Централизованная религиозная организация Римско-католическая Архиепархия Божией Матери в Москве

Cв. Иоанна (Джанна) Беретта Молла: память
2021-04-28
“28 апреля 1962 года в Мадженте, спустя неделю, после тяжёлых родов умерла, оставив мужу четырёх сирот, молодая женщина, доктор медицины Джанна Беретта Молла. Она умерла, потому что не захотела спасти свою жизнь ценой жизни будущего ребёнка. Тогда, даже в близком окружении Джанны не все восприняли это событие однозначно”.
В современном мире много говорится о том, что надо быть благоразумными и ответственными, что надо рассчитывать свои силы, заботиться о своём здоровье. Рассуждая об ответственном подходе к рождению детей, нередко, мы стараемся предусмотреть всё, решить всё сами, нам хочется запланировать пол, дату рождения, состояние здоровья и материальное положение будущих детей, мы ничего не оставляем Богу и, увлёкшись, не замечаем, что заботимся уже не столько о будущих детях, сколько о себе, своём удобстве и благополучии.
28 апреля 1962 года в Мадженте, спустя неделю, после тяжёлых родов умерла, оставив мужу четырёх сирот, молодая женщина, доктор медицины Джанна Беретта Молла. Она умерла, потому что не захотела спасти свою жизнь ценой жизни будущего ребёнка. Тогда, даже в близком окружении Джанны не все восприняли это событие однозначно. В документах процесса её беатификации фигурирует отзыв женщины, назвавшей её «ненормальной». Некоторые из её подруг призывали её подумать о муже и тех трёх детях, которые уже были у неё на тот момент. Её коллега, врач, делавший ей на третьем месяце беременности операцию, которая в итоге сохранила жизнь ребёнку, но убила мать, не был согласен с её решением, сочтя его непрофессиональным и безответственным. (Позже, когда он встретит Джанну, пришедшую родить своё дитя и умереть в клинике, он, атеист, воскликнет: «Вот она какая – мать-католичка!»). Но спустя тринадцать лет её дочь, одна из тех трёх малышей, ради благополучия которых, по мнению мира, далёкого от Христа, нужно было согласиться на смерть неродившегося ребёнка, напишет в школьном сочинении: «… Самым сильным впечатлением в моей жизни является глубокое восхищение моей матерью, отдавшей жизнь ради своего ребенка… Я действительно горжусь, что у меня такая мужественная мама, сумевшая поистине жить так, как желал Бог… Я всегда ощущаю ее рядом с собой, и она помогает мне, как если бы была жива».
Джанна Беретта Молла родилась в Мадженте в доме своих бабушки и дедушки в 1922 году и была десятой из тринадцати детей в большой любящей и верующей миланской семье. До зрелого возраста дожили восемь детей из тринадцати – двое умерли в младенчестве, троих унесла эпидемия испанки. Из восьми детей семьи Беретта одна стала пианисткой, двое инженерами, четверо – врачами и одна фармацевтом. Один из инженеров – Джузеппе – позднее стал священником, двое из врачей – мать Виргиния и отец Альберто – миссионерами.
Об атмосфере в семье Беретта лучше всего говорят слова, которые сказал, обращаясь к Джанне в день её венчания один из её братьев-священников: «Джанна, я не скажу, что ты святая, а вот мама наша – святая. Помнишь, какая она была добрая, нежная, улыбчивая, терпимая, деятельная, набожная: всегда – и в радости, и в скорби?» Именно мать передала всем своим детям глубокую религиозность, её простые и ясные отношения с Богом, умение жить повседневной жизнью в Его присутствии были для них образцом жизни настоящей христианки, а её деятельная любовь примером настоящей любви. В студенческие годы в кружке «Католического действия» Джанна не раз скажет о том, как важен живой пример христианской жизни, что для того, чтобы многих привести ко Христу необходимо каждый день своим примером показывать миру всю красоту христианства и это единственно возможная проповедь, которую сегодня может услышать мир.
Ещё подростком Джанна вступила в общество св. Винсента де Поля и, возможно, именно участие в служении больным и престарелым сыграло роль в выборе медицины в качестве профессии. Тогда же она записала в своём дневнике: «Обещаю Тебе, Иисусе, терпеливо снести всё, что Ты мне предопределишь. Да будет на всё Твоя воля». Теперь мы знаем, что это обещание она исполнила.
В 1949 году она становится врачом-хирургом, в 1952 – специалистом-педиатром. В своей профессии она видит сходство с религиозным служением: «Тот, кто прикасается к страдающим – прикасается к Христу» – говорит она. Она серьёзно думает о том, чтобы присоединиться к брату, который несёт миссионерское служение в Бразилии, но этим планам мешает недостаточно крепкое здоровье. В 1954 году, сразу после возвращения из паломничества в Лурд, во время которого она просила Пречистую Деву Марию указать ей в чём состоит её призвание, она познакомилась с инженером Пьетро Молла. Любовь пришла к ним сразу. Пьетро вспоминал, что как только он впервые увидел Джанну, у него сразу возникло желание не расставаться с ней никогда, те же чувства испытывала к нему и Джанна.
В письме накануне помолвки она писала жениху: «Мой дорогой Пьетро! Как мне благодарить тебя за это чудесное обручальное колечко? Милый Пьетро! В знак благодарности я дарю тебе своё сердце, и буду всегда любить тебя так, как сейчас люблю. Думаю, в канун нашей помолвки тебя порадует, если я скажу, что ты для меня — самый дорогой человек, к которому всегда обращены мои мысли, чувства и стремления, и что я с нетерпением жду той минуты, когда стану твоей навсегда». В сентябре 1955 года Пьетро Молла и Джанна Беретта обвенчались.
Их брак был очень счастливым: они оба любили музыку, путешествия, театр, Джанна занималась спортом – она каталась на лыжах, у них были хорошие друзья и любимая работа и у них были они сами, и их взаимная любовь находила опору в вере и в Библии. За семь лет совместной жизни у них родились трое детей – мальчик и две девочки, и они мечтали о новом малыше.
В 1961 году, перенеся два выкидыша, Джанна вновь забеременела, но уже через два месяца у неё обнаружилось серьёзное заболевание – фиброма матки в той стадии, когда необходима была операция. На тот момент современная Джанне медицина могла предложить всего два пути – удаление опухоли с обязательным прерыванием беременности, или удаление опухоли вместе с маткой, а значит, и вместе с плодом.
Хотя Католическая Церковь запрещает аборт даже в случае, если беременность угрожает жизни матери, операции (в случае Джанны – удаление матки), которые необходимы для сохранения жизни, даже если они безусловно приводят к прерыванию беременности, не являются грехом. Поэтому очевидно, что поступок Джанны был осознанным героизмом, продиктованным любовью к ребёнку – у неё был выбор, и она его сделала. «Обдуманным жертвоприношением» назвал её решение папа Павел VI.
Будучи сама практикующим хирургом Джанна не могла не понимать всей серьёзности положения, с самого начала ей стало понятно, что выбирать придётся между жизнью ребёнка и своей собственной жизнью. Ей удалось уговорить врача сделать операцию, не тронув ребёнка, что практически лишало её шансов выжить самой. Перед операцией она пошла к своему духовнику, который позднее вспоминал, что она сказала ему: «Дон Луиджи, все эти дни я молилась. Вера и надежда мои – только на милость Господню, потому что медицинский приговор короток и ужасен: “Или мать – или ребенок”. Я полагаюсь на Бога и твердо знаю, что должна исполнить материнский долг. Господу приношу я в жертву мою жизнь. Я готова на все, лишь бы спасти моего ребенка». Во время операции ребёнка удалось сохранить – теперь оставалось ждать родов.
Пьетро знал, что жена решила бороться за жизнь ребёнка, но по его собственным словам, «боялся углубляться в эту мысль», стараясь не задумываться о том, к чему приведёт это решение. Нельзя сказать, что Джанна стремилась к мученичеству, жертве или, тем более, к смерти. Она старалась надеяться, в том числе и на чудо, которое позволит остаться в живых и ей, и ребёнку. Просила мужа, отправившегося по делам в Париж привезти ей несколько журналов мод и, отмечая некоторые понравившиеся модели, сказала: «Непременно сошью себе что-нибудь красивое, если Бог оставит меня жить», но, из последних сил стараясь быть такой же весёлой и спокойной как всегда, не обращать внимания на боли и трудности тяжёлой беременности, потихоньку приводила в порядок дом, так, будто, по словам мужа, «готовилась отправиться в дальний путь». И повторяла: «Если придётся выбирать я или ребёнок, умоляю, пусть живёт ребёнок, хочу, чтобы жил он!» Она знала, что дети и муж очень нуждаются в ней, но знала и то, что новый малыш, которого она носила, нуждается в ней ещё больше – его существование сейчас зависит только от неё.
В Страстную пятницу 1962 года начались роды, в субботу, с помощью кесарева сечения появилась на свет здоровая девочка, названная Джанной Эммануэлой.
Через неделю после того, как Джанна, проснувшись после наркоза, взяла на руки новорождённую дочь, она умерла.
Уже после признания Джанны Беретты Молла блаженной, по её заступничеству произошло чудо: у Элизабеты Компарини на семнадцатой неделе беременности произошло отхождение околоплодных вод. Врачи известили её, что у её ребёнка нет ни единого шанса на спасение. В отчаянии Элизабета стала просить заступничества у блаженной Джанны. Вопреки всем прогнозам, ребёнок, который должен был неминуемо умереть в утробе матери, остался жив и благополучно появился на свет в положенный срок, хотя и при помощи кесарева сечения.
16 мая 2004 года Джанна была объявлена святой. На церемонии присутствовали её девяностотрёхлетний муж и Джанна Эммануэла.
Святая Джанна Беретта Молла почитается как заступница будущих матерей, особенно тех, кто находится в опасности, или стоит перед трудным выбором.
Анна Кудрик

Св. Папа Лев IX, папа: память
2021-04-19
Папа Лев IX: «Далее, что касается того, что ты вопрошаешь нас, сожалея, о причинах разделённости Вселенской Церкви, то мы разделяем твою благочестивую заботу о том, чтобы Божией милостью крепчайшим образом восстановить узы святого единства».
19 апреля Церковь празднует память святого Льва IX, Папы Римского, принявшего кафедру святого Апостола Петра в момент, когда многим казалось, что сам институт папства безвозвратно погублен из-за борьбы за власть, охватившей не только Италию, но и всю Европу.
Сегодня мы привычно воспринимаем Папу не только как главу Церкви, но и как главу независимого государства, которое имеет вес и авторитет в современном мире, несмотря на незначительность занимаемой территории, практическое отсутствие армии и небольшое количество граждан, но во времена, предшествующие восшествию на Святой Престол Льва IX положение Римского Первосвященника было совершенно иным. Стремясь использовать Церковь в борьбе за власть, европейские монархи и римская аристократия, силой навязывали свои кандидатуры на Папский престол, меньше всего интересуясь тем, чтобы кандидаты были достойными личностями, способными управлять Церковью и подавать личный пример святой и достойной жизни. Главными были готовность поддерживать политику определённой партии или родственные связи. Все традиции избрания Римских Пап были нарушены. Злоупотребления доходили до того, что в 1024 г. на римский престол был возведён мирянин (брат умершего Папы, поддерживавшего тосканскую партию), который в один день прошёл все ступени духовного посвящения и стал Папой Иоанном XIX, известным открытой торговлей церковными должностями. Однако, сменивший его Папа Бенедикт IX, “прославился” тем, что не только торговал епископскими кафедрами, но за крупную сумму уступил папский трон протопресвитеру Джованни Грациано, который таким образом решил освободить престол святого Петра от недостойного ставленника тусколомской фамилии. Представители крупнейших и могущественнейших политических партий Италии не согласились с этим крайним проявлением симонии и избрали антипапу Сильвестра III, кроме того, Бенедикт IX вновь начал претендовать на то, чтобы считаться Папой.
Наконец, немецкий император Генрих III, по причинам политического свойства заинтересованный в укреплении власти Папы в 1046 году созвал в Италии один за другим два собора, низложившие всех трёх предыдущих Пап. В последующие затем два года были избраны и умерли два Папы, кандидатуры которых были предложены императором. Следующим, кого Генрих пожелал возвести на разоренный и опозоренный Папский престол, был епископ Тула Бруно, будущий Папа Лев IX.
Бруно, граф Эгисхейм-Дагсбург, после избрания на папский престол, принявший имя Льва IX родился в Эльзасе 21 июня 1002 г. в семье Гуго, графа Эгисхейм-Дагсбурга и его супруги Хейлевиды, состоявших в родстве с германскими императорами. Стремясь дать сыну соответствующее образование, родители Бруно пятилетним ребёнком отправили его учиться в одну из знаменитых школ, основанных епископом Туля Бертольдом, которую посещали отпрыски знатных семей. Здесь он учился вместе со своим кузеном Адальбероном, будущим епископом Меца, и уже тогда был широко одарён в самых разных науках и искусствах – музыке, словесности, теологии, особенно интересуясь каноническим правом. Восемнадцати лет он стал каноником собора Святого Стефана, а в 22 – диаконом. Когда после смерти Генриха II на германский престол взошёл Конрад II, приходившийся Бруно двоюродным братом, Бруно стал придворным каноником, а после смерти в 1026 г. епископа Тула Гериманна был назначен на его место. Вмешательство светской власти в дела Церкви, зашедшее так далеко, что епископы и даже Папы назначались на должности королями и императорами, было обычным в то время делом. Епископы Тула считались вассалами императора и наравне с другими должны были в случае войны по требованию своего сюзерена собирать войско и даже сами участвовать в военных действиях. Процветала и симония. Многие священники вели распутную жизнь. На изменение существующей ситуации – ограничение влияния светской власти на Церковь, запрет симонии, неукоснительное соблюдение священством целибата, строгое следование уставу монашеской жизни в монастырях, освобождение монастырей от обязанности подчиняться крупным землевладельцам, на чьих землях они располагались и передача управления ими Папе было направлено движение, начавшееся в аббатстве Клюни и поддержанное значительно частью духовенства – Клюнийская реформа.
Вопреки обычной житейской логике Бруно, епископ Тула, близкий родственник императора, назначенный благодаря этому родству на епископскую кафедру, был самым горячим сторонником реформирования Церкви. Вероятно, сегодня многие в подобной ситуации сказали бы, что епископ Тула рубит сук, на котором сидит, но Бруно был человеком, для которого интересы Церкви, правда и справедливость были важнее собственного благополучия. Парадоксально, но этот человек, возведённый светской властью в епископское достоинство, а затем и ставший, при поддержке этой власти, Папой Римским, меньше всего думал о собственной пользе. В бытность епископом Тула он способствовал обновлению монашеской жизни в своей епархии, боролся с симонией, по мере сил заботился о сохранении мира в неспокойных приграничных местностях.
В декабре 1048 года в Вормсе, в присутствии папских легатов император Генрих III назначил Бруно Папой, вместо умершего Дамаса II. Эта процедура не была чем-то необычным и ясно демонстрировала, в каком положении находилась на тот момент Церковь. Однако Бруно ответил, что может взойти на Святой Престол только при условии, что народ Рима примет его, как этого требует древний обычай. Приехав в Рим в сопровождении небольшого отряда рыцарей и монахов, он вошёл в город босиком, в одежде паломника, с головой, посыпанной пеплом, сопровождаемый только двумя ближайшими сподвижниками и, подойдя к могиле святого Петра, объявил, что пришёл по воле императора, но останется, только если этого хотят римляне. Римляне поддержали его, и архидиакон римской церкви произнёс: «Святой Пётр избрал Бруно».
Новый Папа, принявший имя Льва IX, уже в апреле созвал Пасхальный синод, осудивший симонию и распутство священников и предписавший всем верным воздерживаться от общения со священниками и диаконами, нарушившими целибат. Стремясь к обновлению Церкви и укреплению независимости Римского Престола, Лев IX много ездил по Европе, посещая в том числе и Тул, епископом которого оставался и после избрания Папой. В 1049 г. он созвал собор в Реймсе, где выставив на алтаре мощи святого Ремигия – крестителя франков заставил епископов и аббатов поклясться перед гробом святого в неповинности в грехе симонии. Всего за время своего понтификата Лев IX провёл 12 поместных соборов в разных городах Европы. Действуя решительно и последовательно, он вывел монастыри из подчинения светской власти, передав их под защиту Святого Престола. Стремясь к укреплению мира в Европе, он употреблял свои дипломатические способности и авторитет Церкви, чтобы остановить или предупредить кровопролитие. Он отлучил от Церкви Готфрида Бородатого, воевавшего с родным братом за право единолично править Лотарингией и этим способствовал прекращению междоусобной войны, тянувшейся долгие годы. Ему удалось расширить границы папского государства, однако с юга ему угрожали норманны. Император Генрих III отказался оказать военную помощь, и Льву IX пришлось самостоятельно оборонять свои границы с небольшим войском и, потерпев поражение, он 18. 06. 1054 г. был взят в плен, из которого его, уже тяжело больного, освободили только в марте 1054 г. Вернувшись в Рим 12 марта 1054 г., он умер 19 апреля того же года.
Спустя три месяца после его смерти, произошли трагические события, последствия которых до сих пор ощущает на себе Вселенская Церковь – посланному им в Константинополь к патриарху Михаилу Керулларию с целью урегулировать возникшие и развивавшиеся в течение долгих лет сложности в отношениях между Восточной и Западной Церковью легату Гумберту не удалось достичь успеха. Переговоры зашли в тупик и закончились взаимным отлучением от Церкви и разрывом. Некоторые историки пытаются возложить вину за произошедший раскол на Папу Льва IX, несмотря на то, что указанные события произошли уже после окончания его понтификата, предполагая, что кардинал Гумберт, вручив грамоту об отлучении, действовал в согласии с волей покойного Папы, однако, сам Лев IX очень ясно выразил свою волю и свои мысли о единстве Церкви в письме к Петру Патриарху Антиохийскому: «Далее, что касается того, что ты вопрошаешь нас, сожалея, о причинах разделённости Вселенской Церкви, то мы разделяем твою благочестивую заботу о том, чтобы Божией милостью крепчайшим образом восстановить узы святого единства».
В 1087 г., видя множество исцелений, совершающихся на могиле Папы Льва IX, Папа Виктор III перенёс его мощи в собор Святого Петра.
Город Беневенто, где находился в плену Папа Лев IX, почитает его как своего небесного покровителя.
Анна Кудрик

Св. Мария Бернадетта Субиру: память
2021-04-16
В статье, посвящённой ей в одной из католических энциклопедий, говорится, что она святая не потому, что видела Пречистую Деву, а потому, что вся её жизнь была примером глубокой веры, молитвы и необычайного смирения.
Люди, живущие рядом со святыми, не только не замечают их святости пока не случится явного чуда, но и нередко не хотят видеть ничего святого в тех, чья святость будет очевидна для потомков и тогда, когда чудо происходит. Когда 11 февраля 1858 года «нежный, живой свет» озарил грот возле горы Масабель и Святая Дева, «прекрасная барышня», явилась бедной девочке из Лурда, в подлинность этого события не поверил никто.
Святая Мария Бернарда Субиру, или как её называли дома, Бернадетта, родилась 7 января 1844 года во французских Пиренеях в бедной семье, где была старшей из тех пяти детей, которые выжили. Она была слабой и болезненной, была неграмотна и в 14 лет ещё не была у Первого Причастия, хотя и очень этого желала. Семья Субиру очень бедствовала, и в 12 лет Бернадетте пришлось, несмотря на слабое здоровье наняться в служанки, где она работала за еду и за то, что хозяйка обещала учить её Катехизису, но вскоре взяла это обещание назад, утверждая, что девочка слишком глупа. Бернадетта продолжала мечтать о Первом Причастии, и с ней стал заниматься приходской священник, но и он считал её недостаточно умной. Эти обвинения в тупости и негодности, в отсутствии всяких способностей Бернадетта будет ещё много раз слышать в течение своей короткой жизни.
11 февраля 1858 года Бернадетта с сестрой и её подругой отправились к горе Масабель собирать хворост. Они дошли до места, где надо было перейти вброд через канал, и Бернадетта остановилась, чтобы снять чулки, прежде чем входить в воду, а девочки ушли немного вперёд. Услышав шум, какой возникает от порыва ветра, она оглянулась и увидела, как грот неподалёку осветился светом, который, рассказывая впоследствии о происшествии, она назвала «нежным и живым» и она увидела девушку в белом. Наверное, Бернадетта испугалась, потому что попыталась читать розарий, но пока не перекрестилась прекрасная девушка, не могла начать молитву. Наконец, она начала молиться, и «девушка» молилась вместе с ней, перебирая свои чётки. Затем, видение позвало Бернадетту подойти ближе, но девочка испугалась. «Барышня», как потом назвала её Бернадетта, исчезла. Когда Бернадетта заговорила о «барышне в белом» с сестрой и её подружкой, те не поняли о чём речь – они никого не видели. Вернувшись, девочки рассказали, что Бернадетта видела возле грота призрак. Начались разговоры и догадки. Кто-то предположил, что это могла быть Пресвятая Дева, девочку расспрашивали, но Бернадетта говорила только: «Это было что-то в белом, похожее на барышню».Никто из так называемых «просвещённых людей» не поверил Бернадетте, не поверили ей и близкие. Её рассказ приписывали болезненному состоянию, чрезмерно развитому воображению, желанию привлечь к себе внимание, чему угодно, только не сверхъестественным причинам. Её ругали, даже наказывали, запретили ходить к гроту, но обычно очень послушная, здесь Бернадетта проявила удивительную настойчивость.С 11 февраля, до 16 июля 1858 года Пресвятая Дева являлась Бернадетте 18 раз. Сопровождавшие её к гроту не видели и не слышали того, что видела и слышала Бернадетта, но видели, что она охвачена экстазом, что она видит и слышит что-то удивительное. Её заставляли «проверять» видение: кропить грот святой водой, произносить заклинания и даже просить «барышню» написать своё имя на листке бумаги. В ответ на эту просьбу, выраженную очень вежливо, «барышня» попросила Бернадетту приходить к гроту в течение ближайших 15 дней. Во время этих встреч Святая Дева говорила о необходимости покаяния, а также сказала, что хочет, чтобы к гроту пришла процессия и чтобы возле него построили церковь. Тогда же, наблюдавшие за этими событиями очевидцы, видели, как Бернадетта, повинуясь тому, что она слышала, в знак покаяния ползёт к гроту на коленях и ест горькие травы. Тогда же, по приказу Святой Девы, она стала раскапывать руками лужу в глубине грота, и вскоре оттуда забил мощный источник чистой воды. Быстро распространились слухи о том, что этот источник чудесным образом исцеляет тех, кто пьёт из него или умывается его водой. Немедленно нашлись желающие объяснить исцеления естественными причинами, и в их числе мэр Лурда, возмечтавший превратить Лурд в модный курорт. Был сделан химический анализ воды, который показал, что она не имеет никаких целебных свойств и не отличается по химическому составу от воды любого родника в горах. Исцеления продолжались, а вскоре начались и обращения – те, кто уже давно перестал ходить в церковь, вновь приступали к исповеди.
Между тем, на Бернадетту оказывалось чудовищное давление, целью которого было заставить её признаться в том, что она ничего на самом деле не видела и придумала и «барышню», и её поручения. Её пытались запутать, заставить подписать лживые показания, записанные якобы с её слов, угрожали ей и даже собирались поместить в сумасшедший дом, но эта девочка, не умевшая читать и писать, с удивительной твёрдостью, силой духа и простотой настаивала на том, что видела и слышала, не позволяя никому из этих взрослых, образованных и очень житейски опытных людей сбить себя с толку.
25 марта, в Торжество Благовещения Бернадетта вновь просила «госпожу» открыть ей своё имя, и Дева Мария сказала ей: «Я – Непорочное Зачатие». Бернадетта не поняла значения этих слов, но, повторяя их беспрестанно, чтобы не забыть, побежала к дому священника, где повторила услышанное. Священник, который хорошо знал Бернадетту, не мог не понимать, что неграмотная девочка, не знавшая не только латыни, но и французского, всю жизнь говорившая только на диалекте, выдумать этого не могла. Догмат о Непорочном Зачатии был провозглашён Папой Пием IX всего за четыре года до событий в Лурде.
Спустя четыре года, в 1862 году явления в Лурде были официально признаны Церковью, и Лурд стал местом массового паломничества верующих. Многие искали встречи с Бернадеттой. Одних вела вера, других – любопытство, можно сказать, что бедная девочка стала знаменитостью, но ей было очень тягостно внимание к своей персоне, и она старалась всячески его избежать. Она выполнила то, что ей поручила Богородица – передала её весть о необходимости покаяния, у грота была построена церковь, и процессии, о которых говорила Святая Дева, теперь шли к гроту одна за другой. Теперь, считала Бернадетта, она больше не нужна, как метла, которую после уборки дома ставят за дверь. Она искренне повторяла, что в том, что с нею случилось, нет никакой её заслуги. Её простое и чистое сердце подсказывало ей, что Дева Мария выбрала её за её слабость, как мать выбирает самого слабого из своих детей, в то время, как большинство окружающих смотрели на неё как на особенное существо, одни с почтением, другие с завистью. Она говорила: «Я не имела никакого права на эту милость. Пресвятая Дева взяла меня, как поднимают камушек с дороги…”. Чтобы избежать назойливого внимания к себе, в 22 года она вступила в монастырь милосердных и школьных сестёр в Невере, но и здесь ей было нелегко. Даже в монастыре её преследовали любопытные. Невольно, сёстры искали в ней каких-то особых способностей, которых она не имела. Сама о себе она говорила, что «умеет только хворать». Её определили в лазарет, где она ухаживала, пока была в силах, за другими больными. Здоровье её становилось всё хуже и хуже, туберкулёз, которым она заболела в 14 лет, разрушал её тело, в последние годы опухоль на ноге почти не давала ей ходить. 16 апреля 1879 года, в среду на Пасхальной неделе она умерла со словами: «Боже мой, я люблю Тебя…Святая Мария, Матерь Божия, молись за меня, бедную грешницу!». Тело её, оставшееся нетленным, покоится в Неверском монастыре, где она провела последние 13 лет.
В 1933 году Мария Бернарда Субиру причислена к лику святых. В статье, посвящённой ей в одной из католических энциклопедий, говорится, что она святая не потому, что видела Пречистую Деву, а потому, что вся её жизнь была примером глубокой веры, молитвы и необычайного смирения.
Анна Кудрик

