство об истине, не заботясь о последствиях моих действий; стоял на фундаменте истины Откровения и в соответствии с ее светом решал все задачи личной и общественной жизни, смело выражал свои убеждения, не оглядываясь на мнение слушателей, всегда был цельным и оставался самим собой, будь то по отношению к властям, революции или умеренным партиям. Это путь, по которому я решил идти, не сворачивая, и только с этой позиции можно понять мои дальнейшие действия… У меня не было ни малейшей претензии стать государственным мужем, единственным моим стремлением было всегда пребывать в истине, в нравственности, … таков был мой идеал, моя мечта».
Пока политические партии судили и критиковали нового архиепископа, он все силы отдавал служению Церкви. За короткое время ему удалось значительно повысить уровень преподавания в семинариях, посетить множество приходов своей епархии, организовать духовные упражнения для духовенства. По-прежнему он ограничивал свои потребности до минимума, поддерживая из собственных средств действующий здесь приют сестёр-францисканок Семьи Марии, где жило уже восемьдесят девочек. Ему, как и прежде были близки францисканские идеалы бедности и простоты. Здесь, в Варшаве, он вступил в Третий францисканский орден, приняв имя Антоний. И он по-прежнему, препятствовал всем попыткам государства вмешиваться в свои отношения со Святым Престолом и внутренние дела Церкви.
Между тем, политическая обстановка в стране становилась всё серьёзнее, пока, наконец, объявленный правительством рекрутский набор, имевший целью изъять из рядов повстанцев двенадцать тысяч молодых мужчин и тем обессилить их спровоцировал восстание. Это было то, от чего предостерегал обе стороны святой. Ему среди этих крови и ужаса доставалась роль миротворца и жертвы, но он продолжал призывать к милости и миру. Своё неодобрение жестокостью властей он выразил выйдя из состава Государственного совета Царства Польского. В письме к императору он писал: «Кровь течет рекой, а репрессии, вместо того, чтобы успокоить души, только еще больше их будоражат. Умоляю Ваше Императорское Величество, во имя христианского милосердия и во имя интересов обоих народов, положить конец этой борьбе, ведущей к беде. Дарованные Царству учреждения недостаточны для благоденствия края. Польша не довольствуется административной автономией; ей нужна политическая жизнь (…). Сделайте поляков независимым народом, связанным с Россией только узами Вашей досточтимой династии. Это единственный выход, который может остановить кровопролитие и привести к прочному умиротворению страны. Время коротко… В проявлении милосердия больше истинного величия духа (…), чем в кровавой победе (…). Простите пастыря, который, будучи свидетелем страшных несчастий, смеет заступаться за своих овец». 14 июня 1863 г. Архиепископ Варшавский был отправлен в Петербург, а оттуда выслан в Ярославль, где провёл двадцать лет, окормляя небольшую католическую общину Ярославля. Царские власти всячески препятствовали ему в этом, тем не менее, стараниями Фелинского здесь был основан приход. В храмах Варшавы, которая в недалёком прошлом не принимала его и считала предателем, был объявлен траур – замолчали органы, не звонили в колокола. Варшавяне поняли, наконец, что потеряли заступника, проникнутого подлинной, несуетной любовью к родине. Не раз власти обещали непокорному архепископу свободу и пенсию при условии, что он откажется от Варшавской кафедры, но он всякий раз отвечал, что сделать это может только с разрешения Святого Престола. Он отдавал более двух третей своего жалованья на нужды своей епархии, оставаясь её пастырем не только номинально, но и сердцем и делами. В 1864 г. Папа Пий IX в энциклике Ubi urbaniano подтвердил, что и в ссылке Зигмунт Фелинский остаётся архиепископом Варшавским. В Ярославле он снискал всеобщую любовь не только среди католиков, но и среди православных. Особенно, как и везде, где он жил, его любили простые люди и дети. Спустя много лет после освобождения Зигмунта Фелинского жители Ярославля вспоминали «святого польского епископа».
В 1883 г. после того, как Папа Лев XIII назначил Зигмунта Фелинского титулярным епископом Тарсийским, освободив тем самым Варшавскую кафедру, ссыльному разрешили наконец, покинуть Ярославль.
Последние годы жизни епископ провёл в селе Дзвинячка, имении графини Козебродской, известной своей помощью ссыльным польским священникам. Отсюда он руководил своей Конгрегацией, здесь, в капелле служил мессу и проповедовал. Недалеко от Дзвинячки в Черновцах его заботами был открыт ещё один дом Конгрегации, за ним последовало открытие дома во Львове.
Летом 1894 г. по совету врачей тяжелобольной Зигмунт Фелинский поехал на лечение в Карловы Вары, но, почувствовав себя хуже, решил вернуться, чтобы умереть на Родине. Смерть застала его в Кракове 17 сентября 1894 г. По просьбе его духовной дочери графини Козебродской он был погребён в Двинячке. Позднее, в апреле 1921 его прах был перенесён в крипту кафедрального собора Варшавы.
18 августа 2002 г. Зигмунт Щенсны Фелинский был объявлен блаженным, а 11 октября 2009 г. Папа Бенедикт XVI причислил его к лику святых.
Анна Кудрик

Св. Варфоломей, апостол: праздник
2024-08-24
«Варфоломей» – скорее не имя, а отчество: арамейское «бар Фалмай», т.е. «сын Фалмая (Птоломея)». Традиция отождествляет его с упомянутым в Евангелии от Иоанна Нафанаилом родом из Каны Галилейской. Там же сообщается, что Нафанаил дружил с Филиппом, ставшим учеником Господа раньше него. Именно Филипп привел Нафанаила к Иисусу, а Тот благожелательно отозвался о нем: вот подлинно Израильтянин, в котором нет лукавства! По позднейшему преданию этот Апостол проповедовал в Малой Азии, Индии и Армении, где и принял мученическую кончину. В Армянской Апостольской Церкви почитается как ее основатель, к которому возводится апостольская преемственность ее иерархии.
Филипп из Каны Галилейской поспешил рассказать своему другу Нафанаилу о потрясшей его до глубины души встрече с Необычайным Человеком, завершив свой рассказ следующими словами: мы нашли Того, о Котором писали Моисей в законе и пророки, Иисуса, сына Иосифова, из Назарета (Ин 1,45). Нафанаил, как и всякий набожный еврей, прекрасно знал, что Мессия должен был прийти из града Давидова – Вифлеема. Об этом в свое время возвестил пророк Михей: И ты, Вифлеем-Ефрафа, мал ли ты между тысячами Иудиными? из тебя произойдет Мне Тот, Который должен быть Владыкою в Израиле (Мих 5,2). Наверное, по этой причине Нафанаил ответил другу с оттенком пренебрежения: из Назарета может ли быть что доброе? А Филипп, не пускаясь в долгие объяснения, предложил приятелю лично встретиться с Учителем. Пойди и посмотри, — сказал он ему. Филипп, подобно нам, прекрасно знал, что Иисус не обманет ничьих ожиданий. В сущности, это Господь призвал Нафанаила через Филиппа, как раньше Он призвал Петра через его брата Андрея. Именно так действует Божественное Провидение, избирающее нас и руководящее нами с помощью других людей.
Нафанаил, этот искренний и прямодушный человек, пошел вместе с Филиппом к Иисусу, и… – буквально остолбенел! В одно мгновенье Учитель заручился его доверием, причем раз и навсегда! Иисус, заметив Нафанаила, приближавшегося к Нему в обществе Филиппа, дал ему следующую характеристику: вот подлинно Израильтянин, в котором нет лукавства. Это – очень серьезная похвала. Нафанаил, со своей стороны, был весьма удивлен. Почему Ты знаешь меня? – спросил он. Ответ Господа кажется нам таинственным, но самому Нафанаилу он был вполне понятен: прежде нежели позвал тебя Филипп, когда ты был под смоковницею, Я видел тебя.
Нафанаил прекрасно понял, что именно хотел сказать ему Иисус. Услышанные слова напомнили ему о каком-то событии, может быть, о принятом перед лицом Божиим решении. Вот почему он тут же исповедал свою веру в Иисуса как в Мессию и Сына Божия: Равви! Ты Сын Божий, Ты Царь Израилев. А Иисус ответил: ты веришь, потому что Я тебе сказал: Я видел тебя под смоковницею; увидишь больше сего. И, желая подтвердить сказанное и продемонстрировать его высокую значимость, торжественным образом процитировал Книгу пророка Даниила (ср. Дан 7,13): истинно, истинно говорю вам: отныне будете видеть небо отверстым и Ангелов Божиих восходящих и нисходящих к Сыну Человеческому.
Одобрение по адресу Нафанаила свидетельствует о том, как высоко Господь ценит искренних людей. Учитель замечает по поводу Своего нового ученика, что в нем нет лукавства. Иначе говоря, Нафанаила нельзя упрекнуть в двуличии. У него нет как бы двух сердец, или двух копилок в сердце – одной для истины, а другой для лжи.
Искренность – это непременное условие следования за Христом, Которому противна любая фальшь. Отнюдь не случайно Иисус, очень снисходительный по отношению ко многим человеческим слабостям, крайне резко обличает фарисеев за их лицемерие. Неудивительно, поэтому, что встреча с искренним Нафанаилом доставила Ему огромное удовольствие.
С искренностью обычно бывает связана еще одна добродетель, которую мы находим и у апостола Варфоломея. Речь идет о прямодушии. Им запечатлены сердца тех, кто подлинно ищет Бога. Добродетели прямодушия противостоят наигранность в словах и поступках, стремление быть в центре внимания, напускная требовательность, высокомерие, хвастливость. Все эти недостатки затрудняют нам общение со Христом, как и подражание Ему. Они же способны парализовать все наши усилия по привлечению ко Христу других людей. Прямодушный человек не станет замыкаться в себе. Во всех обстоятельствах – благоприятных или неблагоприятных – он непосредственно обратится к Богу. Родственные искренности прямодушие и естественность – это человеческие добродетели, помогающие воспринять учение Христа. И наоборот: всё запутанное, усложненное становится непреодолимой преградой, которая часто мешает слышать голос Господа.
Так попросим же святого Варфоломея заступиться за нас перед Иисусом. Пусть и нам будут присущи столь свойственные ему и столь симпатичные Богу добродетели.
Источник: Сибирская католическая газета

