Централизованная религиозная организация Римско-католическая Архиепархия Божией Матери в Москве

Св. Андрей, апостол: торжество
2025-12-01
30 ноября Католическая Церковь празднует Торжество святого апостола Андрея, галилейского рыбака, закидывавшего сети на берегу Галилейского моря, возле города Капернаума, где-то на самом краю Великой Римской империи.
30 ноября Католическая Церковь празднует Торжество святого апостола Андрея, галилейского рыбака, закидывавшего сети на берегу Галилейского моря, возле города Капернаума, где-то на самом краю Великой Римской империи. Первого ученика призванного Спасителем, покровителя России и Шотландии, заступника моряков и терпящих бедствие на водах, давшего имя первой и главной награде России – ордену Святого Андрея Первозванного, человека, принёсшего весть о Спасении в далёкие земли, населённые праславянскими народами.
Русские летописи, написанные более чем через тысячу лет после миссионерских путешествий и мученической кончины апостола Андрея, утверждают, что первый из учеников Христа побывал на том месте, где впоследствии был основан Киев – мать городов русских и предрёк великое христианское будущее этих мест. И сегодня православные церковные историки не пришли к единому мнению о том, является ли этот рассказ достоверным историческим свидетельством или же это только легенда, но бесспорно одно – святой Андрей, издревле пользовался в России особым почитанием.
Андрей и его брат Симон, прозванный Петром, происходили из Вифсаиды, города на берегу Галилейского озера и, как и многие другие жители тех мест, были рыбаками. О роде их занятий и, значит, об общественном положении очень ясно говорится в книгах Нового Завета. В то время, проникнутое мессианскими настроениями, общество Израиля ожидало прихода Спасителя. Достаточно часто под Спасением понималось освобождение народа Израиля от власти римлян. Ожидание выливалось в страстные споры, толкования текстов Ветхого Завета в попытке понять, откуда следует ожидать избавления и как, по каким признакам, можно будет узнать грядущего Избавителя.
Множество образованных людей, прекрасно знавших Писание, находились в ожидании, вслушиваясь и всматриваясь в знаки, предсказанные в Ветхом Завете, чтобы не пропустить явление долгожданного Мессии, но первыми призванными, первыми, узнавшими Спасителя, оказались не эти учёные люди, а простые рыбаки. Евангелие от Иоанна описывает первую встречу Иисуса и Его первого апостола так: «На другой день опять стоял Иоанн и двое из учеников его. И, увидев идущего Иисуса, сказал: вот Агнец Божий. Услышав от него сии слова, оба ученика пошли за Иисусом. Иисус же, обратившись и увидев их идущих, говорит им: что вам надобно? Они сказали Ему: Равви, — что значит: учитель, — где живешь? Говорит им: пойдите и увидите. Они пошли и увидели, где Он живет; и пробыли у Него день тот. Было около десятого часа. Один из двух, слышавших от Иоанна об Иисусе и последовавших за Ним, был Андрей, брат Симона Петра. Он первый находит брата своего Симона и говорит ему: мы нашли Мессию, что значит: Христос» (Ин 1 35-41). Иоанн описывает первую встречу Андрея со Христом, в то время как Матфей и Марк рассказывают уже об избрании первых апостолов, когда проходящий по берегу озера Христос призывает Андрея и его брата следовать за Ним, обещая сделать их «ловцами человеков» (Мф 4, 18-19, Мк 1, 16-18). Не потому ли именно они оказались в числе первых призванных, что при первой же встрече со Спасителем им открылось, что перед ними Сын Божий, что они в чистоте своих сердец оказались готовы немедленно оставить всё, чем жили прежде и следовать за Господом? Евангелие рассказывает нам о том, что братья пригласили Христа к себе, о том, что в их доме Он не только был гостем, но и исцелил тёщу Петра.
Вновь Новый Завет говорит об Андрее, перечисляя тех, кого Христос посылает на проповедь, наделяя даром исцелять больных и воскрешать мёртвых. Дальнейшая история жизни и проповеди Андрея покажет, что этот дар Учителя остался с ним до самой мученической кончины. Учитывая, как немногословны Евангелия, говоря о тех, кто окружал Иисуса в Его земной жизни, можно сказать, что об Андрее сказано достаточно много. Он присутствует при чуде умножения хлебов и рыб (Ин 6, 8-9), ему на горе Елеонской Христос рассказывает о грядущем Втором пришествии и конце времён. Андрей вместе с Филиппом приводит к Христу Еллинов, ищущих поклониться истинному Богу. Андрей был свидетелем Воскресения и Вознесения Иисуса, слышал обещание о ниспослании Утешителя и был в Иерусалимской горнице, когда Святой Дух, сойдя на учеников, исполнил их мудростью и отвагой.
Евсевий Кесарийский в своей «Церковной истории» упоминает, что отправленные воскресшим Христом на проповедь апостолы бросили жребий о том, кому в каких местах проповедовать Слово Божие и Андрею досталось идти в Скифию. Другие источники называют также Фракию и даже Индию, и утверждают что, начав свою проповедь у берегов Понта Эвксинского (Чёрного моря), он достиг территории современной Абхазии, а также проповедовал на территориях сегодня занятых Румынией и Болгарией.
Жития апостола повествуют о множестве совершённых им чудес, о воскрешении мальчика по имени Египтий, а также детей в Никомидии и Фессалониках, о воскрешении вынесенного морем на берег утопленника, который предпринял путешествие в Патры, чтобы услышать проповедь апостола, но был смыт с палубы во время шторма.
Почти везде, где проповедовал Андрей, он подвергался гонениям и истязаниям со стороны властей, но раны, нанесённые мучителями, мгновенно заживали, а дикие звери, которых выпустил на него на стадионе проконсул Фессалоник Вирин, не причинили ему вреда. Да, сейчас никто не может сказать с уверенностью, все ли эти удивительные события, описанные различными историками или сохранённые в устных преданиях, происходили в самом деле или же народная вера и легенды расцветили их яркими, и даже сказочными деталями. Могли ли дикие звери лизать руки мученику, спрашиваем себя мы, современные христиане, но разве не повторяем мы в молитве слова 90 Псалма, обещающие праведнику: «…на аспида и василиска наступишь, попирать будешь льва и дракона “За то, что он возлюбил Меня, избавлю его; защищу его, потому что он познал имя Мое. Воззовет ко Мне, и услышу его; с ним Я в скорби; избавлю его и прославлю его, долготою дней насыщу его, и явлю ему спасение Мое»?
Главным же чудом, явленным через апостола Андрея было то, что по слову простого рыбака обратились целые народы: «Дивные и воистину угодные Богу мужи — я говорю об апостолах Христовых,— проводившие жизнь в совершенной чистоте, украсившие душу всеми добродетелями, говорили языком простым – писал об апостолах Евсевий Кесарийский. – Они полагались на Божественную и чудесную силу, дарованную Христом, но не умели, да и не пытались рассказать об учении Христа убедительным и искусным словом. Только при помощи Духа Божия и по Его указанию, только по чудодейственной силе Христовой, в них действовавшей, разносили они по всей вселенной весть о Царствии Небесном, не умея тщательно подбирать слова, да и мало об этом беспокоясь. Они поступали так, потому что несли служение великое и превышающее человеческие силы».
Совершив свой великий труд, апостол Андрей принял мученическую кончину в городе Патры. Его привязали вниз головой к косому кресту, и в таком положении он два дня проповедовал с такой убедительностью, что толпа, присутствовавшая при казни требовала освободить его и многие, слушая его, обратились. Одна из легенд говорит, что раскаявшийся правитель Патр велел освободить апостола, но тот знал, что настал его час идти к Учителю, и посланные солдаты не сумели развязать верёвок, которыми мученик был привязан к кресту.
Мощи святого хранились в городе, где он дал последнее свидетельство своей веры во Христа – свидетельство кровью. В 357 году часть реликвий святого была перенесена в Константинополь, где находилась до 1206 года, когда во время Четвёртого Крестового похода папский легат кардинал Капуано перевёз реликвии в Италию. В 1460 году, после вторжения турков в Патры, глава апостола, сохранявшаяся там также, была доставлена в Рим, где и находилась до 1964 года, когда бесценная реликвия была возвращена в Патры Папой Павлом VI.
Анна Кудрик