Св. Зенон Веронский: память
2021-04-12
Святой Зенон, назвавший любовь «царицею всего» и «…основанием и наставницей всех высоких добродетелей» и просивший свою паству «…стараться превзойти друг друга достославным соревнованием во взаимной любви», в которой видел не только добродетель свойственную людям, но и причину гармонии мироздания.
Верона – город, прочно ассоциирующийся в сознании современного европейца с романтической любовью. В самом ли деле здесь развёртывались события, описанные Шекспиром в трагедии «Ромео и Джульетта» или нет, не так уж важно для влюблённых, мечтающих посетить символическую могилу Джульетты (в которой на самом деле никто не похоронен) или постоять под балконом, с которого она будто бы говорила с любимым. Однако исторически достоверно, что за много веков до предполагаемого развития трагической истории веронских любовников здесь жил человек, посвятивший любви прекрасные, вдохновенные и поучительные строки. Это – святой Зенон – восьмой епископ и святой покровитель Вероны, назвавший любовь «царицею всего» и «…основанием и наставницей всех высоких добродетелей» и просивший свою паству «…стараться превзойти друг друга достославным соревнованием во взаимной любви», в которой видел не только добродетель свойственную людям, но и причину гармонии мироздания. Благодаря святому Зенону сотни жителей древней Вероны нашли утешение и высокий смысл жизни в любви – не в той, «временной и тленной», которая «ведёт к погибели», «шутит, смеется, бледнеет, чахнет, вздыхает, скрытничает, покорствует; или искушает, раскидывает сети обмана, расточает ласки; или неистовствует. Коротко, она употребляет все средства и не пропускает случаев к причинению вреда своим жертвам», но в той, которая «…Бога сделала человеком» и «… священный крест орудием спасения падшаго мира… смертию Бога упразднила смерть», «дающей христианам один дух и одно тело», «готовой самой быть нагой, чтобы одеть нагого…».
История появления этого человека в Вероне загадочна и противоречива. Предполагается, что он пришёл в город немного раньше 360 г. Время его рождения относят к 300 г., и о его происхождении, родителях и ранних годах жизни ничего неизвестно. Одни его биографы свидетельствуют о том, что он пришёл в Северную Италию из Африки, другие – из Сирии, третьи, ссылаясь на греческое имя, считают его греком. Неизвестно, пришёл ли он в Верону один или с другими членами семьи, неизвестно и что побудило его выбрать именно этот город.
Предполагают, что он был сыном государственного служащего, оставшегося в Италии из-за реформ императора Константина, а может быть, сопровождал Александрийского патриарха Атаназия во время его визита в Верону в 340 году и остался в этом красивом городе. Сами веронцы называли его «рыбаком и мавром», а также «любящим и строгим», и так он и изображён на знаменитой своей необычностью статуе, прозванной «смеющимся святым Зеноном» в базилике Сан Дзено – чернокожим, улыбающимся, опирающимся на епископский посох, с которого на леске свисает рыбка.
Итак, придя около 360 г. в Верону, Зенон раздал имущество бедным, поселился в маленьком монастыре возле реки Адиджи, в которой ловил рыбу для собственного пропитания и для раздачи нуждающимся, и стал проповедовать жителям Слово Божие. Гонения на христиан в это время уже прекратились, но на смену им пришли ереси, угрожающие расколоть христианский мир на две враждующие части, и самой распространенной была ересь арианства, отрицавшая Божественную природу Иисуса Христа. Многие ещё оставались язычниками. На объяснение истин веры и защиту тех основ христианства, которые были восприняты Церковью от апостолов, и была направлена проповедь Зенона.
Сам он называл себя «невежественным и некрасноречивым», и говорил, что считает достоинством проповеди не стилистические красоты, а ясное и доходчивое изложение истины. Однако, в 1508 г., когда спустя почти сто лет после присоединения Вероны к Венеции, епископская библиотека Вероны была перевезена в Венецию и исследована, в её собрании обнаружился кодекс из проповедей и поучений, принадлежавших перу Зенона, написанных великолепным, ярким и выразительным литературным языком, стилистически близким к африканской литературе того времени, не только христианской, но и светской. Эти проповеди, посвящены объяснению учения о Пресвятой Троице, мариологии, объяснению сути Таинств, пасхальной литургии, милосердию, христианским добродетелям и помощи бедным и страдающим. При жизни святого его проповеди и поучения помогли многим веронцам обрести свет веры (современники утверждали, что когда епископ проповедовал, в церкви было не протолкнуться от желающих послушать его), а неоднократно изданные после его смерти, принесли своему создателю титул «Христианского Цицерона» и славу одного из первых великих христианских писателей.
Предположительно, 8 декабря 362 г. Зенон был возведён в епископское достоинство. Кроме упоминания о нём, уже на тот момент, умершем, как о «святой памяти Зеноне» в послании св. Амвросия Медиоланского, об этом подвижнике рассказывается в «Стихах о Вероне». Его портрет вышит на знаменитом покрывале, хранящемся теперь в Равенне и известном как «Velo di classe» вместе с портретами других епископов Вероны. Именно в «Стихах о Вероне» говорится о том, что обращение веронцев в христианство – заслуга проповедей и пастырских трудов епископа Зенона. В похвальном слове, произнесённом епископом Болоньи Петронием на могиле святого, в день перенесения его мощей в первой половине V столетия, Зенон представлен как милосердный, добродетельный, любящий бедных и сам живший в бедности, побуждавший как клириков, так и мирян к подлинному исповеданию веры и жизни в духе христианских добродетелей, пример которых он неустанно им подавал, епископ.
Все известные биографии святого рассказывают, что он был наделен даром чудотворца, благодаря которому изгонял бесов, воскрешал умерших людей и животных, ниспровергал идолов, предотвращал гибельные войны.
Рассказывают, что однажды, когда святой, по обыкновению удил рыбу в реке, бесы, вселившиеся в вола, загнали и животное, и возницу в реку. Зенон изгнал бесов и воскресил и вола, и человека. Когда вскоре бес вошёл в дочь императора Галлиена, тот, наслышанный о чудесном происшествии, послал солдат за Зеноном, чтобы тот помог одержимой принцессе. Зенон принял солдат любезно и подарил им трёх из четырёх пойманных им рыб, но тем подарок показался слишком скромным, и они взяли себе и четвёртую, когда же стали варить всех рыб, то та, которая была добыта нечестным путём, осталась живой, и спокойно плавала в кипящем бульоне. Перепуганные и раскаявшиеся солдаты поспешили вернуть святому рыбу и обратились. Тем временем, Зенон изгнал беса из принцессы, а золотую корону, подаренную ему императором в благодарность за спасение дочери, разломал на части и раздал бедным. Многие исследователи считают, что в истории об этом чуде в иносказательной форме говорится об обращении Вероны – одержимый бесами язычества и арианской ереси город – любимый императором Галлиеном как дочь, благодаря молитве святого Зенона стал христианским.
Несмотря на то, что в некоторых позднейших биографиях святого Зенона называют священномучеником, неоспоримые свидетельства говорят о том, что он мирно отошёл на небеса 12 апреля 372 г., пробыв на кафедре Вероны около десяти лет. Он был погребён в небольшой церкви, на месте которой позднее был воздвигнут собор Святого Зенона, впоследствии многократно перестраивавшийся, где и поныне покоятся мощи святого. Уже в первой половине V века о нём говорится как о человеке героических добродетелей, которому воздаётся заслуженное почитание. С местом захоронения святого Зенона связано одно из наиболее знаменитых и впечатляющих чудес, совершившихся по его заступничеству. Вот как описывает это чудо, произошедшее во время наводнения, вызванного паводковыми водами реки Адидже в 485 г, святой Григорий Великий: «Воды в реке Тибр стало так много, что она начала переливаться через городские стены Рима и потопила огромные пространства и заполнила собою другие реки. В городе Вероне река Адидже также вышла из берегов и разлилась до храма священномученика Зенона. Несмотря на то, что церковные двери были отворены, вода нисколько не влилась в храм. Прибывая мало-помалу, вода, наконец, поднялась до церковных окон, которые были почти под самой кровлей. Таким образом, вода заградила церковные двери, и жидкая стихия как бы претворилась в вещество твердое, подобно камню. Внутри церкви много было народа, и когда вода со всех сторон окружила храм и сделала выход невозможным, находившиеся в церкви начали страшиться голодной смерти. Подходя к дверям церковным, они черпали для питья воду, которая, как я сказал, поднялась до церковных окон и, однако, отнюдь не вливалась вовнутрь церкви. Ее можно было черпать, как воду; но она не разливалась по храму, как вода. Остановившись при дверях церковных, чтобы свидетельствовать пред всеми праведность мученика, как вода она была годна к употреблению, но не потопляла места, как будто не была водою. Посему-то я и сказал, что это чудо».
Вскоре культ святого распространился по всей Северной Италии, а оттуда перешёл в Южную Германию, чему способствовали многочисленные чудеса и исцеления, происходившие на месте захоронения святого. Святой Зенон считается покровителем Вероны, рыбаков и маленьких детей, которые учатся ходить. Как знать, может быть это связано с тем, что в земной жизни, многим он помог сделать первые шаги в вере.
Анна Кудрик

Св. Екатерина Шведская: память
2021-03-24
Среди тех, кто, кажется «унаследовал» святость от ближайших родственников – святая Екатерина Шведская или, как её нередко называют на её родине в Швеции Карин Ульфсдоттер, приходящаяся дочерью святой Бригитте, в 2000 г., провозглашённой Папой Иоанном Павлом II покровительницей Европы.
Пожалуй, нет темы, которая вызывала бы такие противоречивые мнения, как тема наследственности. Одни, вопреки сведениям, полученным на уроках биологии в средней школе о том, что наследуются только физические особенности, уверены, что сын жулика, даже усыновлённый в младенчестве вполне порядочной семьёй, непременно покатится по наклонной плоскости, а дочь магазинной воровки при любом воспитании будет красть всё, что не приколочено. Интересно, что относительно возможности унаследовать положительные качества и особые таланты родителей большинство придерживается прямо противоположного мнения, самый категоричный вариант которого звучит как общеизвестное: «На детях гениев природа отдыхает». Но даже если эти утверждения и имеют под собой какую-то почву, то, к счастью для нас, в отношении святости действуют совсем иные законы. История знает немало семей, давших миру нескольких святых и блаженных. И это не удивительно, ведь святость не является ни талантом, ни природным свойством. И так как к святости призван каждый, она способна дать всходы и расцвести везде, в любой семье и в любых условиях.
Среди тех, кто, кажется «унаследовал» святость от ближайших родственников – святая Екатерина Шведская или, как её нередко называют на её родине в Швеции Карин Ульфсдоттер, приходящаяся дочерью святой Бригитте, в 2000 г., провозглашённой Папой Иоанном Павлом II покровительницей Европы.
Карин родилась в 1331 или 1332 г. в семье святой Бригитты и Ульфа Гудмарссона. Она была вторым (по мнению некоторых биографов, четвёртым) ребёнком этой любящей и благочестивой пары. В возрасте семи лет родители отправили её для получения образования в монастырь в Ризеберге. Здесь очень быстро проявилось её очевидное монашеское призвание. Маленькую Карин интересовали только молитва и аскетические практики, в этом она была и похожа и не похожа на свою великую мать. Святая Бригитта была знаменита не только как мистик, автор религиозных сочинений и основательница монашеского ордена, но и как женщина, обладавшая большой житейской мудростью, дававшая советы королю и Папе, разумно управлявшая домом и детьми. Она была счастлива в браке и много лет прожила с мужем в любви и согласии. Карин же не интересовалась миром вовсе, не намерена была выходить замуж и надеялась стать монахиней. Однако, отец девушки настоял на том, чтобы она вернулась домой и вышла замуж за немецкого дворянина Эггарта фон Кюрнена. Карин повела себя как покорная дочь, не стала возражать и настаивать на своём, но, по-видимому, ещё будучи невестой, сумела убедить своего наречённого, человека глубоко религиозного, вместо семьи строить маленькую религиозную общину – нечто вроде домашнего монастыря для двоих. Обвенчавшись, молодые супруги сохранили девственность и посвятили себя совершенствованию в христианских добродетелях и делам милосердия.
В 1349 г. с согласия мужа, Екатерина отправилась вместе со своей овдовевшей матерью в Рим. Вскоре после того, как они прибыли туда, Екатерина получила известие о смерти Эггарта. Смерть мужа глубоко ранила её. По собственным её словам, овдовев, она надолго утратила способность улыбаться. С этого времени она всегда следовала за матерью, помогая ей во всём и подражая ей в аскетическом образе жизни. Не раз она получала предложения выйти замуж, но неизменно отвергала всех искателей. Чтобы не подвергать опасности свою добродетель, она избегала выходить на улицу, одевалась в уродливую и бедную одежду, но, несмотря на это, женихи осаждали её, и она с досадой говорила, что вынуждена сидеть дома, как в клетке. Всё же, нельзя сказать, что она совсем не покидала дома – вместе с матерью они совершили несколько паломничеств по святым местам Италии, в том числе в Ассизи.
В 1372 г. Екатерина и её брат Биргер вместе с матерью совершили паломничество в Святую Землю. В то время это было нелёгкое и опасное путешествие. Не раз обе святые оказывались в трудных, почти неразрешимых ситуациях, выход из которых можно было объяснить только вмешательством Провидения. Вскоре после возвращения святая Бригитта заболела и умерла на руках дочери, ухаживавшей за ней с преданностью и любовью, завещав похоронить себя в Швеции. Временно её погребли в Риме в церкви Святого Лаврентия, но в 1374 г., исполняя желание матери, Екатерина привезла её тело домой и похоронила его в Вальдстене, в монастыре основанном Бригиттой. Она стала первой настоятельницей монастыря, ставшего материнским домом Ордена Бригиттинок, называемого также Орденом Спасителя. Одной из главных забот дочери, стало продолжение дел, начатых матерью. Она позаботилась о том, чтобы монастырь в Вальдстене жил, в точности следуя уставу, написанному Бригиттой. Обитель, как это часто бывало в ту эпоху была парной, объединяющей под управлением одной аббатисы и братьев, и сестёр, которые обязывались жить в бедности, но имели право покупать достаточное количество книг для обучения и молитвы. Впоследствии здесь не только находилась одна из самых обширных и полных библиотек Швеции, но и была создана первая в этой стране книгопечатня. К сожалению, единственная написанная самой святой Екатериной книга, названная ею «Утешение души» дошла до нас только в отрывках.
В последующие годы Карин вновь поехала в Рим, чтобы получить одобрение Папы для Ордена и способствовать канонизации Бригитты. Ей удалось получить благословение Папы Григория XI, а затем и Урбана VI для ордена, но начавшийся процесс канонизации был отсрочен из-за беспорядков, вызванных началом Великой Схизмы. Подобно Екатерине Сиенской, Екатерина Шведская оказывала поддержку Папе, оставаясь в Италии в течение пяти лет. Обе святые, одна со свойственным ей темпераментом, другая со знаменитой северной рассудительностью делали всё возможное, чтобы остановить разделение и восстановить мир. Во многом, благодаря действиям Карин Шведской, скандинавские страны были в числе поддержавших Папу Урбана.
Она вернулась в Швецию с благодарственным письмом Папы. Вскоре после возвращения она заболела и 24 марта 1381 г. умерла. То, что Екатерине не удалось завершить на земле, было сделано ею уже с неба – в 1391 г., через десять лет после смерти Екатерины Ульфсдоттер, Папа Бонифаций IX торжественно причислил её мать Бригитту к лику святых.
В 1484 г. Папа Иннокентий VIII канонизировал Екатерину Шведскую, преданную дочь и ученицу своей матери. Её праздник, отмечавшийся вначале 22 марта, несколько раз переносился на другие дни, но затем был окончательно установлен на 24 марта – день её рождения для неба.
С последним пребыванием Екатерины Шведской в Риме связана легенда о чудесном спасении города от наводнения, угрожавшего жителям из-за вышедшего из берегов Тибра, дарованном по молитвам святой. Этот эпизод изображает одна из фресок в часовне на площади Фарнезе, освящённой в её имя. Здесь, в Вечном городе, где она провела столь значительную часть своей жизни, сегодня покоятся её мощи, перенесённые сюда по распоряжению Папы Иннокентия VIII.
Анна Кудрик

Св. Турибий из Монгровехо: память
2021-03-23
Святой Турибий из Монгровехо был канонизирован Папой Бенедиктом ХIII в 1726 году. Миссионер и евангелизатор, он почитается покровителем епископов Латинской Америки.
Святой Турибий из Монгровехо родился в знатной испанской семье в Майорге (Вальядолид) 16 ноября 1538 (по некоторым источникам 1536) года и не думал о духовном призвании. Он обучался гуманитарным наукам в Вальядолиде, потом в знаменитом Саламанкском Университете, где изучал право, показывая блестящие успехи. Затем, 6 октября 1568 г. он получил степень лиценциата канонического права в Университете Сантьяго де Компостелла и готовился к докторату, когда в декабре 1573 года король Испании Филипп II назначил его главным судьёй церковного суда в Гранаде. В этом качестве он стал бывать при дворе, и король увидел в нём подходящего кандидата на занятие кафедры епископа Лимы, которая к тому времени оставалась вакантной в течение уже нескольких лет после смерти епископа Херонимо де Лойаса.
Король Испании обладал особой привилегией выбирать кандидатов на занятие епископских должностей в Испании и испанских колониях, поэтому он обратился к Турибию с предложением стать епископом. Сначала Турибий отказался от епископства, отчасти из природной скромности, отчасти потому, что был мирянином и видел противоречие нормам канонического права в том, чтобы стать епископом без прошествия определённого законом периода времени, после рукоположения во священника. Однако король остро нуждался в надёжном и честном человеке в Лиме, и Турибий, будучи человеком долга, согласился с назначением. По просьбе короля Папа Григорий ХIII дал разрешение в этом отдельном случае не учитывать требования канонического права, и в течение 1579 года епископом Севильи Христофором де Рохасом Турибий был рукоположен во священника, а затем, в епископа. Сразу же после епископской хиротонии, в августе, новый епископ отплыл к берегам Нового Света, куда прибыл весной следующего года, совершив после длительного плавания трудный переход в 970 километров от места высадки на берег до Лимы, где располагалась епископская кафедра.
Назначение епископом в Лиму ни в коем случае нельзя было считать началом сколько-нибудь значительной карьеры с точки зрения светского человека. Перу, часть империи инков, только что присоединенная к испанской короне, была очень неспокойным и ненадёжным местом, где власть короля была условной, где происходили частые восстания, грозящие перерасти в гражданскую войну, причём восставали не только покорённые конкистадорами индейцы, но и бывшие солдаты испанской армии, недовольные распределением захваченных земель и богатств, или просто политической линией, проводимой властями. Конкистадоры, а отнюдь не король и не Церковь чувствовали себя здесь хозяевами.
Как и везде на завоеванных территориях велась деятельность по христианизации коренного населения, не слишком успешная, поскольку завоеватели, призванные нести идеи христианства, нередко выступали главными притеснителями обращаемого народа и больше интересовались богатствами страны, нежели спасением душ её обитателей. В Чили и Перу действовала система «энкомьенда» (буквально – «попечение»), при которой испанские колонисты получали право использовать труд индейцев, населявших, полученную ими землю, отвечая при этом за своевременную уплату ими налогов в казну и обращение их в христианство. Можно себе представить, как действовали и о чём в первую очередь заботились эти неопытные и часто малообразованные люди, преследовавшие совершенно иные цели и попавшие против воли в положение катехизаторов.
Долгий путь до Лимы стал своеобразным прообразом будущего епископства Турибия из Монгровехо. Этот путь он прошёл преимущественно пешком, просвещая и крестя по дороге местных жителей. В течение последующих 25 лет своего пастырского служения в Латинской Америке, св. Турибий трижды совершал пастырскую визитацию, обходя, преимущественно пешком, все приходы своей епархии, занимавшей огромную территорию в 450000 квадратных километров, нередко совершенно один среди дикого леса, постоянно рискуя погибнуть от нападения диких зверей, стихии, голода и жажды, или тропической лихорадки. Его первая пастырская поездка заняла семь лет, последующие соответственно пять лет и четыре года.
Став епископом Турибий де Монгровехо не перестал быть ни учёным, ни юристом. Оказавшись в Латинской Америке, он сразу же начал изучать язык индейцев кечуа – самой многочисленной народности в этой части Америки, а также местные диалекты, чтобы иметь возможность говорить с индейцами о Боге на их родном языке и обращать их не силой и не страхом, а убеждением и примером. В дальнейшем, по инициативе епископа Лимы были изданы Катехизис и молитвенник на языке кечуа, языке аймара, а также на языках народов Африки. За годы его правления было построено множество школ для коренного населения, а также первая в Новом Свете семинария.
Будучи юристом, он добивался торжества справедливости и соблюдения законов в отношении всего населения, не боясь вступаться за права индейцев и креолов, открыто выступая против представителей власти, если считал, что они поступают против закона и совести и настаивал на том, что перед законом все равны, независимо от богатства и знатности. Он знал, что находится здесь для того, чтобы вести людей к Богу, защищать бедных и страдающих, а не для того, чтобы нравится губернаторам. По свидетельству его биографов он обратил более миллиона индейцев, в том числе тех, кто формально был крещён, но, по сути, оставался язычником. Среди его духовных детей были святая Роза Лимская и Мартин де Поррес.
В своей пастырской деятельности св. Турибий опирался на укреплённые и обновлённые им церковные структуры. За время его епископства трижды собирались епископские соборы, тринадцать раз епархиальные синоды и состоялся Третий Поместный Собор Католической Церкви, на котором, в числе прочих, обсуждались вопросы евангелизации индейцев, и многие решения этого Собора оставались актуальными вплоть до Второго Ватиканского Собора. Своим личным примером он воспитывал новое духовенство, знающее язык и культуру индейцев, уважающее их человеческое достоинство, заботящееся о своих духовных детях, живущее их повседневной жизнью.
Умер святой Турибий в возрасте 68 лет от тропической лихорадки, которой заболел во время последнего из своих миссионерских путешествий в городке Пакосмайо, но продолжал работать. Он часто повторял, что время не принадлежит нам, и мы должны ценить его и дать ответ за то, на что его потратили. Болезнь не заставила его отменить очередную поездку, умирающий, он успел добраться до Сана, где принял последнее причастие, после чего умер почти сразу же под пение псалма, в Великий Четверг 23 марта 1606 г. Всё своё имущество он оставил бедным.
Святой Турибий из Монгровехо был канонизирован Папой Бенедиктом ХIII в 1726 году. Миссионер и евангелизатор, он почитается покровителем епископов Латинской Америки.
Анна Кудрик

Св. Иоанн Непомуцкий: память
2021-03-20
“Церковь почитает его как покровителя Праги и всей Чехии и небесного заступника исповедников”.
Несмотря на широкую известность и любовь, которыми этот святой пользуется не только в Чехии, но и во всей Европе, достоверно известно о нём не так уж много. В некоторые периоды времени отдельные историки даже считали его скорее легендарной фигурой, чем исторической личностью, другие же склонны были считать, что под этим именем почитаются два священника, носивших имя Иоанн и по разным причинам принявшие мученическую смерть от руки тирана — короля Вацлава IV. Однако сохранившиеся исторические документы неопровержимо свидетельствуют о том, что священник Ян из Помука (так назывался родной город святого до его переименования в Непомук) действительно существовал.
Ян из Помука родился в Богемии в местечке Помук не раньше 1340 и не позднее 1350 г. О его отце известно, что его звали Велфин, предполагают, что он был бургомистром (синдиком). Первое документальное упоминание о святом относится к 1370 г., кода о нём говорится уже как о нотариусе и писце Пражского архидиоцеза. В последующие годы он удостоверяет и скрепляет своей подписью акты и документы генерального викария. В 1380 г. его рукополагают во священники и он становится алтаристом кафедрального собора в Праге и одновременно назначается секретарём и нотариусом архиепископа Пражского Яна из Йенштейна. Уже после принятия священного сана в 1381 г. Ян из Помук получает степень бакалавра на юридическом факультете Пражского Университета, а затем продолжает образование в Падуе, где в 1386 г. избирается «ректором чужестранцев», а год спустя получает докторскую степень.
В 1389 г. Ян из Помук вернулся в Прагу, где был назначен каноником церкви свв. Петра и Павла на Вышеграде, в 1390 г. перешёл в приход св. Галла в Жатецком ахидиаконате. Кроме того, с 1389 г. до своей мученической смерти занимал высокий пост генерального викария Архиепископа Пражского Яна из Йенштейна. В это время королём Богемии был сын Карла IV Вацлав, как назвал его один из современников «недостойный сын великого отца». Король Вацлав IV отличался неуравновешенностью, государственным делам часто предпочитал развлечения, был ревнив, распутен и склонен к тирании, как это часто случается со слабохарактерными людьми. Интерес к магии, астрологии и оккультным наукам снискал ему прозвище «советующегося с демонами». Чрезвычайно подозрительный, в Церкви король видел в первую очередь препятствие на пути к ничем не ограниченной власти и, в противоположность своему великому отцу, стремился свести её роль к минимуму. Влияние, которым пользовался Архиепископ Пражский, раздражало и тревожило его. В ходе затяжной борьбы за власть с Яном из Йенштейна король задумал создать новую епископскую кафедру на месте бенедиктинского монастыря в Кладрубе и сделать там епископом своего фаворита Венцеслава Кралика, а монастырскую церковь превратить в кафедральный собор новой епархии. Для того чтобы выполнить этот план король решил дождаться смерти престарелого аббата Рацека и заставить братьев не выбирать его преемника. В самом начале марта 1393 г. аббат Рацек умер. Пражский архиепископ, желая предупредить готовящееся вмешательство в дела Церкви, но понимая, что прямое сопротивление не будет иметь успеха, предупредил монахов о намерении короля, и те избрали нового настоятеля — Одило — сразу после смерти прежнего. Уже 7 марта Ян из Помук в качестве генерального викария и протонотария Пражской Архиепархии утвердил это решение. Король, поняв, что его план провалился, впал в ярость, вся сила которой должна была обрушиться на непокорного Архиепископа, но тот успел уехать из Праги и укрыться в замке Руднице. Спустя два дня король вызвал к себе Яна из Непомука, Венцеслава Кноблоха, каноника кафедрального собора и управляющего Николая Пучника якобы для того, чтобы встретившись достичь согласия между ним и Архиепископом, когда же эти три священника без всякого страха предстали перед ним, велел бросить их в тюрьму. Король требовал от пленников признания выборов в монастыре недействительными и отречения от верности Архиепископу. Распалившись, он приказал пытать своих пленников и собственноручно принимал участие в пытках, в том числе жёг их факелом. Под пытками двое товарищей святого Яна не только согласились с королём, но и дали клятву молчать о случившемся. Только святой Ян мужественно выдержал все испытания и отказался покориться тирану. Бессильный сломить его волю, король приказал утопить священника в реке. Ночью святому Яну вырвали язык и бросили в воду с Карлова моста.
Утром 17 марта жители Праги, пришедшие к Влтаве, увидели всплывшее тело мученика, окружённое чудесным сиянием. Над водой светили пять звёзд. Тело извлекли из воды и с почётом перенесли в церковь Святого Креста, расположенную недалеко от реки, где воздали ему почести, целуя его руки и моля о заступничестве. Затем его погребли в соборе св. Вита — кафедральном соборе Праги, где он покоится и сегодня. Могила его практически сразу же стала местом паломничества благочестивых христиан. Весть о коварстве короля и мученической кончине священника из Праги распространилась не только по Богемии, но и за её пределами и нашла отражение в нескольких хрониках. Единственной причиной смерти святого Яна хронисты называли утверждение результатов выборов настоятеля Кладрубского монастыря.
Спустя всего четыре месяца, после смерти Яна из Помука, в июле 1393 г. архиепископ Пражский отправился в Перуджу, где обратился к Папе Бонифацию IX с жалобой на короля, убившего его генерального викария. В этом документе, полностью сохранившемся в архивах, архиепископ называет Яна из Помука «святым мучеником». В 1402-403 гг. исповедник архиепископа Пётр Кларификатор написал первое жизнеописание святого Яна из Помука, где описал его мученическую кончину и чудеса, явленные после смерти. В качестве причины, вызвавшей гнев короля, он также называет события в Кладрубе.
Другая версия событий появилась спустя почти 150 лет. Австрийский историк Томас Эбендорфер из Хафельбака, посетивший Прагу с посольством в 1433-34 гг., утверждал, что, будучи исповедником королевы, святой Ян отказался открыть королю тайну её исповеди. Эту же причину убийства святого называет и Павел Жидек, пражский каноник в 1477 г., а за ним и другие историки и хронисты. Именно это расхождение между ранними и более поздними источниками послужило поводом для некоторых историков утверждать, что существовало два священника, носивших имя Иоанн и утопленных королём Венцеславом в разное время. Другие историки, несмотря на бесспорные свидетельства подлинности событий — документы Пражского и Падуанского Университетов, автографы святого Яна из Помука, которые он оставил на многочисленных церковных документах как нотариус и генеральный викарий Архиепископа Пражского и, наконец, жалоба архиепископа Папе, — настаивают на том, что св. Ян был мифическим героем, в реальности никогда не существовавшим. Скорее же всего, верной является версия, предполагающая, что король Венцеслав питал давнюю неприязнь к исповеднику королевы, по свидетельству современников, благочестивой и праведной женщины, которую он подобно многим неверным мужьям изводил необоснованной ревностью, и события в Кладрубском монастыре были только последней каплей, переполнившей чашу ненависти короля к непокорному священнику. Впрочем, при кажущемся противоречии, обе версии причины мученичества святого Яна Непомуцкого, на самом деле одинаковы — и в том, и в другом случае причина заключается в верности долгу священника, в готовности идти до конца в своём призвании служить Богу и Церкви, а какое именно проявление этой черты характера святого Яна подтолкнуло короля совершить свой страшный поступок — не так важно.
Гуситские войны с их отрицанием учения о святых помешали развитию зародившегося культа почитания святого Яна Непомуцкого, однако, несмотря на сложность исторической эпохи, он всё же сохранялся. Одним из косвенных свидетельств этого служит то, что в описи ценностей Пражского кафедрального собора от 1480 г. среди других сокровищ упоминается вотивная (подаренная по обету) чаша с надписью «В честь блаженного Яна из Помук». Другое подобное свидетельство — описание в одной из чешских хроник XV столетия обычая молиться с просьбой о заступничестве на могиле святого Яна.
Святой Иоанн Непомуцкий был канонизирован папой Бенедиктом XIII 19 марта 1729 г. На его родине, в Чехии, сотни церквей освящены в его имя. В Праге на Карловом мосту, место, с которого он был сброшен в воду палачами короля, отмечено крестом. Памятник святому с барельефами, повествующими о его жизни, установлен здесь же. Церковь почитает его как покровителя Праги и всей Чехии и небесного заступника исповедников.
Анна Кудрик