Сбор пожертвований для католических учебных заведений
2024-09-01

Св. Пётр Клавер: память
2024-09-09
Он был человеком молитвы, в ней черпал силы для служения обездоленным, и своим духовным детям советовал: «Говори мало с людьми и много с Богом».
В эпоху великих географических открытий испанские короли Фердинанд и Изабелла, вошедшие в историю под именем «Католических королей», главной целью великих путешествий своего времени провозгласили обращение народов в христианство. Конечно, большая часть участников великих походов того времени имела совершенно другие цели – от удовлетворения любопытства и жажды приключений, до стремления достичь как можно быстрее большего богатства. Но вместе с искателями приключений, славы и богатства на новый континент приехали и священники, люди, которые готовы были трудиться и рисковать, а может быть и погибнуть ради того, чтобы принести Благую Весть народам, ещё не знавшим Христа. Вскоре в Новом Свете сложилась ситуация, при которой одни испанцы стремились поработить коренное население, лишив его не только имущества, земель, но и личной свободы, превратив в рабов. Другие же боролись с этим, провозглашая справедливость во имя Христа, создавали школы и больницы, обучали индейцев не только религии, но и другим наукам, сами изучали их язык и обычаи, чтобы полнее передать им основы веры. Под влиянием священства принимаются законы, ограничивающие эксплуатацию местного населения, в том числе закон от 27 декабря 1512 года, запрещающий обращать индейцев в рабство. Но новые земли испанской короны требуют рабочих рук, а большая часть приезжих завоевателей не собирается работать самостоятельно, поэтому вместо рабов-индейцев на новый континент начинают привозить рабов из Африки.
Спустя 70 лет после того, как по распоряжению короля Фердинанда были куплены первые 250 чёрных рабов для работы на территории Новой Испании, в Каталонии в местечке Верду, расположенном в 54 милях от Барселоны, в семье зажиточных земледельцев родился мальчик, получивший при крещении имя Педро – Пётр, будущий апостол африканцев. Родители, люди глубоко верующие, с самого раннего возраста учили мальчика жить так, чтобы ничто никогда не могло встать между ним и Богом.
Шестнадцати лет Пётр Клавер поступил в Барселонский университет, где изучал свободные искусства, проявляя прекрасные способности. В 1602 г. он был принят в иезуитский колледж Монте Сион в Пальма де Майорка, где также был одним из лучших учеников. На следующий день после первых обетов он записал в своей тетради: «Я хотел бы служить Богу как раб». Решение отправиться в Новый Свет было принято им под влиянием Альфонсо Родригеса — будущего святого, служившего привратником в колледже. Этот удивительный человек, в юности учившийся у иезуитов и мечтавший о священстве, после смерти отца вынужден был вернуться в мир, чтобы заботиться о семье и заниматься делами семейного предприятия. Потеряв при трагических обстоятельствах жену и двух сыновей, он вернулся к иезуитам, но посчитал себя слишком старым, чтобы вновь учиться – ему было уже за тридцать – и стал привратником. У него всегда находилось доброе слово, совет и молитва для всех воспитанников колледжа, и именно он посоветовал юному Петру Клаверу ехать «в Индии» на миссию, предсказывая, что там он найдёт тех, кому окажется необходим.
В апреле 1610 года тридцатилетний иезуит взошёл на борт галеона «Дон Педро», следующего в Картахену, город на территории нынешней Колумбии, центр торговли «золотого треугольника», в котором одним из самых доходных товаров были рабы из Африки. Некоторое время Клавер служил в Санта Фе и Тунхе, затем, после рукоположения в 1616 году, вернулся в Картахену, где начал трудиться с о. Сандовалем, автором книги «Спасение и катехизация негров». В то время немногие считали африканских рабов людьми, обладающими бессмертной душой и любимыми Богом не менее своих белых собратьев. Конечно, такая точка зрения была очень выгодна рабовладельцам. Положение африканцев в Новом Свете было ужасным. Не менее трети из них не доживали до конца путешествия из-за плохих условий транспортировки. На плантациях, куда они попадали, их ожидали голод, изнурительный труд, болезни и скорая смерть. Вместе с о. Сандовалем о. Клавер начал работать в порту Картахены, на невольничьих рынках Санто Доминго и Санта Клары. 3 апреля 1622 года, на следующий день после принесения обетов, о. Петр записал в своём дневнике «Пётр Клавер, раб рабов навсегда» и это стало жизненным девизом и смыслом его будущей жизни в Новом Свете.
Он встречал корабли со своими будущими духовными детьми в порту, принося им одеяла, фрукты, лекарства для оказания первой помощи. На первых порах его сопровождали переводчики (пленные африканцы принадлежали к разным племенам и этническим группам и говорили на разных языках), но потом он выучил многие африканские языки и диалекты. Иногда, когда корабль стоял на рейде долго, о. Петр подплывал к судну на лодке, не дожидаясь разгрузки. Он не боялся ни ужасного запаха, шедшего от ран рабов, ни спёртого воздуха трюмов, где, наглухо закрытые, эти несчастные проводили месяцы во время плавания, ни враждебного отношения работорговцев. Брат Николай, бывший его спутником и помощником долгие годы, вспоминал, что много раз они отправлялись навещать больных и умирающих в подземельях невольничьих рынков, куда немногие решались войти из-за зловония и страха перед заразой. О. Пётр, не показывая ни малейшего страха или брезгливости, лечил, кормил, крестил, исповедовал и причащал в этом аду. Однажды они пришли к маленькой рабыне, умиравшей от оспы. Едва вдохнув заражённый миазмами воздух помещения, брат Николай упал в обморок, а тем временем о. Петр дал девочке распятие и, промыв её язвы, стал молиться над ней. Девочка выздоровела.
У него никогда не хватало времени, чтобы свидетельствовать почтение рабовладельцам или навещать их, но всегда хватало времени и сил для проповеди рабам. Для обучения основам веры он использовал наглядные пособия и рисунки, помогало также знание африканских языков. Уроки катехизиса продолжались по 8 часов ежедневно. За сорок лет служения о. Пётр Клавер обратил в христианство 300000 рабов и не будет преувеличением сказать, что все они оставались предметом его пастырской заботы на всю жизнь. Его современник вспоминал, что «…ни одна мать никогда не была так бдительна к собственным детям, как Педро Клавер по отношению к своим обращённым». Намного опережая своё время, он стремился к преодолению расовых предрассудков и, если не к отмене рабства, то к пробуждению совести и сострадания в сердцах рабовладельцев. И едва ли не более замечательным плодом его трудов, чем обращение тысяч рабов, стало то, что через некоторое время среди рабовладельцев появились такие, кто как и он стали посещать хижины невольников, приносить им пищу, одежду, лекарства, помогать прокажённым и страдающим другими тяжкими болезнями.
Он был человеком молитвы, в ней черпал силы для служения обездоленным, и своим духовным детям советовал: «Говори мало с людьми и много с Богом». Днём трудясь без меры как священник, учитель, медсестра, ночи он проводил в молитве, повторяя: «Господи, я очень люблю Тебя».
Последние четыре года жизни о. Петра Клавера были мучительны, его здоровье становилось всё хуже и, наконец, он уже не мог ни одеваться, ни есть самостоятельно. К нему приставили раба, Мануэля, который, по общему мнению, справлялся со своими обязанностями плохо, сердился на беспомощного старика и даже грубо толкал его, помогая одеваться, но святой переносил всё терпеливо, уверяя, что его недостатки стоят такого обращения.
8 сентября 1654 г. рабы Картахены осиротели — их отец, друг и наставник умер. Брат Николай, его помощник и первый биограф писал, что впервые он увидел на лице святого выражение покоя. Другой друг о. Петра — донья Изабель де Урбина, помогавшая ему в работе с прокажёнными, оплакивая его кончину, дала свободу своей рабыне Маргарите, которая готовила прокажённым еду, а теперь вместе с хозяйкой оплакивала смерть апостола рабов.
Отец Пётр Клавер был провозглашён святым 15 января 1888 года в один день с Альфонсо Родригесом, некогда указавшим ему путь в Новый Свет. Папа Лев XII, канонизировавший о. Петра и провозгласивший его покровителем миссий среди африканцев, сказал о нём: «Ни одна жизнь, кроме жизни нашего Господа, не потрясла меня так, как жизнь этого великого апостола».
Сегодня город Картахена, где трудился святой подвижник, назван его «приёмным сыном», его прах покоится на площади его имени в соборе Сан Педро де Клавер, он объявлен небесным покровителем Колумбии, во имя этого святого построено множество церквей, основана монашеская конгрегация сестёр св. Педро Клавера, несущая служение в Африке. Но, может быть, главным памятником его апостольству служат почти 2 миллиона католиков африканского происхождения — полноправных граждан своей страны — Колумбии.
Анна Кудрик