Св. Франциск Ксаверий: память
2025-12-03
С 1748 г. святой Франциск Ксаверий почитается как покровитель Востока, с 1904 г. как покровитель распространения веры, с 1927 г., вместе со святой Терезой Младенца Иисуса как покровитель миссионеров, памятники ему установлены в Нагасаки, в Гоа, в Малакке, во всех странах, куда он принёс веру во Христа.
Ранним утром 15 августа 1534 года семеро студентов богословского факультета Сорбонны: Игнатий де Лойола, Франциск Ксаверий, Петр Фабер, Яков Лайнес, Альфонс Сальмерон, Николай Альфонс Бобадилья и Симон Родригес поднялись на Монмартр, чтобы в капелле Мучеников, построенной на месте смерти первого епископа Парижа Дионисия, принести друг перед другом обеты целомудрия и бедности и обет совершить, если это будет угодно Богу, паломничество в Святую Землю, а если это окажется невозможным, отправиться в Рим и полностью предать себя в руки Римского Первосвященника «для всякой миссии среди верных или неверных». Пётр Фабер, к тому времени уже священник, отслужил мессу.
Семеро молодых людей стали друзьями задолго до этого дня – их сближала любовь к евангельской бедности, желание подражать Христу и следовать за Ним, тревога за судьбу Церкви. Принесённые ими обеты позднее дали начало новому монашескому ордену, получившему название Общества Иисуса; они выполнили всё, что обещали Богу тем парижским утром, а один из семерых, Франциск Ксаверий, стал известен всему христианскому миру как величайший миссионер, обративший целые народы и распространивший христианство далеко на Восток.
Франциск Ксаверий родился в Наварре в замке Хавьер, родовом гнезде своей семьи 7 апреля 1506 г. Как и другие юноши знатного происхождения, он мог выбирать между административной, военной и духовной карьерами. Его семья, утратившая значительную часть своего влияния и потерявшая замок и земли в результате войны между Кастилией и Наваррой, решила, что для Франциска, младшего сына, наилучшим выбором будет священство, и в возрасте 19 лет юноша отправился в Париж, где ему предстояло изучать философию и богословие, а затем получить в Памплонской Епархии выгодное место.
Его соседом в коллегии святой Варвары оказался 37-летний дворянин, как и он, баск по происхождению, Игнатий де Лойола, и эта встреча совершенно перевернула представления честолюбивого молодого человека об успешной духовной карьере, да и о смысле жизни тоже. Позднее святой Игнатий скажет, что Франциск оказался «самым крутым куском теста, который ему случилось перемесить», а сам Франциск, пройдя сорокадневные духовные упражнения под его руководством, будет благодарить Бога за то, что Он дал ему Игнатия, поначалу, как он искренне признавал, показавшемуся ему не слишком приятным.
В начале 1537 г. он вместе с шестью товарищами, давшими обеты в Париже, приехал в Венецию, намереваясь совершить, как и собирался паломничество в Палестину, но война между Турцией и Венецианской республикой сделала исполнение этого обета невозможным. В ожидании рукоположения он начал ухаживать за больными в госпиталях и приютах принадлежащих основанному незадолго до того ордену театинцев, а после того, как 24 июня 1537 его рукоположили во священника, проповедовал покаяние на улицах Болоньи, заботился о больных и заключённых. Его проповеди вызывали живой отклик у местных жителей, но спустя несколько месяцев здоровье и даже жизнь проповедника оказались в серьёзной опасности из-за суровых практик покаяния, которыми он постоянно изнурял своё тело. В ноябре 1537 г. он и шестеро его товарищей идут в Рим, где отдают себя на службу Папе Павлу III. В этот период Франциск обретает необходимый духовный опыт, который довершил обращение, пережитое им в Париже, благодаря встрече со святым Игнатием. Он проводит много времени в молитве и духовном общении с ним и пятью парижскими друзьями, вместе они трудятся над созданием нового Ордена. 17 сентября 1540 г. Папа утверждает Устав Общества Иисуса.
Наконец, в 1541 г. представилась возможность приступить к проповеди Слова Божия среди язычников. Король Португалии Жуан III обратился к Игнатию де Лойола с просьбой послать миссионеров в Индийские колонии Португалии. В числе других миссионеров, должен был быть Николас Бомбадилья, но так как он заболел радикулитом и не мог двигаться, его место занял Франциск Ксаверий, одновременно ставший и миссионером и апостольским нунцием в колониальных владениях Португалии. 6 апреля 1542 года он вместе с двумя другими миссионерами-иезуитами и вице-королём Индии Мартином де Соуза отплыл на корабле «Сантьяго» из Лиссабона. В Европу он больше не вернулся, посвятив последующие десять лет своей жизни миссионерским трудам и путешествиям, целью которых было попечение о душах жителей Индии и Дальнего Востока.
Для того, чтобы понять всю огромность труда, совершённого святым Франциском Ксаверием, необходимо постоянно помнить о реальности, которая сопровождала человека, решившегося оставить привычный мир старой Европы в то время. Расстояния были огромны, достаточно вспомнить, что только плавание из Лиссабона в Гоа заняло тринадцать месяцев. Многие месяцы требовались для того, чтобы переместиться из одной страны в другую даже в пределах одной и той же части света. Тяжким испытанием было и одиночество, невозможность иметь постоянную связь с братьями по ордену, опираться на поддержку духовного отца, так необходимую каждому христианину. Всего пять раз за десять лет Франциск получал известия из ордена. Это было отшельничество, но без тишины и покоя, которые несёт отшельнику жизнь в пустыне. Трижды святой провёл по два года среди тех, к кому были обращены его труды – в Индии (1542-1544), на Молуккских островах (1545-1547) и в Японии (1549-1551). Благодаря миссионерской деятельности Франциска был обращён в христианство народ паравас, живший на восточном берегу южной Индии и король Траванкоре, владения которого располагались на её западном берегу. Одарённый замечательной восприимчивостью к языкам он переводил истины веры, молитвы, духовные песнопения на местные языки и проповедовал так много, что часто терял голос. Чтобы подать пример скромности и смирения своим соотечественникам он предельно ограничил свои потребности и даже ходил босиком, одеваясь в красивую одежду только тогда, когда это было необходимо для поддержания престижа Церкви в глазах местных правителей. За два года более тридцати тысяч жителей Индии приняли Таинство Крещения из его рук.
Безусловно, он был сыном своего времени. Он совмещал пастырские труды с общественной и политической деятельностью, и, как посол короля Португалии и апостольский нунций обладал определённой властью, которую использовал главным образом для того, чтобы ограничивать жадность и беспринципность европейских торговцев. Он считал себя обязанным заботиться не только об обращении язычников, но и о нравственном состоянии тех, кто считал себя христианами. Сегодня принято считать, что Церковь не должна вмешиваться в политику, а многие хотели бы полностью вытеснить её и из социальной и общественной жизни. Общим местом стал некий собирательный образ пронырливого священника эпохи великих открытий, погрязшего в интригах, и мы постоянно забываем, что многочисленные подвижники-миссионеры, отправлявшиеся в Индию, в Новый Свет, на Дальний Восток были единственной силой, сдерживавшей, благодаря авторитету Церкви, алчность и жестокость завоевателей. Он горел желанием спасти от ада все души и потому, стремясь к подлинному и глубокому обращению, тем не менее, не отказывался и от массовых крещений. Его деятельность была отмечена не только успехом, но и потерями, и сопротивлением. Так в 1543 г. он узнал, что шестьсот новообращённых были убиты за то, что отказались возвратиться к языческим верованиям.
После успеха миссии в Индии им были предприняты посещения Цейлона и островов Молуккского архипелага.
Здесь он познакомился с Андзиро, японцем из Кагосимы, специально прибывшим в Малакку, чтобы встретиться с миссионером, о котором он много слышал. Эта встреча предопределила направление следующего путешествия о. Франциска. Неотложные дела, связанные с миссией в Индии и поездкой в Кантон заняли около полутора лет, а затем 15 августа 1548 г. в сопровождении Андзиро он прибыл в Японию, где первыми принявшими крещение стали сам Андзиро и около ста человек из числа его родственников. В Японии Франциск Ксаверий провёл более двух лет, изучил японский язык, добился приёма у князя Ямагути и получил от него разрешение проповедовать. Он искренне восхищался нравственными качествами японцев и присущим им чувством чести, называя их «лучшим из всех народов». Результатом его проповеди в Японии стали христианские общины в Хирадо, Ямагути и Бунго.
Его влёк Китай, средоточие всех знаний Дальнего Востока, несмотря на то, что само нахождение в этой стране европейца было связано с риском немедленно угодить в тюрьму. Попасть туда легально было почти невозможно. Тем не менее, весной 1572 г. святой предпринял попытку отправиться туда, но по ряду обстоятельств был вынужден возвратиться с половины пути. В сентябре 1552 г. он переправился на остров Шанчуань, где некий контрабандист согласился нелегально доставить его в Китай. Его поездки были полны опасностей и сопряжены с большими физическими усилиями – приходилось преодолевать большие расстояния, пешком или на каботажных судах, выносить зной и холод, голод и жажду, недостаток всего самого необходимого для поддержания жизни, а эта новая обещала стать самой опасной. Однако, планы миссионера не осуществились. За десять лет силы Франциска совершенно истощились. 21 ноября 1552 г. совершив мессу он потерял сознание. Спустя 11 дней, 3 декабря он умер в одинокой хижине на острове Шанчуань, глядя на берег Китая, которого ему не суждено было достигнуть. При нём был только слуга-китаец Антоний, обращённый им в христианство. Умирая, святой несколько раз повторил: «Иисусе Христе, сын Давидов, помилуй меня! Матерь Божия, вспомни обо мне!».
Слуга похоронил его там же, на острове. Позднее тело его, оставшееся нетленным, было перенесено в Малакку, а оттуда в Гоа, где оно покоится и сегодня в базилике Иисуса Милостивого.
Папа Павел V причислил его к лику блаженных 21 октября 1619 г., а 12 марта 1622 г. в один день с Игнатием де Лойола, обратившим его, Папой Григорием XV он был провозглашён святым.
С 1748 г. святой Франциск Ксаверий почитается как покровитель Востока, с 1904 г. как покровитель распространения веры, с 1927 г., вместе со святой Терезой Младенца Иисуса как покровитель миссионеров, памятники ему установлены в Нагасаки, в Гоа, в Малакке, во всех странах, куда он принёс веру во Христа.
Анна Кудрик

Св. Иоанн Дамаскин, учитель Церкви: память
2025-12-04

Память: Св. Николай
2025-12-06

Непорочное Зачатие Пресвятой Девы Марии: торжество
2025-12-08
В литургии этого дня мы просим Отца по заступничеству Богородицы освободить нас от всякой вины, подобно тому, как Он сохранил Её «предваряющей … благодатью от всякой скверны».

Торжество Непорочного Зачатия Пресвятой Девы Марии, отмечаемое 8 декабря, часто называют новым праздником. Действительно, обязательным для всей Церкви Торжеством оно стало, с точки зрения истории, совсем недавно, в начале XVIII века, а догмат, дающий его полное богословское обоснование, был принят ещё позднее, в 1854 г. Но сам праздник не так молод, как можно было бы думать, хотя и появился гораздо позже таких древних Марийных праздников, как Успение и Рождество Богородицы, сложившихся ещё в Древней Церкви.