Св. Климент Мария Хофбауэр: память
2021-03-15
Его глубокая вера научила его исполнять волю Бога, не ожидая результата и не подводя сиюминутных итогов, просто идти туда, куда Бог послал его подобно тому, как посылал библейских пророков.
Святой Климент Мария Хофбауэр родился 26 декабря 1751 года в деревне Тасовице в Моравии. Его отец, чех по происхождению, носил фамилию Дворжак, которую после переезда из Чехии в Моравию перевёл на немецкий язык, превратившись в Хофбауэра. Будущий святой при крещении получил имя Ян. Впоследствии, став монахом, он сменил это имя на имя Климент и присоединил к нему ещё одно – Мария, в честь Богородицы, которую всю жизнь глубоко почитал и любил.
С самого детства он мечтал стать священником, но исполнению мечты мешали жизненные обстоятельства. Семья была небогата, и в ней было 12 детей. Когда Клименту было всего шесть лет, умер его отец, и ему, как и другим детям пришлось много и тяжело работать, чтобы помочь матери. В шестнадцать лет он поступил в подмастерья к пекарю в местечке Зноймо и вскоре стал работать в монастырской пекарне в Клостербрюке, недалеко от Зноймо. Аббат монастыря с сочувствием отнесся к мечте молодого человека и принял его в монастырскую школу. Но школа была рассчитана только на четырехлетний курс обучения, а на продолжение учёбы денег не было, и Климент, мечтавший служить Богу, принял решение вести отшельническую жизнь. Некоторое время он жил в пустыни возле Брука, потом, когда в Австрии были закрыты пустыни, в Тиволи возле Рима, но потом понял, что должен вести более деятельный образ жизни и отправился в Вену. Там ему удалось найти благотворителей, оплативших его обучение в Университете в Вене. Там же состоялось и его первое знакомство с трудами св. Альфонса Лигуори, основателя ордена редемптористов. В 1784 году Климент и его друг Тадеуш Хюбль приехали в Рим для окончания образования и там вступили в конгрегацию редемтористов. 29 марта 1785 г. Климент Хофбауэр и Тадеуш Хюбль были рукоположены во священники. Мечта стать священником сбылась благодаря упорному труду, помощи добрых людей и Божьему Провидению. В октябре 1785 г. оба молодых священника были посланы в Вену, чтобы по возможности открыть там новый дом конгрегации.
Во второй половине XVIII века жизнь священника не сулила ни славы, ни маломальской обеспеченности, ни даже личной безопасности. Повсюду царил дух эпохи Просвещения враждебный вере. В Австрии государственная власть закрывала монастыри, запрещала Церкви заниматься образовательной и социальной деятельностью. Император Иосиф II вел необъявленную войну с религией. Фактически он стремился подчинить Церковь государству. Духовенство было лишено десятины, а значит, и независимости, над семинариями был установлен государственный контроль, а архиепископы обязаны были официально приносить клятву лояльности короне. Были ликвидированы церковные суды, брак стал рассматриваться как гражданский договор, находящийся вне компетенции Церкви. Приблизительно каждый третий из монастырей был закрыт. Было очевидно, что в Австрии нельзя развить какую бы то ни было религиозную деятельность.
Святой Климент с собратьями принял решение двигаться на Восток – в Польшу и Белоруссию. Путешествие от Вены до Варшавы заняло четыре месяца. В Польше, измученной войнами и разделами, царили голод и нищета, и наиболее уязвимыми в этой ситуации оказались дети и молодёжь. За 20 лет присутствия в Варшаве св. Клименту и его товарищам удалось основать в Варшаве школу для неимущих на 200 детей, профессиональные школы для мальчиков и девочек, в которых детям, оставшимся без попечения родителей, помогали получить профессию и приют. Сам в детстве столкнувшийся с ужасами войны о. Климент старался стать отцом несчастным обездоленным детям. Несмотря на то, что большинство преподавателей работали бесплатно, всё же на содержание школ и приюта требовались средства. Чтобы найти необходимые деньги приходилось не только писать бесчисленные письма с просьбами о помощи, но и собирать милостыню. Однажды, когда Хофбауэр собирал милостыню для сирот в одном из варшавских ресторанов, антиклерикально настроенный посетитель плюнул ему в лицо. Священник спокойно отёр лицо и сказал: «Это для меня, но я прошу что-нибудь дать и для моих сирот». Пораженные его верой и смирением посетители собрали на нужды приюта значительную сумму.
Но не только сироты были объектом внимания со стороны святого. Он стремился также основывать группы христиан, которые в дальнейшем могли бы стать апостолами в своей среде. В Варшаве им было создано общество облатов, включавшее в себя не только священников и монахов, но и мирян. В дальнейшем, многие из его духовных детей немало способствовали духовному развитию Польши.
Однако с уничтожением в 1796 году Польши как государства св. Клименту и его собратьям пришлось искать новое место для своей общины. В течение 12 лет они скитались по Европе, пытаясь найти приют, но терпели одну неудачу за другой. Их проповедь пользовалась успехом среди верующих, но постоянно раздражала власти. В 1806 году о. Климент и несколько его братьев вернулись в Польшу, однако, здесь они встретили противодействие со стороны властей. Смиренные монахи показались весьма опасными правительству Наполеона. Маршал Даву писал Наполеону Бонапарту из Польши: «Я пришёл к выводу, что эти люди враги любому государству, а особенно Вашему Величеству … Генеральный викарий Хофбауэр – особенно опасный человек». Деятельность редемптористов была признана наполеоновским правительством вредной, монастырь был закрыт, а монахи вывезены в крепость в Кострыне, а затем высланы из страны.
Святой Климент вернулся в Вену, где поселился в доме пекаря, у которого когда-то работал. В течение последующих 4 лет его основным занятием были бесчисленные исповеди и молитва. В 1813 году он был назначен исповедником в монастыре урсулинок. Здесь он прожил последние годы жизни, превратив свой дом в дискуссионный клуб, место для исповеди, кабинет и домашнюю церковь одновременно. Малопопулярная раньше церковь монастыря урсулинок стала посещаться всё большим и большим количеством верующих, привлеченных проповедями о. Хофбауэра. Современники вспоминали, что его проповеди не были сложными и не отличались особо изысканной риторикой, но напоминали задушевную беседу и были проникнуты живой верой, увлекавшей слушателей. Нелицеприятные высказывания святого в адрес великосветских обычаев далёких от христианства привели к тому, что более чем на год полиция запретила ему проповедовать. Среди его духовных детей были люди самого разного общественного положения, студенты и солдаты, представители творческой интеллигенции и большого света. Не оставил он и благотворительной деятельности. По-прежнему ему были понятны проблемы и горести бедняков. В доме, где кроме него постоянно жили и два-три его собрата по Конгрегации, он открыл столовую для бедняков, которым сам прислуживал за столом, и которая была не только пунктом питания, но и своеобразным клубом. В этом доме 15 марта 1820 года в полдень он вернулся к Богу. Звон колокола, призывавший сестёр на Ангелус, был последним, что он услышал в своей земной жизни. Несмотря на то, что существовало специальное распоряжение о том, чтобы похороны святого прошли как можно скромнее и незаметнее, траурная церемония превратилась в настоящий триумф – множество людей, стекавшихся к дому о. Климента на Йоханнесгассе, проследовали за его гробом к собору св. Стефана, где состоялась заупокойная служба. Такая же огромная толпа провожала его на следующий день на кладбище. Вскоре могила Климента Марии Хофбауэра превратилась в своеобразный санктуарий.
Многие наши современники посчитали бы историю жизни святого Климента историей неудач и рокового невезения. Сегодняшний мир часто оценивает человека с точки зрения внешнего успеха и зримых достижений, в то время как этот святой в течение жизни много раз терял то, что было им достигнуто ценой тяжкого труда и многих усилий. Были закрыты школы и приют, которым он отдал двадцать лет жизни, много раз открытые им дома Конгрегации и основанные общины закрывались, власти преследовали его, арестовывали, интернировали, запрещали проповедовать. Он всю жизнь начинал с нуля, терял близких друзей, терпел лишения. И, однако, шёл вперёд по пути, который избрал с детства, нимало не сомневаясь в правильности своего выбора, и его пример ясно показывает нам, что успех с точки зрения мира и с точки зрения истинного христианина не одно и то же. Его глубокая вера научила его исполнять волю Бога, не ожидая результата и не подводя сиюминутных итогов, просто идти туда, куда Бог послал его подобно тому, как посылал библейских пророков. В его характере не было никакого пафоса, он был чужд внешнего драматизма, любил пошутить и, предостерегая других от крайностей всякого рода, говорил, что «в религиозной жизни обычный путь самый надёжный».
Климент Мария Хофбауэр был беатифицирован в 1888 году папой Львом XIII, а в 1909 году папа Пий Х канонизировал его. Он считается покровителем Вены и Апостолом Варшавы.
Анна Кудрик

Святая Агнесса Пражская: память
2021-03-06
Она не уклонялась ни от какой самой трудной работы, ухаживала за больными, в том числе за прокажёнными, и даже избранная настоятельницей, неизменно стремилась во всём оставаться последней и служить своим сёстрам во Христе так, как это делала святая Клара.
Святость – удивительный цветок, который расцветает в самых разных житейских обстоятельствах. История Церкви знает святых, вышедших из языческих семей, где они были единственными христианами, святых монахов, священников, вдов, замужних и женатых, королей и нищих. Иные дожили до глубокой старости, другие ушли к Отцу Небесному в расцвете юности или даже в детстве. Можно было бы сказать, что святая Агнесса Пражская, день памяти которой Церковь отмечает 6 марта, была обречена быть святой – по отцовской линии она происходила из династии Пршемысловичей, давшей христианскому миру святого Вацлава и святую Людмилу, а её мать Констанция была родной сестрой венгерского короля Андраша II, а значит, Агнесса приходилась двоюродной сестрой святой Елизавете Венгерской. Сегодня найдутся многие, кто скажет, что глубокая религиозность этой принцессы – наследственная, чуть ли не генетически обусловленная черта. Современному человеку присуще странное свойство считать, что особенности характера и даже души наследуются человеком, как фасолью пёстрый или белый цвет зёрен. В стремлении всё измерить и объяснить с научной точки зрения и всё просчитать заранее мы забываем, что наследуя от родителей цвет глаз и волос, рост и строение тела, душу мы получаем не в наследство от родителей, а в дар от Создателя, Который от каждого из нас ожидает святости и каждого зовёт в Своё Царствие, что святость – результат действия Святого Духа и доброй воли самого человека, как бы ни хотелось иногда думать по-другому. Во всяком случае, стоит помнить, что пращурами святой Агнессы были не только святой Вацлав и святая Людмила, но и братоубийца – король Болеслав, и король Бела Слепец, умерший от безудержного пьянства и Андраш II, вёдший кровопролитную войну за венгерский престол с родным братом Имре.
Дочь короля Богемии Оттокара и венгерской принцессы Констанции, Агнесса, родилась 20 июня 1211 г. Накануне её рождения её мать увидела странный сон – ей приснилось, что она заходит в комнату, полную роскошных нарядов и украшений, и среди этого великолепия видит грубое серое платье, опоясанное верёвкой, и некий голос говорит ей, что это – драгоценнейший из уборов, предназначенный дочери, которую она носит под сердцем и которой суждено стать светом для всей Чехии. Прошло много лет, прежде чем смысл этого сна стал понятен близким маленькой принцессы, а пока родители строили свои планы относительно будущего дочери.
Как и всякая девушка знатного происхождения, Агнесса должна была принести пользу своей семье, удачно выйдя замуж – устройство выгодных династических браков было важной частью тогдашней внешней политики. Уже в три года красивую и здоровенькую девочку обручили с шестилетним сыном и наследником герцога Силезии Генриха I и, забрав из семьи родителей, стали готовить малышку к её будущему высокому положению. Её воспитание было поручено жене Генриха Силезского Ядвиге, которая поместила девочку в основанный ею монастырь цистерцианок в Тшебнице. Это было сделано не для того, чтобы привить ребёнку вкус к монастырской жизни, но для того, чтобы, как всякую девочку знатного рода, сёстры научили её чтению, письму и основам христианской веры. Однако предназначенный маленькой принцессе жених умер раньше, чем дети достигли брачного возраста, и девочка вернулась к родителям в Прагу. Для продолжения образования её вновь поместили в монастырь. Как и её кузина Елизавета, Агнесса с раннего возраста полюбила молитву и Евангелие, но если Елизавета при этом оставалась резвым и шаловливым ребёнком, то Агнесса, напротив, была тихой девочкой, всегда послушной, но сосредоточенной на внутренней жизни и мечтательной. Она не слишком любила игры в обществе других девочек, воспитывавшихся в монастыре, и всему предпочитала размышление над Словом Божиим и участие в монастырских богослужениях, несмотря на то, что эти её склонности ни в коем случае не поощрялись близкими – она должна была выйти замуж, и выйти таким образом, чтобы укрепить положение своей страны на политической арене.
Вскоре, родители нашли ей нового жениха – им требовались прочные родственные связи с царствующими домами Европы. На этот раз женихом Агнессы стал десятилетний Генрих, сын Фридриха II, императора Священной Римской империи и короля Сицилии, только что возведённый отцом на римский престол. Восьми лет Агнесса вновь должна была покинуть родителей, чтобы её воспитание продолжилось в семье жениха. Но так как её будущий супруг, сам ещё ребёнок (ему было десять лет) воспитывался при дворе своего дяди епископа, а предполагаемый свёкор, носивший также титул короля Сицилии, избрал местом своего пребывания Неаполь, то, по его желанию, девочку поселили при дворе герцога Леопольда IV Австрийского. Здесь она должна была изучить язык и обычаи своей новой родины. Она была ещё слишком мала, чтобы спорить с родителями, но в этой тихой и внешне покорной девочке, потихоньку зрело собственное решение, относительно того, какой судьбы и какого Жениха она хотела бы для себя. Она мало участвовала в увеселениях двора, став постарше, под нарядным платьем стягивала тело верёвкой, а во время Великого поста не ела ничего, кроме хлеба, стараясь делать это как можно незаметнее, так что о сокровенной стороне её жизни знала только её няня. Уже тогда у неё возникло желание принести свою девственность в дар Богу, и она решилась прибегнуть к заступничеству Пресвятой Богородицы, прося Её помочь исполнению этого желания.
Тем временем, герцог Леопольд, которому было поручено воспитание будущей королевы Рима, в результате сложных подковёрных игр добился брака Генриха с собственной дочерью – Маргаритой. Нарушение брачных обязательств едва не вызвало войну между отцом Агнессы и австрийским герцогом.
Между тем, уже четырнадцатилетняя, богемская принцесса оставалась желанной невестой для лучших женихов Европы и крупной ставкой в политических играх. Среди женихов был и овдовевший к тому времени отец её несостоявшегося жениха Фридрих II. Однако к тому времени девушка уже сделала самостоятельный выбор – своим женихом она избрала Христа. Браку, замешанному на политических интригах, Агнесса предпочла союз, основанный на подлинной любви, и жертвы, которых, она знала, потребует от неё такое решение не пугали её – они были ей желанны. Родители не приняли её выбора, и ей пришлось обратиться за поддержкой к Папе Григорию IX. Фридрих вынужден был отступиться, сказав, что если бы ему предпочли смертного жениха, он счёл бы себя оскорблённым, но Христу уступает, не испытывая обиды.
Юная принцесса по-прежнему жила при дворе, но под её роскошным нарядом всегда скрывалась власяница, и всё свободное время она проводила в молитве и делах милосердия. Часто она уходила из дворца с рассветом и проводила день, обходя все многочисленные церкви Праги или посещая больных и узников. Когда вечером она возвращалась домой, её нежные, не привыкшие к долгой ходьбе и холоду ноги были в крови и ранах, но она чувствовала, что каждый шаг приближает её к Богу и сердце её наполнялось радостью.
Как и её двоюродной сестре Елизавете, ей были очень близки францисканские идеалы бедности и служения бедным. Наконец, брат Агнессы, Вацлав, сменивший на престоле умершего отца, подарил сестре землю, на которой она в 1233 г. построила госпиталь св. Франциска, а позднее в 1234 г. монастырь, куда пригласила братьев-францисканцев. От них она узнала о женской ветви Ордена. Теперь она знала, как следовать тому образу жизни, к которому ощущала себя призванной с самого детства. Она основала женский монастырь Бедных Дам (кларисок) – первый монастырь этого ордена севернее Альп, куда прибыли пять сестёр из Ассизи, и в 1236 г. сама вступила в него. У неё завязалась переписка со святой Кларой Ассизской, продолжавшаяся два десятилетия. Между двумя этими девами, посвятившими себя Богу, возникли прочные духовные узы – в письмах Клара называла Агнессу своей дочерью. Незадолго до смерти Клара, в ответ на просьбу Агнессы подарить ей какой-нибудь вещественный знак в память связавшей их нежной дружбы, послала ей деревянное Распятие, грубую холщёвую накидку и глиняную чашку. Агнесса берегла эти дары всю жизнь как драгоценную реликвию.
Став сестрой в основанном ею монастыре Агнесса вела подвижническую жизнь, полную самоотречения и любви к ближним. Она не уклонялась ни от какой самой трудной работы, ухаживала за больными, в том числе за прокажёнными, и даже избранная настоятельницей, неизменно стремилась во всём оставаться последней и служить своим сёстрам во Христе так, как это делала святая Клара. В своей бедной келье, где ничто не указывало на то, что здесь живёт дочь и сестра королей, она спала на голом полу, так как убогая кровать с соломенным тюфяком казалась ей слишком удобным ложем.
Несмотря на то, что жизнь её была полна лишений и самоотречения, Бог даровал ей долгую жизнь – она умерла 2 марта 1282 г., на семьдесят первом году жизни. Многочисленные чудеса, исцеления и обращения, дарованные по заступничеству Агнессы Пражской, вызвали культ её почитания задолго до официальной беатификации, состоявшейся 28 ноября 1874 г. во время понтификата Блаженного Папы Пия IX. В 1989 г. Агнесс Пражская была канонизирована Папой Иоанном Павлом II. Монастырский комплекс, основанный этой святой, теперь носит название монастыря святой Агнессы, а сама она почитается покровительницей Чехии, как и её великие предки – святой Вацлав и святая Людмила.
Анна Кудрик

Бл. Анджела Салава: память
2021-03-01 08:00 - 17:00 (Europe/Moscow)
«Когда я оцениваю свою жизнь, кажется мне, что я там, куда Бог звал меня с самого детства, потому что я чувствовала безумный порыв к бедности и страданию…только уничижившись я отвечу на милость Божью. Потому я избрала добровольно участь служанки…, веря, что так я лучше всего выполню Его задание».
В римском мартирологе о ней сказано: «В Кракове в Польше, блаженная Анджела Салава, дева, из Третьего Ордена Св. Франциска, которая приняла решение посвятить свою жизнь работе служанки: она жила кротко среди слуг и отдала себя Богу через совершенную нищету».
Она и в самом деле всю жизнь прислуживала другим – стирала, убирала, стряпала, подавала, приносила и уносила – и на первый взгляд в её жизни не было ничего примечательного – только бесконечный труд, скучный и утомительный. Но за этим серым фасадом, в её внутренней жизни происходили удивительные события, приведшие эту простую деревенскую девушку, дочку кузнеца и внучку пекаря к блаженству во Христе, голос Которого она умела слышать и понимать и за Которым решительно следовала в течение всей своей недолгой жизни.
Блаженная Анджела Салава родилась 8 сентября 1881 г. в бедном селе Сеправ недалеко от Кракова в семье Бартоломея Салавы и его жены Эвы, урождённой Бохенек, у которых уже было девять сыновей и дочь. При крещении она получила распространённое в Польше имя Анджела – Анеля – вероятно, в честь дня святых архангелов Михаила, Гавриила и Рафаила, который приходится на сентябрь – месяц её рождения, но поначалу на ангелочка маленькая Анелька похожа не была. Одиннадцатый ребёнок в бедной крестьянской семье она родилась раньше срока и была болезненным и поэтому плаксивым ребёнком. Мать стремилась воспитать в детях, прежде всего, трудолюбие и благочестие, и ей удалось развить в дочери эти качества. В 11 лет, как было принято тогда в Польше, девочка приняла первое Причастие, к которому готовилась под руководством матери. Она не получила сколько-нибудь приличного образования, но всё же, время от времени посещая деревенскую школу, научилась читать, писать и считать и пристрастилась к чтению. Она росла обычной крестьянской девочкой, трудившейся с самого раннего детства в доме своих родителей, а едва ей исполнилось 14 лет, поступила в работницы к более состоятельным, чем её родители, односельчанам. Ей приходилось пасти коров, присматривать за хозяйскими детьми, полоть огород и носить воду. Она не была физически крепкой, но считалась хорошей работницей, потому что была честна и старательна. В её родном селе и сегодня показывают паломникам колодец, к которому она ходила. Пожалуй, от других молодых крестьянок её отличало только одно – она не мечтала о женихах, как большинство её сверстниц. Нежелание вступать в брак было таким сильным, что когда её отец, найдя ей подходящего жениха, попытался настаивать, Анеля, чтобы избежать замужества, уехала в Краков, где уже жила её старшая сестра Тереза.
В Кракове ей быстро удалось найти место служанки, но вскоре пришлось от него отказаться – хозяин стал слишком навязчиво проявлять интерес к молоденькой прислуге. Всё же без места девушка оставалась недолго, несколько лет она работала в разных семьях в Кракове и ближайших окрестностях, а в одном из домов – в семье адвоката Фишера, прослужила целых одиннадцать лет. Причина её ухода была так же банальна, как и в первый раз – на этот раз, хозяйка приревновала её к мужу. Такой была внешняя сторона жизни Анели Салавы, но была и другая, в которой она жила глубокой и яркой жизнью, осознавая себя возлюбленной дочерью Бога, с которой говорил Сам Иисус.
Впервые она осознала особое призвание служить Богу и людям, постоянно умаляясь и уничижая себя, вскоре после смерти любимой сестры – Терезы. Тогда, тоскуя по сестре, девушка стала всё больше времени проводить в молитве перед Святыми Дарами, стремясь яснее понять, чего хочет от неё Бог. По совету своего духовника о. Станислава Мелоха, иезуита, она читала сочинения великих мистиков святой Терезы Авильской и святого Иоанна Креста. Эти книги и собственный мистический опыт, не сделали Анелю экзальтированной, нервной или излишне эмоциональной – она по-прежнему оставалась самой собой – простой крестьянской девушкой, ровной, неизменно весёлой, вызывающей симпатию и уважение у тех, кто её окружал. Она была внешне привлекательна и, собираясь в церковь, всегда наряжалась в самое лучшее платье, как она говорила с присущей ей простотой и некоторой наивностью «для Бога». И в самом деле, нравиться она хотела только Ему – в присутствии своего духовника она подтвердила обет девственности, который в душе принесла ещё дома в Сеправе. В этот период своей жизни она сама сделалась чем-то вроде духовной наставницы для таких же, как она девушек-служанок. Девушки часто собирались у Анели – читали духовные книги, молились, советовались с ней. Ещё в 1900 г. Анеля вступила в общество святой Зиты, где ухаживала за больными, но чем дальше, тем больше она чувствовала, что этого не достаточно. Она чувствовала, что должна служить Богу, но оставаться в миру. 15 мая 1912 г. в церкви францисканцев-конвентуальных она вступила в Третий орден св. Франциска, а 6 августа 1913 года дала в нём вечные обеты.
В 1912 г. Христос впервые заговорил с ней во время молитвенного экстаза, и с тех пор она находилась в постоянном мистическом общении с Ним, оставаясь в глазах всего мира скромной служанкой. Теперь она окончательно убедилась в том, что её выбор – быть малой и незаметной слугой – правилен и отвечает Божьей воле. В своём дневнике она писала: «Когда я оцениваю свою жизнь, кажется мне, что я там, куда Бог звал меня с самого детства, потому что я чувствовала безумный порыв к бедности и страданию…только уничижившись я отвечу на милость Божью. Потому я избрала добровольно участь служанки…, веря, что так я лучше всего выполню Его задание». С тех пор она была верна своему выбору и, несмотря на то, что неоднократно получала предложения сменить род деятельности на более привлекательный и престижный, например, перейти работать в больницу, всегда оставалась прислугой.
Когда началась Первая Мировая война, Анеля ухаживала за ранеными, заботясь о них с сестринской нежностью, делилась с ними всем, что имела, независимо от того, на чьей стороне им пришлось воевать. Для неё среди раненых не было и не могло быть своих и чужих, и никого она не могла назвать врагом. В госпитале раненые называли её «святой дамой», хотя она была им, как и всем в этом мире, смиренной служанкой.
Когда в 1918 г. непрерывный труд и самоотречение окончательно разрушили её здоровье, так что она не смогла больше работать, она сняла убогую комнатку в подвальном этаже дома номер двадцать, по Радзивилловской улице, где провела в молитве, страдании и беседах со Христом последние пять лет жизни, когда в числе прочих даров, удостоилась чудесного и мучительного дара созерцать духовным взором Его искупительные страдания.
Здесь она слышала прекрасные и утешительные слова Господа: «останься здесь, оставайся Моей маленькой пичужкой, поручи своё сердце Моему Сердцу! Я его зажгу, Я его очищу…останься здесь у Моего Божественного Сердца» и ощущала себя «…так, словно…отдыхала на Сердце Господа Иисуса и слышала Его голос так ласково ко мне говорящий». «По Божьей милости», как сама она записала в своём дневнике, она испытывала в эти годы «три чувства души»: «Чрезвычайное отвращение ко всему, что не есть Бог и стремление страдать ради Него, безумство любви, увлекающей душу ввысь, боль и недоумение от того, что Господа Бога так мало любят, так часто забывают и так часто игнорируют».
Она страдала так сильно, что за четыре дня до смерти её поместили в госпиталь святой Зиты. Она умерла 12 марта 1922 года, приняв в последний раз Христа в Святых Таинствах, и была погребена в капелле Страстей Господних отцов-францисканцев конвентуальных. После неё остался дневник, где она описывала свою духовную жизнь, которую вела среди повседневных трудов служанки, и свой мистический опыт.
13 августа 1991 года в Кракове, городе, где она служила Богу в ближних, Папа Иоанн Павел II провозгласил её блаженной.
Анна Кудрик