Святейшее Имя Марии: праздник
2024-09-12

Св. Иоанн Златоуст: память
2024-09-13
Свою задачу пастыря Иоанн видел не только в заботе о верных овцах своего стада, но и в обращении язычников, возвращении отпавших и потерявшихся и ради этого он был готов трудиться без устали.
Сегодня часто обсуждается вопрос о том, как научить человека добру, как воспитать в нём лучшие чувства, вызвать к жизни лучшее из того, что заложено в нём. Следует ли быть строгим, или снисходительным, заставлять, или уговаривать, или же просто предоставить полную свободу? Ответ на этот вопрос более 1600 лет назад дал антиохийский священник, Иоанн, названный Златоустом за ораторский и писательский дар. Около 367 г. он писал: «для исправления ближних достаточно силы любви».
Святой Иоанн Златоуст, епископ и Учитель Церкви родился в Антиохии, колыбели христианского богословия, городе, где впервые последователи Христа стали называть себя христианами, родине евангелиста Луки, между 347 и 349 г. в богатой и знатной семье. По одной из версий его отец, Секунд, был военачальником, по другой – крупным чиновником. Когда Иоанн был ещё ребёнком, Секунд умер. Мать, Анфуса, осталась вдовой. Из посвящённых ей в раннем произведении Иоанна «Шесть слов о священстве» строк известно, что она была ещё очень молода и тяжело переживала смерть мужа и «горести вдовства, которые могут хорошо знать только испытавшие их». Но, как ни тяжело пришлось юной вдове, только недавно перешедшей из родительского дома в дом мужа и не имевшей опыта самостоятельной жизни, она решила больше не выходить замуж и полностью посвятила себя воспитанию единственного сына. Благодаря стараниям матери, Иоанн получил прекрасное образование.
В IV веке Антиохия была важнейшим культурным центром Ближнего Востока. Здесь было немало ораторских и философских школ, в том числе и школа знаменитого ритора Либания, которого современники называли «малым Демосфеном». В эту прославленную школу и поступил Иоанн, вскоре сделавшийся любимым учеником Либания. Однако, гораздо больше, чем ораторское искусство, Иоанна привлекало богословие. Он начал изучать Новый и Ветхий Заветы под руководством Мелетия Антиохийского, и в 367 г. был им крещён. После удаления Мелетия из Антиохии, юноша продолжал изучать богословие у Флавиана и Диодора Тарсийского. Говорят, что язычник Либаний так до конца жизни и не смог примириться с тем, что его лучший ученик принял христианство. Умирая, на вопрос кому бы он хотел оставить свою школу, он ответил: «Иоанну, если бы его не похитили христиане».
Страстный и бескомпромиссный юноша, не приемлющий половинчатых решений, стремился полностью отдать себя служению Богу, но по просьбе матери должен был остаться с ней, и только после её смерти смог исполнить своё желание. Его ум и выдающиеся способности в соединении с глубокой верой способствовали тому, что община Антиохии предложила ему занять епископскую кафедру, однако Иоанн счёл себя недостойным такой чести и, сославшись на «душевную немощь», удалился в пустыню, где провёл четыре года в молитве, посте и молчании, живя один в уединённой пещере. Стремясь объяснить свой отказ, он написал там самое раннее из известных нам произведений «Шесть слов о священстве». В пустыне им также были написаны «Против вооружающихся на ищущих монашества» и «Сравнение власти, богатства и преимуществ царских с истинным и христианским любомудрием монашеской жизни». Четыре года отшельнической жизни расстроили здоровье молодого человека настолько, что он вынужден был возвратиться в город, где слухи о его аскетических подвигах внушали уважение многим христианам. В 381 году он был рукоположен в диакона, а спустя пять лет, в 386 г. епископ Фабиан рукоположил его в пресвитера.
На протяжении последующих двенадцати лет он проповедовал почти ежедневно. Его проповеди, обращённые, прежде всего, к простым людям, отличались не только красноречием, но ясностью и убедительностью.
Служение священника, пастыря Иоанн считал самым высоким из всех служений и наивысшим проявлением любви к Богу. Приводя слова Христа обращённые к Петру: «Любишь ли ты Меня?….Паси овец Моих» он писал: «Он мог бы сказать ему: если любишь Меня, подвизайся в посте, спи на голой земле, бодрствуй непрестанно, защищай притесняемых, будь сиротам вместо отца и матери их вместо мужа; но теперь, оставив все это, что говорит Он? Паси овец Моих».
Свою задачу пастыря Иоанн видел не только в заботе о верных овцах своего стада, но и в обращении язычников, возвращении отпавших и потерявшихся и ради этого он был готов трудиться без устали. Во время Великого Поста 388 г. им были произнесены 32 проповеди на тексты Евангелия. Несмотря на то, что эти проповеди нередко продолжались по два часа, благодаря таланту проповедника их слушали затаив дыхание, боясь пропустить хотя бы слово. В эти годы он пишет толкования на книги Священного Писания, а также поучения апологетического и агиографического характера. Заботясь, как нежный отец, о душах своих прихожан, он не забывает и об их телесных нуждах, раздавая хлеб вдовам и сиротам, давая кров странникам, подавая милостыню заключённым.
В 397 г. умер Константинопольский архиепископ Нектарий и его преемником стал Иоанн, призванный для этой цели из Антиохии в Константинополь. Здесь он, как и в Антиохии, много проповедует, евангелизируя, обличая, разъясняя, воспитывая свою паству. Облечённый большой властью, как патриарх Константинополя, он расширяет сферу деятельности Церкви, создавая новые епархии в отдалённых областях империи, разворачивает миссионерскую деятельность среди готов, славян и скифов, пишет послания Сирийской Церкви, стремясь вернуть в лоно истинной веры маркионитов, борется с арианством, составляет чин литургии и слагает молитвы, но за этими грандиозными делами не забывает и о малых сих – сиротах, вдовах, бедных. Средства, предназначенные на поддержание престижа патриарха он, аскетичный по натуре, направляет на поддержание больниц и помощь нуждающимся, что не приносит ему популярности среди тех представителей священства, которые были далеки от того, чтобы в повседневной жизни следовать евангельским советам, но вызывает подлинную любовь простого народа. Искренний, прямой, не умеющий плести интриги и не интересующийся политикой он бесстрашно обличает нравы двора, навлекая на себя гнев власть имущих, в том числе и императрицы Евдокии, отнесшей на свой счёт произнесённую патриархом проповедь о суетных женщинах. Обиженная императрица инспирировала суд, состоявший из оппозиционно настроенных иерархов во главе с епископом Феофилом Александрийским, который низложил Иоанна и приговорил его к смертной казни за оскорбление императорской семьи. Император Аркадий заменил казнь ссылкой, но испугавшись несчастий, обрушившихся на Константинополь, после расправы со святым, через два месяца вернул его обратно. Однако, всего через два месяца, на Иоанна вновь обрушился гнев императрицы. Незаконно созванный собор низложил его и вновь отправил в изгнание в Армению, в Кукуз. Отсюда, из Кукуза, он писал многочисленные письма епископам Азии, Африки и Европы и своим духовным детям в Константинополь и Антиохию, оставаясь по-прежнему любимым и почитаемым пастырем. Вероятно, эта неутихающая любовь народа возбуждала ненависть гонителей святого. В 406 г. они распорядились перевести уже тяжелобольного патриарха в Абхазию в отдалённый город Питиус (ныне Пицунда). Безропотно больной тронулся в путь, но не вынес тягот дальнего пути. 14 сентября 407 г. в Команах он умер со словами: «Слава Богу за всё!». Его похоронили там, где он принял своё последнее Причастие перед тем, как войти в славу Господина своего, овец Которого он пас и берёг, не боясь ни гонений, ни лишений, ни гнева сильных мира сего.
Спустя 30 лет 27 января 438 г. сын его гонительницы император Феодосий II при содействии патриарха Константинопольского Прокла при всеобщем ликовании перенёс мощи святого Иоанна Златоуста в Константинополь. Когда тело святого, оставшееся нетленным, внесли в собор святой мученицы Ирины, император, плача, просил прощения за свою мать. В 1204 г. мощи святого были увезены в Рим крестоносцами. В 2004 г. Папа Иоанн Павел II возвратил эти реликвии Константинопольской Церкви. Сегодня они покоятся в церкви святого Георгия в Стамбуле.
Анна Кудрик

Воздвижение Святого Креста: праздник
2024-09-14
В Иерусалиме Крест показывали в день празднования годовщины освящения церкви мучеников, 14 сентября, поднимая её высоко над головами верующих, благодаря чему праздник приобрёл название «возвышения», т. е. «поднятия» Креста.
14 сентября Церковь отмечает праздник Воздвижения Креста. Обычно в сознании большинства современных христиан он не просто тесно связан с нахождением реликвии – Креста Господня матерью императора Константина святой Еленой, но и прямо обозначает празднование памяти этого события. Однако, это не совсем так, хотя связь этого дня с археологическими изысканиями царицы Елены всё же существует.
Праздник возник в Иерусалиме и первоначально входил в состав восьмидневного празднества, именуемого Днём обновлений, в честь освящения новой церкви в память мучеников (Крестовой) на Голгофе 13 сентября 335 г. Во время празднования Дня обновлений, на второй день происходил обряд поднятия и демонстрации креста, напоминавший о Распятии и искупительных муках Спасителя. Паломница Эгерия, совершившая большое паломничество по святым местам Азии и Африки в период между 372 и 394 г. и оставившая описание своего путешествия, описывает этот праздник, как «равный Пасхе» по торжественности богослужений и красоте украшения церквей, праздновавшийся «с величайшею честью».
В то же время, говоря о содержании праздника, она указывает на то, что в основе его два события – почти совеременное ей освящение голгофской церкви, произошедшее, как она считала в тот день, когда несколькими годами ранее был чудесным образом найден Крест Господень и ветхозаветное «…когда святой Соломон, по довершении дома Божия, который сооружал, стал перед алтарем Бога и молился, как писано в книгах Паралипоменон». То есть о нахождении реликвии Эгерия только упоминает, а основным смыслом праздника называет освящение церкви на Голгофе. Тем не менее, находка святой Елены оценивалась современниками как очень важная, несмотря на то, что в ранней Церкви ни святым местам, ни реликвиям не придавалось очень большого значения – напротив, не однажды раннехристианские авторы подчёркивали, что для христианина важно поклоняться Богу в духе и истине, а место этого поклонения несущественно.
О раскрытии местонахождения Гроба Господня рассказано в сочинении Евсевия Кесарийского «Жизнь Константина». Евсевий, бывший современником описываемых событий, повествует о том, как император вознамерился на месте языческого храма воздвигнуть христианскую церковь и с этой целью приказал не только разрушить построенное римлянами святилище Венеры, но и выкопать и вывезти «нечистую» землю, пропитанную жертвенной кровью животных, приносимых в языческое капище, то есть то, что современные археологи называют культурным слоем. Эти действия Евсевий называет внушёнными свыше. В результате вывоза позднейших наслоений почвы «сверх всякого чаяния» открылась пещера и возле неё отваленный камень «…честное и всесвятое знамение спасительного Воскресения». Не сомневаясь, что нашёл место погребения и Воскресения Христа Константин приложил все старания к тому, чтобы убранство новой церкви соответствовало её значению для всего христианского мира. Если Гроб Господень, согласно свидетельству Евсевия был найден, благодаря императору Константину, то другими открытиями – древом Креста и Голгофой Церковь обязана его матери – святой Елене.
Неизвестно, что побудило мать императора отправиться в Иерусалим и там приняться за поиски Голгофы и Креста. Было ли это некое знамение, как утверждает, например, Сократ Схоластик, или причина была иной сейчас сказать невозможно, но в 326 г. восьмидесятилетняя Елена прибыла в Святую Землю и принялась за поиски. История обретения Креста Христова почти одинаково передаётся как минимум тремя древними авторами – Руфином Аквилейским (ок. 345-410 гг.), Сократом Схоластиком (ок. 380-450 гг.) и Феодоритом Кирским (ок. 393-466 гг.). Все они рассказывают, что святая Елена и епископ Иерусалимский Макарий поблизости от Голгофы нашли три креста, брошенных в пустую цистерну. Там же была найдена табличка, некогда прибитая к кресту Иисуса по приказанию Понтия Пилата «Се Царь Иудейский». Для того, чтобы определить какая из трёх находок искомый Крест Христов, все три орудия казни по очереди приложили к находившейся при смерти больной, и чудо её исцеления указало на реликвию. По другой версии легенды на место, где были сокрыты кресты, указал некий иудей по имени Иуда, так как оно было известно иудейской общине Иерусалима и скрываемо ею. Кресты поочерёдно приложили к умершему, которого несли хоронить и тот воскрес. Предание повествует, что иудей, указавший место сокрытия Креста обратился и впоследствии был избран епископом Иерусалима.
Частицу Креста Христова и гвозди, которыми Он был прибит ко Кресту Елена отослала в Константинополь. Тогда же многие христиане, желавшие иметь часть древа, на котором был спасён мир, также брали частички реликвии, но по свидетельству современников она от этого не убывала. Не этим ли чудом объясняется значительное количество частиц Креста Господня, которыми владеют многие христианские церкви мира? И когда те, кто склонен не верить в подлинность христианских реликвий, объяснять их наличие низким интеллектуальным уровнем одних и откровенным обманом со стороны других посмеиваются над хранимым как драгоценность значительным количеством щепок от Креста Христова, говоря, что при таком количестве реликвий он должен был обладать гигантскими размерами, не смеются ли они над щедростью Господа, Который, снисходя к желанию любящего сердца иметь некий материальный предмет в память о любимом, творит для нас чудо, увеличивая материальные свидетельства Своего пребывания с нами?
В Иерусалиме Крест показывали в день празднования годовщины освящения церкви мучеников, 14 сентября, поднимая её высоко над головами верующих, благодаря чему праздник приобрёл название «возвышения», т. е. «поднятия» Креста.
Праздник быстро распространился на Восток и на Запад и в Западной Церкви стал праздноваться даже дважды – 3 мая, как день обретения Креста, и 14 сентября – день его Возвышения. Существует также мнение, что 3 мая более древний праздник, имеющий римские корни. В Риме, во время празднования Возвышения Креста для поклонения выносилась частица Креста Христова. Позднее, поклонение реликвии было заменено на поклонение изображению креста. Из Рима праздник распространился на всю Западную Церковь. После реформы 1960 г. праздник 3 мая был отменён.
Относительно истории нахождения и подлинности Креста и Гроба Господня ни среди христиан, ни среди учёных нет единого мнения. Наравне с историей обретения его святой Еленой существует легенда о том, что в первом веке Крест Христов был найден, храним, а затем утрачен некой благородной римлянкой, тайной христианкой, есть также свидетельства, согласно которым Крест Христов был найден папой Евсевием именно 3 мая. Но как ни интересна история существования, поисков и обретения этой несомненно важной христианской реликвии, есть нечто гораздо более важное – через крест к нам пришло спасение от Господа «…орудием смерти пришло воскресение жизни, и древом победивший враг побеждён был древом через Христа, нашего Господа» как говорится в префации мессы этого дня. И подлинные ли реликвии были найдены в Иерусалиме 1700 лет назад, или нет, не так важно для нас, потому что когда 14 сентября мы особым образом почитаем Крест, он для нас не археологический объект и не артефакт, но символ того, что «…так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного, дабы всякий, верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную».
Анна Кудрик