С VIII века в Византийской Церкви была известна традиция 9-го декабря, за девять месяцев до Рождества Девы Марии, отмечать праздник Её Зачатия, носивший название «Зачатие праведной Анной Пресвятой Богородицы». Позднее, благодаря паломникам, обычай праздновать этот день был принесён в Англию, где стал именоваться праздником Зачатия Марии. В начале XII века ученик и биограф Святого Ансельма Кентерберийского Идмер написал «Трактат о зачатии святой Марии», в котором развил богословскую мысль об освобождении Пресвятой Девы Марии от всякого, в том числе первородного греха с момента Её зачатия.

Память этого события он предложил праздновать 8 декабря. Вскоре праздник распространился в Нормандии, где был очень любим народом, затем дошёл до Франции, а с 1263 г., стараниями францисканцев, стал отмечаться и в Риме. К тому времени учение о Непорочном Зачатии Пресвятой Девы Марии было систематически изложено святым Иоанном Дунсом Скоттом и его учениками. Величайшие францисканские проповедники, такие как святой Леонардо да Порто Маурицио или святой Бернардин Сиенский на площадях итальянских городов в окружении восхищённых слушателей возносили хвалу Марии «рождённой без какого бы то ни было греха и сохранившей Свою непорочность».

В 1477 г. Сикст IV, Папа-францисканец, утвердил праздник для Римской Епархии. Последования для богослужений этого дня были сочинены домашним богословом Папы Леонардо Ногаролли. В дальнейшем, они были использованы при написании собственных праздничных богослужебных текстов. В XVIII веке Папа Климент XI распространил праздник на всю Церковь.

27 ноября 1830 г. Пресвятая Дева Мария явилась в Париже монахине Конгрегации Дочерей Милосердия Екатерине Лабуре и научила её той молитве, которую сегодня ежедневно повторяют миллионы католиков на всех языках мира: «О Мария, без греха зачатая, моли Бога о нас, к Тебе прибегающих». По поручению Богородицы, данному сестре Екатерине, был изготовлен медальон с изображением Пречистой Девы и текстом этой молитвы. Носящим медальон были обещаны многие милости, первой из которых стало прекращение холеры, начавшейся в Париже в 1831 г.

В 1854 г. учение об освобождении Пресвятой Девы Марии от первородного греха с момента Её зачатия было утверждено как догмат Католической Церкви. Папа Пий IX в Апостольской конституции Ineffabilis Deus писал: «…Мы заявляем, провозглашаем и определяем, что учение, которое придерживается того, что Блаженная Дева Мария была с самого первого момента Своего Зачатия, особой благодатью и расположением Всемогущего Бога, ввиду заслуг Иисуса Христа, Спасителя рода человеческого, сохранена не запятнанной никаким пятном первородного греха, является учением, явленным в Откровении Богом, и потому в него должно твердо и постоянно верить всем верным. Эта «сияющая и совершенно уникальная святость», которой Она «одарена с первого мига Своего зачатия», целиком дана ей Христом: Она «искуплена возвышеннейшим образом в предвидении заслуг Ее Сына»».

Анна Кудрик

Все приходы - Престольный праздник Архиепархии. Престолный праздник приходов в Костроме, Москве, Орле, Перми, Рязани, Смоленске
2025-12-08

Все приходы - годовщина освящения Кафедрального Собора
2025-12-12

Память: Св. Луция
2025-12-13
Луция Сиракузская – раннехристианская святая, дева и мученица, пострадавшая, скорее всего, во времена гонений Диоклетиана. Является небесной покровительницей слепых.
Первые описания мученичества св. Луции относятся к V-VI веку и имеют много общего с житием другой сицилийской святой – мученицы Агаты, память которой отмечается 5 февраля. Вероятно, традиции, связанные с именами этих двух святых дев, принявших мученическую смерть за Христа, в ходе своего исторического становления оказывали взаимное влияние друг на друга.
Согласно преданию, Луция принадлежала к богатому семейству проживавшему в городе Сиракузы на Сицилии. Отец Луции рано умер, и ее воспитывала мать. Луция стала христианкой под влиянием мученического свидетельства св. Агаты из Катании, которая явилась ей во сне. По примеру св. Агаты, Луция тоже принесла Иисусу тайный обет безбрачия. Однако мать Луции Евтихия подыскала ей жениха. Но вскоре Евтихия тяжело заболела, а потом чудесным образом исцелилась на могиле св. Агаты. После этого Евтихия сама обратилась ко Христу и согласилась с выбором дочери.
Но отвергнутый жених не захотел смириться и написал на христианку Луцию донос. Когда Луция отказалась отречься от веры и принести жертвы языческим богам, префект Сиракуз Пасхазий велел отправить ее в публичный дом, но водворить ее туда так и не удалось, ибо она вдруг стала чрезвычайно тяжелой: не справились ни запряженные в повозку быки, ни многочисленные мужчины. Луцию подвергли жесточайшим пыткам, причем, согласно некоторым позднейшим вариантам предания, у нее были вырваны глаза, которыми она пленила жениха. Однако тут же происходили чудеса и многочисленные обращения свидетелей, наблюдавших за страданиями Луции. В конце концов, она была умерщвлена ударом меча.
Мощи св. Луции были погребены в катакомбах Сиракуз, названных позднее ее именем. В 1040 г., когда Сицилия была захвачена арабами-мусульманами, их похитил и вывез в Константинополь византийский полководец Георгий Маниак. В 1204 г. крестоносцы переправили их в Венецию.
В Сиракузах над катакомбами, где первоначально была погребена святая, воздвигнута церковь Санта-Лючия-фуори-ле-Мура, запрестольный образ св. Луции в которой принадлежит кисти знаменитого художника Караваджо. Вместе со святыми Розалией и Агатой Луция является небесной покровительницей Сицилии.
В иконографии ее изображают с мечом и пальмовой ветвью в руках (символы мученичества), с книгой и масляной лампой (поскольку имя «Луция» происходит от латинского lux – «свет»), часто – несущей на подносе свои собственные глаза.
Источник: Сибирская католическая газета

Рождество Христово
2025-12-25

Св. Стефан, первомученик: праздник
2025-12-26

Св. Апостол Иоанн: праздник
2025-12-27

Святое Семейство: праздник
2025-12-28

Месса завершения Юбилейного Года в Кафедральном Соборе в Москве
2025-12-28

Св. Папа Сильвестр I: память
2025-12-31

Крещение Господне: праздник
2026-01-11

Память: Св. Антоний
2026-01-17

Все приходы - Неделя молитв о единстве христиан
2026-01-18 - 2026-01-25

Святая Агния, дева и мученица: память
2026-01-21
Христианская мученица Агнесса, жившая в Риме на рубеже III и IV веков, – одна из наиболее известных и почитаемых раннехристианских святых, образ которой к тому же отличается особо трогательной притягательностью.
Наиболее древние источники о ее жизни и мученичестве – панегирик св. Амвросия Медиоланского («О девстве», I, 2), высеченная в мраморе надпись Папы Дамасия в церкви Сант-Аньезе-фуори-ле-Мура, а также посвященный ей гимн поэта Пруденция – восходят ко второй половине IV века. Житие святой Агнессы складывалось постепенно и вбирало в себя элементы устного предания.
Агнесса родилась около 291 г. в знатной римской христианской семье. Она отличалась красотой, но уже в раннем возрасте приняла решение всецело посвятить себя Богу и приняла обет безбрачия. Между тем, к ней воспылал страстью сын римского префекта Семпрония, а когда она отвергла его сватовство, донес властям, что она – христианка.
В начале IV века как раз было в разгаре гонение, устроенное императором Диоклетианом, а потому Агнессу схватили и отвели на допрос к префекту. Тот предложил ей принести жертву языческим богам, но Агнесса наотрез отказалась. Стремясь запугать ее, префект велел показать ей орудия пыток, но они, вместо ужаса, вызвали у нее лишь смех: «Вы можете, — сказала она, — испачкать свой меч в моей крови, но никогда не сможете осквернить мое тело, посвященное Христу».
Тогда разгневанный префект приказал раздеть ее и отправить нагую в публичный дом. Но когда с Агнессы сорвали одежды, у нее чудесным образом отрасли волосы, так что она смогла закрыться ими. Позже ангел доставил ей светлое покрывало. В публичном доме все мужчины, пытавшиеся приблизиться к ней, внезапно теряли свою мужскую силу и вынуждены были с позором отправляться восвояси, так что она сохранила свое целомудрие.
Также посетивший ее жених и вовсе умер, но когда его отец умолял Агнессу вернуть его к жизни, она молилась за него и он воскрес.
В конечном счете Агнессу приговорили в сожжению на костре как колдунью. Когда ее вели к месту казни, толпа язычников выкрикивала в ее адрес оскорбления. Однако солдаты, которые должны были привести приговор в исполнение, испытывали жалость к ней и колебались. Тогда Агнесса сказала: «Не медлите. Это тело пробуждает такое восхищение, которое я ненавижу. Пусть оно погибнет».
Ее поместили на костер и зажгли огонь. Агнесса молилась так: «Твое имя я славословлю и восхваляю по всей земле до ее края. Я исповедую Тебя своими устами и всем сердцем желаю Тебя». Тем временем огонь погас. Агнессу попытались заковать в кандалы, но оковы упали с ее миниатюрных членов. Наконец, один из солдат убил ее мечом, отрубив ей голову.
Было это, по преданию, 21 января 304 г., когда Агнессе было 12 лет.
Святой Амвросий писал о ее свидетельстве: «В столь нежном возрасте у юной девушки едва хватит смелости выдержать разгневанный взгляд своего отца, а от укольчика иголки в пальчик она вскрикивает как от раны. Но у этой девочки хватило смелости, чтобы не убояться меча. Она не потеряла отваги, оказавшись в кровавых руках палача. Она молилась, она склонила голову. Узрите в ее жертве двойное мученичество: она сберегла свое целомудрие и свою веру».
Поэт Пруденций в своем посвященном Агнессе гимне писал так: «Одним ударом она была обезглавлена, смерть пришла быстрее, чем боль, и блистающая душа ее, освободившись, улетела на небеса, где ее, следующую по белой дороге ведущей в рай, встретили ангелы».
Мученица Агнесса была похоронена в Римских катакомбах, которые до сих пор носят ее имя. Место ее погребения с самого начала было окружено почитанием верующего народа, там совершались чудеса. Затем почитание св. Агнессы распространилось по всей Западной Европе.
Дочь императора Константина Великого Констанция воздвигла в 342 г. над катакомбами, где покоились останки святой, храм, который позднее был перестроен в базилику Сант-Аньезе-фуори-ле-Мура. Святой Агнессе посвящен также еще один римский храм: Сант-Аньезе-ин-Агоне, в крипте которого покоится ее главная реликвия – отсеченная голова.
Для великих Учителей Западной Церкви – Амвросия Медиоланского, Иеронима, Августина – св. Агнесса была олицетворением девственной чистоты и целомудрия. Ее почитали как небесную покровительницу девственниц.
В Латинском обряде имя св. Агнессы было включено в Римский канон св. Мессы и в Литанию всем святым. Св. Агнессу почитают также православные (дни памяти – 21 января и 5 июля по Юлианскому календарю), верные Древних Восточных Церквей, англикане и лютеране.
Иконографические символы св. Агнессы – белый агнец (по созвучию имени), изображаемый у нее на руках или стоящим рядом, пальмовая ветвь. Святую часто изображают с длинными волосами, покрывающими ее тело, а также на костре среди пламени.
Мученичество св. Агнессы было популярным сюжетом у художников Средневековья и Возрождения: ее изображали Андреа дель Сарто, Джотто, Хусепе Рибера и другие.
Источник: Сибирская католическая газета