Блаженный Иоанн из Фьезоле (Фра Анджелико): память
2021-02-18
«Пусть хвалою мне будет не то, что вторым Апеллесом
Был я, а то, что весь труд отдал Тебе, о Христос,
Живы у нас творенья иные, иные на небе.
Город, Этрурии цвет, ты Иоанна родил”.
Эти слова, начертанные на надгробии одного из величайших художников эпохи раннего Возрождения, монаха Ордена Проповедников, блаженного Иоанна из Фьезоле, вошедшего в историю мирового искусства под именем фра Беато Анжелико, как нельзя лучше объясняют, чем отличался от своих прославленных современников этот живописец, писавший в одно время с Мазаччо, фра Филиппо Липпи и Вероккио, и почему именно его за 500 лет до официальной беатификации называли «блаженным» и «ангельским» братом.
Принято считать, что жизнь художника — череда бурных событий, поиска себя в искусстве, что если творчество не занимает главного места в его жизни, то ему никогда не подняться до подлинных высот. Однако, стихи, послужившие эпитафией фра Беато Анжелико, говорят, что хотя он и достиг вершин славы, как художник, сравнявшись в мастерстве с легендарным Апеллесом, не это составило смысл его жизни, а только послужило средством к достижению иной, более высокой цели. И самая история его жизни простая и ясная, как он сам, полная внутренней, глубокой красоты, как его живопись, не так богата разнообразными и драматичными событиями, как жизнь многих из его великих современников.
Блаженный Иоанн из Фьезоле (в миру Гвидо ди Пьетро) родился между 1395 и 1400 годом в Виккио ди Муджелло недалеко от Флоренции. О его происхождении и его семье ничего неизвестно, кроме того, что, вероятно, у него был брат, художник, как и он сам, и что его учителем был Лоренцо Монако. Первое документальное упоминание о нём — запись о вступлении в религиозное братство в Кармине, ещё под мирским именем Гвидо ди Пьетро — датируется 17 октября 1417 года. Вступая в братство, он уже был художником — сохранились документы, подтверждающие, что в январе и феврале он получил заказ от церкви Санто Стефано дель Понте, а в жизнеописании, составленном Джорджо Вазари, говорится, что он овладел искусством художника ещё в детстве, так что «мог бы беззаботнейшим образом жить в миру и приобрести сверх того, что имел, все, что захотел бы», однако, он желал стяжать иные сокровища, чем те, которые мог предложить ему мир.
В 1420 или 23 году Гвидо принёс обеты в Доминиканском ордене во Фьезоле и принял имя Иоанн. Современники брата Иоанна утверждали, что он был добр, уравновешен и обладал спокойным характером. Его дар художника в сочетании с редкостным трудолюбием принёс ему славу, на которую он не обращал никакого внимания, искренне и просто считая себя инструментом в руках Божиих. Его смирение и доверие к Создателю были так велики, что он никогда не переписывал и не улучшал своих творений, считая, что если они недостаточно хороши, то такова воля Бога.
В 1436 году Козимо Медичи перестроил монастырь Сан-Марко во Флоренции и подарил его Доминиканскому ордену. В этом монастыре и провёл большую часть своей монашеской жизни брат Иоанн из Фьезоле. Его кисти принадлежит большая часть фресок и картин на дереве и холсте, украшающих кельи, трапезную, главную залу капитула и монастырскую церковь. Эти прекрасные и вдохновенные произведения, предназначены для того, чтобы способствовать созерцанию и медитации, а не для того, чтобы поразить воображение любителя искусства, поэтому они исполнены глубокой гармонии и красоты. Благовещение, Увенчание Пресвятой Девы Марии небесной славой — все эти картины, по словам Вазари, так прекрасны, словно созданы на небе, и сколько бы ни смотреть на них, невозможно насытиться их красотой. За ним закрепляется прозвище фра Беато Анжелико, так как современникам кажется, что росписи монастыря Сан Марко выглядят созданными ангельской рукой. Возможно, причина этого в том, что живопись была для брата Иоанна не только служением, но и одной из форм молитвы. Раны Христовы он писал, стоя на коленях, а работая над сценами Распятия и Страстей Христовых, плакал.
Брат Иоанн становится знаменит далеко за пределами монастыря. Он удивительно много работает, выполняя множество заказов для церквей и монастырей Флоренции, для Козимо Медичи, для горожан, пишет знаменитую Мадонну для цеха льнопрядильщиков, расписывает дарохранительницы и шкафы для посуды. Его трудолюбие, в сочетании со смирением и послушанием, дают поразительные плоды. Он не отказывает никому, но только просит, со своей обычной ласковой улыбкой, всех своих заказчиков прежде спросить согласия настоятеля монастыря — он никогда не отступает от обета послушания. Настолько, что, будучи приглашён завтракать с Папой, не решается есть поданное к столу мясо, так как не имеет на это разрешения настоятеля.
В 1445 году Папа Николай V приглашает его в Рим, где поручает ему роспись дворцовой капеллы и создание ряда миниатюр для богослужебных книг. До 1448 года фра Беато Анжелико работает в Риме, затем возвращается во Флоренцию. Как рассказывает в своём жизнеописании художника Джорджо Вазари, Папе так понравились добрый нрав, святой образ жизни, благоразумие и благочестие брата Иоанна, что, когда Флорентинская кафедра оказалась вакантной, он захотел, чтобы брат Иоанн стал епископом. Однако, «ангельский брат» совсем не хотел править, он хотел только «избегнуть адских мук и приблизиться к вечному блаженству». Поэтому он просил Папу не возлагать на него этого бремени, а так как знал среди своих собратьев по монастырю достойного и учёного брата Антонина, то и рассказал о нём Папе. Брат Антонин стал епископом и управлял епархией мудро и разумно в течение долгих лет. Некоторые современные исследователи творчества фра Беато Анжелико считают этот эпизод легендой, находя неточности в называемых им датах и именах, но он очень точно передаёт простой и открытый характер блаженного Иоанна, который: « … чуждался всех мирских дел и, живя чисто и свято, настолько был другом бедных, насколько я убежден, что ныне душа его пребывает на небесах. Он постоянно упражнялся в живописи и никогда не пожелал написать что-либо иначе, как во славу святых. Он мог быть богатым, но об этом не заботился; мало того, он часто говорил, что истинное богатство — не что иное, как довольство малым. Он мог повелевать многими, но этого не хотел, говоря, что в повиновении другим меньше забот и заблуждений. От него зависело иметь высокие почести в своем ордене и вне его, но он этому не придавал значения, уверяя, что не стремится к иной почести, как к стремлению избегнуть адских мук и приблизиться к райскому блаженству. И поистине, какая почесть сравнима с той, к которой должны стремиться лица духовного звания, мало того — все люди, и которая обретается лишь в Господе и в праведной жизни. Он был в высшей степени человечен, был трезвенником, и, живя целомудренно, он освободился от мирских пут, не раз повторяя, что всякий посвятивший себя этому искусству нуждается в покое и в бездумной жизни и что всякий творящий дела Христовы должен пребывать со Христом». Гидра википедия http://skachivattor.com/hydra-kupit/
Умер брат Иоанн из Фьезоле, прозванный фра Беато Анжелико, 18 февраля 1455 года в Риме. Его похоронили в церкви Санта Мария сопра Минерва, той самой, где покоятся мощи святой Екатерины Сиенской. Рельеф на его надгробной плите изображает Ангельского брата лежащим со сложенными руками. Глаза его открыты, словно они смотрят в Небо, которое он всю жизнь изображал на своих картинах, и куда отправилась его чистая и светлая душа.
3 октября 1982 года Папа Иоанн Павел II беатифицировал фра Беато Анжелико, а с 18 февраля 1984 года он почитается как покровитель художников.
Анна Кудрик

Пресвятая Дева Мария Лурдская
2021-02-11
В 1858 г. Пресвятая Дева Мария восемнадцать раз являлась больной девочке Бернадетте Субиру в пещере вблизи Лурда (департамент Верхние Пиренеи, Франция). Первое из этих явлений имело место 11 февраля.
Мария-Бернарда Субиру родилась 7 января 1844 г. в бедной крестьянской семье. Дома ее называли «Бернадеттой» и под этим именем она и стала известна. Бернадетта страдала приступами астмы, переболела холерой и в свои 14 лет выглядела не старше 12-ти. Она была совершенно неграмотной, не училась в школе и из-за незнания основ веры не могла даже приступить к Первому Причастию. Единственной известной ей молитвой была молитва Святого Розария. Позже она сама скажет о себе: «Я не имела никакого права на эту милость. Пресвятая Дева взяла меня, как поднимают камешек с дороги… Если Пресвятая Дева избрала меня, так это потому, что я была самой невежественной. Если бы Она нашла какую-нибудь еще более невежественную, чем я, Она избрала бы ее».
11 февраля 1858 г. Бернадетта с подругой пришла на берег реки Гав-де-По в поисках хвороста. Внезапно налетевший порыв ветра раздвинул кусты и в гроте прибрежной скалы Бернадетта увидела женскую фигуру. «Я видела женщину в белом, — рассказывала она, — на ней было белое платье, белая вуаль и голубой пояс…»
Настоятель местного прихода и жители городка скептически отнеслись к рассказам ребенка. Городской судья даже полушутя пригрозил отправить ее в камеру за распространение небылиц, а родители запретили ей ходить ко гроту. Тем не менее, Бернадетта продолжает делать это и встречаться с Прекрасной Дамой, и постепенно всё больше людей стало сопровождать ее в походах к заветному месту.
Поначалу Бернадетта вела себя как обычно, а потом стала грустной, задумчивой, путь до пещеры начала проделывать на коленях, принялась целовать землю, вымазывать себе лицо глиной, вырывать и есть траву… Все были убеждены, что она сошла с ума, но Бернадетта кротко поясняла: «Это – за грешников».
Обследование у психиатра не выявило у юной крестьянки признаков психического заболевания. «Ее религиозному чувству, — гласило медицинское заключение, — не свойственна экзальтация; у нее не обнаружено ни беспорядочного мышления, ни психических отклонений, ни странностей характера или навязчивых идей, предрасполагающих к фантазиям».
25 марта Прекрасная Дама открывает Бернадетте свое имя – «Непорочное Зачатие», причем произнесено оно было на родном для девочки гасконском диалекте. Местный священник был ошеломлен: откуда безграмотной крестьянке, никогда не проходившей катехизацию, могло стать известно о догмате, провозглашенном четырьмя годами ранее Папой Пием IX?
Всего с февраля по июль 1858 г. Непорочная Дева 18 раз являлась Бернадетте, учила ее молитве, призывала к покаянию за грешников и повелела сообщить местным властям, что на месте явлений следует воздвигнуть церковь. Особенно Дева Мария рекомендовала читать как можно чаще Розарий, чтобы таким образом стяжать дух пламенной любви, прежде всего по отношению к страждущим. Во время одного из явлений Дева Мария указала Бернадетте источник, который, как выяснилось, обладал чудотворной целительной силой. В том же 1858 г. у него было официально удостоверено пять необъяснимых исцелений.
В 1862 г. специально назначенная церковной иерархией комиссия на основании фактов исцелений, свидетельств Бернадетты, изучения документов и показаний очевидцев признала сверхъестественный и Божественный характер имевших место явлений. Папа Лев XIII установил на 11 февраля день их памяти, а Папа Пий X сделал его обязательным для всей Церкви.
Стекавшиеся в Лурд тысячи паломников окружили почитанием как место явлений, так и саму Бернадетту, поэтому церковные власти рекомендовали ей удалиться из города. В возрасте 22 лет она вступила в Конгрегацию Сестер Божественного Милосердия в городе Невере, чтобы служить в меру сил больным и страждущим людям. Будучи сама слабого здоровья, сестра Бернадетта отошла к Господу 16 апреля 1879 г., в возрасте 35 лет. Причисливший ее к лику святых в 1933 г. Папа Пий XI сказал о ней так: «Ее жизнь можно описать в трех словах: она была верна своей миссии, смиренна во славе и тверда в испытаниях». При трехкратной эксгумации ее могилы в ходе канонизационного процесса выяснилось, что ее тело не тронуто разложением. Нетленные мощи св. Бернадетты доныне почивают в часовне ее имени в монастыре в Невере, в котором она провела остаток своей земной жизни.
В настоящее время когда-то ничем не примечательный провинциальный городок Лурд является одним из крупнейших в мире центров паломничества. Ежегодно здесь бывает около 5 миллионов паломников, сотни тысяч из числа которых ищут исцеления от различных болезней. Очень многим удалось восстановить в Лурде свое физическое здоровье, но еще больше таких, кто восстановил и обновил здесь свою веру.
В 1992 г. Папа Иоанн Павел II назначил 11 февраля, когда Церковь чтит память явлений в Лурде, Всемирным днем молитв о больных. Цель этого установления Папа в своем специальном послании по этому случаю охарактеризовал следующим образом: «…Дать почувствовать сотрудникам многочисленных медицинских католических организаций, верующим, всему гражданскому обществу, насколько необходимо обеспечение лучшего ухода за больными и немощными, облегчение их страданий».
Источник: Сибирская католическая газета

Бл. Анна Екатерина Эммерих
2021-02-09
«Анна Катерина была подобна кресту у дороги, который указывает верным истинный путь» – так отзывался о блаженной Анне Катерине Эммерих немецкий писатель и поэт-романтик Клеменс Брентано, в течение пяти лет тесно общавшийся с этой монахиней, долгие годы прикованной к постели.
«Анна Екатерина была подобна кресту у дороги, который указывает верным истинный путь» – так отзывался о блаженной Анне Катерине Эммерих немецкий писатель и поэт-романтик Клеменс Брентано, в течение пяти лет тесно общавшийся с этой монахиней, долгие годы прикованной к постели. Другой её современник Клеменс Август Дросте цу Вишеринг назвал её «особенным другом Бога». Многие известные представители немецкой интеллигенции начала XIX в., которым была небезразлична судьба Церкви, такие как Фридрих Леопольд фон Штольберг, Иоганн Михаель Сайлер, Луиза Гензель, Мельхиор и Аполлония Дипенброк, высоко ценили общество тяжело больной монахини, годами не покидавшей своей комнаты, не прочитавшей по её собственным словам ни одной книги, кроме Евангелия, всё образование которой свелось к недолгому обучению в сельской школе и нескольким урокам музыки у органиста соседнего с её родной деревней городка. Что привлекательного находили в обществе этой простушки все эти высокоумные люди? Что давала им дружба с нею?
Анна Катерина родилась 9 сентября 1774 г. на хуторе Фламшен близ города Косфельда в бедной крестьянской семье, где кроме неё было ещё восемь детей. На первый взгляд в ней не было ничего особенного – свой удивительный дар – видеть «под веками» Христа и Пресвятую Деву Марию она считала присущим всем людям и потому никому о нём не рассказывала. Однажды, когда она была ещё совсем маленькой и помогала матери в поле, послышался колокольный звон, доносившийся из Косфельдского монастыря, и она сейчас же поняла, что хочет быть там. Желание было таким сильным, что от невозможности последовать ему сейчас же Анна Катерина лишилась чувств.
Девяти лет (некоторые биографы, считают, что семи) она приняла Первое Причастие. К этому возрасту, у неё уже сложились такие зрелые и глубокие личные отношения с Христом, что в день, когда она впервые приняла Его в святом Причастии она попросила, чтобы Он сделал из неё то, что хотел Сам. Маленькая крестьянская девочка просила того, о чём не решаются просить многие зрелые христиане, и отдала Богу то, в чём Он так нуждается и в чём Ему так часто отказывают – всю себя.
Между тем, обычная жизнь шла своим чередом. Семья Эммерихов нуждалась, и дочь, слишком болезненную, чтобы наравне со всеми работать в поле, отправили учиться шитью в Косфельд. Усердно работая иглой, она мечтала о монастыре и молилась о том, чтобы ей удалось стать монахиней, однако у неё не было денег на «приданое», а без него ни один монастырь её не принимал. На тот момент, когда ей удалось скопить двадцать талеров на будущий взнос в монастырь, сёстры святой Клары в Мюнстере пообещали принять её без необходимого взноса, если она выучится играть на органе. Господин Зентген, органист из Косфельда, согласился давать ей уроки, казалось, мечта вот-вот исполнится. Но в семье органиста царила ужасная нищета, и Анна Катерина, не задумываясь ни на минуту, истратила на помощь своему учителю всё, что скопила с таким трудом. Ей пришлось не столько учиться игре на органе, сколько помогать по хозяйству и шить, чтобы помочь Зентгенам, да и вокруг оказалось много бедных и больных, а когда нужно было помогать кому-то, девушка никогда не жалела ни своего имущества, ни усилий. Хлеб и другие продукты, которые приносила для своей дочери из деревни мать Анны-Катерины, тоже делились на всех.
У органиста была дочь, Клара, также мечтавшая о поступлении в монастырь, и девушки часто молились вместе. Именно тогда Анна Катерина, постоянно занятая какой-нибудь работой по дому или шитьём, стала, молясь, мысленно проходить Крестный Путь, на каждом стоянии прося за страдающих от бедствий, голода, непонимания. И всякий раз она видела внутренним взором, как по её молитве тем, за кого она просит, даётся избавление от страданий.
В один из дней 1797 г., когда Анне Катерине было 23 года, она долго молилась перед дарохранительницей в маленькой церкви в окрестностях Косфельда. И в какой-то момент увидела перед дарохранительницей Христа, в руках Которого были два венка – цветочный и терновый. Улыбаясь, Он предложил девушке выбрать тот, который ей бы хотелось получить от Него в дар. Не колеблясь, Анна Катерина выбрала тот, что был на голове Спасителя в день распятия и сразу же надела его, ощутив сильную боль. Наступил вечер, сторож пришёл запирать церковь, девушка отправилась домой. Голова болела всё сильнее, но боль не страшила её – отныне она могла страдать вместе с Христом. На следующий день в тех местах, где невидимые шипы венка касались лба и висков, появились припухлости, а к вечеру на чепчике, покрывавшем голову девушки, проступила кровь. Удивительно, но близкая подруга Анны Катерины, Клара, и вся семья органиста не слишком удивились происходящему – они успели привыкнуть к тому, что с Анной Катериной часто происходят «странные и непонятные вещи». Для того, чтобы скрыть от посторонних глаз драгоценные раны, девушка стала носить плотный, низко надвинутый на лоб чепчик.
Наконец, в 1802 году монастырь сестёр-августинок в Дюльмене согласился принять Анну Катерину и Клару. Сёстры приняли бедную молчаливую девушку не слишком тепло. Её стремление точно исполнять устав ордена, любовь к бедности, замкнутость, уклонение от праздных разговоров многими воспринимались как проявления неуместной гордыни. Часто её упрекали в том, что она вступила в монастырь без приданого, а её любовь к молитве, склонность к созерцанию, переживаемые ею экстазы некоторыми воспринимались как лицемерие. То, что духовник сестры Эммерих, понимавший глубину её веры, и ту жажду Евхаристии, которая была так сильна, что иногда она ночью тайком приходила в монастырскую церковь, чтобы провести ночь перед Святыми Дарами «просто и по детски, беседуя с Христом, как привыкла с самого детства», считал, что она должна причащаться чаще других сестёр, также не прибавляло ей популярности – многим сёстрам, происходившим из родовитых и состоятельных семей, хорошо образованным, казалось, что им несправедливо предпочитают тёмную и глуповатую крестьянку. В 1802 г. Анна Катерина тяжело заболела. Она выздоровела, но болезнь поразила её сердце – она ослабела и страдала от постоянных болей, однако продолжала также старательно исполнять всю работу, которую ей поручали в монастыре, так что мало кто знал о том, насколько серьёзна её болезнь.
В 1811 году по наполеоновскому закону о секуляризации монастырь в Дюльмене был закрыт – сёстры разъехались кто куда. Анне Катерине предложили вести хозяйство пожилого аббата Ламберта, французского священника, бежавшего в Германию от ужасов Французской революции, она согласилась и по мере сил старалась быть полезной доброму аббату, но болезнь её прогрессировала, и вскоре она уже не могла вставать с постели. Отец Ламберт снял ей комнату в Дюльмене у вдовы Ростас и сам перевёз её туда. Здесь, в этой убогой комнатке, она получила дар, о котором просила с детства – запечатлеть на её сердце знак креста. Ночью 22 августа 1812 г. она увидела во сне Христа, который начертал на её груди крест. Через несколько дней видение повторилось. После этого на груди остался красноватый знак креста, из которого по средам сочилась кровь.
20 декабря 1812 года, уже прикованная к постели Анна Катерина, глубоко погрузилась в молитву к Пяти Ранам Христа. После этой молитвы, исполненной горячего желания разделить страдания Спасителя, на её руках, ногах и боку появились кровоточащие раны. Она приняла их с радостью, как знак любви. «Страдать в спокойствии души казалось мне всегда самой желанной долей человека, и если бы зависть не была злой, мне кажется, что сами ангелы завидовали бы этому преимуществу, данному человеку пред ними», так говорила она о страданиях, выпавших на её долю.
Хотя духовный отец Анны Катерины и аббат Ламберт старались скрыть произошедшее, а сама она также не хотела, чтобы о её ранах стало известно, всё же слухи о стигматизированной монахине начали распространяться в городе. Это был век Просвещения, когда любые сверхъестественные явления отвергались обществом. Раны были тщательно исследованы комиссией, состоящей из духовенства и врачей, среди которых, для объективности были не только католики, но и протестант. Были предприняты старания излечить странные раны, для чего сестру Эммерих даже перевезли в другое место, чтобы убедиться в том, что никто не пытается препятствовать излечению. Однако, раны не затягивались. Вместе с тем, все врачи осматривавшие больную единодушно утверждали, что в ней нет и следа душевного расстройства или какой-либо экзальтации. Над ней учредили круглосуточный надзор, чтобы убедиться в том, что она не наносит себе ран сама и не пытается помешать лечению, другими словами, чтобы доказать, что она либо обманщица, либо истеричка, но должны были убедиться в её правдивости и ясном спокойном состоянии духа. Наконец, её оставили в покое, и она вернулась домой.
Она была так добра и приветлива, так способна к состраданию и утешению, что к ней стремились многие люди. Для всех она находила добрые слова. Прикованная к постели и испытывавшая постоянные мучения, она шила для бедных и молилась за страждущих. В 1818 году произошло её знакомство с писателем и поэтом Клеменсом Брентано, которому она помогла укрепиться в вере, почти утраченной им. На долгих пять лет он сделался её постоянным собеседником и записывал её удивительные видения, часть из которых была издана после его смерти. Эта книга (в русском издании «Видение блаженной Екатерины о страданиях Спасителя Мира Господа нашего Иисуса Христа»), спустя много лет вдохновила американского режиссёра и актёра Мела Гибсона на создание фильма «Страсти Христовы». Другим видением Анны Катерины, записанным Брентано, заинтересовался в 1891 г. библейский археолог и монах о. Пулен. Руководствуясь им, он обнаружил в Эфесе остатки дома, в котором провела последние годы жизни Божия Матерь. Описания оказались очень точными, хотя Анна Катерина ничего не знала ни о Турции, ни об Эфесе.
«Все, что она говорила, было коротко и просто, полно глубины, тепла и жизни. Я понимал все. Она была счастливой, ласковой, полной удивительного достоинства. Всегда больная и страждущая, она была в то же время утонченной и свежей, чистой, надежной и светлой. Сидеть рядом с ней значило находиться в лучшем месте на земле», писал Клеменс Брентано, ежедневно посещавший блаженную, о годах, проведённых рядом с ней.
Анна Катерина Эммерих умерла в Дюльмене 9 февраля 1824 года. Через две недели после похорон, из-за слухов о том, что тело монахини похищено, могилу вскрыли и нашли тело нетленным.
Спустя 180 лет после кончины Анны Катерины Эммерих, её видения были признаны подлинными, стигматы – настоящими. 3 октября 2004 г. Папа Иоанн Павел II причислил её к лику блаженных.
Анна Кудрик