Открытие Пастырского Года в Архиепархии и срок возобновления катехизации в приходах
2024-09-15

Свв. Корнилий, папа, и Киприан, епископ, мученики: память
2024-09-16
Святые Корнелий и Киприан – иерархи Церкви середины III столетия, когда трагические события, связанные с гонением на христиан, породили важные богословские проблемы, в разрешении которых эти мученики приняли прямое участие.
Систематическое преследование исповедников Христа предпринял император Деций, правивший с 249 по 251 год. В январе 250 г. вышел эдикт, предписывавший всем христианам под страхом смерти принять участие в языческих жертвоприношениях в присутствии представителей власти. Многие члены Церкви отказались выполнить это распоряжение и стали мучениками (включая и Папу Римского Фабиана), но другие выполнили приказ, желая спасти свою жизнь.
Затем в Римской Церкви возникли две фракции. В одной из них, вдохновителем которой был римский диакон Новициан, считалось, что допустившие однажды отступничество члены Церкви не могут быть снова приняты в ее лоно даже в случае раскаяния. Другие полагали, что они могут быть восстановлены в своем достоинстве после искреннего покаяния. Эту фракцию возглавляли Корнелий и Дионисий (оба впоследствии были Римскими епископами: Корнелий в 251-253 гг., а Дионисий – в 259-268 гг., и оба были причислены к лику святых).
Император Деций сознательно препятствовал выбору нового Римского Папы (после казни Фабиана) в надежде, что это дезорганизует жизнь Церкви в Риме и, может быть, даже приведет к ее гибели. Однако в начале 251 г. он был вынужден покинуть Рим, чтобы отправиться на войну с вторгшимися готами, и в марте того же года выборы Папы таки состоялись. Новациан рассчитывал на свою победу, но победил неожиданно Корнелий. Тогда Новациан с группой своих сторонников из числа клириков и мирян отказался признавать результаты церковного выбора, устроив тем самым раскол и став первым антипапой в истории Римской Церкви.
Между тем, Папа Корнелий получил поддержку со стороны авторитетного епископа Карфагенского Киприана, проницательного богослова и церковного писателя того времени, с которым состоял в переписке. Позицию Римского Папы поддерживали также восточные епископы. Созванный Корнелием синод (поместный собор) в Риме с участием 60-ти епископов отлучил Новациана и его последователей от Церкви и принял решение, что впавшие в отступничество во время гонений Деция христиане могут быть снова приняты в церковное общение в случае искреннего покаяния и отбытия наложенной на них епитимьи. Решения синода были разосланы по всем латинским епархиям.
Император Деций погиб в сражении с готами летом 251 г., но его преемник Требониан Галл продолжил гонения на Церковь. Корнелий отправился в изгнание, где и умер, по-видимому своей смертью, как исповедник, в июне 253 г. Но по более поздней версии он был обезглавлен 14 сентября того же года. Надпись на его могильной плите в римских катакомбах, сделанная на греческом языке, гласит: «Корнелий мученик».
Сохранились написанные на разговорной латыни послания Папы Корнелия к епископам Фабиану Антиохийскому и Киприану Карфагенскому, а также постановления созванного им синода. Эти источники позволяют оценить масштабы распространения христианства в Риме в середине III века. Папа упоминает, что Римская Церковь насчитывает 46 священников, 7 диаконов, 7 субдиаконов, 42 аколита, 52 остиария, а благотворительную помощь от Церкви получают 1500 вдов и прочих нуждающихся. На основании этих данных историки предполагают, что Церковь во времена Папы Корнелия могла иметь в Риме порядка 50-ти тысяч верных.
Святой Киприан – епископ Карфагена и мученик, автор ряда дошедших до нас текстов, проливающих свет на историю Церкви в III веке. В числе прочего, известен своей знаменитой фразой: «Тот не может иметь Отцом Бога, кто не имеет Матерью Церковь».
Киприан родился в языческой семье и жил почти исключительно в языческом окружении. До 246 г. он был известен у себя в Карфагене как преуспевающий адвокат, но затем обратился ко Христу, и уже спустя два года по единодушному желанию карфагенских верных был избран епископом, хотя столь быстрое возвышение вчерашнего неофита противоречило обычаям Церкви того времени. Что касается богословских взглядов, то Киприан всегда называл себя последователем Тертуллиана.
В ходе вскоре разразившегося гонения Деция он покинул город и руководил своей паствой из укрытия, за что некоторые оппоненты его впоследствии упрекали. После временного прекращения гонений солидаризовался с Римским Папой Корнелием в том, что Церковь имеет право отпускать своим верным смертные грехи, включая и отступничество от веры, в случае их покаяния. По убеждению Киприана окончательные и обязательные к исполнению всеми членами Церкви решения должен выносить Собор с участием епископов. Непослушание законным решениям законно созванного Собора есть раскол или схизма, и это есть тягчайший грех, равный греху отречения от веры (отсюда и ставшая крылатой фраза: «Кому Церковь не Мать, тому Бог не Отец»). Сам Киприан созвал у себя в Карфагене три поместных собора, в которых участвовали епископы северной Африки.
С 254 г. в Церкви разгорелся еще один спор, участниками которого стали Киприан и Папа Римский Стефан. Сначала возникли разногласия относительно того, могут ли вернуться к своему служению епископы из Испании, которые во время гонений, спасая свою жизнь, принесли жертвы языческим божествам. А затем дело приняло еще более серьезный оборот, поскольку речь пошла о том, является ли действительным Крещение, преподанное священнослужителями-раскольниками или священнослужителями-еретиками. Папа Стефан отвечал на данный вопрос утвердительно, а Киприан – отрицательно. Это различие позиций повлекло и дальнейшее различие в экклезиологических взглядах. Если прежде Киприан подчеркивал примат Римского епископа среди прочих епископов и критерием правильности богословских взглядов полагал согласие с учением, преподаваемым с Римской Кафедры, то теперь он провозгласил залогом истины согласие всех епископов Вселенской Церкви, каждый из которых в равной мере имеет дар Святого Духа и призван самостоятельно управлять своей паствой.
На последнем из созванных Киприаном поместных соборов 87 епископов постановили, что Крещение вне истинной Церкви невозможно, а потому крещеных еретиками и раскольниками следует перекрещивать заново. Именно к этой точке зрения до сих пор склоняются Восточные Церкви, хотя окончательно этот вопрос в их среде так никогда и не был решен. Западная же Церковь однозначно принимает определение на этот счет Папы Стефана.
Оба главных оппонента в этом споре вскоре удостоились мученического венца. Император Валериан I возобновил гонения на Церковь. Папа Стефан I был убит 2 августа 257 г., по преданию, прямо во время Мессы. А Киприан подвергся аресту и допросу, и 30 августа 257 г. отправлен в ссылку. Будучи в изгнании, он не переставал сноситься со своей паствой, написал в это время много писем и ряд богословских трактатов. Спустя год он самовольно вернулся в Карфаген, там был арестован и повторно предан суду, приговорившему его к смертной казни. Он был казнен через отсечение головы в 258 г., по преданию в тот же самый день, когда в Риме совершалось перенесение мощей Папы Корнелия. Поэтому память обоих святых мучеников совершается в Западной Церкви в один и тот же день, и их имена вместе упоминаются в Римском каноне.
Источник: Сибирская католическая газета

Св. Роберт Беллармин: память
2024-09-18

Св. Хильдегарда Бингенская: память
2024-09-18

Св. Януарий, епископ и мученик: память
2024-09-19

Свв. Андрей Ким Тэ Гон и Павел Чон Ха Сан и сподвижники: память
2024-09-20

Св. Апостол Матфей: праздник
2024-09-21
21 сентября Церковь чтит память святого Матфея, имя которого содержится во всех перечнях 12 апостолов в Новом Завете (Мф 10, 3; Мк 3, 18; Лк 6, 15; Деян 1, 13), автора Евангелия от Матфея.
В 10 главе этого Евангелия он назван «мытарем» (ό τελώνης), то есть сборщиком налогов. О призвании Иисусом Христом Матфея, «сидящего у сбора пошлин», сообщают все синоптические Евангелия. При этом Марк и Лука именуют его Левием, а Марк называет имя его отца — Алфей, что послужило основанием для предположения о том, что другой апостол Иаков Алфеев, или Иаков Младший (см. Мф 10, 3; Деян 1, 13), был братом Матфея.
В его обязанности до призвания, по всей видимости, входило взимание сборов в пользу тетрарха (правителя) Галилеи Ирода Антипы с судов, прибывавших из Десятиградия и тетрархии Филиппа, и с рыбаков за лов рыбы в прибрежных водах: Иисус увидел его, проходя по берегу Галилейского моря (Мк 2, 13-14). Далее евангелисты синоптики сообщают, что после этого Иисус «возлежал в доме» и «многие мытари и грешники пришли и возлегли с Ним и с учениками Его» (Мф 9, 10). В Мк 2, 15 и Лк 5, 29 отмечается, что сам Левий «сделал угощение великое в доме своем, и была большая толпа мытарей и других, которые с Ним возлежали». Открытое общение Иисуса с мытарями вызвало недовольство фарисеев и книжников, что дало повод Иисусу сказать: «… е здоровые имеют нужду во враче, но больные […] Я пришел призвать не праведников, а грешников» (Мф 9, 12-13; Мк 2, 17; Лк 5, 31-32).
Папий Иерапольский (ок. 70 — ок. 140) после свидетельства о Евангелии от Марка сообщает, что «Матфей записал беседы (τα λόγια) Иисуса по-еврейски, переводил их кто как мог» (Евсевий Кесарийский, Церковная история III, 39, 16). По-видимому, данное сообщение свидетельствует, что Матфей, будучи человеком грамотным (этого требовала его прежняя должность сборщика налогов), записывал на арамейском языке речи Иисуса. Греческий перевод этих записей, очевидно, стал одним из источников известного нам Евангелия от Матфея.
О служении Матфея после вознесения Господа Иисуса и сошествия Святого Духа на апостолов Климент Александрийский сообщает следующее: «Матфей первоначально проповедовал евреям; собравшись же к другим народам, вручил им свое Евангелие, написанное на родном языке. Отзываемый от них, он оставил им взамен свое Писание» (там же III, 24, 6). О проповеди Матфея «другим народам» достоверных сведений не сохранилось.
Память апостола Матфея в Католической Церкви — 21 сентября, в Русской Православной Церкви — 16 ноября и (в числе 12 апостолов) 30 июня.
Источник: Католическая Энциклопедия