Память: Св. Франциск Сальский
2026-01-24

Воскресенье Слова Божия
2026-01-25

Свв. Тит и Тимофей, епископы: память
2026-01-26
Тимофей и Тит – это ближайшие сотрудники апостола Павла, кое-какие сведения о которых содержатся в Посланиях «Апостола народов» и Книге Деяний, вошедших в канон Нового Завета. Переданные им апостолом Павлом полномочия примерно соответствуют полномочиям современных епископов.
Тимофей (Эфесский) – ориентировочные годы жизни 17 – 80. По информации Книги Деяний Апостолов он был сыном иудеянки и язычника-эллина и проживал в городе Листра в малоазиатской провинции Ликаония. Во 2-ом Послании к Тимофею (2 Тим 1,5) сообщаются имена его матери – Эвника, и бабушки – Лоида, как и то, что обе они были христианками. Возможно, они обратились под влиянием проповеди св. апостола Павла в Листре в ходе его Первого миссионерского путешествия (Деян 14,5-22, около 48 – 49 гг.).
Во время своего Второго миссионерского путешествия Павел вновь посетил Листру (в первой половине 51 г.) и взял с собой Тимофея. С тех пор тот оставался практически постоянным спутником «Апостола народов». Об отношении Павла к Тимофею свидетельствуют такие данные этому ученику характеристики: «мой возлюбленный и верный в Господе сын», «брат наш и служитель Божий», «истинный сын в вере». Отправляя Тимофея к филиппийцам с пастырским заданием, Павел так пишет о нем общине: «Ибо я не имею никого равно усердного, кто бы столь искренно заботился о вас… Его верность вам известна, потому что он, как сын отцу, служил мне в благовествовании» (Флп 2,19-23). Тимофей также исполнял задания Павла в христианских общинах Фессалоник (1 Фес 3,1-6) и Коринфа (1 Кор 4,17).
Освободившись из своего первого заключения в Риме, апостол Павел предпринял вместе с Тимофеем поездку на Восток и оставил его в Ефесе руководить местной общиной с полномочиями, соответствующими полномочиям современного епископа (ср. 1 Тим 1,3; 3,15; 4,11-16; 5,1-3.19-22; 2 Тим 4,2). Когда Павел был вновь схвачен в Риме и ожидал приговора суда, а потом казни, Тимофей, видимо, посетил его, принеся кое-какие нужные вещи (ср. 2 Тим 4,9.13).
О дальнейшей судьбе Тимофея достоверных сведений нет. По некоторым из преданий он продолжал быть епископом в Ефесе и принял мученическую смерть около 80 г.
Непосредственно к Тимофею обращены два новозаветных послания (1-2 Тим). Тимофей также упомянут в первых стихах 2-го Послания к Коринфянам, Послания к Филиппийцам, Послания к Колоссянам, 1-2 Посланий к Фессалоникийцам, Послания к Филимону: вместе с Павлом он приветствует адресатов. Это может означать, что Тимофей исполнял роль секретаря, записывая эти послания со слов Павла, или даже был соавтором некоторых из этих посланий.
Тит (Критский) – еще один ближайший сподвижник апостола Павла. К нему обращено входящее в канон Нового Завета Послание к Титу.
В Послании к Галатам сообщается (Гал 2,3), что по рождению Тит не принадлежал к иудеям и, следовательно, был греко-римским язычником. Латинское имя Titus было весьма распространено в то время и означало «благородный», «достойный уважения».
Время и обстоятельства обращения Тита ко Христу неизвестны, но в 49 г. он уже сопровождал апостолов Павла и Варнаву на Иерусалимский собор (Гал 2,1). На этом соборе, как известно, разгорелись споры о том, насколько обязательным является соблюдение Моисеева Закона для новообращенных из язычников. Апостол Павел, отрицавший обязательность исполнения Закона после пришествия Христа, специально подчеркнул, что апостолы не принуждали Тита подвергнуться обрезанию (Гал 2,3).
Известно также, что Тит исполнял весьма деликатные поручения Павла в коринфской общине, охваченной внутренней смутой и многими нестроениями, а также производил в этой общине сбор денежных пожертвований (2 Кор 8,6.16; 12,18).
Затем апостол Павел отправляет Тита на Крит, где когда-то проповедовал сам, чтобы «довершить недоконченное и поставить по всем городам пресвитеров, как я тебе приказывал» (Тит 1,5), и пишет в наставление ему специальное послание.
Последний раз Тит упоминается во 2-ом Послании к Тимофею (2 Тим 4,10), откуда следует, что он посетил Павла во время его последнего заключения в Риме, а затем отправился в Далмацию.
Достоверных данных о последующей жизни Тита нет, однако наиболее авторитетное в настоящее время церковное предание утверждает, что он оставался епископом Крита до 107 г. и умер своей смертью в глубокой старости (94 года). По другим сведениям он принял мученическую кончину в правление императора Домициана (81 – 96 гг.). Его мощи ныне почивают в соборе Св. Тита в критском городе Ираклионе.
Источник: Сибирская католическая газета