Cв. Иероним Эмилиани: память
2021-02-08
Он был беатифицирован Папой Бенедиктом XIV в 1747, а через двадцать лет в 1767 г. Папа Климент XIII канонизировал его. До 1969 г. день памяти святого Иеронима Эмилиани отмечался 20 июля, но Папа Павел VI перенёс празднование на день его смерти – 8 февраля.
В конце XV – начале XVI века государства Италии переживали не лучшие времена. Войны, эпидемии, кризис веры, вызванный успехами Реформации, у многих вызывали апокалиптические настроения, парализовали волю или, напротив, способствовали появлению неумеренной жажды сиюминутных удовольствий и полному равнодушию к заботе о состоянии своей души. Но были души, в которых испытания времени пробудили спавшую до того жажду Бога и желание служить Христу в страдающих братьях, привели на путь святости. В их числе – святой Иероним Эмилиани, мирянин, основавший Конгрегацию священников.
Иероним Эмилиани родился в 1486 г. в знатной семье венецианского сенатора Анджело Эмилиани и его супруги Элеоноры Маурочени. Его семья занимала в республике видное положение. С юности молодой человек избрал для себя военную карьеру и, вероятно, не ощущал, никакой особой нужды в Боге. Как и в жизни всех его современников в его жизни присутствовали Церковь и религия, но его сердце было занято другими привязанностями, и сфера его интересов лежала далеко от идей христианской любви к ближнему. Его военная карьера, начавшаяся, когда ему было всего пятнадцать лет, складывалась успешно.
В 1508 г. Венеция вступила в войну с Камбрейской лигой, образованной Папой Юлием II, императором Священной Римской Империи Максимилианом I и королём Фердинандом Католическим, к которым примкнули герцоги Феррарский и Савойский и маркграф Мантуанский и многие небольшие итальянские государства. Таким образом, практически вся Италия оказалась охвачена войной, продолжавшейся с перерывами до 1559 г.
Иероним Эмилиани руководил обороной замка Кастельнуово ди Пьяве. У него были способности к военному делу, опыт и храбрые солдаты, но, несмотря на это, он потерпел поражение и был взят в плен. Его посадили в подземелье на цепь, и здесь, в тюрьме, он внезапно понял, что всю предыдущую жизнь находился в подземелье гораздо худшем, нежели то, в которое его заключили теперь – подземелье духа, где не было места молитве, добру, Богу. Действуя с прямотой, свойственной военным, он обратился к Пречистой Деве и посвятил себя Ей и с этой минуты понял, что будет свободен в любой самой страшной тюрьме. Когда ему удалось освободиться, он счёл это не счастливым стечением обстоятельств, как сделали бы, наверное, многие, но продолжением того чуда, которое пережил в плену, чуда обращения. После освобождения он совершает паломничество в санктуарий Пресвятой Девы Марии в Тревизо, чтобы подтвердить данные в заключении обеты и оставляет на стене храма свои цепи, как оставляют костыли хромые, исцелившиеся по милости Божией от своего недуга. Эти цепи – его первый дар Богу, но он хочет принести в дар не только этот кусок железа, но и всего себя.
Некоторое время он занимает пост подесты в Кастельнуово, но вскоре возвращается в Венецию, чтобы позаботиться о племянниках, и, одновременно, начинает изучать богословие, так как намерен стать священником. Однако, священником он никогда не стал. Примкнув к знаменитому движению Божественной Любви (Divino Amore), Иероним решает посвятить себя всецело делам милосердия.
Войны продолжаются, и их последствия оказываются ужасными. Всюду смерть и разрушения, всюду ужасающая нищета, голод и эпидемии. Первой заботой Иеронима Эмилиани становятся больные – жертвы вспыхнувшей эпидемии чумы. Он ухаживает за ними с таким рвением, что кажется, что он одновременно находится в нескольких местах. Благодаря любви, которую он вкладывает в заботу о заболевших, его подопечные нередко излечиваются и распространяется слух о том, что он обладает даром исцеления. Он заражается и сам, но, по милости Божией, выздоравливает. На собственные средства он открывает госпиталь для неизлечимых больных, который посвящает заступничеству святого Гаэтана. В 1531 г. он посещает Верону и убеждает жителей города основать госпиталь и там. Своим пылом он заражает многих, и многие следуют за ним по пути служения бедным. Благодаря той самоотдаче, с какой он отдаётся делам милосердия, слава о нём распространяется далеко за пределами родного города и многие епископы Ломбардии просят его помочь организовать благотворительность в своих епархиях.
Но не только больные нуждаются в помощи. Ещё одно печальное следствие войны и эпидемий – множество сирот, лишившихся не только родителей, но и крыши над головой, ранит сердце святого, и он принимается за устройство приютов для маленьких жертв войны, вначале в Венеции (при церкви святой Розы), а затем и в других городах северной Италии – в Брешии, в Милане и Бергамо. Но он не просто даёт сиротам кусок хлеба и приют – он становится их любящим отцом, их семьёй. Его приюты первые, где заботятся не только об обеспечении призреваемых всем необходимым, но и о том, чтобы подготовить детей к самостоятельной жизни, обучить ремеслу и, самое главное, воспитать их настоящими христианами. Для того, чтобы облегчить детям усвоение истин веры здесь впервые в истории католического религиозного образования предлагается метод обучения в форме вопросов и ответов знакомый сегодня каждому католику.
В 1532 г. вместе с двумя священниками Алессандро Безуцио и Агостино Баризо, которые на протяжении нескольких лет вместе с ним заботились о бедняках, больных и сиротах, Иероним Эмилиани основал Общество служителей бедным, которое впоследствии получило название Общества регулярных клириков Сомаски, по названию городка недалеко от Бергамо, где находился его главный дом. С момента основания Общества его целью была не только забота о физическом благополучии больных, бедных и сирот, но и их обращение. Его основатель особым образом посвятил своё детище Пресвятой Деве Марии и Архангелу Рафаилу. В молитве, написанной Иеронимом для Общества, говорится:
«О Сладчайший Отец наш, Господь Иисус Христос, молим Тебя в Своей бесконечной благости преобрази народ христианский, чтобы он стал также свят, как это было во времена Твоих Апостолов.Услышь нас, о Господи, ибо Ты благ, и в Твоём милосердии и беспредельной нежности Твоей обратись к нам. Господи Иисусе Христе, Сын Бога Живого, помилуй нас. На пути милосердия, мира и расцвета, веди и защищай нас силой Отца, мудростью Сына и мощью Святого Духа. Преславная Дева Мария и Архангел Рафаил, что был всегда с Toвией, будьте также с нами везде и всегда».
В 1537 г. новая страшная эпидемия чумы охватила северную Италию. Иероним отдался делам милосердия со своим обычным пылом и рвением, ухаживая за больными и собирая тела умерших по всей долине Сан Мартино, но заразился и 8 февраля в Сомаски умер, принеся свою жизнь в дар другим.
Он был беатифицирован Папой Бенедиктом XIV в 1747, а через двадцать лет в 1767 г. Папа Климент XIII канонизировал его. До 1969 г. день памяти святого Иеронима Эмилиани отмечался 20 июля, но Папа Павел VI перенёс празднование на день его смерти – 8 февраля. Он почитается как покровитель сирот и беспризорных детей. Основанное им Общество, сегодня носящее имя того городка, где он стал мучеником своей любви к бедным и больным, с 1568 г. имеет статус монашеской конгрегации. Сегодня отцы Сомаски, как и во времена своего основателя, служат бедным, неизлечимо больным и сиротам в Италии, Австрии, Польше, Индии и Латинской Америке.
Анна Кудрик

Свв. Павел Микки и подвижники: память
2021-02-06

Сретение Господне: праздник
2021-02-02
Вместе с Симеоном и Анной все чаяния Израиля, все ожидания и надежды являются на встречу со Своим Спасителем (в византийской традиции это событие так и называется: сретение, т.е. встреча).
В течение всего литургического года Церковь торжественно отмечает главные спасительные действия Христа в порядке их совершения в истории Спасения. При этом важно понимать, что переживание каждого из этих действий не является простым воспоминанием о некогда происшедшем историческом событии. «Вспоминая таким образом тайны Искупления, Церковь открывает верным богатства добродетелей и заслуг своего Господа, так, что они становятся в известном смысле присутствующими во всякое время, а верные могут прикоснуться к ним и исполниться благодатью спасения» говорит о смысле праздников литургического года Апостольская Конституция Sapientia Cristiana. В ряду этих праздников литургического года и Сретение Господне.
Евангельское чтение этого дня рассказывает нам о том, как Мария и Иосиф, следуя израильскому обычаю, принесли Иисуса в храм, как это делалось со всеми первенцами и здесь сначала Симеон, а затем и пророчица Анна, живущая при храме узнали в Нём Мессию. «Сретение Иисуса во Храме (Ср. Лк 2, 22-39) показывает Его как Первенца, принадлежащего Господу (Ср. Исх 13, 12-13). Вместе с Симеоном и Анной все чаяния Израиля, все ожидания и надежды являются на встречу со Своим Спасителем (в византийской традиции это событие так и называется: сретение, т.е. встреча). Иисус признан как долгожданный Мессия, «свет к просвещению язычников» и «слава Израиля», но также и как «предмет пререканий». Оружие, которое, как предсказано, пройдет душу Марии, возвещает то, другое жертвоприношение, совершенное и единственное, — оно свершится на кресте, принося спасение, которое Бог «уготовал пред лицем всех народов» (Катехизис Католической Церкви, 529).
Праздник Сретения Господня праздновался ещё в древней Церкви. Первый подробный рассказ об этом содержится в «Путешествии Эгерии», произведении, датируемом IV веком и рассказывающем о путешествии благочестивой христианки Эгерии в Святую Землю. Во второй части этого произведения Эгерия подробно рассказывает о богослужениях принятых в Иерусалимской Церкви и среди других описывает и празднование сорокового дня после Богоявления (в ранней Церкви все события Рождественского цикла от Рождества до Богоявления праздновали одновременно – 6 января). Эгерия пишет: «Четыредесятый день от Богоявлений празднуется здесь с большою честию. В этот день служба бывает в Воскресение, и все служат, и все совершается по порядку с величайшим торжеством, как бы в Пасху. Проповедуют все пресвитеры, и потом епископ, толкуя всегда о том месте евангелия, где в четыредесятый день Иосиф и Mapия принесли Господа в храм, и узрели Его Симеон и Анна пророчица, дочь Фануила, и о словах их, которые они сказали, узрев Господа, и о приношении, которое принесли родители. И после этого, отправив все по обычному порядку, совершают литургию, и затем бывает отпуст».
В современной Церкви в этот день во время литургии совершается благословение свечей и процессия с ними. Процессии со свечами в этот праздник известны в Западной Церкви уже с середины V века. Свет этих свечей напоминает нам о словах Симеона, обращённых ко Христу: «Свет к просвещению язычников». Существует традиция традиция хранить сретенские свечи весь год и зажигать их во время домашней молитвы при трудных жизненных обстоятельствах, чтобы следуя за светом Христа пережить трудности, как подобает христианам. У некоторых народов, в частности в Польше, эти свечи, как считается, сохраняют от грома и молнии, откуда их распространенное название – «громницы».
По установлению Слуги Божия Папы Иоанна Павла II с 1997 в день Сретения Господня празднуется также Всемирный день посвященной жизни. В этот день Церковь молится о святости всех, кто особым образом посвятил себя служению христианской общине – священников, монашествующих, членов секулярных институтов.
Этот праздник закрывает цикл торжеств, связанных с явлением миру Воплощённого Слова.

Св. Ремигий Реймский: память
2021-01-13
Сегодня утверждение о том, что искусство, культура и традиции Европы глубоко укоренены в христианстве, как правило не вызывает возражений даже у тех, кто не осознаёт себя не только христианином, но даже просто верующим во что бы то ни было сверхъестественное. Хотим мы этого или нет, но Европа, некогда считавшаяся огромным неизведанным пространством, а теперь такая маленькая, обжитая и уютная, пронизана христианством, часто даже не осознаваемым как таковое, несмотря на то, что большинство государств современной Европы строятся по принципу светскости и отделённости религии от государства, отказавшись от того, чтобы считать какую-либо религию государственной, и признавая равенство всех граждан вне зависимости от вероисповедной принадлежности.
Первой европейской страной, провозгласившей принцип светскости государства, была Франция, и в этом есть некий парадокс, которыми вообще полна история, ведь именно выбор первого французского короля Хлодвига, основоположника династии Меровингов, сделанный много столетий назад, сделал Францию христианской, а Европу превратил в пространство, где стали преобладать христиане. И в том, что этот король, до обращения прославившийся не только как талантливый полководец и человек большой личной храбрости, но и как жестокий и коварный политик, превыше любых нравственных соображений ставивший принцип личной выгоды, принял решение стать христианином, в то время, как большинство государств, окружавших Францию были языческими или впали в арианство, решающую роль сыграл святой Ремигий, епископ Реймса и апостол франков, один из тех великих людей, которым принадлежит заслуга обращения ко Христу целых народов.
Святой Ремигий, как рассказывает о нём Золотая легенда, родился в 437 году и происходил из знатного галлороманского рода – его отцом был граф Лаонский Эмилий, матерью Селина, дочь епископа Суассона, впоследствии канонизированная. Один из биографов рассказывает, что ещё до рождения Ремигия некий слепой отшельник предсказал его матери славное будущее младенца. Легенда утверждает, что после рождения Ремигия, омыв глаза молоком Селины, слепой прозрел.
Рождённый в римском гражданстве, Ремигий был свидетелем того, как сотрясались основы империи, и господство над его родной Галлией переходило к бургундцам, алеманам, вестготам и наконец, завоевавший её германский народ, называвший себя франками, дал ей своё имя, которое она носит и сейчас – Франция.
Ремигий, как и многие известные деятели Церкви того времени, принадлежал к галлороманской культуре, имеющей латинские корни. В Реймсе он получил теологическое образование и уже в 22 года был избран епископом Реймса, благодаря своей учёности и святой жизни. Его родной брат Принципий стал епископом Суассона. Христиане в это время составляли в Галлии меньшинство, их общины можно было сравнить с маленькими островками, в море язычества, где были целые архипелаги приверженцев арианства. Язычниками были и франки, искусные воины, в прошлом служившие Римской империи, а затем, под предводительством короля Хильдерика, занявшие большинство Галльских территорий.
После смерти в 482 году Хильдерика королём становится его пятнадцатилетний сын Хлодвиг. К нему, молодому королю нового государства, Ремигий, епископ Реймса, обращается с письмом, в котором рисует перед этим юным язычником образ короля-христианина, высоконравственного правителя. Это письмо – одно из немногих сохранившихся произведений, вышедших из под пера святого.
«До нас дошла великая новость, что вы счастливым образом получили в свои руки управление военными делами – пишет Ремигий, – Но не ново то, что ты начинаешь быть тем, кем были твои отцы. Особенно ты должен действовать таким образом, чтобы Бог не оставил тебя теперь, когда твои достоинства и скромность вознаграждены твоим возвышением на высоту почестей, потому что ты знаешь, как говорят обыкновенно, что по концу судят о действиях человека. Ты должен избрать себе советников, которые придали бы блеск твоему доброму имени, показать себя чистым и честным в управлении твоими бенефициями, почитать епископов и всегда прибегать к их советам. Если ты сохранишь согласие с ними, то все пройдет хорошо в твоей провинции. Покровительствуй своих граждан, утешай бедствующих, помогай вдовам, питай сирот, так что бы все тебя боялись и любили. Пусть из твоих уст исходит справедливость. Не надобно ничего требовать ни у бедных, ни у чужеземцев, и не унижай себя до того, чтобы принимать подарки. Пусть твоя претория будет открыта всем, и да не выйдет никто из нее огорченным. Все богатства, которые ты получил от своего отца, употреби на облегчение участи пленных и на освобождение их от ига рабства. Если будет приведен к тебе какой-нибудь странник, не давай ему почувствовать, что он чужеземец. Шути с молодыми людьми, рассуждай о делах со стариками, и если ты хочешь быть королем, то поступай так, чтобы тебя считали достойным того».
Советы святого не были исполнены молодым королём. Хлодвиг прославился как коварный властитель, для которого никакие средства не были слишком жестокими, если он желал достигнуть своей цели. Он легко убивал и обманывал, стравливал между собой родственников, если ему казалось, что те представляют для него опасность, как возможные претенденты на престол и, в конце концов, истребил всех, кто был для него хоть сколько-нибудь опасен. Справедливости ради надо сказать, что в эпоху Раннего Средневековья таких же принципов придерживались многие государи. К примеру, дядя жены Хлодвига Клотильды (христианки, женщины святого образа жизни, немало способствовавшей обращению мужа) Гундобад убил её родителей, чтобы расчистить себе путь к власти над Бургундией, но и сам был убит Хлодвигом. Клотильда убеждала мужа принять христианство, но он по-прежнему придерживался язычества, хотя питал уважение к вере жены и относился с почтением к епископам в занятых им галльских городах. Об этом своеобразном уважении говорит знаменитый эпизод с Суассонской чашей, рассказанный Григорием Турским в его «Истории франков». При взятии Суассона войском Хлодвига было захвачено много чаш и другой церковной утвари и среди них одна, особенно ценная. Епископ Реймса обратился к королю с просьбой вернуть эту чашу, и король, отнёсшись со вниманием к этой просьбе, просил воинов не бросать жребий кому достанется эта чаша, а считать её королевской добычей, желая вернуть её в церковь. Все воины согласились с волей короля, кроме одного, который попытался разрубить чашу топором, чтобы она не досталась никому. Король вернул полуразрубленную чашу епископу, а спустя год, во время смотра войск, ударом топора по голове убил того, кто осмелился ему возражать, сказав: «Так и ты поступил с той чашей».
Решение обратиться в христианство Хлодвиг принял, когда, по свидетельству того же Григория Турского, во время битвы с алеманами при Толбиаке войска Хлодвига стали терпеть поражение, и он взмолился к «Богу Клотильды», обещая в случае победы креститься вместе со всем войском. Победа была ему дарована, и Клотильда призвала епископа Реймского, чтобы тот наставил короля в вере. Однако король, несмотря на данный обет, опасался, что его воины могут оказаться против измены прежним богам. Но когда по совету епископа Хлодвиг вышел к ним, чтобы спросить их согласны ли они креститься, произошло настоящее чудо – всё войско дружно ответило: «Милостивый король, мы отказываемся от смертных богов и готовы следовать за бессмертным Богом, которого проповедует Ремигий». Эти слова засвидетельствованные историком бесспорно указывают на то, что массовое крещение франков, последовавшее за победой над алеманами было результатом более чем десятилетней убедительной проповеди Ремигия и что одержанная победа была скорее последним доводом в пользу крещения, чем его действительной причиной. В канун Рождества 496 г. (Григорий Турский называет 498 г., а некоторые историки считают более правильной датой 24 декабря 501 г.) состоялось крещение Хлодвига и 3000 его солдат. Итальянский хронист Иаков да Варацце утверждает, что во время крещения миро для помазания короля было принесено ангелом, сошедшим с небес и склянка, которую он передал в руки святого Ремигия, впоследствии использовалась при помазании французских королей на царствование, которое происходило в Реймском кафедральном соборе, там, где стал христианином первый король франков.
Нельзя утверждать, что крещение превратило Хлодвига в другого человека, кардинально изменив его жестокую натуру, но нет никаких сомнений в том, что его вера, пусть и очень наивная и условная, была искренней, решение креститься не было продиктовано политическими интересами (с точки зрения политики, самым выгодным было бы стать арианином), а уважение, которое он всегда испытывал к епископу, глубоким и неизменным.
Святой Ремигий, епископ Реймса, умер в глубокой старости, 13 января 533 г. и был погребён в Реймсе. Когда опасаясь нашествия норманнов в 882 г. могилу вскрыли и гроб перевезли на время в Эперней, оказалось, что тело его осталось нетленным.
Крещение короля и его войска принято считать самым значительным историческим деянием святого Ремигия, затмившим даже такое поражающее воображение чудо, как воскрешение умершей девушки, но с точки зрения святости, возможно, гораздо больший вес в глазах Господних имели другие его заслуги – более семидесяти лет неустанного епископского служения, за время которого им были основаны епископские кафедры в Турне, Камбре, Теруанне и Лионе, кротость и любовь к ближним, благодаря которым он простил священника Клавдия, тяжко оскорбившего его, несмотря на то, что остальное духовенство требовало отлучить виновного от Церкви, умение убеждать, с помощью которого ему удалось во время синода в Реймсе в 517 г. обратить епископа-арианина в истинную веру. В трудное для христианства время он проповедовал Евангелие тем способом, который всегда был самым трудным и самым убедительным – своей жизнью.
Сегодня, спустя полторы тысячи лет после того, как завершилось земное служение святого Ремигия, мы можем видеть, как изменили сознание европейцев полторы тысячи лет христианства. И сегодня в нашем мире есть жестокость и коварство, неверие и предательство, убийства и насилие, но мы больше не воспринимаем их как норму, как естественную, хотя и страшную часть повседневной жизни, в отличие от авторов средневековых хроник, добросовестно описывавших убийства братьев братьями, ради захвата власти, насильное пострижение соперников в монахи, захват чужой собственности, массовые истребления мирных жителей (например, тюринги, вторгшись на территорию франков, с которыми был заключён мирный договор: «…погубили более двухсот девушек ужасной смертью: они привязали их за руки к шеям лошадей, которые под ударами палок с острым наконечником помчались в разные стороны и разорвали девиц на части; других же положили между колеями дорог, прибили их кольями к земле, прокатили по ним гружёные телеги и, переломав им кости, выбросили их на съедение собакам и птицам» и всё это было сделано просто так, для демонстрации силы победителей), но не дававших никакой нравственной оценки происходящему. В том, что мир пусть и очень медленно, с точки зрения жизни отдельного человека, меняется в сторону большей гуманности и доброты, заслуга многих поколений христиан, святых, которые поверили в силу любви, полученной нами в дар от Всемогущего Бога, и в то время, когда добродетель не сулила никаких выгод и никакой конкретной пользы, начали жить по законам этой любви, медленно, но верно меняя мир вокруг себя. Среди этих, часто оставшихся неизвестными большой истории людей – епископ из Реймса, галл Ремигий, всю жизнь служивший Христу и Церкви.
Анна Кудрик

Св. Маргарита Шотландская: память
2020-11-16
“Она не стала монахиней, как её сестра – настоятельница монастыря в Гемпшире, но в своей семье и в стране, которой она, вместе с мужем мудро управляла почти двадцать пять лет, неизменно подавала пример благочестия, доброты и милосердия.”
16 ноября Церковь отмечает день памяти святой Маргариты Шотландской – дочери английского принца-изгнанника, воспитанной при королевских дворах Восточной Европы, ставшей по воле Божией королевой Шотландии и первой жительницей этой страны, прославленной Церковью в лике святой.
Её отцом был Эдуард Изгнанник из династии Уэссексов, наследник английского престола, младенцем вывезенный в Данию после того, как датский король Кнуд захватил трон его отца. Принято считать, что сторонникам английской партии удалось похитить маленького принца у датчан, и он рос при дворе венгерского короля Стефана I, в будущем святого. О матери Маргариты известно только, что её звали Агатой и она приходилась родственницей жене короля Венгрии, возможно, Гизелле, бывшей замужем за Стефаном I, или Анастасии, супруге короля Андраша I, дочери Киевского князя Ярослава Мудрого. По мнению некоторых историков, Эдуард Изгнанник воспитывался в Старой Ладоге и женат был на дочери Ярослава Агафье Ярославне. Никаких исторических документов, подтверждающих это предположение нет, как нет и ни одного документального свидетельства пребывания принца и его семьи в Венгрии. Однако биографы Маргариты Шотландской называют её родственницей короля Стефана Святого.
День и даже год её рождения неизвестны, но в её жизнеописании говорится, что когда в 1057 г. её отец с семьёй возвратился в Англию, ей было около девяти лет. Он так и не стал королём, так как умер вскоре после того, как ступил на родную землю, не успев встретиться со своим дядей, бездетным королём Эдуардом Исповедником, наследником которого надеялся стать. Английский престол был занят норманнами. Вдова с двумя дочерьми – Маргаритой и Христиной, оставшись без всякой поддержки, приняла решение возвратиться в континентальную Европу. Предполагалось, что там обе девушки станут монахинями. Дальнейшие события показали, что одной из принцесс – Маргарите – Бог предназначил другую участь. Корабль, на котором плыла осиротевшая семья, попал в шторм и вынужден был причалить у берегов Шотландии. Король Шотландии Малькольм III, на тот момент вдовец, предложил Агате с дочерьми своё гостеприимство, а позднее, покорённый красотой и умом Маргариты просил её руки. Она согласилась принять предложение только спустя несколько лет – сначала жизнь в монастыре привлекала её гораздо больше шотландской короны, но, в конце концов, согласилась и между 1067 и 1070 г. в аббатстве Данфермлин состоялось их бракосочетание.
Их брак, даже в простом житейском понимании был счастливым – у них было восемь (по другим сведениям двенадцать) детей. Для Шотландии же, по общему мнению, союз короля с англо-венгерской принцессой, которую море выбросило на берег, подобно тому, как в библейские времена был выброшен на берег ради спасения грешной Ниневии пророк Иона, стал настоящим благословением.
В результате бесконечных войн и нашествий, в XI веке религиозная жизнь Шотландии, страны, принявшей Христа в конце VI века от одного из величайших святых – святого Коломба, постепенно пришла в упадок и переживала настоящий кризис. Процветали суеверия и языческие пережитки, воскресные и праздничные богослужения игнорировались, традиция личной и семейной молитвы практически полностью утратилась, а потеря благочестивых практик, этой необходимой для души гимнастики, быстро привела к падению нравов. Требования канонического права о браке не выполнялось, в частности, настоящей проблемой стали браки между близкими родственниками, оправдываемые соблюдением некой древней кельтской традиции. Обязанность исповедоваться и причащаться хотя бы в пасхальное время выполняли единицы. Церковь Шотландии практически утратила общение с Римом и угасала в изоляции, не имея практически никакого серьёзного влияния на паству.
Король Малькольм, скорее отважный воин, чем мудрый правитель, не умевший даже читать, до женитьбы на Маргарите не считал сложившуюся ситуацию тревожной, и только прислушавшись к жене, стал действовать. Прежде всего, по совету королевы, к которой испытывал не только любовь, но и глубокое уважение, он обратился к духовенству страны и добился созыва Синода. Совместными усилиями, при самом деятельном участии Маргариты, удалось выработать ряд мер, направленных на обновление жизни Церкви.
Она не стала монахиней, как её сестра – настоятельница монастыря в Гемпшире, но в своей семье и в стране, которой она, вместе с мужем мудро управляла почти двадцать пять лет, неизменно подавала пример благочестия, доброты и милосердия. Её заботами в Шотландию приехали монахи-бенедиктинцы. Она основывала монастыри и строила церкви, в том числе новую церковь в аббатстве Данфермлин, ставшее не только центром распространения веры, но и хранилищем драгоценной реликвии – частицы Креста Господня, привезённой ею на свою новую родину. Стремясь украсить шотландские церкви, она не только жертвовала средства для их убранства, но и сама вышивала покровы и литургические облачения. Будучи прекрасно для своего времени образованной она заботилась о приобретении книг, одна из которых – Евангелие, богато украшенное драгоценными камнями, сегодня хранится в Оксфордской библиотеке.
Она смягчила вспыльчивый характер мужа и облагородила грубые нравы его воинственного двора, привив придворным вкус к иному времяпрепровождению, нежели пиры и сражения. Она подавала подданным пример семейной молитвы, неизменно молясь вместе с мужем и детьми. Её придворные дамы любили её и преклонялись перед её чистотой и преданностью мужу, и её пример немало способствовал улучшению нравственности среди шотландской знати. Можно сказать, что благодаря королеве добродетель вошла в моду.
Но королева заботилась не только о духовной пище для своих подданных. Она была не просто добра, но и дальновидна и потому не ограничивалась обычной для царствующих особ раздачей милостыни. Она ухаживала за больными и навещала бедняков, вникая в их повседневные нужды. Её стараниями строились приюты для бездомных. Она мыла ноги нищим и по праздникам устраивала для них обеды во дворце, на которых присутствовала сама. Она посещала тюрьмы и выкупала содержащихся там должников.
Она способствовала тому, чтобы суд совершался со всем возможным вниманием и милосердием. И хотя историки и считают её родство со Стефаном Венгерским недоказанным, но многое в её действиях вызывает в памяти слова этого святого короля обращённые к сыну: «Если хочешь получить честь твоему королевству, люби справедливый суд, если хочешь держать душу в твоей власти, будь терпеливым», «Если хочешь уважать королевскую корону, прежде всего, завещаю… сохраняй католическую и апостольскую веру с такой ревностью и неусыпностью, чтобы давать пример всем данным тебе от Бога подданным, чтобы все церковные мужи по достоинству могли называть тебя настоящим христианином», «Всегда и во всем, опираясь на любовь, будь милостивым». Возможно, она и не была в кровном родстве с автором этих строк, но их духовное родство очевидно.
Весной 1093 г. королева тяжело заболела и уже не могла встать с постели. Между тем, в стране, благоденствию которой она отдала столько сил, начался внешнеполитический кризис, вызванный притязаниями короля Англии Вильгельма Рыжего на сюзеренную власть над Шотландией и его попытками нарушить мирный договор между двумя странами, приведшим к военному столкновению, в котором были убиты король Малькольм и его старший сын. Младший сын Малькольма и Маргариты Эдгар не решился сообщить матери страшную новость, уверяя её, что всё хорошо, но она, едва взглянув на него, воскликнула: «Я вижу правду! – и с потрясающим доверием к воле Божией продолжила, – Боже, благодарю Тебя за то, что Ты послал мне это горе в мой последний час, чтобы оно по милости Твоей очистило меня от всех моих грехов». Через три дня, 16 ноября она умерла и была погребена в Дамфермлинском аббатстве вместе с мужем, оставшись и в смерти неразлучна с тем, кому обещала любовь и верность до последнего дыхания. Её канонизация состоялась в 1250 г.
В эпоху, когда монархи Европы при помощи военной силы или коварства присоединяли к своей короне целые страны, руководимые лишь тщеславием или жаждой богатства и власти, воспринимая подвластные им народы как инструмент для удовлетворения собственных прихотей, святая Маргарита, принцесса-изгнанница, показала пример ответственности государя-христианина за страну, оказавшуюся в его власти. В 1673 г. она была объявлена святой покровительницей Шотландии, чужой страны, ставшей по воле Божией её родиной.
Анна Кудрик