Св. Пий Пьетрельчинский: память
2024-09-23
Отец Пио – монах-капуцин, один из наиболее популярных в народе Божием подвижников XX века, ревностный пастырь, наставник и духовник, которому приписывали дар чудотворения и прозорливости.
Франческо (таким было его имя, данное в Крещении) появился на свет в городке Пьетрельчина в провинции Кампания на юго-западе Италии в 1887 г., будучи четвертым ребенком в семье, где было восемь детей. Он родился настолько слабым, что родители попросили окрестить его через 12 часов после рождения, не надеясь, что он выживет. Проблемы со здоровьем постоянно преследовали его и в дальнейшем. Зато с ранних лет Франческо обнаруживал чрезвычайную склонность к духовной жизни: он постоянно был министрантом (алтарником) в своей приходской церкви, мечтал стать монахом и священником. Достаточно рано его стали посещать и мистические видения: Господа Иисуса, Его Пречистой Матери, своего Ангела-Хранителя и некоторых святых. Эти видения имели место и в дальнейшем на протяжении всей его жизни, так что отец Пио мог беседовать с небожителями лицом к лицу. С другой стороны, являлись ему и устрашающие видения сатаны и воинства его, целых полчищ бесов, с которыми он вступал в прямое сражение, доставлявшее ему тяжкие раны и страдания.
В 1903 г. Франческо стал послушником в Ордене францисканцев-капуцинов, а в 1907 г. принес свои вечные монашеские обеты, взяв имя «Пий» в честь небесного покровителя Пьетрельчины, св. Папы Пия V. В 1910 г. он был рукоположен во священники.
Но из-за слабого здоровья он не мог исполнять то служение, которое обычно исполняли его собратья, священники-капуцины, и его то и дело отправляли домой, на лечение. Вплоть до 1916 г. он по большей части проживал в Пьетрельчине, лишь время от времени возвращаясь в монастырь. В годы Первой мировой войны его несколько раз пытались призвать в армию, но и оттуда вскоре демобилизовывали по состоянию здоровья.
Однако в 1916 г. он попал в небольшой монастырь в горной деревушке Сан-Джованни-Ротондо в провинции Апулия на юго-востоке Италии, и вот в этом монастыре он провел более 50 лет, вплоть до самой смерти, находясь в нем практически безвылазно, кроме кратких отлучек, вызванных призывом в армию.
В пятницу 20 сентября 1918 года, во время горячей молитвы перед Распятием, на его руках и боку появились стигматы, т.е. раны в местах расположения ран распятого Христа, которые сильно кровоточили и причиняли их носителю тяжелые страдания. Они оставались у отца Пио на протяжении всей его жизни, и он носил на руках специальные повязки. Раны полностью раскрывались во время служения отцом Пио Мессы, прежде всего, в момент пресуществления Святых Даров, так что каждая отслуженная Месса становилась для него личным восхождением на Голгофу не только в духовном, но и в физическом смысле. Стигматы отца Пио неоднократно осматривались и исследовались независимыми врачами, но они так и не смогли прийти ни к какому выводу относительно их происхождения и природы.
Что же касается церковного начальства (а ситуация с отцом Пио стала известна даже Святому Престолу), то его отношение поначалу характеризовалось крайней осторожностью и даже недоверием. С 1923 по 1933 год падре Пио было запрещено публично служить Мессу и принимать исповедь, и он был изолирован в собственной монастырской келье. Позже наложивший данный запрет Папа Пий XI прокомментирует это так: «Я не был плохо расположен к падре Пио, я был плохо проинформирован».
Но в конце концов запрет был снят, и в монастырь Сан-Джованни-Ротондо начались массовые паломничества. У верующих не было сомнений в чудотворческом даре отца Пио, рассказы о котором широко распространились не только в Италии, но и во многих других странах мира. Очередь на исповедь к отцу Пио составляла несколько дней, а он проводил в исповедальне до 19-ти часов в сутки. Кроме того, он заочно общался по переписке со многими людьми, просившими у него духовного совета. С именем отца Пио связано и несколько громких обращений ко Христу ряда известных в Италии масонов и атеистов. В этих и других случаях обращение, покаяние, изменение образа жизни лиц, имевших общение с падре Пио, связывалось с присущим ему даром прозорливости, способностью читать в сердцах людей, понимать их внутреннее состояние, знать их потаенные мысли.
В 1940 г. отец Пио и несколько его близких сотрудников обнародовали проект открытия в Сан-Джованни-Ротондо больницы для самых бедных и нуждающихся, финансируемой из средств паломников. Эта больница, получившая название «Дом облегчения страданий», была открыта в 1956 г., и именно ее падре Пио считал главным делом своей жизни.
Отец Пио отошел ко Господу 22 сентября 1968 г., причем сразу после смерти стигматы на его теле исчезли, а само тело не подверглось процессу разложения.
Папа Павел VI следующим образом подвел итог его жизни: «Смотрите, какой он был окружен славой! Сколько приверженцев он нашел по всему свету. Почему же? Может, он был философом или ученным? Вовсе нет. Просто он смиренно служил Мессу и с утра до вечера исповедовал. Как еще можно определить, кем он был? Господь Иисус отметил его Своими стигматами».
Отцу Пио, кроме стигматов, приписывали следующие сверхъестественные способности:
— Билокация, т.е. способность присутствовать в разных местах одновременно и мгновенно перемещаться с одного места на другое.
— Предсказания будущего.
— Способность «видеть» всю жизнь исповедующегося человека или человека, пришедшего к нему на беседу, мгновенное и безошибочное определение его искренности.
— Способность дать ощутить свое присутствие с помощью приятного цветочного запаха знакомым людям, которые могли находиться на расстоянии сотен и даже тысяч километров.
— Чудесные исцеления. Например, случай девочки Джеммы ди Джорджи, которая родилась без зрачков, но обрела способность видеть после посещения отца Пио. Или случай исцеления от рака в терминальной стадии врача-атеиста Франческо Ричарди, который в итоге обратился ко Христу.
— Мистические сражения с сатаной и демонами, которые падре Пио вел по ночам в своей келье.
Именно репутация чудотворца, прочно связанная с именем падре Пио, способствовала тому, что процесс его причисления к лику святых шел очень медленно и был сопряжен со многими трудностями. Беатификационный процесс был инициирован в 1982 г., но лишь в 1990 г. отец Пио получил титул «слуги Божия», хотя обычно такой титул дается кандидату в блаженные сразу. В 1997 г. он получает титул «достопочтенного» и, наконец, в 1999 г. Папа Иоанн Павел II провозгласил его блаженным, а 16 июня 2002 г. причислил его к лику святых.
В 2008 г. мощи падре Пио были эксгумированы, в связи с чем была в очередной раз подтверждена их нетленность. С марта 2013 г. они постоянно находятся в прозрачном саркофаге в часовне монастыря Сан-Джованни-Ротондо, и множество паломников со всего мира приходит поклониться им.
Источник: Сибирская католическая газета