Блаженный Георгий Матулевич, епископ: память
2026-01-27
Блаженный Георгий Матулайтис-Матулевич (Юргис Матулайтис, Ежи Матулевич) – выдающийся пастырь Церкви бурной поры – первой четверти XX столетия, реформатор мужской монашеской конгрегации Непорочного Зачатия Пресвятой Девы Марии (Отцов-Марианов), основатель женской монашеской конгрегации Сестер Служительниц Иисуса в Евхаристии, архиепископ Вильно в 1918 – 1925 гг.
Юргис Матулайтис родился 13 апреля 1871 г. в деревне Лугине близ Мариамполя (Литва), тогда – на территории Российской империи, будучи восьмым ребенком в семье литовских крестьян. Он рано потерял обоих родителей и воспитывался в семье дяди, а бедность и терзавшая его с детства тяжелая болезнь (туберкулез костей) мешали ему получать систематическое образование. И всё-таки Юргис учился в гимназии в Мариамполе, а в 1891 г., при поддержке своего двоюродного брата Яна Матулайтиса, преподававшего в гимназии и духовной семинарии в Кельце, сумел поступить в духовную семинарию в этом городе. Но уже в 1893 г. семинария в Кельце была закрыта по распоряжению царских властей, и тогда Юргис перебрался в Варшавскую семинарию, где его фамилию стали произносить на польский лад – Матулевич.
Будучи одним из лучших воспитанников духовной семинарии в Варшаве, он был направлен в Императорскую Римско-Католическую Духовную Академию в Санкт-Петербурге, которую окончил с золотой медалью в 1899 г. На последнем курсе Академии он был рукоположен в священники.
В 1902 г. о. Георгий Матулевич защитил во Фрибурге (Швейцария) докторскую диссертацию «Русская православная доктрина об изначальной праведности». Затем преподавал в семинарии в Кельце, а с 1907 г. – в Духовной Академии в Санкт-Петербурге, где стал профессором только что открытой кафедры социологии, а с 1909 г. возглавил кафедру догматического богословия.
Всё это время о. Ежи (Георгий) проявлял себя человеком глубочайшей веры, бесконечно преданным Церкви пастырем, обнаруживая качества харизматичного апостола и талантливого организатора.
Деятельность Католической Церкви в Российской империи подвергалась многим ограничениям, но священник Ежи Матулевич активно изыскивал всё новые возможности для пастырского служения. Тайно присоединившись к почти умершему к тому времени Ордену Отцов-Марианов (Братство Непорочного Зачатия Пресвятой Девы Марии, основано в XVII веке св. Станиславом Папчинским), он сумел вдохнуть в него новую жизнь и кардинально его преобразовать, учитывая при этом реальные обстоятельства деятельности подпольных религиозных общин. Отец Ежи Матулевич написал новую Конституцию преобразованного в Конгрегацию Ордена, которую Папа Пий X утвердил 15 сентября 1910 г. Опережая время, он активнейшим образом сотрудничал с мирянами, налаживал диалог с христианами-некатоликами, уделяя при этом самое пристальное внимание социальным проблемам. Его самым горячим желанием было, по примеру апостола Павла, стать «всем для всех».
После революции 1917 г. в России Польша и Литва получили независимость, и тогда Виленский край превратился в яблоко раздора между этими странами. В 1918 г. Папа Пий XI возвел священника Георгия Матулайтиса в сан Виленского архиепископа. Оказавшись в крайне непростых и щекотливых обстоятельствах, Высокопреосвященный Георгий делал всё возможное, чтобы не допустить раздела единого тела Архиепархии между Литвой и Польшей. Отвечая на вызов сложной религиозной и социальной ситуации, сложившейся в его диоцезе, Владыка Георгий в 1923 г. учредил с одобрения Святого Престола женскую Конгрегацию Сестер Служительниц Иисуса в Евхаристии (сокр. Сестер-Евхаристок). По замыслу основателя, новая община местных сестер, хорошо знающих язык и культуру своей страны, была призвана помочь обрести путь к Богу тем, кто более всего в этом нуждался, трудясь в приходах, руководя работой школ и мастерских, окружая заботой бедных и больных, вступая в диалог с верующими других конфессий. Первый дом сестер-монахинь этой Конгрегации был открыт в городе Друе (ныне – Белоруссия).
В 1925 г. Папа Пий XI, в разгар обострения польско-литовских отношений, освободил Высокопреосвященного Георгия Матулайтиса от исполнения архипастырских обязанностей по его личной просьбе, после чего он получил титул архиепископа Адулиса и стал Апостольским визитатором Литвы.
27 января 1927 г. Высокопреосвященный Георгий Матулайтис-Матулевич скончался в Каунасе от тяжелой болезни, от которой страдал всю жизнь. Местом его погребения первоначально стал Кафедральный собор Каунаса, а в 1934 г. его останки были перенесены в Мариамполь. 28 июня 1987 г., в ходе празднования 600-летия Крещения Литвы, Папа Иоанн Павел II причислил Георгия Матулайтиса-Матулевича к лику блаженных. В 1987 г. в его имя была освящена часовня в храме Отцов-Марианов в Мариамполе, а над ее алтарем был установлен реликварий с его останками. Его бронзовый бюст и мемориальная плита в его честь были установлены в 1993 г. в северном нефе Кафедрального собора Вильнюса.
После присоединения к СССР Литвы и Западной Белоруссии деятельность Конгрегации Сестер-Евхаристок на этой территории была почти полностью парализована. Большинство оставшихся в живых сестер было вынуждено выехать в Польшу. Однако в СССР всё же сохранилась маленькая община, которая со временем, преодолевая трудности, распространила свою деятельность на Сибирь и Среднюю Азию. История сестер-евхаристок в Казахстане и России продолжилась 1 июля 1976 г., когда две сестры-монахини приехали из Вильнюса в Караганду. С этого времени Орден Сестер-Евхаристок на территории СССР успешно развивался в подполье, сначала – в практически полной конспирации, затем, по мере смягчения условий, всё больше проявляя себя открыто. Первыми призванными в него из числа местных уроженцев были девушки из депортированных в Казахстан немецких семей.
С возрождением структур Католической Церкви в России в 1991 г. сестры-евхаристки окончательно вышли из подполья. Сегодня, как и раньше, они посвящают себя воспитанию молодежи, а прежде всего, ее катехизации. Продолжая дело отца-основателя, сестры откликаются на все нужды Поместных Церквей, живущих в диаспоре: ведут различные приходские группы для детей и взрослых, шьют литургические одеяния, пекут гостии для св. Мессы, помогают священникам в пастырской работе в отдаленных местностях, посещают колонии и детские дома, работают органистками в приходах, помогают в Епархиальных куриях.
Сегодня сестры-евхаристки несут свое служение в приходах Епархии Св. Климента на юге России, а также в приходах нашей Преображенской епархии: в Новосибирске и Томске…
Источник: Сибирская католическая газета