Бл. Мария Ангела Трушковская
2020-10-10
София Камилла, принявшая имя Марии Ангелы, объясняя суть избранного ей пути, говорила, что хотела бы стать «жертвой любви», которую она понимала, как полную отдачу себя.
«Прочтите жалобы английских фабричных работников: волоса встанут дыбом от ужаса. Сколько отвратительных истязаний, непонятных мучений, какое холодное варварство с одной стороны, с другой какая страшная бедность! Вы подумаете, что дело идет о строении фараоновых пирамид, о евреях, работающих под бичами египтян. Совсем нет: дело идет о сукнах г-на Смита или об иголках г-на Джэксона. И заметьте, что все это есть не злоупотребления, не преступления, но происходит в строгих пределах закона. Кажется, что нет в мире несчастнее английского работника, но посмотрите, что делается там при изобретении новой машины, избавляющей вдруг от каторжной работы тысяч пять или шесть народу и лишающей их последнего средства к пропитанию… ». Так, в 1835 г. обрисовал, возможно, главную проблему, возникающую в результате научно-технического прогресса и индустриализации А. С. Пушкин.
Всем нам, ещё из школьного курса истории Нового времени известно, что перемены, произошедшие повсеместно во всей Европе принесли одним процветание и богатство, а бедность других превратили в безнадёжную нищету. Результатом возникновения фабрик и заводов, строительства железных дорог, замены кустарного производства фабричным, стал не только научно-технический прогресс, но и детская безнадзорность, вызванная тем, что родители, по четырнадцать часов занятые работой на фабрике, не могли заниматься воспитанием детей, и падение нравов; не только рост городов, но и рост количества, преступлений, совершаемых нередко ради куска хлеба. Из того же курса истории мы знаем, что эта ситуация породила революционное движение, которое объявило своей целью изменение мира к лучшему, достижение всеобщего счастья. При этом самым естественным и прямым путём к достижению этого счастья для всех виделись террор и насилие. Романтически настроенная молодёжь считала, что стоит удачно метнуть бомбу в самодержца, как народ, который представлялся им не вполне отчётливо, немедленно станет неимоверно счастлив. Из курса истории Церкви известно, что бедствия, вызванные Новым временем, породили плеяду святых и блаженных, не ставивших себе цель изменить мир, но только старавшихся накормить встреченного ими голодного, вырастить сироту, спасти от нравственного падения одного единственного конкретного подростка, согреть старость одного, обречённого на одинокую смерть старика. Верные словам Христа: «истинно говорю вам: так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне» (Мф. 25:40), они трудились, часто незаметные никому, кроме тех, кому протягивали руку помощи и Того, из любви к Кому они это делали. В Варшаве, бывшей тогда частью Российской империи, одной из таких вестниц Божией любви стала хрупкая девушка София Камилла Трушковская, вошедшая в историю под именем сестры Марии Ангелы, основательницы конгрегации сестёр-фелицианок.
София Камилла родилась в Калище (в Царстве Польском) 16 мая 1825 г. Первый ребёнок в благополучной семье польских дворян – помощника прокурора Юзефа Трушковского и его жены Юзефы, урождённой Рудзинской, она появилась на свет раньше срока и была так слаба, что только через восемь месяцев после её рождения доктора позволили принести её в церковь, чтобы совершить над ней таинство крещения. Вначале её образованием и воспитанием занималась мать, посвящавшая детям всё своё время и стремившаяся не только дать детям необходимые начатки образования, но и пробудить в их душах лучшие чувства. Возможно, именно благодаря слабому здоровью, маленькая София Камилла росла серьёзной и впечатлительной. С самых ранних лет она была наделена способностью сострадать и вниманием к нуждам бедных. Когда семья переехала в Варшаву девочка поступила в учебное заведение мадам Герен, где преподавал польский поэт и сказочник Станислав Яхович, стремившийся поселить в детских душах любовь к ближнему, научить их бескорыстной доброте и самоотдаче.
Между тем, здоровье Софии Камиллы по-прежнему внушало беспокойство. Из-за начавшегося у неё туберкулёза ей пришлось прервать учёбу на год и уехать в Швейцарские Альпы. Благодаря этому году, проведённому в тишине и уединении, девушка приобрела опыт углублённой духовной жизни, молитвы и созерцания и впервые задумалась о призвании к посвящённой жизни. Позднее она говорила, что именно в Альпах научилась молитве. Через год София Камилла вернулась в Варшаву. Её духовным отцом стал священник капуцин Гонорат Козьминский, в дальнейшем направлявший её и руководивший ею на протяжении всей её жизни. Она посвящала много времени молитве, чтению книг из отцовской библиотеки и намеревалась вступить в монастырь визитаток, но из-за болезни отца должна была остаться дома и ухаживать за ним. Когда отцу предписали лечение в Кёльне, она отправилась также поехала туда и здесь, когда она молилась в Кёльнском соборе, ясно ощутила, что Бог призывает её служить Ему. Вернувшись в Варшаву, она вступила в Третий францисканский орден.
Нищета, царившая в Варшаве тех лет, была тем более ужасна, что, по свидетельству современников, здесь она поражала, главным образом, женщин и детей, ставя их перед необходимостью выбирать между нравственным падением и голодной смертью. Вначале, София Камилла, жаждавшая по мере сил служить бедным, вступила в действовавшее в городе общество св. Винсента де Поля, но вскоре ей стало ясно, что от неё требуется нечто большее. Юная София Трушковская ощущала боль, голод и нищету бедных жительниц Варшавы как свою собственную и не могла ограничиваться посещениями бедняков и раздачей супа нуждающимся. Она испытывала желание изменить свою жизнь, полностью посвятив себя служению бедным. 21 ноября 1855 г. вместе со своей кузиной Клотильдой она сняла дом недалеко от церкви Пресвятой Девы Марии в Новом Мясте, где поселила нескольких бездомных девочек-сирот, подобранных в варшавских трущобах. Здесь же нашли приют и одинокие старушки. О том, насколько необходимым оказалось новое начинание, говорит в первую очередь то, что в течение трёх ближайших лет София и Клотильда дважды переезжали в помещения большего размера, так как прежние уже не вмещали всех, кто нуждался в их заботах – сначала в доминиканском монастыре на Мостовой ул., а затем в ещё более просторный дом, предоставленный графиней Эльфридой Замойской. Именно здесь София Камилла и её кузина облачились в монашеские одежды и принесли обет служения бедным. Так было положено начало будущей монашеской конгрегации фелицианок. Названием стало слово, которым варшавяне называли между собой группу девочек, которых часто видели молящимися у алтаря святого Феликса из Канталиссы, капуцина много лет собиравшего милостыню для бедных на улицах Рима. Девочек всегда сопровождали несколько молодых женщин, одетых в монашескую одежду. Из-за того, что именно святому Феликсу эта группа явно отдавала предпочтение перед другими святыми их и стали называть «фелицианами».
София Камилла, принявшая имя Марии Ангелы, объясняя суть избранного ей пути, говорила, что хотела бы стать «жертвой любви», которую она понимала, как полную отдачу себя. «Любить значит давать. Давать все, чего потребует любовь. Давать безотлагательно, не жалея об этом, давать с радостью и с желанием того, чтобы от нас требовали большего» – писала она. За короткое время к новому движению примкнуло много девушек, желавших посвятить себя служению Христу в обездоленных. В начале 60-х гг. сёстры развернули просветительскую и милосердную деятельность среди греко-католиков в Подляском воеводстве. К сожалению, эта работа была остановлена из-за вспыхнувшего в 1863 г. польского восстания. Сестёр обвинили в государственной измене из-за того, что в своих домах они оказывали медицинскую помощь раненым повстанцам, и их деятельность, как и деятельность многих женских католических монашеских орденов была запрещена, сёстры должны были быть отправлены по домам или перейти на нелегальное положение. Остаться в монастыре могли только те монахини, которые относились к созерцательным орденам и вступили в монастырь до 1860 г. Они должны были поселиться в бернардинском монастыре в Ловиче и не могли заниматься никакой благотворительной или общественной деятельностью, живя в строгом затворе. Чудом с. Марии Ангеле удалось получить разрешение поселиться в Ловиче. Здесь она провела полтора года, после чего переехала в Краков, входивший в состав Австро-Венгрии. Здесь, Пелагея Замойская подарила сёстрам дом на Миколайской улице и их служение бедным возобновилось. Нуждающихся в приюте было так много, что самой с. Марии Ангеле места в нём не хватило, и она должна была поселиться в маленькой комнате в доме по соседству, окна которой выходили на приют.
В последующие годы заботы матери Марии Ангелы были посвящены основанию домов Конгрегации в Галиции и строительству нового монастыря на Смоленской улице в Кракове. Её здоровье, всегда слабое, ухудшилось и, когда в 1870 г. она получила разрешение уйти с поста настоятельницы Конгрегации, она смогла, наконец, сосредоточиться на работе над Уставом. 20 января 1870 г. она переехала в ещё недостроенное здание монастыря на Смоленской. Здесь, страдающая от рака желудка, она проводила дни и ночи, созерцая Иисуса в Святых Дарах, здесь ухаживала за цветами в монастырском саду, здесь, прежде чем болезнь окончательно приковала её к постели, вышивала священнические облачения для бедных приходов. 12 сентября 1899 г. она приняла таинство елеопомазания. Силы быстро оставляли её, но она дождалась одобрения Устава Конгрегации Святым Престолом. Она умерла в полночь 10 октября 1899 г.
Может показаться, что сегодняшний мир мягче к человеку, чем был при жизни матери Марии Ангелы, но и сегодня сироты, больные старики и бедные нуждаются в сёстрах, которые не просто даю им кров и кусок хлеба, но дарят им свою любовь взамен той, которой их лишили обстоятельства. Основанная ею Конгрегация Фелицианок сегодня несёт служение в странах Европы, Северной и Латинской Америки и Африки. В России сёстры служат в приходах Владимира, Нижнего Новгорода и Петропавловска-Камчатского.
18 апреля 1993 года в Риме, объявляя мать Марию Ангелу Трушковскую блаженной Папа Иоанн Павел II сказал: «Приветствую Тебя, мать Мария Ангела Трушковская, мать великой Фелицианской семьи. Ты была свидетельницей нелегких событий в истории нашего народа и Церкви, выполнявшей свою миссию в среде поляков. Имя Твое связано с личностью бл. Гонората Козьминьского – великого апостола тайных монашеских орденов, возрождавших жизнь истощенного общества и несших надежду на воскресение».
Анна Кудрик

Св. Джон Генри Ньюмен: память
2020-10-09
3 июля Папа Бенедикт XVI одобрил декрет, подтверждающий чудо, совершенное по заступничеству кардинала Джона Генри Ньюмена, процесс беатификации которого был начат в 1958 г. Епископская конференция Англии и Уэльса подтвердила, что причисление к лику блаженных известного богослова, который был в 1991 г. провозглашен Папой Иоанном Павлом II Слугой Божиим, состоится в ближайшем будущем.
Чудо, о котором идет речь, — это исцеление в 2001 г. диакона Джека Салливана в Бостоне (США). Салливан получил травму спины, в результате чего возникла угроза полного паралича. Узнав об этом, Салливан вернулся домой и включил телевизор, чтобы отвлечься от горестных мыслей. В эфире шла программа о жизни кардинала Ньюмена, в конце которой передали просьбу постулатора процесса беатификации связаться с ним, если по заступничеству Ньюмена будут обретена какая-либо чудесная помощь. Салливан прочел молитву о беатификации Ньюмена, и на следующий день боль ушла. Когда восемь месяцев спустя боль вернулась, Салливан вновь молился по заступничеству кардинала Ньюмена, и вновь наступило исцеление. Врачи, наблюдавшие Салливана, признали, что не находят научного объяснения этому феномену.
Свящ. Пол Шавас, префект Бирмингемского оратория — общины, членом которой в свое время был сам Джон Генри Ньюмен, — отметил, что он видит «несомненный знак провидения в том, что беатификация великого английского богослова состоится именно в понтификат Бенедикта XVI, крупнейшего богослова своего времени, на которого кардинал Ньюмен оказал глубокое влияние».
Вероятной датой беатификации называют 2 мая 2010 г., день св. Афанасия Александрийского, которого очень почитал кардинал Ньюмен. Окончательное решение должна принять епископская конференция Англии и Уэльса; ожидается, что оно будет обнародовано в ближайшее время.
«Признак великого учителя Церкви, как мне кажется, — это то, что он учит не только мыслью и словом, но также своей жизнью, поскольку в нем мысль и жизнь взаимно проникают и определяют друг друга. Если так, то Ньюмен — один из величайших учителей Церкви, потому что он трогает наши сердца и просвещает наши умы» (Бенедикт XVI).
Джон Генри Ньюмен родился 21 февраля 1801 г. в Лондоне. В возрасте 15 лет он пережил глубокое духовное обращение, в результате которого решил посвятить свою жизнь поиску духовного совершенства. Получив образование в Илинге и затем в Оксфорде, он стал англиканским священнослужителем, и многие годы служил викарием университетской церкви Св. Марии Девы в Оксфорде. Со временем он приобрел известность как духовный руководитель, ученый, один крупнейших религиозных авторов своего времени.
В 1833 г. после исцеления от болезни во время путешествия по Европе, он основал Оксфордское движение, задачей которого было обновление Церкви Англии, борьба с духовным застоем в Церкви и обществе, вмешательством государства в дела Церкви, и ложными богословскими учениями.
Глубокое изучение трудов ранних Отцов Церкви все более открывало ему противоречивость ситуации Церкви Англии, а его научная работа все более настраивала против него англиканский епископат. После трех лет жизни в уединении, в возрасте 44 лет, 9 октября 1845 г. Ньюмен был принят в Римско-католическую Церковь. Во время учебы в Риме он стал членом конгрегации ораторианцев, созданной св. Филиппом Нери, и позже — основателем первого в Англии оратория.
Когда в 1851 г. епископат Ирландии принял решении о создании католического университета (ныне известного как Университетский колледж в Дублине), Ньюмен был приглашен стать его первым ректором. В Англии его многочисленные издательские и образовательные проекты долгие годы встречали противодействие со стороны властей и влиятельных лиц — как англикан, так и католиков.
Когда Ньюмену было уже 78 лет, неожиданно для всех, в знак признания его выдающихся заслуг и благочестия, Папа Лев XIII сделал его, простого священника, — кардиналом Римской Церкви. Ньюмен скончался 11 августа 1890 года. Проститься с ним пришло более 15 тысяч человек.
Подлинный масштаб и одновременно традиционность и новизна богословской мысли Ньюмена были оценены спустя десятилетия после его смерти. Он по праву считается одним из «отцов» Второго Ватиканского Собора.
13 октября 2019 кардинал Джон Генри Ньюмен года канонизирован Папой Франциском

Бл. Кьяра Бадано: память
2020-10-07
Одним из многих плодов её страдания стало обращение нескольких сотрудников туринской больницы, которые много лет до этого считали себя утратившими веру.
Агиографов эпохи средневековья сегодня нередко упрекают в том, что в своих жизнеописаниях святых они старались представить своих героев людьми, не знавшими сомнений, с раннего детства осознававшими своё особое предназначение, шедшими к спасению всегда прямым и ясным путём. И в самом деле, читая некоторые повествования трудно поверить в то, что речь в них идёт о реальных событиях, происходивших с настоящими людьми из плоти и крови, настолько неправдоподобной кажется подобная ранняя зрелость и удивительная целеустремлённость некоторых святых. Так уж устроены люди, что им свойственно сомневаться во всём, а особенно в героических добродетелях других людей, да и кто может доподлинно знать, каковы были на самом деле святые ранней или средневековой Церкви. И всё же, путь к святости может быть удивительно ясным и прямым. Например, таким, каким был путь блаженной Кьяры Бадано, прошедшей дорогу от физического рождения до рождения для Неба за коротких восемнадцать лет и сделавшей это не много веков назад, а в конце ХХ века, так что сомневаться в подлинности её истории не приходится.
Она была поздним, долгожданным ребёнком, появившимся на свет в Сасселло, в Лигурии 29 октября 1971 г., спустя одиннадцать лет после того, как поженились её родители. Руджеро Бадано и Мария Тереза Кавилья, водитель грузовика и домашняя хозяйка, не сомневались, что рождение малышки было ответом на их молитву к Матери Божией о даровании ребёнка. Может быть, на самый первый, поверхностный взгляд, она и не особенно отличалась от других детей своей родной деревни, с которыми вместе ходила в школу, играла, дружила, каталась на велосипеде, кроме, может быть, какой-то особенной способности располагать к себе, но было в ней и такое, что отличало её от остальных. Она не просто была глубоко религиозной девочкой (в детстве многие религиозны, может быть потому, что мир с его суетой и соблазнами не сразу завладевает детской душой) – её отличало последовательное желание нравиться в первую очередь, Богу и в этом своём желании она была удивительно целеустремлённой с самых ранних лет. В день своего Первого Причастия она получила в подарок Евангелие, которое стало для неё «великой книгой», «удивительным посланием», адресованным ей лично. Она принимает решение жить по Евангелию и следует этому решению. Чтобы иметь необходимые для этого силы она ежедневно причащается.
В третьем классе начальной школы она узнала о движении Фоколяров, основанном в 1943 г. и вступила в его молодёжную группу (GEN), когда ей было только девять лет. Через год она впервые написала письмо основательнице движения Кьяре Любич. В письме она выражает намерение выбрать Бога «…своим единственным Возлюбленным» и всегда «…выбирать Его». Может быть, ничего необычного в этих словах и нет – удостоившиеся святости всегда выбирали Бога и делали этот выбор ежедневно, но в этом случае выбор сделала десятилетняя девочка. Между младшей и старшей Кьярой завязалась переписка, продолжавшаяся до самой смерти младшей. В одном из писем Кьяра Любич назвала девочку “Luce” – «Свет», и это ласковое прозвище стало её вторым именем.
Шло время. В 1985 г. семья переехала в Савону. Кьяра Бадано жила обычной жизнью европейской девочки-подростка, училась (не всегда блестяще), занималась спортом, пела и танцевала, болтала с подружками, как все девочки её возраста, переживала первую влюблённость, но в её душе шла постоянная внутренняя работа, свою главную задачу она видела в том, чтобы свидетельствовать о любви Христа. Это было её мечтой и основанием её планов на будущее. И эти её мечты и планы, в чём-то по юношески романтичные были в то же время очень ясными и зрелыми. Несмотря на свой юный возраст, она понимала, что единственная возможность свидетельствовать о Христе сегодня – это жить по Его слову: «Я не должна говорить людям о Христе, но должна показывать Его своими поступками», говорила она, скорее всего не зная, что почти дословно повторяет слова, за два тысячелетия до неё сказанные святым Игнатием Антиохийским, епископом и мучеником: «Лучше молча быть христианами, чем провозглашать христианство, не будучи ими». В будущем, она собирается стать врачом и отправиться в Африку. В ожидании этого, она часто жертвует в помощь голодающим детям Африки свои карманные деньги.
Летом 1989 г. родители и близкие заметили, что Кьяра, обычно спортивная и оченьподвижная, стала быстро утомляться. Однажды, во время игры в теннис, у неё сильно заболело плечо, и боль, с некоторых пор беспокоившая её время от времени, на этот раз не прошла. Медицинское обследование обнаружило самую жестокую и скоротечную форму рака – остеосаркому, уже в четвёртой стадии, с множественными метастазами. Узнав о своём диагнозе, она некоторое время молчала, а потом сказала: «Если Ты, Христе, хочешь этого, то хочу и я». С этого момента она вступила на свой собственный крестный путь.
Она прошла несколько мучительных курсов химиотерапии, а потом и курс облучения. У неё выпали волосы, она страшно похудела и ослабела. Её жизнь теперь проходила в больничных палатах туринских клиник, среди таких же страдальцев, как она сама. Удивительно, но она не утратила своей удивительной жизнерадостности и её улыбка не стала менее лучезарной. Врачи, лечившие её на протяжении всей её болезни, были поражены тем, как мужественно с каким доверием к Богу эта девочка приняла всё, что с ней произошло. Болезнь не превратила её в мрачного ипохондрика, не лишила способности думать о других, хотя она с самого начала знала, что ждёт её впереди – от неё ничего не скрыли. В её больничной палате воцарилась обстановка радости, веры и любви. Она утешала и успокаивала родителей и друзей. Один из них потом скажет: «Мы считали, что должны ободрять и утешать её, но на самом деле, это она утешала и ободряла нас». В больнице у неё появляются новые друзья и подруги, которых она поддерживает морально, щедро тратя на это последние силы. Улыбаясь, она говорит: «Ничего. Скоро у меня будет время выспаться». Болезнь быстро прогрессирует. Она больше не может ходить, но душа её полна света. Она говорит: «Бог забрал у меня ноги, но взамен дал мне крылья». Она совершенно принимает замысел Божий относительно себя, не только не жалуясь, но с радостью. После одной особенно мучительной ночи она говорит: «Мне очень больно, но моя душа поёт» и добавляет: «Когда я приду в рай, она будет белой как снег». Когда посетивший её в больнице кардинал Салдарини спрашивает её, поражённый светом, идущим из её глаз, откуда это в ней, она отвечает с робостью и гордостью обручённой девы: «Я очень стараюсь любить Иисуса». Она чувствует себя невестой в ожидании Жениха и обсуждает с матерью подробности заупокойной мессы, свой последний наряд – белое, очень простое платье невесты, выбирает чтения и песни, которые будут петь у её гроба. Ей хочется, чтобы друзья не оплакивали её, а радовались тому, что она спасена и пребывает со Христом на Небесах. Надежды на выздоровление нет. Чтобы уменьшить мучительные боли, ей назначают инъекции морфина, но она отказывается от них, потому что, как она говорит, кроме своего страдания ей больше нечего отдать Иисусу, страдающему на Кресте. И она жертвует свою боль за Церковь, за свою общину, за голодающих детей Африки, за молодёжь. Однажды, когда боль становится особенно жестокой, она видит возле себя прекрасную Даму, Которая берёт её за руку, возвращая ей стойкость и прогоняя прочь подступивший страх. Её желание делиться, отдавать всё, что у неё есть, безгранично, ей ничего не нужно, у неё есть любовь Бога, в этом она уверена, ведь Он доверил ей страдать вместе с Ним. Незадолго до смерти она отдаёт все свои сбережения другу, отправляющемуся на миссию в Африку со словами: «У меня есть всё». Роговицы своих глаз, единственный не поражённый раком орган, она завещает для трансплантации. Этот последний дар, после её смерти, помог сохранить зрение двум подросткам. Умирая, она сказала, обращаясь к матери: «Будь счастлива, как счастлива я». Одним из многих плодов её страдания стало обращение нескольких сотрудников туринской больницы, которые много лет до этого считали себя утратившими веру.
Кьяра Бадано оставила наш мир 7 октября в праздник Пресвятой Девы Марии Розария. Ей было восемнадцать. Она была отважной, любящей и мудрой и знала, что самое важное в этой жизни жить по Евангелию, каким бы трудным это не казалось. Её могила стала местом паломничества. Уже в первую годовщину её смерти здесь собралась молодёжь, чтобы молится, петь, свидетельствовать и, как она и хотела, радоваться.
25 сентября 2010 г. папа Бенедикт XVI провозгласил её блаженной.
Анна Кудрик

Св. Бруно Картузианец: память
2020-10-06
«Он вел за собой с властностью отца и нежностью матери. Нет такого человека, кто мог бы упрекнуть его в гордости, напротив — он был кроток, как агнец».
Одна из характерных особенностей современного мира – почти полное отсутствие тишины. Во время работы, в дороге, на отдыхе, мы всё время что-то слушаем – музыку, новости, аудиокниги, то ли боясь отстать от ритма современной жизни, то ли по каким-то иным причинам. Иногда можно подумать, что мы стали бояться тишины, бояться услышать в ней что-то такое, что, возможно, перевернуло бы нашу жизнь и заставило бы вдруг всё изменить. Но и сегодня есть люди, избравшие иной путь, ищущие тишины для того, чтобы в ней яснее слышать голос Бога. Это – монахи-картезианцы – последователи святого Бруно – основателя Великой Шартрезы.
Святой Бруно родился в Кёльне около 1030 г. В юности он поступил в знаменитую Реймсскую школу во Франции, где обучался богословию. Ему было около двадцати пяти лет, когда он получил докторскую степень, был рукоположен во священника и назначен каноником Реймсского собора, а спустя год занял место ректора школы, впоследствии ставшей Реймсским Университетом. Реймсский диоцез занимал особое место в Церкви Франции, считаясь первым среди других двенадцати. Здесь, в соборе святого Ремигия короновались французские короли. Вскоре Бруно был назначен канцлером реймсского епископа. Епископскую кафедру в это время занимал епископ Жерве, с которым святого связывали дружба и общий взгляд на роль Церкви в современном им мире. Оба они были горячими сторонниками клюнийской реформы, начатой вторым настоятелем Клюнийской общины святым Одоном Клюнийским в первой половине Х века и продолженной его преемниками. Реформа предполагала выведение монастырей из-под власти государства и местных епископов, преобразование монашеской жизни, на тот момент в некоторых монастырях далеко отошедшей от устава святого Бенедикта, борьбу с симонией (торговлей церковными должностями), введение обязательного целибата для духовенства. После смерти епископа Жерве его место занял епископ Манассия, представитель аристократического семейства, рассматривавший епископство не как служение Богу и Церкви, а как ступень в политической карьере. Бруно Кёльнский инициировал собор в Отоне, который низложил епископа, однако Манасия не согласился с решением собора и развернул преследование будущего святого, вынудив его покинуть Реймс. Тем временем в городе вспыхнул бунт – жители были возмущены образом правления епископа и теперь уже ему пришлось бежать, спасая свою жизнь и свободу. Можно предположить, что это столкновение сделало для Бруно очевидным его настоящее призвание и тот путь к спасению, для которого его предназначил Бог. Отказавшись от предложенной ему епископской кафедры, он вместе с двумя другими канониками Раулем и Фульцием пришёл в Саше-Фонтен, где святой Робэр основал обитель, впоследствии давшую начало ордену цистерцианцев.
В 1084 году Бруно с шестью товарищами Стефаном из Бурга и Стефаном из Дие, Ландином, Гуго, капелланом, и двумя мирянами Андре и Гвереном пришёл к епископу Гуго Шатонефскому. Эти семеро подвижников искали особенного пути, их влёк за собой пример первых христианских отцов-пустынников, и точнее всего их цель можно было бы выразить словами, из Устава ордена картезианцев, первыми монахами которого они стали: «усердно искать, скоро найти и обрести Господа Бога», придя таким образом «к совершенной любви». Незадолго до этого епископ увидел во сне крест в окружении семи звёзд и в семи странниках, желавших в молчании и уединении полностью посвятить себя созерцанию Бога, увидел пророческий смысл своего сна. В будущем крест и семь звёзд стали гербом картезианского ордена. Епископ разрешил семи подвижникам основать монастырь в горах возле местечка Шартеза. Здесь братья построили для защиты от непогоды семь хижин, соединённых навесами. Так была основана Великая Шартреза, давшая начало строго созерцательному ордену картезианцев, где братья были призваны вести аскетический образ жизни, сохраняя почти полное безмолвие и, как и поныне гласит их Правило: «Удаленные от всех, но в связи со всеми пребывающие», стоять «от имени всех пред Богом Живым».
«Сколько пользы и Божественного ликования доставляют уединение и покой пустыни стремящимся к ним, — знают лишь испытавшие это на собственном опыте. Мужи сильные могут здесь исследовать себя, оставаясь в себе; настойчиво искать добродетели и пользоваться плодами благодати Небесной. Здесь взгляд становится настолько острым, что может разглядеть Жениха; взгляд, ясно и скоро обращающийся к Богу. Здесь пребывают в деятельном покое и отдыхают в покойной деятельности. Здесь Бог после тяжкой битвы награждает сильных своих заветной наградой: покоем, которого не знает мир, и радостью в Духе Святом» – писал святой.
Шесть лет святой Бруно провёл в Великой Шартрезе, и папа Урбан II, некогда бывший его учеником, призвал его в Рим, так как нуждался в советнике. В течение года отшельник с послушанием и смирением нёс порученное ему служение, но его душа нуждалась в ином, и папа отпустил его, дав разрешение основать обитель подобную Великой Шартрезе в горах Калабрии. Здесь он и оставался до тех пор, пока 6 октября 1101 г. Бог не призвал его к Себе. Один из сподвижников святого так писал о нём: «Есть много поводов для похвалы Бруно, но превыше всего вот что: он был человеком в высшей степени уравновешенным и умеренным, это отличало его от всех. Его лицо всегда выражало радость, а язык его был крайне сдержан. Он вел за собой с властностью отца и нежностью матери. Нет такого человека, кто мог бы упрекнуть его в гордости, напротив — он был кроток, как агнец».
Бруно Кёльнский был канонизирован Папой Григорием XV в 1623 г.
Прошла почти тысяча лет с тех пор, как святой Бруно и шесть его друзей основали первую картезианскую обитель во Французских Альпах. Почти неузнаваемо изменился мир и может показаться, что времена отшельников миновали, как, несомненно, во времена святого Бруно были люди, считавшие, что больше никто не уходит от мира, подобно отцам-пустынникам первых веков христианства. Но и сегодня братья и сёстры основанного им Ордена в 23 монастырях, разбросанных по всему миру, в уединении и молчании предстоят перед Богом, вознося непрерывную молитву о том, чтобы мир, от благ и соблазнов которого они отреклись, приблизился ко Христу.
Анна Кудрик