Свв. Косма и Дамиан: память
2024-09-26
Покровители хирургов и трансплантологов, заступники христианских супругов, бескорыстные служители бедных и страдающих они и сегодня, через тысячу семьсот лет после мученической кончины удивительно современны в нашем мире, которому также как и во времена их земной жизни необходимы вера и любовь.
Эти братья-близнецы, убитые в 303 г. в Киликии, на окраине Римской империи, за то, что были христианами, были и остаются одними из самых известных и широко чтимых святых христианского мира. Об их жизни известно совсем немногое. Они родились в Аравии, происходили из знатной семьи, вероятно, рано потеряли отца, исповедовали христианство, изучали медицину в Сирии и преуспели в этой науке настолько, что их успех на этом поприще часто казался чудом, и они никогда не брали платы с пациентов. Именно это последнее обстоятельство послужило для многих подтверждением истинности учения, которое они исповедовали, и побудило многих стать, как и Косма и Дамиан, христианами. Они жили и практиковали как врачи в Эгее, городе в Киликии, и во время гонений Диоклетиана, в 303 г. по приказанию Лисия, правителя Киликии, были арестованы, обвинены в чародействе и, стойко претерпев все мучения и сохранив верность Христу, были обезглавлены. (Чрезвычайно популярное в Средние века житие святых, написанное Яковом Ворагинским, повествует, что пытки и истязания, применённые к мученикам не причиняли им никакого вреда – их пытались утопить, сжечь, распинали и избивали, но они оставались невредимы – и что, хотя сам их преследователь, Лисий, был ими исцелён, он, несмотря на сделанное ему добро, всё же распорядился зарубить близнецов и вместе с ними троих их младших братьев мечами). Их тела перенесли в Сирию и похоронили в Кире. Их почитали при жизни, и это почитание продолжилось и после их смерти, как это и обычно бывало с мучениками. Однако в случае с Косьмой и Дамианом это почитание не осталось почитанием внутри поместной сирийской Церкви, но стало быстро распространяться, сначала на Востоке, а потом и на Западе. Так как на Востоке поместные Церкви чтили святых как местных, каждая в свой день, постепенно утратились подлинные сведения об их жизни, и появились три варианта их жизнеописаний, которые помещали святых братьев в разные времена и города, сохраняя неизменными такие обстоятельства как родство (братья-близнецы), профессиональную принадлежность, бессеребреничество и мученическую кончину. В результате этого, в Восточной традиции память этих святых празднуется трижды, как троих разных братьев-близнецов, врачей и бессеребренников – Космы и Дамиана Асийских (память 1 ноября), Космы и Дамиана Римских (память 1 июля) и Космы и Дамиана Аравийских (память 17 октября).
На месте их погребения императором Юстинианом, излечившимся по заступничеству святых от смертельной болезни, была воздвигнута базилика в их честь. Он же распорядился перенести их мощи в Константинополь, где также был выстроен храм в память о них, привлекавший множество паломников, ищущих их заступничества. Здесь по молитве святых совершилось много чудесных исцелений. Храмы во имя святых врачей-бессеребренников были построены в Иерусалиме, в Каппадокии, в Панфилии и в Эдессе.
На Западе культ святых Космы и Дамиана был не только известен, но и широко распространён уже в VI в. В первые десятилетия VI в. папа Симмах воздвиг в их честь ораторий возле базилики Санта Мария Маджоре. Спустя совсем немного времени, в 30-е гг. VI в. папа Феликс IV построил базилику во имя святых братьев на месте полученного в дар от королевы готов Амаласунты здания языческого храма Ромула. На мозаике, помещённой в конхе апсиды этого храма, апостолы Пётр и Павел подводят святых мучеников Косму и Дамиана к Христу-судии. За святыми следуют строитель базилики – папа Феликс IV и император Теодорих, отец королевы Амаласунты. Надпись, сохранившаяся до наших дней, возвещает, что храм посвящён двум мученикам, врачам с Востока. День празднования их памяти в Западной Церкви, предположительно, приходится на дату освящения базилики. Имена Космы и Дамиана включены в канон Мессы – святые стали последними, кто удостоился этой чести. О чрезвычайной популярности святых Космы и Дамиана можно судить и по тому, что в древней и средневековой Церкви многие монастыри и многие города имели свои праздники в их честь – культ святых врачей, не бравших с пациентов платы, распространялся в Европе с удивительной скоростью. Храмы, посвященные святым Косме и Дамиану, возникали во Франции, Германии, Бельгии. Жизнь, мученическая смерть и чудеса святых вдохновляли множество великих художников – фра Беато Анжелико, фра Филиппо Липпи, Гирландайо, Роже ван дер Вейдена. И повсюду, обращавшиеся к ним с просьбой о заступничестве страдальцы, в особенности, бедняки, обретали исцеление. Сохранилось множество средневековых хроник, описывающих чудеса, совершившиеся по их заступничеству, самое знаменитое из которых, согласно Аугсбургской хронике, состояло в том, что больному, страдавшему от невыносимой боли в ноге явились во сне святые и пересадили ему здоровую ногу только что умершего в этом городе мавра. Проснувшись, больной ощутил, что боли в ноге прекратились, а сама она стала чёрной, но при этом, совершенно здоровой. В то же самое время, пришедшие на похороны мавра увидели, что у него отрезана одна нога.
О популярности святых Космы и Дамиана во всём христианском мире можно судить по тому, как много церквей построено во их имя, как часто их имена встречаются на географической карте, по тому, сколько городов считают их своими святыми покровителями, сколько людей носят их имена. Почему эти два святых близнеца, живших почти две тысячи лет назад, пользуются такой любовью и уважением?
Мы все отлично знаем, что для христианина хорошо не стремиться к богатству, что богатому также трудно войти в Царствие Небесное, как верблюду пролезть через игольное ушко, но, хотя нестяжание, казалось бы, не самый трудный для исполнения евангельский совет, всё же, во все века его исполнение, считалось неопровержимым признаком святости. Хотя бы потому, что для следования ему требовались и требуются постоянные усилия. Готовность отдавать, бескорыстно делиться, не ожидать материальной награды за помощь, как и во времена первых христиан, не меньшее свидетельство веры, чем смерть ради Христа, и наш, на первый взгляд, благополучный современный мир, где мы утешаем себя тем, что о бедных позаботятся благотворительные организации и государственные учреждения, что бездомным и нищим можно стать только по собственной вине и что даже самое малое наше усилие должно быть всегда оплачено (ведь это справедливо!), как никогда нуждается в свидетельстве бескорыстия. Любовь больше справедливости, и не поэтому ли бескорыстие двух «врачей с Востока» Космы и Дамиана, и их способность жертвовать своими интересами также сильно притягивают нас сегодня, как притягивали язычников древней Киликии, пробуждая в них желание во всём быть похожими на святых братьев? Покровители хирургов и трансплантологов, заступники христианских супругов, бескорыстные служители бедных и страдающих они и сегодня, через тысячу семьсот лет после мученической кончины удивительно современны в нашем мире, которому также как и во времена их земной жизни необходимы вера и любовь.
Анна Кудрик

Св. Лаврентий Руис и его сподвижники: память
2024-09-28
Святой Лаврентий Руис родился около 1600 года в Маниле. Его отец был китайцем, а мать малайкой, но оба, и отец, и мать были католиками и своих детей воспитывали в духе веры. Образование мальчик получил в доминиканской школе в Бинондо – пригороде Манилы. Ещё в детстве он прислуживал на Мессе. Став взрослым Лаврентий вступил в Третий доминиканский орден, был ризничим в храме, который окормлялся отцами-доминиканцами. Благодаря своему происхождению он хорошо знал китайский язык и работал как переписчик. Он был женат, и у него было трое маленьких детей, которых он воспитывал также, как воспитывали его самого – в вере. Положение христиан в Азии и на Дальнем Востоке не было не только безоблачным, но даже сколько-нибудь стабильным. Можно предположить, что христианство молодого отца семейства ставило его в какой-то степени вне общества, делало чужим. Вероятно, этим и объясняется то, что в 1636 году его оклеветали, обвинив в убийстве, и ему пришлось бежать из Манилы на судне, на котором отплывали в Японию миссионеры-доминиканцы. Судно следовало на Тайвань с заходом в Японию, и планировалось, что миссионеры сойдут на берег в Японии, а Лаврентий отправится дальше, на Тайвань, в Формозу. Но когда корабль прибыл в Окинаву, он принял решение остаться в Японии.
В начале XVII века в Японии была довольно большая христианская община, но уже в 1614 году начались гонения. Был принят закон, по которому все, исповедующие веру в Христа, объявлялись преступниками и подлежали аресту и, в случае, если они отказывались отречься от веры, казни. С 1617 по 1632 годы только в Нагасаки-Омура были казнены 205 христиан. Очень скоро прибывшие из Манилы миссионеры были схвачены и брошены в тюрьму. Арестованные подверглись жесточайшим пыткам – их заставляли пить огромное количество воды, а потом тюремщики укладывали доски на лежащих узников и прыгали на них, чтобы вода вытекала через рот, нос и уши, загоняли под ногти бамбуковые иглы. Некоторые из мучеников, в том числе и Лаврентий, уже были готовы отречься от Бога, чувствуя, что не могут больше выносить пытки, но мужество остальных, их молитвы и поддержка укрепляли колеблющихся и давали новые силы. Когда святому Лаврентию в последний раз предложили спасти жизнь, отрёкшись от Христа, он сказал: «Я готов отдать жизнь за Него тысячу раз. Никогда я не отрекусь от веры. Если хотите, можете убить меня. Я хочу умереть ради Бога». Казнь, которой их подвергли – «ана-цуруши» (виселица и могила) – была направлена на то, чтобы сделать смерть как можно более медленной и мучительной – осуждённых подвесили вниз головой на деревянных столбах, помещённых в яму с жидкой грязью, а к рукам привязали камни – агония мучеников продлилась несколько дней. В конце концов, палачи, потеряв терпение, зарубили мечами тех, кто ещё был жив. 28 сентября 1637 года тела их сожгли, а пепел бросили в океан. Вместе со святым Лаврентием, мирянином-филиппинцем, мученическую смерть за Христа приняли 15 человек, девять из которых были японцами, четверо испанцами, один французом и один итальянцем. Среди них были монахи, терциарии и миряне, доминиканцы и августинианцы, мужчины и женщины. Они умерли, потому что были христианами.
Лоренцо Руис канонизирован 18 октября 1987 года.
Анна Кудрик