Святой Фома Аквинский, учитель Церкви: память
2026-01-28
Фома родился 25 января 1225 г. в местечке Аквино близ Неаполя, будучи седьмым сыном графа Ландольфа Аквинского. Его мать Теодора также происходила из богатого и знатного неаполитанского рода. Вблизи родового замка семейства Аквинатов располагалось знаменитое бенедиктинское аббатство Монтекассино. По желанию главы семьи младшему сыну была уготована духовная карьера, причем граф Ландольф был уверен, что Фома со временем станет аббатом этой престижной и весьма богатой обители, как это и положено иноку столь высокого происхождения.
С этой целью Фома уже в возрасте 5-ти лет был отдан на воспитание в монастырь, где провел 9 лет своего детства. Но в возрасте 14-ти лет проявлявшего необычайную склонность к наукам послушника направили в университет Неаполя, где он провел 4 года (1239 – 1243 гг.). Как раз в этот период юный Фома близко сошелся с монашествующими из недавно основанного нищенствующего Ордена Проповедников (доминиканцев) и выразил желание присоединиться именно к этому Ордену. Для семьи это стало крушением всех планов, связанных с личностью младшего сына и будущим «овладением» аббатством Монтекассино, а потому решение Фомы было встречено в штыки. Фома даже был похищен старшими братьями и посажен на два года под домашний арест, и всё это время родственники использовали все средства, от уговоров и угроз до попыток соблазнения через подосланную блудницу, чтобы заставить Фому изменить свое решение. Однако тот оставался непреклонным и впервые проявил свой железный характер. Именно за этой характер вкупе с богатырским телосложением он и получил впоследствии прозвище «быка». В конце концов, семья отступила перед его решимостью: в 1245 г. Фому отпустили и предоставили ему возможность поступать по собственному разумению.
Фома тут же присоединился к Ордену доминиканцев, принеся требуемые обеты. Харизмой Ордена была проповедь католического вероучения в широких массах верующих (уровень простых приходских священников того времени не позволял делать это), включая полемику с еретиками. Для исполнения этой миссии нужны были знания, а потому в Ордене весьма поощрялось образование. Фома же проявлял совершенно недюжинные способности к учению и, поступив в Парижский университет (Сорбонну), вскоре стал ближайшим и любимым учеником крупнейшего доминиканского теолога и естествоиспытателя, известного всей Европе того времени, Альберта Великого (причислен к лику святых в 1931 г.). И когда в 1248 г. Альберт, получив приглашение, перебирается в Кельн, Фома следует за ним.
В Германии, в Кельнском университете, он становится магистром, а затем и доктором философии и теологии. Вернувшись в Париж в 1252 г., он живет в доминиканском монастыре Св. Иакова и преподает в монастырской школе, а в 1256 г. становится профессором теологии в Парижском университете.
И здесь, в Париже, в полной мере расцветает его гений философа и богослова. За свою сравнительно короткую жизнь Фома успел написать очень много: это комментарии на отдельные книги Библии, комментарии к двенадцати книгам Аристотеля, комментарий на «Сентенции» Петра Ломбардского, комментарий на сочинения Боэция, комментарий на труды (псевдо) Дионисия Ареопагита, комментарий на анонимную «Книгу о причинах», ряд отдельных трактатов, посвященных конкретным вопросам богословия, философии, этики, и, наконец, два монументальных труда, ставших апофеозом его творчества: «Сумма философии» («Сумма против язычников») и оставшаяся незаконченной «Сумма теологии».
Поражает и эрудиция Аквината: на его общефилософские взгляды наибольшее влияние оказал Аристотель, а на богословские – св. Августин, но при этом Фома знал, цитировал и творчески осмысливал также восточных Отцов Церкви: Кирилла Александрийского, Афанасия, Иоанна Дамаскина, Дионисия Ареопагита; философов-неоплатоников, Цицерона, современных ему толкователей и исследователей Аристотеля: Авиценну, Аверроэса, Маймонида, Гебироля и многих других мыслителей.
В основе метода Фомы Аквинского, легшего в основу его философской и богословской систем, стоит тезис о принципиальном согласии веры и рационального познания. Его яркой иллюстрацией является известное изречение, согласно которому «благодать не упраздняет природу, но восполняет ее». И если у св. Августина для всякого акта познания необходимо просвещение свыше, то у Фомы человеческий разум (как, впрочем, и воля, и чувства и прочие проявления человеческого естества) автономен, живет и действует по свойственным ему, вложенным Творцом законам. Человек отличается от животного своей способностью познавать, откуда проистекает и возможность делать свободный осознанный выбор. Интеллект и свободная воля – это предпосылки для истинно человеческих, принадлежащих к нравственной сфере действий (в то время как ряд других действий – общие у человека и животных).
Во взаимоотношении двух высших человеческих способностей, интеллекта и воли, приоритет, по мнению Фомы, принадлежит интеллекту: именно интеллект представляет то или иное сущее как благо и побуждает волю его избирать (но данный тезис вызвал полемику со стороны францисканских теологов Бонавентуры, а затем и Дунса Скота). Впрочем, Фома признавал, что в конкретных обстоятельствах повседневной жизни решающая роль принадлежит именно волевому усилию. Кроме собственно человеческого усилия, для совершения благих поступков нужна еще и помощь Божественной благодати, которая, однако, не порабощает свободную волю, не ограничивает, а совершенствует ее.
Точно так же управление миром со стороны Божественного Провидения и предвидение Богом всех без исключения, в том числе и случайных, событий не отменяет свободу выбора разумных существ: Бог есть Высшая Причина, но Он допускает самостоятельные автономные действия вторичных причин, свободных субъектов, даже в том случае, если они влекут негативные последствия: ведь Бог в состоянии обращать зло во благо.
Познание мира, согласно Фоме, начинается с фактов, постигаемых органами чувств. Затем интеллект извлекает, постигает и систематизирует содержащуюся в эмпирических данных информацию. Рациональное познание приводит человека к обоснованию некоторых истин, данных в Божественном Откровении, например, о самом факте существования Бога-Творца или о том, что Бог – един. Но человеческий разум бессилен в доказательстве большинства других догматов: например, о сотворении мира Богом из ничего, о том, что Бог – благ и милостив по отношению к человеку, об Искуплении, о Страшном Суде, о вечном блаженстве праведных и т.д. Здесь, следовательно, остается место вере, которой человек постигает сверхъестественное, недоказуемое рациональным умом, но и не противоречащее ему.
В сущности, теология – это тоже знание, но знание, основанное на сверхъестественном Откровении. Причем философские категории могут помочь и в этом случае для систематизации содержащегося в Откровении знания. Поэтому «философия – служанка (помощница) теологии».
Между философией и теологией не может быть противоречия, ибо философия, как естественная познавательная способность человека, сама приводит человека к истинам веры и позволяет углубиться в них. Если же подобного не происходит, то в этом виновата ограниченность конкретных людей, не способных нужным образом пользоваться своим разумом.
Именно приоритет веры, как и верность Церкви и хранимому ей Откровению, отличали Фому от рационалистов тогдашней Европы, готовых всё на свете поддавать «критике чистого разума»: учеников Пьера Абеляра и арабского толкователя Аристотеля Аверроэса (Сигер Брабантский).
В 1259 г. Папа Урбан IV вызывает Фому в Рим и назначает его своим советником по богословским вопросам, предоставляя ему должность «чтеца Папской курии». В это время Аквинат преподает богословие в Ананьи и Риме, совмещая преподавание с писательской деятельностью.
Спустя 10 лет, в 1269 г., он возвращается в Париж, чтобы возглавить борьбу с укоренившейся в Сорбонне рационалистической школой Сигера Брабантского. Неусыпные труды, потребовавшая огромных затрат нервной энергии полемика, возможно, еще какие-то причины подорвали его здоровье: уже в конце 1273 г. Фома почувствовал себя плохо и был вынужден оставить преподавание.
Тем не менее, Папа Григорий X назначил его экспертом-богословом на Вселенский Собор в Лионе, где речь должна была идти о воссоединении с Восточной Церковью. Но до Лиона Фома Аквинский так и не добрался: он скончался 7 марта 1274 г. в монастыре Фоссануова близ Рима.
Некоторые современники, особенно приверженные св. Августину традиционалисты, упрекали Фому в излишнем интеллектуализме. В 1277 г. архиепископ Парижа Этьен Тампье даже признал ряд томистских тезисов еретическими, наряду с тезисами парижских аверроистов. Тем не менее, авторитет Фомы Аквинского, его метода, его богословских взглядов и выводов постоянно возрастал пока, наконец, не получил признания практически во всём католическом мире, практически во всех его учебных заведениях. Фома получил почетные наименования «Ангела Школы», «Всобъемлющего Доктора» (Doctor Universalis), «Ангелического Доктора» (Doctor Angelicus), «Князя философов» (Princeps philosophorum).
В 1323 г. Папа Иоанн XXII провозглашает Фому Аквинского святым и Учителем Церкви. «Томизм» принимается за основу ведущими католическими теологами эпохи Возрождения и Контрреформации.
Новый импульс изучению наследия св. Фомы придал Папа Лев XIII своей энцикликой Aeterni patris (1879 г.). Собственно, с этого момента философское учение Аквината выходит из узкоконфессиональной ограды, становясь одним из влиятельных направлений мировой философии XX века под именем «неотомизма». Богословские же взгляды св. Фомы Аквинского остаются нормативными для Католической Церкви и ее теологов по сей день. По словам святого Папы Иоанна XXIII, созвавшего II Ватиканский Собор, богословие св. Фомы «как ни одно другое согласно с истиной Откровения, учением Святых Отцов и естественным разумом».
Несмотря на свой богословский «рационализм», св. Фома Аквинский был, прежде всего, человеком молитвы и глубокой, не чуждой мистики, духовной жизни. Это проявляется и в его дошедших до нас проповедях, и, прежде всего, в составленном им богослужебном чине на празднование Божия Тела и почитание Христа Евхаристического, который постоянно используется в Католической Церкви до сих пор.
Поля рукописи «Суммы против язычников» испещрены записями первых слов молитвы Ave Maria. Очевидно, это были молитвенные восклицания, которые помогали Святому сосредоточиться на работе и поддерживали его духовное горение. Желая проверить, как пишет перо, он записывал их сбоку от основного текста.
Он неоднократно подчеркивал, что настоящая и единственная цель богословия и философии – познать одного только Иисуса Христа, ибо «в Нем заключены все источники мудрости и познания».
Когда его жизненный путь уже двигался к завершению, он, с глубокой набожностью отслужив однажды святую Мессу, принял решение больше не возвращаться к богословскому творчеству. По этой причине его главное произведение – «Сумма теологии» – так и осталось незаконченным. В ответ на уговоры сотрудников продолжить работу, Святой ответил: «После того, как Богу было угодно явиться мне в день Святого Николая, всё, прежде мной написанное, кажется мне соломой. Поэтому я не могу больше писать».
Память св. Фомы Аквинского почитается 28 января, в день, когда его мощи были перенесены в Тулузу в 1639 г.
Источник: Сибирская католическая газета