Воздвижение Святого Креста: праздник
2020-09-14
Праздник Воздвижения Святого Креста Господня принадлежит к числу древнейших в церковной традиции, однако как история обретения древ «Честного Креста» (креста, на котором, будто бы, был распят Иисус Христос), так и история установления самого праздника скрыта под наслоением различных легенд, а потому отделить историческую реальность от благочестивого вымысла в данном случае очень нелегко. Уже само слово «воздвижение» указывает на особый обряд или церемонию вознесения креста, его выставления для публичного почитания.
Про обретение подлинных древ Креста Господня повествует целый ряд легенд, из которых три приписывают эту заслугу матери императора Константина Великого Елене (ум. в 330 г.). Согласно легенде, Крест Христов воздвигался для всеобщего поклонения непосредственно после обретения, однако церковные историки, жившие в IV веке, в том числе Евсевий Кесарийский, оставивший подробное описание царствования Константина, ничего об этом не сообщают.
Упоминания о чудесном обретении Честных Древ появляются лишь у авторов, живших во второй половине или в конце IV века: паломницы Сильвии Аквитанской (Этерии), св. Кирилла Иерусалимского, св. Амвросия Медиоланского, Павлина Нольского. Кроме того, день обретения императрицей Еленой Креста Господня отмечался не в сентябре, а 6 марта в Греческой Церкви, в то время как в Латинской – 3 мая (в ходе реформы литургического календаря 1960 г. был вычеркнут из числа праздников).
Более вероятно, что начало празднику Воздвижения дала церемония освящения храма Воскресения Господня в Иерусалиме. Этот храм вместе с храмом Мучеников (оба храма соединены общим подворьем) был построен императором Константином на том месте, где, как считалось, располагалась Голгофа. Евсевий Кесарийский указывает, что обряд освящения этих базилик имел место в 335 г., но не приводит более точной даты. Армянский лекционарий называет 13 сентября датой освящения церкви Мучеников, а 14 сентября – датой освящения церкви Воскресения. Не исключено, что в этот день народу и в самом деле демонстрировались реликвии Креста. В дальнейшем эти реликвии во всём христианском мире считались подлинными и сберегались в храме Воскресения.
Еще одно важное событие, способствовавшее широкому распространению праздника, относится к VII веку. Персидский царь Хозрой в ходе войны с Византией взял Иерусалим в 614 г. и вывез реликвии Честного Креста в свою столицу. Однако спустя 14 лет византийский император Ираклий разгромил персов, отобрал у них Крест Господень и лично внес его в Иерусалим, водрузив на прежнее место. Это событие имело место 14 сентября 628 г. и затем отмечалось ежегодно. В Восточной Церкви праздник Воздвижения стал одним из «двунадесятых» (важнейших церковных праздников), а поскольку в этот день совершалось воспоминание Страстей и Смерти Христа, то предписывался строгий пост. Вскоре праздник Воздвижения стал отмечаться и на Западе, хотя и не имел там такой же важности.
Говоря о духовном значении праздника Воздвижения, необходимо помнить, что почитание Креста – это одна из важнейших сторон почитания Бога, ставшего человеком и отдавшего жизнь ради нашего Спасения. Крест сам по себе является главнейшим символом христианства, а потому заслуживает особого праздника. Это – символ бесконечной Божьей любви к грешникам, символ великой искупительной Жертвы, а также символ победы Христа над смертью и дьяволом. Воздавая поклонение Кресту, мы тем самым поклоняемся любви, страданиям, жертвенности нашего Господа.
Литургические тексты этого дня называют Крест «райским древом жизни», а его воздвижение соотносят с ветхозаветным образом медного змея, избавлявшим верующих от смертельных укусов вредоносных тварей (ср. Ин 3,14-15).
Источник: Сибирская Католическая Газета

Св. Розалия: память
2020-09-04
Сегодня святая Розалия, дева королевской крови, отшельница, пренебрёгшая короной ради Небесного Жениха, вместе со святыми мученицами Лючией и Агатой почитается как заступница всей Сицилии и города Палермо и покровительница тяжелобольных.
Флорентийский писатель и политический деятель Пьеро Барджеллини писал о легендах, повествующих о святых так: «Легенда, как вьюнок, обвивающий стебель растения. Как сначала был стебель, а потом вьюнок закрыл его, так и святость возникла первой, а потом легенды обвили её, покрыв фантастическими цветами». Эти слова можно отнести ко многим великим подвижникам, которых народная молва почитала святыми и о которых слагала легенды задолго до того, как их святость была признана и подтверждена Церковью. И особенно справедливы они в отношении святой Розалии, девы и отшельницы, одной из трёх наиболее почитаемых на Сицилии святых девственниц. Её, покровительницу Палермо, возле которого она совершила свой, вначале незамеченный широким миром подвиг отречения и тихой молитвы, жители города и сегодня, как и в старые времена, нежно называют “Santuzza”.
О земной жизни этой святой известно очень немногое. Она родилась на Сицилии в знатной семье в 1125 г. Её отец герцог Синибальдо был прямым потомком Карла Великого, а мать Мария Джускарда приходилась кузиной королю Сицилии Рожеру II. Легенда гласит, что Розалия отличалась редкой красотой, и достойнейшие рыцари королевства, среди которых был и Болдуин, будущий король Иерусалима, искали её руки. Однако её привлекал иной путь. В то счастливое для Сицилии время, когда освобождённый норманнами от власти арабов остров стал центром независимого королевства, в котором, благодаря широте взглядов Рожера II, представители всех вероисповеданий получили равные права, христианство здесь переживало период духовного возрождения. Недавно обретённая религиозная свобода вызвала к жизни религиозный пыл и рвение, породившие рост призваний к монашеству, в том числе и среди отпрысков знатных семей. Развивались как восточная, василианская монашеская традиция, так и западная – бенедиктинская. Но Розалию влек более трудный, хотя и не такой необычный в её время путь – оставив роскошную жизнь в родительском доме, она стала отшельницей. Вначале девушка поселилась в маленькой келье недалеко от бенедиктинского монастыря в 20 километрах от Палермо, где совершила покаяние, а позднее перешла на гору Монте Пеллегрино, где, жила в уединённой пещере, в молитве, посте и созерцании. Неподалёку находились церковь византийского обряда и бенедиктинский монастырь, и благодаря этому юная отшельница могла участвовать в мессе и исповедоваться (25 апреля 1624 года в этой пещере два каменщика, пришедших за камнями для доминиканского монастыря св. Стефана, найдут надпись на латыни, сделанную её рукой: «Я, Розалия, дочь Синибальдо, господина Куискуина и Розы, ради господа моего Иисуса Христа решила жить в этой пещере»). Больше ничего о её земной жизни не известно. Никаких сведений о чудесах и необыкновенных событиях народная память не сохранила, хотя местные жители и считали её святой. Согласно записи в старинной церковной книге, она умерла 4 сентября 1160 г. в возрасте 35 лет. Со временем возле пещеры построили монастырь, где была капелла во имя святой Розалии, но, несмотря на это и на то, что на Сицилии её имя входило в литанию ко всем святым, официально канонизирована она не была.
Прошло время, и мало-помалу память об отшельнице из Палермо стала стираться. Не пожелай Бог, чтобы мир узнал о святости Розалии, о ней бы забыли, как забыли о многих, чьи заслуги известны только Ему. В 1624 г., когда прошло почти 500 лет после смерти отшельницы, в Палермо пришла чума. Лекарства от этой страшной болезни не было, и люди умирали сотнями и тысячами. В самый разгар эпидемии, 26 мая 1624 г., умирающей женщине Джироламе Кат во сне явилась девушка, одетая в белые одежды и пообещала, что та выздоровеет, если поднимется на Монте Пеллегрино в благодарность за исцеление. Джиролама, почувствовавшая себя много лучше, немедленно отправилась на гору с двумя друзьями, хотя это стоило ей больших усилий. Там у неё вновь началась лихорадка, жестокие приступы которой облегчались только водой из источника, вытекавшего из небольшой пещеры. Спустя четыре дня болезнь отступила, женщина почувствовала себя здоровой и погрузилась в блаженный, освежающий сон, в котором вновь увидела во сне девушку в белом. На этот раз, девушка назвала себя Розалией, дочерью герцога Синибальдо и указала место своего захоронения. 15 июля 1624 г. в месте указанном Джироламе во сне, на высоте 429 метров, в пещере была найдена могила. Кости обнаруженные там перенесли в личную капеллу кардинала Джанеттино Дориа, архиепископа Палермо. Однако сам он сомневался, действительно ли найденные останки принадлежат святой Розалии. При беглом исследовании казалось, что в могиле на горе найдены три черепа, причём ни один из них не принадлежит женщине, в то время как скелет был только один. Более тщательное изучение мощей комиссией, состоящей из врачей и представителей Церкви, показало, что сильно повреждённый и обызвествившийся кувшин и булыжник специфической формы вначале приняли за два полуистлевших черепа, единственный же настоящий череп, который посчитали слишком массивным для того, чтобы быть женским, за пятьсот лет покрылся толстым известковым налётом. Когда налёт удалили, стало очевидно, что череп женский. Остальные же найденные кости, безусловно, принадлежали одной женщине небольшого роста и хрупкого сложения.
Между тем, эпидемия чумы продолжалась. Некий житель Палермо, Винсент Бонелли, чья жена умерла от чумы, поднялся на Монте Пеллегрино, чтобы помолиться святой Розалии. Во время молитвы отшельница явилась ему и обещала, что если город обойдёт процессия с её вновь обретёнными мощами, эпидемия прекратится. Бонелли отправился к архиепископу и передал ему слова святой. Жители Палермо пронесли мощи в процессии по охваченному чумой городу, и святая Розалия выполнила своё обещание. Все сомнения в подлинности мощей рассеялись.
В 1630 г. Папа Урбан VIII провозгласил Розалию святой и включил её имя в Римский Мартиролог.
Сегодня святая Розалия, дева королевской крови, отшельница, пренебрёгшая короной ради Небесного Жениха, вместе со святыми мученицами Лючией и Агатой почитается как заступница всей Сицилии и города Палермо и покровительница тяжелобольных. На Монте Пеллегрино, к месту, где она в течение долгих лет в тишине и уединении восхваляла Бога, на протяжении 350 лет ежедневно поднимаются многочисленные паломники. Здесь построен санктуарий в её честь, а из пещеры по-прежнему течёт ручей, из которого некогда пила Джиролама Кат и вода которого с тех пор считается целебной. Её чудесно найденные мощи покоятся в серебряной раке в капелле кафедрального собора Палермо, а дни её памяти – 4 сентября, когда она из уединённой пещеры на горе вошла в славу своего Жениха и 15 июля день обретения её мощей – главные праздники города, которому она покровительствует с того времени, как спасла его жителей от чумы.

Св. Августин: память
2020-08-28
Святой Августин (354 – 430 гг.) – один из величайших Отцов и Учителей Западной Церкви, выдающийся богослов и философ, оказавший решающее влияние на формирование средневековой Католической Церкви, на становление богословской науки в Западной Европе. Многие идеи св. Августина пережили не только его время и средневековье, но остаются актуальными и по сей день. К нему возводит себя и существующий по настоящее время ряд монашеских орденов и конгрегаций, объединенных общим именем «августинцы».
Основные сведения о жизни св. Августина мы можем почерпнуть из его духовной автобиографии под названием «Исповедь».
Аврелий Августин родился 13 ноября 354 г. в городе Тагаста в североафриканской провинции Нумидия (ныне это территория Алжира) в римской по языку и культуре семье принадлежащей к среднему классу. Своим воспитанием он был обязан матери Монике, умной и благочестивой женщине, ревностной христианке, впоследствии причисленной к лику святых. Однако его отец носивший имя Патриций оставался язычником почти до конца своих дней. Вообще, в то время, хотя христианская религия стала в Римской империи «почти государственной», язычество всё еще имело в ее африканских провинциях сильное влияние, а кое-где язычники даже сохраняли большинство. Кроме того, конкуренцию Церкви составляли раскольники (как, например, донатисты, с которыми епископ Августин позднее много полемизировал), а также всевозможные еретические движения, секты и «новые религии», как, скажем, манихеи. Следует отметить, что Августин не был крещен, так как по обычаю того времени младенцев из христианских семей лишь символически принимали в катехумены, а Крещение откладывали на более поздний, «сознательный» возраст.
Именно под влияние манихейства попал молодой Августин, когда обучался в Карфагене, а потом преподавал в родной Тагасте и том же Карфагене. С 17-ти лет юный Августин имел связь с женщиной из низшего социального класса (на которой поэтому не женился), с которой он прожил 13 лет и от которой имел сына Адеодата.
Расстроенная образом мыслей своего сына Моника настойчиво просила епископа своего города повлиять на молодого человека, однако тот призывал ее к терпению, поскольку видел, что юноша слишком поглощен своими новыми убеждениями и очень любит спорить. «Оставь его там, где он есть, — говорил он, — только молись за него. Он сам обнаружит свои заблуждения и свое безбожие». Позднее тот же епископ сказал не знавшей покоя Монике слова, ставшие «крылатыми»: «Не может быть, чтобы сын таких слез погиб!»
В 383 г. молодой и талантливый преподаватель Августин перебирается в Рим, а затем – в Милан, где наносит «визит вежливости» уже тогда знаменитому местному епископу Амвросию. Это знакомство затем продолжилось и имело далекоидущие последствия: под влиянием проповедей Амвросия Медиоланского и принятой им экзегезы Священного Писания, чтения «Жития Антония Египетского», написанного Афанасием Александрийским, некоторых житейских событий, расцененных Августином в качестве «провиденциальных», он принимает католическое вероучение и обретает в себе ростки веры. К этому же времени относится знакомство Августина с философскими доктринами неоплатоников, что впоследствии оказало огромное влияние на его богословские умозрения. В Навечерие Пасхи 387 г. Августин принял св. Крещение от рук св. Амвросия Медиоланского вместе с группой друзей и 15-летним сыном Адеодатом в присутствии своей матери Моники, вымолившей у Бога это его обращение.
Похоронив в Италии вскоре скончавшуюся мать, Августин вернулся в Тагасту, где вместе с друзьями-единомышленниками и сыном основал монашескую общину. Ее члены раздали бедным свое имущество и проводили время в молитве, духовных беседах и написании книг, полезных для изложения и защиты христианской веры. Со своим энциклопедическим умом, обширными интересами и плодовитым пером, Августин получил широкую известность сначала у себя на родине, а впоследствии – и во всём латиноязычном мире. Когда в 391 г. он случайно оказался в городке Гиппоне близ Карфагена, куда пришел навестить друга, местный престарелый епископ Валерий, давно искавший себе помощника, почти насильно рукоположил его в пресвитеры, а в 395 г. возвел его в епископский сан. Вскоре Валерий умер, и Августин занял его кафедру, на которой оставался почти 35 лет, вплоть до смерти. Первым его делом после занятия епископской кафедры было написание «письма Богу» – книги «Исповедь», выдержавшей с тех пор бессчетное число изданий, издаваемой до сих пор и ставшей самым популярным сочинением всех времён и народов.
Будучи архипастырем, Августин стал широко известен своими богословскими произведениями, своей полемикой с раскольниками-донатистами, создавшими в Северной Африке свою «параллельную Церковь», и своим спором с монахом Пелагием, где речь шла о соотношении Божественной благодати и человеческих усилий в деле Спасения. За свои сочинения против пелагиан (всего их было 22) Августин получил почетное звание «доктора благодати».
Ужасной и шокирующей для всех граждан Великой Империи стала весть о взятии в 409 г. Рима варварами-вестготами. Африка тогда наводнилась толпами беженцев. Тогда-то Августин и приступил к написанию самого обширного из своих произведений – «О Граде Божьем», над которым работал 16 лет и в котором сделал попытку проникнуть в смысл всемирной истории, постигнутой в свете Христова Откровения. Св. Августин развивает в этом сочинении идеи линейного исторического времени и морального прогресса.
Богословские труды Августин продолжал писать вплоть до смерти, не откладывая в сторону перо и в тяжкие последние годы своей жизни, когда ему довелось стать свидетелем разрушения процветающих африканских провинций и их поместных Церквей варварами-вандалами. Осажденная вандалами Гиппона оставалась одним из трех пока еще не захваченных нумидийских городов, и в ней скопилось множество беженцев, бушевали голод и болезни. В молитвах и покаянии Августин отошел ко Господу 28 августа 430 г., в возрасте 76-ти лет.
Источник: Сибирская Католическая Газета

Св. Викентий де Поль: память
2020-08-27
Знаменитый оратор Боссюэ однажды воскликнул: «Боже мой, если отец Викентий де Поль столь добр, каков же будешь Ты?»
Очень часто жизнеописания святых утверждают, что с самого детства, и даже ещё до рождения эти люди были особенными, что многое указывало на их будущую святость и, в общем-то, сомневаться в этих свидетельствах не приходится. Вероятно, и в самом деле, иногда святость может проявляться с самого первого вздоха. Иногда, но не всегда. Святой Викентий де Поль, память которого приходится на 27 сентября, не относится к тем, кто с младенчества предпочитал детским играм молитву, как святая Елизавета Венгерская или мечтал о священстве с тех пор, как помнил себя, как святой Климент Мария Хофбауер.
Детских игр в его жизни вообще было немного. Он родился 24 апреля 1581 г. в деревне Пуйи близ Дакса в Гаскони в крестьянской семье. В этой французской провинции, отличавшейся особой бедностью, крестьянским детям было не до игр – с самого раннего детства Викентий должен был пасти свиней и работать в поле, чтобы помочь родителям заработать кусок хлеба, кроме него в семье было ещё шестеро детей. Наделённый высокими интеллектуальными способностями он не имел бы возможности развить их, если бы местный помещик не обратил внимания на сообразительного мальчика и не поспособствовал бы тому, чтобы этот мальчик поступил учиться во францисканский коллеж в Даксе. Нет оснований думать, что самим Викентием с самого начала двигало желание стать священником — прежде всего он хотел вырваться из нищеты, в которой жила его семья, выбиться в люди, забыть о своём происхождении и лишениях перенесённых в детстве. Он стыдился прошлого — когда его отец приехал в коллеж навестить сына, тот отказался выйти к нему, потому что не хотел, чтобы его новые товарищи видели, как тот беден. Потом он много раз с раскаянием и слезами вспоминал этот эпизод своей жизни, ни разу не попытавшись оправдаться молодостью, неопытностью, чьим-то дурным влиянием и уже не стыдился говорить: «Я просто крестьянин».
Судьба была благосклонна к молодому человеку, желавшему выдвинуться в жизни. Его покровитель предложил ему стать воспитателем своих детей, а через некоторое время помог поступить в Тулузский университет. В то время во Франции единственной возможностью для юноши низкого происхождения подняться на иной уровень в обществе, было священство. И он становится священником — 23 сентября 1600 г. епископ Перигё рукополагает его, хотя ему всего 19 лет. Он молод, хорошо образован, у него есть богатый покровитель — кажется, что перед ним открывается то самое большое будущее, о котором он мечтал, а пока он служит в Тулузе. Затем происходит история, до сегодняшнего дня неясная. Во время морского путешествия в Марсель молодой священник попадает в плен к пиратам, и те продают его в рабство. Некоторые исследователи жизни святого Викентия считают, что на самом деле, он выдумал историю с рабством и пленом, а на самом деле из-за того, что ему грозило банкротство, вынужден был наняться на первое попавшееся судно судовым священником ради куска хлеба. Так это или нет, неизвестно. Он возвращается во Францию только в июне 1607 г., переплыв на лодке Средиземное море и причалив к берегу в маленьком прибрежном городке в Провансе. Вместе с ним – некий человек, которого молва считает его бывшим хозяином о. Викентия, христианином-отступником, ради выгоды, перешедшим в ислам, но под влиянием молодого священника, вновь обратившимся в христианство. В Авиньоне раскаявшийся ренегат и его бывший раб встретились с папским вице-легатом Пьетро Монторио, возвращавшимся в Рим, и примкнули к его свите. Проведя в Риме год, о. Викентий вернулся во Францию.
Здесь он становится духовным сыном и другом о. Пьера де Берюля, будущего кардинала. В Риме он приобрёл некоторые полезные связи, которые облегчили ему первые шаги в Париже. Некоторое время он выполняет обязанности капеллана, ответственного за раздачу милостыни при дворе короля Генриха IV и духовника бывшей жены короля Маргариты Наваррской. В 1612 г. он, наконец, получает собственный приход, бедный приход на окраине Парижа в Клиши. Но теперь он лучше понимает себя, свои настоящие желания и своё место в этом мире. Здесь, среди бедняков своего прихода, занимаясь катехизацией и посещая бедных и больных, он по-настоящему счастлив, «…даже Папа не так счастлив как я», — пишет он.
Спустя год он получает предложение, которое иначе как блестящим назвать невозможно — Филипп-Эммануэль Гонди, адмирал королевских галер и брат Архиепископа Парижского приглашает его занять место воспитателя своих детей. По совету своего духовного отца де Берюлля он соглашается. Для выходца из крестьян это почти невероятный карьерный взлёт. Но теперь он уже не тот юный карьерист, каким был 23 года назад. Его сердце и душа стремятся к тем, кто действительно нуждается в его любви, пастырской заботе и проповеди. Живя в замке Гонди Монмирай, он видит, что богатые, которые в этом мире имеют всё, надеются и на небе обрести блаженство, в то время как бедняки, не только живут в ужасающей нищете, но и не могут рассчитывать на спасение из-за пороков и невежества, которые из этой нищеты проистекают. И он покидает Монмирай, не сказав никому ни слова, и при содействии де Берюля отправляется служить в бедный приход в Шатийон ле Домб.
Однажды ему сказали, что в семье бедняков, принадлежащих к этому приходу, все больны и, так как ухаживать за больными некому, им угрожает смерть. Он обратился к прихожанам за помощью, и они, воодушевлённые просьбой священника, отправились навещать больных. По словам самого о. Викентия это было похоже на процессию – весь приход хотел помочь, и в результате оказалось, что сегодня у нуждающейся семьи был избыток помощи и внимания, но вскоре они вновь рискуют оказаться в том же плачевном положении. Стало ясно, что помощь должна быть разумно организована. Так в августе 1617 г. возникло первое общество «Каритас». Уже через три месяца епископ Лиона утвердил устав общества, в котором подробно описывалось, как должна оказываться благотворительная помощь, как организовать уход за больными и т. д. В основе нового общества лежала идея любви, которая соединяла всех его членов в одно тело, как это было в общине первых христиан в Иерусалиме. Спустя шесть месяцев мадам Гонди удалось уговорить отца Викентия вернуться в Монмирай, но он вернулся уже не как воспитатель сына Гонди, но как пастырь восьми тысяч крестьян населявших окрестности. Вскоре общины «Каритас» возникли во многих сельских общинах Франции.
Между тем, отец Викентий был обеспокоен не только материальным положением бедняков. Гораздо больше его беспокоила их духовная нищета и то, что нередко приходские священники не обладали качествами необходимыми для того, чтобы справиться с невежеством верующих, которые не знали самых элементарных истин веры.
Хотя с момента, когда Тридентский собор постановил, что необходимо заботиться о том, чтобы будущие священники получали достойное образование прошло уже более 60-ти лет, во Франции по-прежнему рукополагали неподготовленных кандидатов, исходя из самых разных соображений, карьерных, политических, материальных, только не из того единственного необходимого убеждения, что кандидат имеет призвание от Бога быть пастырем душ. Семинарий, которые занимались бы образованием и воспитанием священников, всё ещё не было. Многие священники не знали текста литургии и даже молитв, неудивительно, что и их паства ничего не знала о Боге. Чтобы изменить это ужасное положение о. Викентий собрал группу священников, которые, переезжая из прихода в приход, в каждом новом месте проповедовали по пятнадцать дней. Это движение имело колоссальный успех, обращались целые деревни, самые закоренелые «каменные сердца» вновь обращались к Богу. Посылая священников на проповедь, отец Викентий призывал их не стремиться блеснуть красноречием перед слушателями, говорить доступным любому крестьянину языком и руководствоваться только одним мотивом — любовью. «Никто не поверит нам, если мы не обнаружим любви и сострадания к тем, от кого хотим, чтобы нам верили», — говорил он. Вскоре оказалось, что не только крестьяне нуждаются в обновлении религиозных познаний – король пожелал, чтобы миссионеры отца Викентия проповедовали придворным, а затем направил их в самые бедные кварталы Парижа. Успех миссии навёл о. Викентия на мысль о создании монашеской конгрегации, которая занималась бы миссионерской работой среди бедняков. Архиепископ Парижский поддержал идею создания Конгрегации и передал для этих целей дом на улице Сен-Виктор в Париже. Позднее монастырь перевели в помещение, ранее принадлежавшее монастырю Сен-Лазар, благодаря чему члены новой Конгрегации стали называться Лазаристами. Устав Конгрегации Лазаристов был утверждён Папой Урбаном 12 января 1632 г.
Позднее, для того, чтобы помочь готовящимся к рукоположению молодым людям, отец де Поль начинает проводить для них двухнедельные духовные упражнения, а затем, к ним прибавляются встречи для священников, которые проводятся каждый вторник и задача которых дать уже рукоположенным священникам необходимые знания. И наконец, эти труды увенчались открытием Большой и Малой семинарий, как того требовали постановления Собора.
Он обладает огромной энергией и блестящими организаторскими способностями. Он умеет убеждать, как никто другой и вовлекает в благотворительную деятельность множество народа от знатных дам и даже особ королевской крови до простых крестьянок, убеждая их жертвовать бедным не только средства, но и труд, и, самое главное, любовь.
В 1623 г. он знакомится с богатой и знатной молодой вдовой Луизой де Марийяк, которой его рекомендуют в качестве духовника и вместе они создают первую деятельную женскую монашескую общину Дочерей Милосердия. «Монастырь сестер — это больницы, кельи их – наемная комнатка, часовня — приходская церковь, крестные ходы — это шествие их по городским улицам и госпитальным палатам, замки их — послушание, ограда – страх Божий, их покрывало — целомудрие» — так говорит о них их основатель. Сёстры этой новой общины посещают больных, кормят голодных, воспитывают подкидышей. Они не боятся никакой, самой грязной работы, они стирают жалкие лохмотья бедняков и убирают их каморки, их не пугают самые страшные закоулки парижского дна. С 1619 г., о. Викентий — капеллан каторжников и вслед за ним Дочери Милосердия идут в тюрьмы, где лечат, кормят, чинят одежду, утешают, наставляют, дают пример любви и смирения. Тем временем, их основатель добивается смягчения условий содержания преступников. Однажды он даже берётся за весло, чтобы сменить выбившегося из сил каторжника, ведь он не понаслышке знает о том, что такое подневольный труд.
Детские приюты и больницы, приюты для неизлечимо больных (прообразы нынешних хосписов), пункты раздачи еды, помощь беженцам во время войны и забота о каторжниках, сбор и распределение средств среди нуждающихся, обучение крестьян прогрессивным методам земледелия, раздача семян и даже организация помощи в сельскохозяйственных работах, чтобы помочь крестьянским хозяйствам, пострадавшим от войны скорее восстановиться — всё это сделало о. Викентия де Поля чрезвычайно любимым и уважаемым во всех слоях общества. Его называли «господин Венсан» и «Министр милосердия». Умирая, Людовик XIII говорил, что если выздоровеет, распорядится, чтобы все епископы Франции прежде рукоположения проводили три года в доме этого святого человека.
Отец Викентий де Поль умер 27 сентября 1600 г. в Париже. Его последним, сказанными в земной жизни словом было: «Иисус!». На момент его смерти во Франции действовало восемьсот сорок домов Конгрегации Лазаристов и пятьдесят домов Дочерей Милосердия. Он был канонизирован Папой Климентом XII 16 июня 1737 г.
Одно из самых популярных и часто высказываемых мнений состоит в том, что изменить себя невозможно — заложенные в нас изначально свойства остаются с нами навсегда. Однако жизнь святого Викентия де Поля опровергает это мнение. Вспыльчивый, язвительный и жёсткий, по суровой характеристике данной им себе самому, он стал таким добрым, что знаменитый оратор Боссюэ однажды воскликнул: «Боже мой, если отец Викентий де Поль столь добр, каков же будешь Ты?» В юности мечтавший о карьере и положении в обществе, о богатстве, не чуждый суетности и тщеславия, презиравший бедность и стыдившийся своего происхождения, он, достигнув духовной зрелости, отдавал бедным не только всё что имел, но и все свои силы и таланты употребил на служение Христу в ближних. Рецепт его преображения прост и одновременно невероятно труден: «Когда вы отрешитесь от самих себя, Бог наполнит вас».
Анна Кудрик