Св. Фаустина Ковальская, дева: память
2024-10-05
Святая Фаустина Ковальская – польская монахиня из Конгрегации Сестер Божией Матери Милосердия, с чьим именем связано распространение во всём мире культа Божия Милосердия, всем известные атрибуты которого – образ Иисуса Милосердного, Венчик к Милосердию Божию, Новенна к Милосердию Божию, установленный на воскресенье октавы Пасхи праздник Божия Милосердия…
Хелена (так будущую святую монахиню нарекли в Крещении) была третьим их десяти детей бедной четы Станислава и Марианны Ковальских. Она родилась в деревне Глоговец в окрестностях города Лодзь (тогда – на территории Российской империи) 25 августа 1905 г. Глава семейства был плотником, но также занимался и крестьянским трудом.
Хелена с детства переживала мистические состояния («видения» и «внутренние диалоги»). Она окончила лишь два класса начальной школы, а в пятнадцать лет заявила о своем твердом решении стать монахиней. Но в монастырь тогда нужно было поступать с «приданным», а бедная семья Хелены не могла ей этого обеспечить. После того, как ей в видении явился Иисус и подтвердил, что желает видеть ее монахиней, Хелена, ничего не говоря родным, уехала в Варшаву, где по протекции одного священника устроилась домработницей в хорошую верующую семью.
Хелена ходила от дверей одного монастыря к дверям другого, везде получая отказ. Наконец, когда ей уже исполнилось 20 лет, настоятельница обители Сестер Божией Матери Милосердия, повинуясь не вполне понятному ей самой внутреннему наитию, согласилась принять ее в число послушниц. В народе эту конгрегацию называли «сестрами-магдаленками», и само прозвище указывало на ее харизмат: оказывать помощь падшим женщинам и девушкам, желавшим изменить свою жизнь, а также предоставлять убежище женщинам, оказавшимся в опасности.
Послушание Хелены включало в себя работу на кухне, а в качестве дополнительных обязанностей – еще и в огороде, и в пекарне. Хелену смущало почти полное отсутствие времени на молитвенное созерцание, к которому она так стремилась, но Иисус опять явился ей и подтвердил, что хочет видеть ее именно в этом ордене. Хелена приняла монашеское имя Фаустина и выучилась общению с Господом среди многочисленных повседневных обязанностей.
В своих внутренних переживаниях она прошла через известную многим мистикам «ночь души», после чего ей открылась величайшая тайна Божия Милосердия. Ее духовник, священник Михал Сопотько (в 2008 г. причислен к лику блаженных), попросил Фаустину отображать свой духовный опыт письменно, и впоследствии эти записки были объединены в книжку, получившую название «Дневник». В нем и содержится новое, и одновременно изначальное, откровение Милосердия Бога, столь нужное нашей непростой эпохе, которую многие называют «постхристианской».
Великим Постом 1931 г. Иисус показал сестре Фаустине тот образ, который ныне известен всему миру:
«Вечером, когда я была в келье, я увидела Иисуса в белых одеждах: одна рука его была поднята для благословения, а другая прикасалась к одежде на груди; из одежды, прикрывавшей грудь, исходили два больших луча, красный и белый. Я безмолвно и пристально смотрела на Господа, и душа моя была проникнута страхом, но также и великой радостью. Через миг Иисус мне сказал: “Нарисуй картину, следуя образу, который ты видишь, с надписью внизу: ‘Иисус, я уповаю на Тебя!’ Я желаю, чтобы эту картину почитали сначала в вашей часовне, а затем во всём мире”».
Духовник, которому Фаустина рассказала о видении, заключил, что этот образ монахиня должна начертать в собственной душе, но Иисус, вновь явившись ей, сказал со всей определенностью:
«Мой образ уже запечатлен в твоей душе. Но Я желаю, чтобы ввели праздник Моего Милосердия; я хочу, чтобы эта картина, которую ты нарисуешь кистью, была торжественно освящена в первое воскресенье после Пасхи и чтобы это воскресенье стало праздником Милосердия».
В своих видениях сестре Фаустине Иисус также неоднократно выражал Свое желание, чтобы священники проповедовали по всему миру Великое Божие Милосердие.
«Ни один грешник, будь он даже в самой пропасти позора, не истощит Моего милосердия, ибо, чем более от него черпают, тем более оно возрастает. Я великодушнее к грешникам, чем к праведникам, ибо ради них Я сошел на землю. Ради них Я пролил Мою кровь… Праздник милосердия зародился в Моем сердце для утешения всего мира… Всё, что существует в мире, заключено в недрах Моего милосердия глубже, чем дитя во чреве матери… Поведай всему миру о Моем милосердии».
Однако сестры-монахини отнеслись к видениям Фаустины очень скептически, а одна пожилая монахиня даже заявила, что Господь не может вступить в столь близкое общение с таким ничтожным и несовершенным созданием, как малограмотная сестра Фаустина, поскольку для этого нужно обладать исключительной святостью. В одном из последующих видений сестре Фаустине открылся весь ее будущий путь (завершившийся уже по ту сторону земной жизни): от непонимания и унижений на алтарь, где толпы людей начинают просить ее о милости.
В 1933 г., в Юбилейный Год Искупления, сестру Фаустину переводят в монастырь в Вильно (нынешний Вильнюс, тогда – на территории Польской республики), где ее новый духовник, сначала настояв на ее тщательном обследовании у психиатра, стал относиться к ее духовному опыту всерьез. Это и был тот самый о. Михал Сопотько, по рекомендации которого она стала вести свой «Дневник». Он же отправил ее к художнику, чтобы тот воспроизвел на холсте то самое, открывшееся ей в видении изображение. Духовник спросил Фаустину, что означают эти два цвета, исходящие из груди Иисуса, красный и белый. Фаустина не смогла сразу ответить, но через несколько дней сообщила, что это – кровь и вода, излившиеся из пронзенного сердца Господа.
Когда образ был готов, Иисус выразил желание, чтобы он был выставлен в храме, где находится чудотворная икона Богородицы Остробрамской, и оставался бы там на протяжении заключительных трех дней Юбилея Искупления вплоть до первого воскресенья после Пасхи. И каким-то непостижимым образом местный епископ дал такое разрешение, и сама Фаустина участвовала в размещении этой новой иконы в храме. Тот, первый, образ погибнет во время войны, но множество его копий будут воссозданы другими художниками и разойдутся по всему свету.
В последующих видениях Иисус призывает сестру Фаустину создать новую конгрегацию, главным харизматом которой станет возвещение всему миру тайны Его Милосердия. Духовник в ответ предлагает Фаустине написать устав этой конгрегации, будучи уверен, что не слишком грамотная девушка с этим заданием не справится, однако Фаустине это вполне удается, как она сама сказала, «под диктовку Иисуса». Этот текст завершается фразой: «Милосердие – самое главное свойство Бога. Всё то, что меня окружает, свидетельствует об этом».
Духовник тогда решительно встал на сторону Фаустины, но настоятельницы ее ордена не хотели и слышать ни о чем подобном. Они переводят ее в новую обитель в Кракове, чтобы прервать все ее прежние связи. А Иисус, явившись Фаустине, утешает ее и обещает, что Сам доведет до конца то дело, которое через нее инициировал.
Между тем, сестра Фаустина тяжело заболевает: у нее туберкулез легких, который затем поражает и кишечник. Два последних года жизни стали для нее не только временем мучительных физических страданий, но и временем тяжелых моральных унижений: она не встречает ни сочувствия, ни поддержки у сестер по ордену, а особенно – у сестер-настоятельниц, склонных чуть ли не до самого конца считать ее «симулянткой». Упоминая об этом в очень деликатной форме в своем «Дневнике», сестра Фаустина поясняет, зачем она это делает:
«Я пишу всё это очень кратко, потому что не хочу об этом говорить, но всё же я делаю это затем, чтобы в будущем так не поступали с другими больными, ибо это не угодно Господу. В больных мы должны видеть распятого Иисуса, а не паразита и не обузу для конгрегации. Душа, которая страдает, покоряясь воле Божьей, привлекает на монастырь больше благословений, чем все те монахини, что работают…»
О себе же она пишет так: «Благодатью Божьей я получила душевную способность быть как никогда счастливой в те моменты, когда я страдаю за Иисуса, Которого люблю всем своим существом».
Расширяется и ее церковное сознание: «Я стремлюсь обрести полноту любви, чтобы таким образом быть полезнее Церкви… Я внутренне чувствую себя как бы ответственной за все души; я чувствую, что живу не только для себя, но и для всей Церкви».
Чем более она приближается к концу своей жизни, тем сильнее становится ее желание «полностью сделаться милосердием». «Иисус, — молит она, — преобрази меня в Тебя, чтобы мне быть Твоим живым отражением. (…) Помоги мне, сделай так, чтобы мой взгляд был милосердным…, сделай так, чтобы мой слух был милосердным…, сделай так, чтобы моя речь была милосердной…, сделай так, чтобы мои руки были милосердны…, сделай так, чтобы мои ноги были милосердны…, сделай так, чтобы мое сердце было милосердно».
Сестра Фаустина умерла 5 октября 1938 г. в 33 года, в возрасте Иисуса Христа. Перед смертью она написала: «Я хотела бы кричать на весь мир: ‘Любите Бога, потому что Он благ и полон безграничного милосердия!’»
18 апреля 1993 г. Папа Иоанн Павел II причислил Фаустину Ковальскую в лику блаженных, а 30 апреля 2000 г. – к лику святых. Этот же понтифик установил для всей Церкви праздник Божия Милосердия в первое воскресенье после Пасхи.
Источник: Сибирская католическая газета