Блаженная Болеслава Мария Лямент: память
2026-01-29
Болеслава Ламент родилась в небольшом польском городке Лович, в семье ремесленника и была первым ребенком. Когда ей исполнился 21 год, она вместе со своей младшей сестрой вступила в монашескую общину францисканок Семьи Марии. Судя по воспоминаниям знавших ее тогда людей, она была многообещающей монахиней: отличалась даром горячей молитвы, точностью и пунктуальностью в исполнении обязанностей. Болеслава работала во многих городах, где трудились сестры из этой монашеской общины, в том числе в Одессе, Алуште, Симферополе и в Петербурге. Она исполняла всевозможные поручения: была воспитательницей в интернате, преподавательницей портновского дела, учительницей в начальной школе. Что послужило причиной последующих ее поступков для нас, вероятно, так и останется загадкой — после 9 лет монашеской жизни, перед вечными обетами сестра Болеслава покидает монастырь. Некоторое время она живет в созерцательном монастыре сестер визиток в Кракове, но и там не задерживается долго. Болеслава Ламент возвращается в мир. Она работает в ночлежке. Так проходит 8 лет. Казалось бы, все должно было встать на свои места и жизнь должна идти уже проторенной дорогой, но…
В 1900 году погибает младший брат Болеславы, который хотел стать священником. Она принимает решение полностью посвятить свою жизнь Богу, но на раздумья и подготовку уходит три года. В 1903 году по просьбе основательницы местного приюта она отправляется в Могилев. Именно здесь она решает основать монашескую общину на основе Устава св.Игнатия Лойолы, члены которой посвятили бы свою работу делу сближения Восточной и Западной Церквей. И вот Болеслава Ламент, Леокадия Горчинская и Люция Чеховская совершают духовные упражнения под руководством приехавшего из Москвы о.Феликса Верчинского. Отец Феликс, бывший их духовником, одобрил идею и помог написать Устав общины. В 1905 году кандидатки начали период послушничества в основанной ими самими Конгрегации Святого Семейства. Настоятельницей этой, пока еще малочисленной, общины была избрана Болеслава Ламент. Как можно догадаться, эта монашеская община была создана в полной конспирации, так как в пределах Российской Империи монашеская жизнь в рамках Католической Церкви была запрещена правительством. Свои первые обеты сестры принесли 22 января 1906 г. По причине тяжелой финансовой ситуации приют в Могилеве, где работали сестры, был закрыт.
Три сестры, а также три новые послушницы, осенью 1907 года отправились в столицу — Санкт-Петербург. По прибытии Болеслава Ламент встретилась с монсеньером Стефаном Денисевичем, руководившим тогда Могилевской архиепархией. Он призвал сестер хранить в тайне их принадлежность к монашеской организации и благословил их предстоящую деятельность в городе на Неве. Чтобы зарабатывать на жизнь, сестры открыли в районе под названием Пески портновскую мастерскую. Вскоре к общине присоединились еще две послушницы, приехавшие из Могилева. Однако мастерская не приносила дохода, и все более реальной становилась угроза голода.
Помощь пришла неожиданно. В ноябре 1907 года настоятель церкви св.Казимира, за Нарвской заставой на Ушаковской улице, попросил сестер заняться приютом, действующим при приходе. Детей в приюте было около сотни — мальчики и девочки. Приют был в ужасном состоянии: заброшенный, неухоженный, погрязщий в долгах. Сестры взялись за работу. Кроме того, они преподавали в воскресной школе. Две сестры по инициативе настоятельницы начали обучение в Петербургском Университете.
В 1908 году Болеслава Ламент основала женскую гимназию и интернат, а в 1910 году община приобрела дом на улице Левой Тентелевской, туда перебрались жить монахини, а также были перенесены гимназия и интернат. Обязанностей становилось все больше, и было решено отказаться от работы в приходском приюте. Однако работа при церкви св.Казимира по-прежнему продолжалась. Вместе со священником этого прихода Антонием Около-Кулаком сестра Болеслава организовывала летние лагеря для больных детей в Терийоки и Парголове. Часто сестры ставили спектакли и показывали их в петербургских театрах, вырученные же средства шли на помощь детям из бедных семей. Матушка Болеслава проявила себя не только как неплохой сценарист и режиссер, но и как талантливый декоратор и оформитель. Сделанные ею рождественские ясли, Гроб Господень, алтари для процессии в день Пресвятой Евхаристии притягивали множество людей. Для многих людей, по свидетельству современника, эти спектакли и осмотр церковных декораций становились началом обращения к Богу.
В 1912 году, по просьбе настоятеля церкви Посещения Пресвятой Девой Марией Елисаветы на Выборгской стороне о.Петра Януковича, Болеслава Ламент основала новый дом для сестер в этом районе. Через некоторое время здесь также была основана женская гимназия. В том же 1912 году вместе с о.Густавом Карлингом матушка Болеслава основала женский интернат в Выборге. Во всех трех школах в это время обучалось около 1000 девушек.
Начавшаяся в 1914 году Мировая война многое изменила. Интернат в Выборге пришлось закрыть. Болеслава Ламент работала в приютах, изо всех сил помогая наполнившим их беженцам и привезенным с фронта раненым солдатам. Заметно увеличилось количество детей, учащихся в гимназиях. Но невзгоды, принесенные войной, как оказалось, были незначительны по сравнению с предстоящими испытаниями.
Что принес России 1917 год, знают все, последствия октябрьских событий, отразившиеся на религиозной жизни, так же хорошо известны. В эти годы, подобно многим другим, Община Святого Семейства потеряла все! Все прежние усилия, казалось, пошли в пустую. К моменту начала революционных событий в Петербурге жило 15 сестер из общины Святого Семейства: 3 сестры с вечными обетами, 7 с временными и 5 послушниц. Вскоре десять сестер переехали из Петербурга в Житомир. В столице остались лишь матушка Болеслава, с.Люция Чеховская, с.Люция Великевич и три сестры из Петербурга — Текля Милевская, Адольфина Бибисувна и Петронела Матулянис.
В 1919 году власти приняли решение о том, что в целях спасения детей от голода будут выдаваться продукты, но получать их будут не родители, а те, кто организует столовую для детей. Болеслава Ламент решила этим воспользоваться. Родители бывших учеников воскресной школы с удовольствием приняли идею матушки. В классах бывшей приходской школы была организована “столовая”. Между завтраком и обедом проходили занятия. С младшими детьми занимались по программе начальной школы, со старшими по программе гимназии. Организовывались различные театральные представления, на которые приходили многие священники Санкт-Петербурга, в том числе и епископ Иоанн Цепляк.
Положение общины значительно усложнилось в 1921 году, когда было объявлено о закрытии подобных столовых, так как экономическая ситуация в России изменилась к лучшему и родители уже могли сами прокормить детей. Хотя риск был велик, ребята по-прежнему приходили в школу. В случае расспросов они должны были отвечать, что ходят на частные уроки к учительницам. Об оплате труда сестер не могло быть и речи, дети были из бедных семей. Материальные условия жизни сестер становились все хуже и хуже.
В это же время Болеслава Ламент намеревается преобразовать свою Конгрегацию, в этом ей помогает Экзарх русских католиков о.Леонид Федоров, собирающийся объединить небольшую женскую монашескую общину Святого Духа с Конгрегацией св.Семейства. Вот, что он писал митрополиту Андрею Шептицкому 1 августа 1921 года. “Как я не боюсь поляков и всего польского — однако, пани Лямент — то редкое исключение, которое подтверждает правило”. Они вместе приступают к разработке Устава Конгрегации. Вот что, по словам о.Леонида, полагалось в ее основу: “Члены Ордена должны помогать восточному клиру в его миссии не только в России, но и на всем Востоке. В Орден могут поступать и монахини латинского обряда, если соглашаются работать в духе Ордена. Для тех из них, которым тяжело привыкнуть к восточному обряду, будет оставлен латинский. Таким образом, Орден устраивается по масштабу ассумпционистов, но в обратном порядке: там Орден западный с допущением иногда восточных членов, здесь же Орден восточный с допущением западных… Польза такого Ордена была бы громадна, потому что дух Ордена абсолютно чужд всякой польщины и латиномании. Орден должен быть подчинен непосредственно Папе, а не местному ординариату, как до сих пор”. Однако планам, в силу различных причин, не суждено было сбыться.
Матушка Болеслава Ламент была вынуждена покинуть Петербург в сентябре 1921 года. В городе остались лишь четыре сестры для дальнейшей работы в тайной школе. Все же, несмотря на различные способы конспирации, через три года, школа была рассекречена властями и закрыта. В ночь с 18 на 19 ноября с.Люция Чеховская была арестована и доставлена в тюрьму на Шпалерной улице. Вскоре она была приговорена к 10 годам лишения свободы за организацию тайной школы и преподавание Закона Божия.
На этом заканчивается история общины сестер Святого Семейства и ее основательницы Болеславы Ламент в Санкт-Петербурге. Далее были годы подвижнического труда в Польше, развитие и расцвет монашеской общины, насчитывающей ныне сотни сестер, блаженная кончина ее основательницы 29 января 1946 года и беатификация матушки Болеславы Ламент в 1991 году.
Михаил Фатеев
Источник: Сайт прихода Святой Екатерины в Санкт-Петербурге

Память: Св. Иоанн Боско
2026-01-31

Святая Агафия (Агата), дева и мученица: память
2026-02-05
Святая Агафия (Агата) родилась в городе Катания на Сицилии в начале III века. Она принадлежала к богатой аристократической семье и была очень хороша собой. Её жизнеописание говорит, что её родители были христианами и воспитали свою дочь христианкой. Она считалась завидной невестой, но, когда ей исполнилось 15 лет, приняла решение сохранить девственность из любви к Христу. По существовавшему в те времена обычаю епископ Катании принял у Агафии обеты и облачил её в красное покрывало, какое носили посвящённые Богу девы. На мозаике VI в. в церкви Сан Аполлинаре Нуово в Равенне св. Агафия изображена в тунике, далматике и со столой через плечо, что позволяет предположить, что она была диакониссой.
В это время во всей Римской империи действовали законы, направленные против христиан. Причём, если при Септимии Севере обычная практика состояла в том, чтобы попытаться заставить христианина отречься от своей веры, так как считалось, что опаснее умножать число мучеников, чем оставлять христиан в живых, то при императоре Деции, правившем в годы жизни Агафии и стремившемся жестокостью остановить распространение христианства, христиан сначала подвергали мучениям, потом казнили.
Красота Агафии привлекла внимание Квинциана – проконсула Катании – города, вблизи которого она жила с родителями. Когда девушка отвергла притязания Квинциана, тот попытался завоевать её хитростью или же грубой силой. Обвинив юную христианку в оскорблении государственной религии, проконсул распорядился арестовать её и доставить в преторию.
Сначала Квинциан попытался «перевоспитать» свою пленницу. Он поместил её в доме известной куртизанки Афродизии, которая в течение целого месяца пыталась пробудить в Агафии чувственность, всячески искушая её отказаться от верности своему Небесному Жениху. По прошествии месяца Афродизия отступилась, сказав Квинциану: «Её воля твёрже лавы Этны».
Разъярённый Квинциан распорядился мучить Агафию, но и страдания не заставили её отречься от Христа. Наконец, палачи клещами вырвали Агафии груди и бросили в темницу истекать кровью, и здесь, в темнице ей явился Святой Пётр, который Именем Христа исцелил её раны. Когда спустя четыре дня мучители святой Агафии пришли за ней в темницу и увидели, что нанесённые ей раны зарубцевались, они были изумлены, но чудо ещё больше разозлило их. Агафию стали жечь на жаровне, но в то время, как её тело горело, покрывало девственницы, которое она носила, оставалось целым. Мучения святой были прерваны начавшимся извержением вулкана, во время которого погибли двое советников проконсула. Многие в страхе и смятении бежали, а Агафию вновь увели в темницу, где она вскоре умерла.
Ровно через год после мученической смерти по заступничеству святой Агафии произошло первое чудо. 5 февраля 252 года началось ужасное извержение вулкана, угрожавшее разрушить Катанию и погубить жителей города. Тогда процессия христиан и присоединившихся к ним язычников, молясь и неся реликвию – её покрывало, оставшееся не тронутым огнём, – направилась навстречу потоку лавы. Поток остановился – город был спасён. С тех пор святая Агафия считается не только заступницей города Катании и покровительницей страдающих от землетрясений, но и защитницей от огня и пожаров. В последний раз чудо по заступничеству святой Агаты повторилось в 1886 году, когда был спасён во время извержения Этны город Николози.
Мощи святой Агафии покоятся в соборе Катании в серебряной раке, созданной лучшими художниками города. Там же находится и серебряная скульптура святой, увенчанная короной, по преданию подаренной королём Ричардом Львиное Сердце.
Святая Агафия очень любима в Италии, в её имя освящено множество церквей, но она известна и далеко за пределами своей родины. Она также почитается покровительницей Мальты, где по преданию некоторое время скрывалась от преследователей. Юную мученицу, сохранившую верность Небесному Жениху, несмотря на невыносимые страдания, глубоко почитают везде, где есть христиане. Она – одна из семи святых женщин (кроме Пресвятой Богородицы), поминаемых в Римском каноне. День её памяти – 5 февраля. Существует традиция освящения в этот день воды и хлеба (Хлеб св. Агафии), который, как считается, помогает победить дьявола и пожары.
Анна Кудрик