Св. Моника: память
2020-08-27
Удивительная женщина, образец матери-христианки, по словам её сына давшая ему жизнь дважды, святая Моника почитается как покровительница матерей.
Наверное, нет в мире такой матери, которая не знала бы, что такое молиться за своего ребёнка. В минуту, когда сыну или дочери угрожает опасность, любая женщина начинает молиться, инстинктивно ища защиты у Того, Кто Сам – Высшая Сила и Высшая Любовь, даже если в обычной жизни она никогда не думает о Нём.
О чём во все времена просят матери для своих детей? О безопасности, о долгой жизни, о счастье, любви, успехах. О решении всевозможных житейских проблем. Сын той, чью память мы отмечаем 27 августа, всё это имел – он был абсолютно успешным человеком, с точки зрения своих современников и, вероятно, с точки зрения большинства наших. Он получил прекрасное образование, пользовался известностью, как искусный оратор и преподаватель риторики, основал свою школу, наконец, из провинции был приглашён преподавать в столицу империи – Рим. И, тем не менее, его мать не переставала плакать о нём и молить за него Бога, потому что для неё – христианки, самым важным были не жизненные успехи, не материальное благополучие, не уважение людей и не научная репутация сына, главным, о чём она просила было его обращение – залог вечного спасения. Сегодня сын этой женщины известен всему миру как святой Августин Гиппонский, епископ и Учитель Церкви, богослов, чьи труды лежат в основе современного христианского богословия. Признательный матери за её молитвы и слёзы, благодаря которым он обрёл истину, святой Августин описал её жизнь в девятой главе своей «Исповеди».
Святая Моника родилась в 332 г. в Африке, в городе Тагасте, в состоятельной христианской семье. Вопреки обычаям тех времён, она получила образование, умела читать и хорошо знала Священное Писание, над которым с юности много размышляла. Наиболее серьёзное влияние оказали на неё не родители, а пожилая служанка, которой, благодаря её мудрости и опыту было поручено воспитание детей в семье. Эта женщина, нянчившая когда-то отца Моники, прививала детям привычку к скромности, рассудительности и умеренности, особенно стараясь предостеречь от привычки к вину. Несмотря на это, юная Моника, едва не превратилась в пьяницу, причём вовсе не потому, что ей нравилось вино, напротив, его вкус был ей неприятен, а скорее из-за подросткового стремления противоречить, желания доказать самой себе, что у неё есть собственные желания и собственная воля, «от избытка, кипящих сил, ищущих выхода в мимолетных проказах». Когда родители поручали ей принести из погреба вино для обеда, она всякий раз, преодолевая отвращение, выпивала по глотку, затем всё больше и больше, пока не начала пить неразбавленное вино целыми кубками. И так было до тех пор, пока одна из служанок не назвала её пьяницей, не из желания помочь ей исправиться, а чтобы уколоть побольнее и «вывести из себя». Будь Моника обычным упрямым подростком, она бы, скорее всего, не обратила на эти слова никакого внимания, но ей были свойственны умение слушать других и критичное отношение к себе – она оглянулась на себя, решила, что служанка права и немедленно отказалась от, казалось бы, укоренившейся привычки. На протяжении всей её последующей жизни, даже когда она, как принято было в Африке, во время посещения могил святых обходила могилы с кубком вина, совершая поминовение, она ограничивалась одним маленьким кубком, в котором было больше воды, чем вина.
Когда Моника достигла брачного возраста, родители выдали её замуж за римского гражданина по имени Патриций, бывшего, по свидетельству святого Августина, человеком «чрезвычайной доброты и неистовой гневливости». Сложный характер мужа ничуть не пугал Монику, она никогда не возражала ему, пока не проходил его гневный порыв, а затем терпеливо объясняла мужу свой поступок. Он её «любил, уважал и ей удивлялся» и ни разу за всю жизнь не поссорился с нею. Сумела она наладить хорошие отношения и со свекровью, вначале невзлюбившей невестку. Ещё одним даром по свидетельству Августина обладала его мать.
«Где только не ладили между собой и ссорились, там она появлялась – где могла – умиротворительницей. Она выслушивала от обеих сторон взаимные, многочисленные и горькие, попреки, какие обычно изрыгает душа, раздувшаяся и взбаламученная ссорой. И когда присутствующей приятельнице изливалась вся кислота непереваренной злости на отсутствующую неприятельницу, то мать моя сообщала каждой только то, что содействовало примирению обеих».
Хотя Патриций и считался оглашённым, он был далёк от христианства и скорее придерживался языческих обычаев, и главной целью Моники было «приобрести его для Господа», а также вырастить в вере своих детей, которых у неё было трое – два сына и дочь. О дочери, имя которой история не сохранила, известно, что, овдовев, она стала настоятельницей женского монастыря в Гиппоне. Патриций принял крещение за год до смерти, в 370 г., когда Монике было тридцать восемь лет. В тридцать девять она стала вдовой.
По свидетельству святого Августина он ещё в раннем детстве узнал о Христе от матери и когда мальчиком тяжело заболел, просил окрестить его, но прежде чем над ним совершили таинство, он выздоровел, и крещение отложили. В то время многие откладывали крещение до достижения зрелости, чтобы крестильные воды вместе с первородным грехом смыли и все остальные грехи, совершённые в течение жизни. Нередко, оглашённые крестились только на пороге смерти. Став старше, Августин забыл, к огорчению матери, о своей детской вере и о своём желании принять крещение. Отец поощрял желание Августина учится, и вскоре юноша, получив образование сначала в Тагасте, затем в Карфагене, стал преподавателем риторики в своём родном городе, а приобретя опыт и известность, открыл собственную школу в Карфагене. Ещё во время учёбы в Карфагене он примкнул к секте манихеев. Кроме того, он обладал страстной натурой, и плотские удовольствия влекли его с чрезвычайной силой. Он сошёлся с женщиной, на которой не мог жениться из-за того, что она была неравна ему по положению, и от этой связи родился ребёнок. Когда он нашёл в себе силы порвать с этой женщиной, то почти сразу же сошёлся с другой. Мать, тревожась за его душу, старалась посеять в нём добрые намерения, предостерегая от обольщений мира, но сыну, несмотря на уважение, которое он к ней питал, её слова казались «женскими уговорами». Спустя десять лет, несмотря на протесты матери, он уехал в Рим, обманув Монику, собиравшуюся ехать вместе с ним. Моника осталась оплакивать его «больше, чем оплакивают матери умерших детей». И в это трудное для неё время, когда её сердце разрывалось от боли и тревоги за сына, Бог послал ей в утешение сон, в котором она увидела, что стоит на деревянной доске и видит подошедшего к ней прекрасного юношу, который спрашивает её о причине её печали и, узнав, что она сокрушается о своём сыне, ласково убеждает её не горевать и быть уверенной, что сын её будет там же, где и она. И в ту же минуту она увидела сына, стоящим с нею рядом на доске. С этой минуты Моника твёрдо уверовала, что Бог услышал её молитвы, и сын её будет спасён.
Вновь мать и сын встретились в Медиолане (теперь Милан), куда Августин, уже разочаровавшийся в манихействе, был приглашён, чтобы возглавить там школу риторики. Оба они сблизились с епископом Медиолана Амвросием, к которому питали глубочайшее уважение. Выросший в семье манихеев Амвросий был уверен, что Августин обретёт истинную веру и однажды сказал Монике, настойчиво просившей епископа побеседовать с её сыном: «Сын таких слёз не может погибнуть».
В пасхальную ночь 387 г. Августин принял крещение. Его обращение было таким глубоким, что он решил, вернувшись в Африку, посвятить себя монашеской жизни. Моника приняла решение сына с радостью. Готовясь к отъезду, Моника и Августин приехали в Остию, откуда должно было начаться их путешествие. Здесь, в ожидании корабля, они провели несколько дней в сладостных беседах о вечном блаженстве и когда «…ничтожен за этой беседой показался … этот мир со всеми его наслаждениями», Моника сказала сыну: «В этой жизни мне уже всё не в сладость. Я не знаю, что мне здесь еще делать и зачем здесь быть; с мирскими надеждами у меня здесь покончено. Было только одно, почему я хотела еще задержаться в этой жизни: раньше чем умереть, увидеть тебя православным христианином. Господь одарил меня полнее: дал увидеть тебя Его рабом, презревшим земное счастье. Что мне здесь делать?» Через несколько дней после этой беседы Моника заболела лихорадкой и спустя девять дней 27 августа 387 г. «на пятьдесят шестом году жизни своей…эта благочестивая душа разрешилась от тела». Горе, которое, несмотря на твёрдую уверенность в том, что в смерти она обрела вечное блаженство, испытал святой Августин, удивило его самого. «Лишился я в ней великой утешительницы, – писал он, – ранена была душа моя, и словно разодрана жизнь…и захотелось мне плакать «пред лицом Твоим» о ней и для неё, о себе и для себя».
Её похоронили в Остии, где застала её смерть. Незадолго до смерти она отказалась от прежнего намерения быть похороненной вместе с мужем, сказав, когда её спросили не страшно ли ей будет остаться навсегда так далеко от родных мест: «Ничто не далеко от Бога и нечего бояться, что при конце мира Он не вспомнит, где меня воскресить». Здесь в Остии её мощи оставались до 1430 г, когда они были перенесены в Рим, в церковь св. Трифона (ныне св. Августина). Удивительная женщина, образец матери-христианки, по словам её сына давшая ему жизнь дважды, святая Моника почитается как покровительница матерей.
Анна Кудрик

Св. Апостол Варфоломей: память
2020-08-24
Святой Варфоломей — один из 12 апостолов. Он упоминается в синоптических Евангелиях вместе с апостолом Филиппом (Мф 10, 3; Мк 3, 18; Лк 6, 17; см. также Деян 1; 13). По всей вероятности, это то же самое лицо, что и Нафанаил, упоминающийся в Евангелии от Иоанна, а именно, один из первых учеников Христа, призванный сразу же после апостолов Андрея, Петра и Филиппа (см. Ин 1, 43-51). Вероятно, что Варфоломеем он назывался по отцу — сын Фоломеев.
Агиографические источники утверждают, что Варфоломей проповедовал Евангелие в Малой Азии вместе с апостолом Филиппом, Мариамной (сестрой Филиппа) и Иоанном Богословом. Из мест, связанных с проповедью и чудесами Варфоломея, особенно отмечается город Иераполь. Варфоломей, возможно, также проповедовал в Индии и в Армении и погиб мученической смертью (по преданию, язычники содрали с него кожу).
В западной иконографии апостол Варфоломей часто изображается в античной одежде со свитком или книгой в руке. Другой популярный атрибут — нож как символ мученичества. Распространены изображения Варфоломея со снятой кожей, накинутой на плечи. Также сохранились изображения распятия апостолов Варфоломея и Филиппа.
Источник: Католическая Энциклопедия в 5 томах, Том 1 (А-З)

Св. Рох из Монпелье: память
2020-08-16
Одно из самых известных чудес, свершившихся по заступничеству святого Роха – избавление от эпидемии, грозившей Констанце в 1414 г. во время Собора. Отцы Собора вознесли молитвы к святому и прошли с процессиями по городу, и чума прекратилась.
Некоторые современные историки склонны утверждать, что святого, память которого отмечается Церковью 16 августа, не существовало вовсе и что его жизнеописание является позднейшей интерпретацией биографии другого святого, Рако, умершего около 660 г., чьё имя созвучно с именем св. Роха, а деяния сходны. Вероятно, это произошло из-за того, что сведения о святом Рохе разрозненны и не позволяют составить полную картину его жизни.
Однако при внимательном изучении исторических источников становится ясно, что этот святой, почитание которого возникло ещё до того, как в ночь с 15 на 16 августа между 1376 и 1379 г. он родился для небесной славы в темнице своего родного города Монпелье, реально существовавшая личность.
Святой Рох родился в Монпелье (Франция) в семье губернатора города, Иоанна и его супруги Либеры, происходившей из знатного ломбардского рода, набожной и милосердной дамы. Первоначально считалось, что он родился около 1295 г., но современные исследования показывают, что временем его рождения следует считать промежуток между 1345 и 1350 годом. Он был единственным ребёнком в семье, родившимся только после того, как его мать взмолилась о даровании сына Пресвятой Деве Марии, и родинка в форме креста на груди младенца казалась родителям особым знаком, напоминающим о том, что он появился на свет по милости Божией. Его растили в духе той глубокой веры и благодарности Богу, которая отличала эту семью.
Когда ему было около двадцати лет, его отец, умирая, завещал ему усердно служить Богу, заботиться о вдовах, сиротах и неимущих, помогать больницам и разумно распорядиться властью и богатством, которые он получит в наследство. Вскоре после смерти отца умерла и мать.
В короткое время юноша раздал всё, что имел бедным, позаботился о больницах, дал приданое нескольким бедным девушкам, чтобы они могли выйти замуж, вступил в Третий Орден святого Франциска и, облачившись в бедную одежду паломника, отправился в Рим. Ему хотелось помолиться на могилах Апостолов Петра и Павла.
В первом же городе Италии, Аквапенденте, который лежал на пути в Рим, паломник столкнулся с ужасом и бичом своего времени – бубонной чумой, опустошавшей целые города и превращавшей государства в поля сражения, усеянные мёртвыми телами, которые некому было хоронить. Сегодня, когда от чумы умирают от пяти до десяти процентов заболевших, инструкция предписывает врачу, заподозрившему чуму у пациента немедленно поместить в карантин всех, кто так или иначе был с больным в контакте, не выпускать из лечебного учреждения персонал и других пациентов, обработать руки, слизистые рта и носа специальным раствором и переодеться в противочумной костюм. Даже теперь, когда медицина располагает надёжными лекарствами против чумы, эта болезнь остаётся очень опасной и очень заразной. Во времена св. Роха умирали девяносто восемь процентов заразившихся. Тогда единственным, очень шатким шансом спастись было немедленное бегство из тех мест, где свирепствовала болезнь. Но, столкнувшись с бедствием, юноша даже не подумал бежать прочь в надежде, что ещё не заразился страшной язвой. Он пришёл в городской госпиталь, где начальник, по имени Винсент ухаживал за больными, пытаясь хотя бы облегчить их страдания, и предложил свою помощь. Вначале Винсент отказался от помощи, так как Рох был, как говорит «Золотая легенда» «…в цвете молодости и сил», и Винсент, уверенный, что этот, явившийся неизвестно откуда добровольный помощник немедленно подхватит смертоносную заразу и погибнет, жалел принести его в жертву, но тот настоял на своём. Тот же источник повествует о том, что Рох стал молиться над больными и те, кого он осенял крестом, исцелялись, но естественно предположить, что его помощь не сводилась только к молитве. Считается, что от Винсента, который был врачом, Рох научился уходу за больными и лечебному делу. Когда же те, что находились в госпитале, выздоровели, святой вышел на городские улицы и пошёл к тем больным, которые умирали дома. Он входил в каждый дом, пораженный болезнью, молился, взывая к мукам Христовым, и осенял больных крестом. И чудо повторилось – осенённые крестным знамением больные исцелялись. Вскоре чума оставила город. Ушёл и Рох. Следующие несколько лет он шёл туда, где вспыхивала эпидемия, и оставался там, пока была нужна его помощь. Из Чезены он пошёл в Рим, где им был исцелён начеранием на голове креста один из кардиналов и где он получил от Папы Урбана V полное отпущение грехов, оттуда в Римини, в Форли, в Парму и Болонью. В 1371 г. святой Рох оказался в Пьяченце, где ухаживал за больными в больнице Пресвятой Девы Марии Вифлеемской, пока, в июле 1371 г., не обнаружил, что заразился сам.
Одни биографы утверждают, что он добровольно ушёл в лес, чтобы не служить источником заразы, другие считают, что жители Пьяченцы, забыв всё сделанное им добро, потребовали, чтобы он ушёл, но так или иначе, Рох покинул город и ушёл в лес умирать.
Бубонная чума убивает стремительно и немилосердно – заразившийся умирает в течение нескольких дней, а иной раз и часов, испытывая невыносимую боль, жар и страшную жажду. Уделом святого должна была стать мучительная смерть в одиночестве. Однако, Бог пожелал сохранить Своего чудотворца: чудесное облако сошло на кустарник, под которым лежал больной и одарило его питьём и прохладой. Прошло некоторое время, и один из жителей деревни, находившейся невдалеке от того места, где лежал Рох, заметил, что одна из его собак (как отмечает «Золотая легенда», очень любимая хозяином, а потому имеющая доступ в дом и к столу) ворует со стола хлеб и куда-то его относит. Проследив за собакой, её хозяин, Готард, увидел, что она приносит хлеб больному страннику, лежащему в шалаше из веток. Уверенный, что собака могла действовать так, только по вдохновению свыше, а значит странник этот – святой, он хотел подойти ближе, чтобы оказать помощь, но Рох побоялся заразить доброго человека, поэтому отказался от помощи. Однако, сперва послушавшись, Готард всё же вернулся и стал ухаживать за больным, пока тот не начал выздоравливать.
Когда за Рохом стал ухаживать Готард, собака перестала приносить хлеб, и Готард, по совету святого пошёл в Пьяченцу, просить милостыни для своего подопечного, но те, кто хорошо знали его, посчитали, что, побираясь, он оскорбляет свою семью и знакомых и выгнали его. И чума вернулась в Пьяченцу. Напуганные жители города уже не надеялись на помощь святого, которого они сначала выгнали, а потом отказали в куске хлеба. Но святой Рох пришёл в обидевший его город и, хотя был очень слаб после перенесённой болезни, с молитвой обошёл его. Чума отступила.
Позднее, Готард, раздав всё своё имущество и оставив всё, что имел, устроил в лесу небольшую обитель, где со временем к нему присоединились ещё несколько человек. Он написал первую биографию святого и его же авторству принадлежит единственное прижизненное изображение святого Роха, ныне хранящееся в церкви святой Анны в Пьяченце.
Между тем Рох отправился дальше, возможно, желая возвратиться домой. Его путь лежал через земли принадлежавшие Милану, где шла война между миланским герцогом Бернардом Висконти и его младшим братом Гимаццо. Неизвестный странник, к тому же отказавшийся назвать себя и сказавший только, что он «смиренный слуга Христа», показался подозрительным, был обвинён в шпионаже и посажен в тюрьму в своём родном Монпелье, которым управлял брат его покойного отца Жермен. Святой мог бы легко оправдаться, но предпочёл остаться в заключении, приняв его как волю Божью. Время, проведённое в тюрьме, он использовал для молитвы, созерцания, покаяния и молчания. Только почувствовав приближение смерти, он попросил позвать священника. В «Золотой легенде» говорится, что «чудесный свет наполнил темницу, где умирал святой, и этот свет проходил сквозь стены тюрьмы…ангел спустился с небес в тюрьму и принёс, и положил под голову узника табличку с золотыми буквами. И на этой табличке было начертано, что по милости Бога всякий, кто смиренно помолится к святому Роху, уцелеет во время моровой язвы».
По городу немедленно распространился слух, что умерший в тюрьме странник был святым человеком. Когда его готовили к погребению, его бабушка, мать губернатора Монпелье узнала его по родимому пятну на груди в форме креста.
Народное благочестие немедленно провозгласило его святым и множество чудес, дарованных по его заступничеству, послужило подтверждением этому мнению. Одно из самых известных чудес, свершившихся по заступничеству святого Роха – избавление от эпидемии, грозившей Констанце в 1414 г. во время проходившего там Собора. Отцы Собора вознесли молитвы к святому и прошли с процессиями по городу, и чума прекратилась.
Мощи святого Роха, за исключением небольших фрагментов, оставшихся в Монпелье, в 1485 г. были вывезены в Венецию, где и сегодня покоятся в церкви Сан Рокко. Святой Рох был канонизирован папой Урбаном VIII в 1629 г. Он считается покровителем больных заразными болезнями, инвалидов и заключённых.
Анна Кудрик

Успение Пресвятой Девы Марии: торжество
2020-08-15
«Пресвятая Дева Мария – первая из всего человечества свободная от первородного греха «…есть образ и начало Церкви, которая должна завершиться в будущем веке,… в ожидании наступления Дня Господня, Она уже сияет как знамение верной надежды и утешения странствующему Народу Божию».
Среди праздников Католической Церкви особое место занимают праздники, посвящённые Пресвятой Деве Марии. Церковь учит нас, что Пресвятая Дева Мария – первая из всего человечества свободная от первородного греха «…есть образ и начало Церкви, которая должна завершиться в будущем веке,… в ожидании наступления Дня Господня, Она уже сияет как знамение верной надежды и утешения странствующему Народу Божию».
15 августа Католическая Церковь и Поместные Православные Церкви, использующие григорианский календарь, отмечают один из самых древних праздников, относящихся к кругу Богородичных, т. е. посвящённых Пресвятой Деве Марии.
Из Нового Завета мы мало знаем о земной жизни Богородицы, особенно, относительно времени, последовавшего после Распятия и Воскресения Христа. Новый Завет говорит нам о том, что в согласии со словами «Се Матерь твоя», сказанными Иисусом на Кресте апостол Иоанн взял Её к себе (Ин. 19, 25-27). Знаем мы и о том, что Она была с Апостолами в горнице в день Пятидесятницы и вместе с ними получила дары Святого Духа. И это всё, что известно из Нового Завета о последнем периоде жизни Богородицы. Однако Церковь в передаче Откровения опирается не только на Священное Писание, но и на Предание – в том числе, на труды Отцов Церкви. Об обстоятельствах успения Богородицы рассказывали св. Дионисий Ареопагит, св. Мелитон Сардийский, св. Епифаний Кипрский и другие Отцы Церкви. Рассказывают, что Дева Мария была заранее извещена Архангелом Гавриилом и пожелала проститься с Апостолами. В день, когда Апостолы собрались в комнате Богородицы они увидели Христа, сходящего с Неба навстречу Своей Пречистой Матери с сонмами ангелов и архангелов.
Предание также говорит о том, что, когда погребальная процессия шла через Иерусалим, некий священник по имени Афония пытался опрокинуть носилки с телом Марии, но ангел, сошедший с неба, огненным мечом отсёк святотатцу руки. Этот эпизод вошёл в каноническое изображение Успения в византийской традиции. Апостол Фома, как говорит Предание, пришёл в Иерусалим на следующий день после погребения и пожелал в последний раз взглянуть на Пречистую Деву. Когда ученики открыли могилу, перед ними предстал пустой гроб и чудесно благоухающие пелены. В тот же день во время трапезы Богородица явилась Апостолам в окружении ангелов, обещая им, и через них всем людям Своё заступничество. Сегодня в Иерусалиме, в храме Успения Пресвятой Девы Марии на Сионе, построенном в V в. на месте, где происходила Тайная Вечеря, многократно разрушавшемся, но отстраивавшемся вновь, сохраняется реликвия – камень из дома, где почила Пречистая Дева.
В Иерусалиме празднование Успения Пресвятой Девы Марии 15 августа известно уже с V в.
В Папской книге праздник представлен под греческим названием – Успение. В Евангелиарии 740 г. он называется несколько иначе – Торжество отдохновения Святой Марии и связан с освящением храма Девы Марии по пути из Иерусалима в Вифлеем, который по преданию построила римлянка Икелия на месте, где Дева Мария останавливалась по пути в Вифлеем, куда шла вместе со св. Иосифом на перепись. Но очень скоро праздник изменил значение и стал праздником рождения Пресвятой Девы Марии для Неба. Такой же смысл праздник имел и в Византийской империи, где официально он был введён императором Маврикием между 582 и 602 годом. В Риме торжество празднуется с VII века, но уже в IX веке название его звучит как Принятие Марии на Небо. С VII по XVI века в Риме в этот день совершалась ночная процессия к храму Санта Мария Маджоре, во время которой икона Христа, несомая верующими из Латеранской базилики встречалась с иконой Богородицы из Санта Мария Маджоре, символизируя небесную встречу Матери и Сына. В некоторых странах, например в Испании, до сегодняшнего дня сохраняется традиция в этот день разыгрывать мистерию, изображающую события, связанные с Успением Пресвятой Девы Марии. Так как в это время уже происходит сбор урожая, цветов и лекарственных трав, в большинстве стран Европы в этот день освящаются хлебные колосья и травы.
В 1950 году Папа Пий XI провозгласил догмат о Телесном взятии Богородицы на небо, утвердив тем самым факт принятия Пресвятой Девы Марии на небо с телом и душой, как непреложную истину веры. Апостольская Конституция Lumen gentium (Свет народам) так говорит об этом событии: «Как на небе, где Она уже прославлена телом и душою, Матерь Иисуса есть образ и начало Церкви, которая должна завершиться в будущем веке, так и на земле, в ожидании наступления Дня Господня, Она уже сияет как знамение верной надежды и утешения странствующему Народу Божию…Наконец Пренепорочная Дева, предохраненная от всякой скверны первородного греха, завершив путь земной жизни, была взята телом и душой в небесную славу и возвеличена Господом как Царица вселенной, чтобы полнее уподобиться Сыну Своему, Господу господствующих и Победителю греха и смерти» (Свет народам 68-69).
Почти 150 лет назад в Торжество Успения Пресвятой Девы Марии святой Жан Мари Вианней, обращаясь к своим прихожанам, говорил: «Да, Мария – наша заступница; Она приносит Своему божественному Сыну все наши молитвы, наши слезы и стенания; Она низводит на нас благодать, необходимую для нашего спасения. Святой Дух говорит нам, что Мария среди всех творений – Чудо величия, Чудо святости и Чудо любви. Какое счастье для нас, братья мои, какая надежда на спасение! Доверимся еще больше этой доброй и нежной Матери, думая, во-первых, о Ее величии; во-вторых, о Ее ревности о нашем спасении, и, в-третьих, о том, что мы должны делать, чтобы угодить Ей и заслужить Ее покровительство». И сегодня, молясь во время литургии в Торжество Успения Пресвятой Девы Марии, христиане всего мира также обращаются к заступничеству Матери Иисуса и исполняются надежды на Её помощь на пути к вечному спасению.
Анна Кудрик