Св. Папа Иоанн XXIII: память
2024-10-11
Вот что заповедал Церкви ее Предстоятель: “Отныне, более чем когда-либо в прошлые века, очевидно, что мы должны заботиться обо всех людях как таковых, а не только о католиках, должны защищать повсюду и прежде всего права человеческой личности, а не только права Католической Церкви. Это не значит, что меняется Евангелие. Это значит, что мы начинаем понимать его лучше…
Папа Иоанн XXIII – “добрый Папа”, Папа-простец, Папа-учёный, Папа-крестьянин, Папа-дипломат, Папа-миротворец, Папа, усилиями, мужеством, вдохновением и молитвами которого состоялся Второй Ватиканский Собор, сделавший Католическую Церковь такой, какой сегодня её знает весь мир. Решением Папы Франциска его литургическая память совершается не в день смерти, как обычно, но именно в годовщину открытия первой сессии Второго Ватиканского Собора – 11 октября 1962 г.
Он появился на свет 25 ноября в деревне Сотто иль Монте в области Бергамо, четвёртый ребёнок и первый сын в семье крестьянина-испольщика Джованни Батисты Ронкалли и его жены Марианны Джулии Маццола. В тот же день его окрестили в деревенской церкви святой Марии, дав имя Анджело Джузеппе.
Семья Ронкалли была очень набожной – как бы тяжело ни работали родители и дети, вечером они всегда вместе читали вечернюю молитву и розарий. Любовь к этой молитве Анджело Ронкалли сохранил на всю жизнь – он не раз говорил, что после святой мессы первой по важности молитвой является розарий и называл себя его энтузиастом, утверждая, что настоящий, правильно понимаемый розарий заменяет собой множество других форм духовной жизни, ведь в нём есть и созерцание и размышление и прошение.
В восемь лет будущий Папа Римский принял первое причастие. Читать и писать он научился в деревенской школе, где было всего три класса, закончив которые крестьянские дети начинали работать наравне со взрослыми. Приходской священник обратил внимание на способного мальчика и, занимаясь с ним в свободное время, подготовил его к заочным занятиям в Колледже ди Челано. Благодаря этим урокам и занятиям в Колледже Анджело Ронкалли в двенадцать лет смог сдать экзамены и поступить в третий гимназический класс бергамской семинарии, где оказался самым младшим и самым способным учеником.
На годы учёбы в семинарии пришёлся глубокий внутренний поиск своего личного пути в вере и своей собственной харизмы. Его особенно привлекала францисканская духовность, но он хотел быть приходским священником, поэтому, по совету своего духовного отца Луиджи Изакки вступил во Францисканский орден мирян. 23 мая 1897 г. он принёс обеты как терциарий и остался на всю жизнь верен францисканским идеалам бедности и простоты. В девятнадцать лет Анджело Ронкалли был направлен в Рим для продолжения учёбы в богословской школе “Apollinare”. Благодаря блестящим способностям он закончил обучение в двадцать два года – возраст недостаточный для рукоположения, и для него было сделано исключение – 10 августа в Риме в церкви Санта Мария на Монте Санто епископ Джузеппе Чепетелли рукоположил Анджело Ронкалли во священника. 15 августа, в Торжество Успения Пресвятой Девы Марии он служил примицию для своих односельчан, родителей, братьев и сестёр в той самой церкви, где его крестили, и где он восьмилетним мальчиком впервые принял Христа в святом Причастии. В мечтах он видел себя, прежде всего, пастырем, готовился к служению в маленьком приходе среди простых людей, жизнь которых была ему хорошо известна и понятна, но его священническая судьба складывалась совсем не так, как он предполагал.
В 1905 г. новый епископ Бергамо монсиньор Джакомо Радини-Тедески назначил священника Анджело Ронкалли своим секретарём. На этом посту дон Анджело оставался до самой смерти епископа, последовавшей в августе 1914 г. перед самым началом Первой Мировой войны. В то же время он преподавал в Бергамской диоцезиальной семинарии.
Войну он провёл в армии, служа санитаром в медицинских войсках и, одновременно, исполняя обязанности военного капеллана, а после демобилизации в 1919 г. был назначен духовным отцом семинарии в Бергамо. В феврале 1925 г. Папа Пий XI вызвал дона Анджело в Рим и сообщил о своём решении назначить его апостольским нунцием Болгарии, что предполагало принятие епископского сана. Девиз “Послушание и мир”, который выбирает себе новый епископ, может многое сказать о том, чем было для него епископство.
В последующие несколько десятилетий епископ Ронкалли несёт служение в Болгарии, а затем в Турции и Греции – странах, где католики находятся в меньшинстве и где он прилагает немало усилий для того, чтобы рассеивать взаимное непонимание, способствовать налаживанию диалога с “отделившимися братьями”. Восточная духовность привлекает его, он стремится как можно лучше познакомиться с православием, найти точки соприкосновения двух ветвей христианства. Как пишет один из знавших его в Греции православных монахов “его привлекает всё христианское”. В личной жизни он по-прежнему чрезвычайно аскетичен, избегает всякой помпы и торжественности. Торжественность и величие в его представлении подобают только Богу – Ему он служит со всей возможной пышностью и великолепием, что немало способствует сближению католиков и православных, позволяя им видеть друг в друге общие черты. Настоящий ученик святого Франциска, он несёт мир везде, где оказывается по воле Провидения. Уже став Папой он решительно вмешается в Карибский кризис, и его усилия будут немало способствовать предотвращению новой войны.
Вторая Мировая война застаёт его в Греции, где он, ненавидящий войну, знающий по собственному опыту о том ужасе, крови и страдании, которые она несёт с собой, все свои усилия направляет на спасение тех, кого ещё можно спасти. Он многое делает для мирного населения: спасает Афины от бомбардировок, заботится о доставке продовольствия в осаждённый город, спасая население от неизбежного в таких случаях голода, но особого упоминания заслуживает его деятельность по спасению евреев.
Он организовывает переправку еврейских беженцев из Стамбула в Палестину и другие безопасные места, помогает еврейским детям из Словакии выехать из страны накануне её оккупации, благодаря его вмешательству удаётся освободить евреев из лагеря Ясеновац в Старой Градишке, вывезти евреев из Болгарии (об этом он лично ходатайствовал перед царём Борисом) и Румынии. Вместе с Апостольским нунцием в Венгрии монсиньором Анджело Рота он вывозит из страны группу венгерских евреев, снабжённых свидетельствами о крещении. Ему было ненавистно всякое проявление ненависти, в том числе и по национальному признаку. Одним из первых его деяний после избрания на Святой Престол стало изъятие из литургии Страстной Пятницы упоминания о “коварных иудеях”.
В конце 1944 г. монсиньора Ронкалли назначают апостольским нунцием в только что освобождённую Францию, где ему удаётся в течение нескольких лет вновь соединить разделённое войной и раздираемое политическими противоречиями общество и снискать уважение и любовь всего дипломатического корпуса, включая советского посла во Франции.
В январе 1953 г. семидесятидвухлетний монсиньор Ронкалли, возведённый Папой Пием XII в кардинальское достоинство вернулся в Италию после двадцати восьми лет отсутствия, чтобы занять кафедру патриарха Венеции. Он полностью погружается в пастырскую деятельность, к которой стремился всю жизнь – совершает пастырские визитации, основывает новые приходы, занимается хозяйственными вопросами. Он чрезвычайно прост в обращении, его двери всегда открыты для всех, потому что он всегда остаётся прежде всего священником, который должен быть всегда готов принять исповедь или дать пастырский совет, выслушать страждущую душу, даже (и тем более) если эта душа заключена в оболочку “последнего оборванца” (как замечает с изумлением одна венецианская газета). Он часто гуляет по улицам Венеции, заговаривая с прохожими и его меткие шутки мгновенно разносятся по всему городу. Вместе с тем, это интеллектуал, человек выдающегося ума и кладезь знаний.
Простые люди не без гордости за своего пастыря говорят, что “в голове у него целая библиотека”. Он счастлив, спокоен и рассматривает Венецию, как последний пункт назначения, место, где завершится его земной путь.
В начале 1958 г. он записал в дневнике: “Господи, для меня наступил вечер. Миновал мой семьдесят шестой год. Отец Небесный подарил мне долгую жизнь – три четверти моих сверстников уже на другом берегу. Стало быть, и я должен быть готовым к этому великому мгновению…” Однако, у Бога был другой план относительно Анджело Ронкалли. Вся его долгая жизнь, среди полей родной деревни, в семинарской аудитории, в приходе, в госпиталях Первой мировой войны, на дипломатической службе, в неустанных пастырских трудах, оказалась только подготовкой к тому, что ему предстояло совершить для Церкви.
12 октября 1958 г. патриарх Венеции отправился на конклав кардиналов, чтобы вместе с другими кардиналами избрать нового Папу. Он поехал налегке (хотя обычно, как вспоминал его личный секретарь монсиньор Каповилла, собирался основательно, приводил в порядок бумаги, оставлял подробные распоряжения) и взял билет на поезд “туда и обратно”. В Венецию, которая, как он предполагал, станет местом его последнего служения, а затем, после “перехода на другой берег” и местом упокоения его тела он не вернулся – конклав избрал Папой его, чего не предполагал не только он сам, но и ни один из тех известных специалистов по ватиканской политике, которые делают взвешенные, основанные на серьёзных наблюдениях прогнозы относительно того, кто будет избран новым Папой.
Однако, несмотря на неожиданное избрание, он не утратил ни присутствия духа, ни присущего ему чувства юмора. Когда его, как требовал Ватиканский церемониал того времени после избрания вынесли на носилках к ожидающему нового Папы народу, одна пожилая женщина воскликнула: “Какой же он толстый!”, на что Папа немедленно ответил: “Знаете, милая, выборы Папы и конкурс красоты не одно и то же”. Он принял имя Иоанн XXIII потому что, испытывал глубокое почтение к святому апостолу Иоанну, потому что любил и уважал своего отца, носившего это имя и его ничуть не смутило, что это имя не принимал ни один Папа на протяжении последних пятисот лет после того, как Иоанном назвался антипапа.
Хотя новый Папа и называл себя “начинающим” уже в первых своих обращениях он наметил будущую программу своего понтификата – пастырство ( “Прежде всего Мы желаем настаивать на том, что в Нашем сердце особое место занимает обязанность пастуха всего стада. Все другие человеческие качества – образованность, предусмотрительность, дипломатический такт, организаторские качества – могут успешно украшать и дополнять понтификальное правление, но никоим образом не замещают его. Но центральным пунктом является рвение “доброго пастыря”, готового ко всякой священной отваге, прямого, верного, вплоть до последней жертвы”), миссионерство (“Есть у Меня и другие овцы – они не из этой овчарни, – Я должен и их привести. Они также будут узнавать Мой голос, и тогда будет одно стадо и один Пастырь!”), экуменизм ( “Откроем сердце и объятия тем, кто отделен от Апостольского престола. Мы горячо желаем их возвращения в дом общего Отца”, открытие Церкви проблемам всего мира. Руководствуясь этими намерениями, он обращался к руководителям государств, в том числе и не являющихся по преимуществу католическими призывая их хранить мир и направлять свои усилия на заботу о бедных.
Повседневное поведение нового Папы также было необычным. Он максимально упростил ватиканский церемониал, отменил пышные титулования, стал часто совершать прогулки по городу, заговаривать с прохожими, навещать больных и заключённых, за что немедленно получил прозвище “Папа-вне-стен”. Но всё это были только небольшие шажки к тем переменам, которые как он чувствовал, он должен совершить в Церкви.
25 января 1958 г. в праздник обращения святого апостола Павла в базилике святого Павла-вне-стен Папа объявил о созыве епархиального синода римского диоцеза, Второго Ватиканского собора и о реформе Кодекса Канонического права.
Сам Папа впоследствии говорил, что решение было принято им по некоему вдохновению свыше, прежде чем стало понятно, как можно воплотить это решение в жизнь, оно пришло “как внезапное и неожиданное прикосновение”. И косвенным подтверждением тому, что собор был созван по непосредственному вдохновению свыше, служит та огромная работа, которая была проделана для его подготовки в поразительно короткое время и то единодушие, которое было достигнуто к началу этого величайшего в истории современной Церкви события. Со всегдашним своим смирением и умением посмеяться над собой Папа рассказывал, что в ночь перед открытием собора испытывал сильное беспокойство, пытался заранее предусмотреть возможные трудности, подумать о том, чтобы не совершить какой-нибудь роковой ошибки. В волнении, он начал молиться и услышал внутри себя: “Успокойся и иди спать, Папа Иоанн XXIII, не ты управляешь Церковью”. 11 октября 1962 г. Папа открыл Второй Ватиканский собор.
О том, что он тяжело болен, Папа знал ещё тогда, когда поразившую его желудок злокачественную опухоль можно было удалить, но опасался, что в его возрасте последствием пребывания под наркозом может быть утрата ясности ума и что это помешает вовремя закончить работу по подготовке Собора. Поэтому, он решил принять страдание и смерть, которые несла ему болезнь, ради того, чтобы исполнить волю Бога и довести начатое дело до конца. Он оставался на ногах почти до самого конца и даже когда силы стали его оставлять, в промежутках между приступами боли продолжал трудиться для Церкви. “24 мая 1963 года, за десять дней до кончины, Понтифик пригласил несколько очень близких ему людей Церкви и изложил им свои самые последние рекомендации, своего рода духовное завещание. – Рассказывает личный секретарь Папы монс. Каповилла, – Текст этого завещания был записан мной, и я готов познакомить с ним наших российских друзей. Вот что заповедал Церкви ее Предстоятель: “Отныне, более чем когда-либо в прошлые века, очевидно, что мы должны заботиться обо всех людях как таковых, а не только о католиках, должны защищать повсюду и прежде всего права человеческой личности, а не только права Католической Церкви. Это не значит, что меняется Евангелие. Это значит, что мы начинаем понимать его лучше… Те, кто, как это было со мной, смог познакомиться с разными культурами и с разными традициями, сознают, что пора понять знамения времени и начать смотреть дальше сегодняшнего дня”.
Сознание оставило его только за несколько дней до смерти. Он умер в понедельник, 3 июня 1963 г. в 18.30, в тот момент, когда с площади перед собором Святого Петра, где кардинал Тралья служил мессу донеслись слова: “Идите, месса совершилась!”.
Папа Иоанн XXIII был беатифицирован 3 сентября 2000 г. Папой Иоанном Павлом II. 27 мая 2014 г. Папа Франциск провозгласил святыми двух Пап Иоанна XXIII и Иоанна Павла II. Память святого Папы Иоанна XXIII отныне празднуется не 3 июня – в день его рождения для неба, но в день начала работы II Ватиканского Собора – 11 октября. Англиканская Церковь Канады, а также Епископальная и Евангелическая Церкви США также чтят память этого святого Папы, который не только возобновил диалог с протестантскими Церквами после четырёхсот лет взаимного непонимания и обвинений, но и обратился ко всему миру, ко всем людям доброй воли, живущим по законам естественной нравственности как к детям общего Отца.
Папа Иоанн XXIII почитается заступником Апостольских нунциев, Венецианского патриархата, Второго Ватиканского Собора и всех Римских Пап, которые носят имя Иоанн.
Анна Кудрик