Память: Свв. Павел Мики и сподвижники его, мученики
2026-02-06

Св. Схоластика, дева: память
2026-02-10
“Мы знаем, что, вероятно, Бенедикт и Схоластика были близнецами, и что Схоластика приняла решение остаться девственницей ради любви к Христу в очень раннем возрасте. В некоторых легендах утверждается, что она превосходила своего брата в благочестии, и именно её пример увлёк его на путь аскезы”.
Несмотря на то, что имя святой Схоластики (родилась ок. 480 г.) известно многим в современном мире, что в её честь написано множество прекрасных гимнов, а её имя носят не только монастыри и церкви, но и множество учебных заведений, о жизни этой святой известно не очень многое.
Практически единственный достоверный источник сведений о её земной жизни – вторая книга «Диалогов» св. Григория Великого, посвящённая её брату – святому Бенедикту. Мы знаем, что, вероятно, Бенедикт и Схоластика были близнецами, и что Схоластика приняла решение остаться девственницей ради любви к Христу в очень раннем возрасте. В некоторых легендах утверждается, что она превосходила своего брата в благочестии, и именно её пример увлёк его на путь аскезы. Хотя в это время на Востоке уже были примеры существования женских монашеских общин, в которых вдовы и посвятившие себя Богу девы жили совместно (как это было, например, в общине основанной святой Павлой в Вифлееме), в Риме считалось, что девы должны и после принесения обетов оставаться в доме своих родителей. Им предписывалось молиться, проводить время в посте и благочестивых размышлениях, читать духовную литературу и не афишировать свои обеты, чтобы избежать греха тщеславия. Однако, когда Святой Бенедикт основал монастырь в Монте-Кассино, Схоластика последовала его примеру и в пяти милях от Монте-Кассино, в местечке Пломбариола создала женскую общину, которая, вероятно, жила по уставу, написанному Бенедиктом для братьев в Монте-Кассино. Это был первый регулярный женский монастырь в Европе.
Известно только одно чудо, произошедшее по молитве Святой Схоластики при её земной жизни, и это чудо поражает необычностью. Как это часто бывает с близнецами, Бенедикта и Схоластику связывала нежная дружба, но монастырский устав не позволял Бенедикту навещать сестру в монастыре, где жила она, а ей – входить в монастырь брата. Не в силах совсем отказаться от общения друг с другом они встречались один раз в год в хижине, находившейся на полпути между Монте-Кассино и Пломбариолой. В одну из таких встреч, когда день уже склонялся к вечеру, и приближалось время расставания, святая Схоластика стала просить брата остаться с ней и провести ночь в беседе о Боге, но тот не соглашался, да и как он мог нарушить созданный им самим устав и провести ночь за пределами монастыря? Тогда Схоластика склонила голову и стала молиться. Внезапно небо, до этого совершенно ясное, почернело, и началась страшная буря с проливным дождём, градом и грозой. Бенедикт попытался уйти, но вынужден был вернуться. Укоряя сестру, он сказал: «Что же ты сделала!», а она очень просто и, как отмечает святой Григорий, не без иронии ответила: «Иди, если можешь! Я просила тебя, но ты не захотел слушать меня, и тогда я попросила Бога, и Он меня услышал». Святой Григорий, завершая описание этой трогательной сцены, замечает, что Схоластика «могла испросить Бога о большем, потому что больше любила». Проведя ночь в духовной беседе, брат и сестра возвратились каждый в свой монастырь.
Через три дня, подняв взор к небу, святой Бенедикт увидел, как душа его сестры покидает тело и возносится в рай в образе голубки. Его сердце исполнилось радости, и он благодарил Бога за милость, которой удостоилась его сестра. Он похоронил сестру в часовне св. Иоанна, в Монте-Кассино в могиле, приготовленной им для себя. Вероятно, святого Бенедикта похоронили там же (св. Григорий в «Диалогах» говорит что, как духом они были едины в Боге, так и тела их соединились в одной могиле).
Святая Схоластика почитается Католической и Православной Церквями как покровительница монашествующих и защитница от молнии. Основанный ею монастырь в Пломбариоле дал начало регулярным женским монашеским общинам в Западной Европе, впоследствии разделившимся на множество Орденов и Конгрегаций. Несмотря на то, что святая не имеет титула соработницы св. Бенедикта, основателя европейского регулярного монашества, всякий раз, когда в той или иной общине почитается брат – вместе с ним вспоминается и сестра, мудрая дева, посвятившая себя Небесному Жениху и доверчиво попросившая его о том, что было для неё так дорого – о нескольких лишних часах беседы о Боге, которого и она, и её брат любили более всего на свете.
Анна Кудрик

Праздник: Свв. Кирилл и Мефодий
2026-02-14
Благодаря их проповеди, одобренной в свое время церковными властями, римскими епископами и константинопольскими патриархами, славяне смогли ощутить себя, вместе с другими народами, отпрысками и наследниками обетования, данного Богом Аврааму.
14 февраля Католическая Церковь празднует память святых Кирилла и Мефодия – великих византийцев, благодаря трудам которых, славянские народы смогли услышать голос Божий, говорящий к ним на их родном языке.
Кирилл (в миру Константин) и Мефодий (предположительно при крещении получивший имя Михаил) родились в семье друнгария (византийского офицера) Льва, в греческом городе Фессалоники (теперь, Салоники), в славянской среде именуемом Солунью. Мефодий был старшим из детей, Константин – младшим. Время рождения Мефодия – между 815 и 817 гг., Константин, предположительно родился ок. 827 г. Сложилось так, что, несмотря на старшинство Мефодия, первым, при упоминании братьев, традиционно всегда называют Кирилла, может быть потому, что именно ему была поручена кесарем миссия к славянам, может быть потому, что младший из братьев первым ушёл к Отцу Небесному, а может быть, благодаря той нежной любви, которую питал к младшему старший, стремившийся всегда оставаться в тени брата и выдвигавший его на первое место. Раннее и наиболее подробное житие Константина, написанное, по мнению многих историков, если не самим Мефодием, то при его участии, рассказывает, что когда Константину было всего семь лет, он во сне обручился с прекрасной девушкой, выбранной им из множества других, и носившей имя София – Премудрость.
Родители же, когда мальчик рассказал им о своём сне, посоветовали сыну держаться этого выбора, потому что «…сияет мудрость сильнее солнца, и если ты возьмешь ее супругой — от многих зол избавишься с ее помощью». Сон оказался пророческим. Науки привлекали Константина с детства, и уже подростком он окончательно сделал выбор в пользу собирания сокровищ неосязаемых, но от того не менее драгоценных – знаний. Того, что могли дать ему даже лучшие из учителей в родном городе, скоро стало недостаточно для мальчика, наделённого мощным интеллектом. Он жаждал глубоких и универсальных знаний, и с Божьей помощью получил возможность получить их – логофет Феоктист, управляющий малолетнего кесаря Михаила, наслышанный о его выдающихся способностях, призвал Константина ко двору и дал ему возможность учиться вместе с юным кесарем у лучших учёных своего времени.
Он изучал множество наук – грамматику, риторику, философию, астрономию, геометрию, языки, но более всего преуспел в философии, которую понимал как «…Божественных и человеческих дел понимание, насколько может человек приблизиться к Богу, и как делами учить человека быть по образу и подобию создавшего его». Он пользовался любовью и уважением всесильного логофета, и перед ним открывалась блестящая политическая карьера, но внешний успех не интересовал его; ещё подростком, в Солуни, прогоревав несколько дней из-за унесённого ветром любимого сокола, он принял решение не стремиться к житейским радостям, потому что поступающий так обречён всегда терять и во всём разочаровываться. Отвергнув выгодный брак с крестницей Феоктиста, Константин принял священнический сан и занял должность библиотекаря собора святой Софии, затем на некоторое время удалился в один из причерноморских монастырей, а возвратившись по настоянию властей в столицу, преподавал философию. Его успех на этом поприще и слава непобедимого в диспутах оратора снискали ему прозвище «Философ». Ещё совсем молодым он легко победил в споре знаменитого сторонника иконоборцев Анния.
Тем временем старший брат, казалось, делавший успешную военную карьеру, после долгих лет на посту стратега провинции Словиния (на территории современной Македонии) также принял духовный сан, потому что «не хотел своей благородной души смутить тем, что не остаётся навеки» и удалился в монастырь на горе Олимп, где «отдался чтению книг». После убийства логофета Феоктиста, покровителя Кирилла, младший брат присоединяется к старшему в монастыре, где тот к тому времени становится настоятелем.
Отсюда братья отправляются в свою первую совместную миссионерскую поездку – в хазарский каганат, откуда в Византию прибывают послы с просьбой прислать кого-нибудь сведущего, кто мог бы познакомить хазар с христианством, сопровождая свою просьбу обещанием от кагана креститься, если его убедят в истинности учения. Патриарх Фотий посылает к хазарам Кирилла своего бывшего ученика, а вместе с ним идет и Мефодий, который оберегает младшего брата и всячески поддерживает его «…служа как раб меньшему брату и повинуясь ему», готовый «…умереть за христианскую веру». Биограф Мефодия говорит, что в то время, как Кирилл действовал словом, орудием старшего брата была молитва. Хотя результатом этой поездки не стало крещение кагана, всё же значительное число хазар (около двухсот человек) пожелали принять христианство. На обратном пути, в Херсонесе, по молитве Кирилла были чудесным образом обретены мощи святого Климента. После возвращения, кесарь и патриарх предложили Мефодию епископство, но он отказался от этой чести, всему предпочитая молитву и книги, и братья вновь удалились в монастырь.
В 862 г. моравский князь Ростислав обратился к Константинопольскому патриарху Фотию с просьбой прислать в Моравию епископа, который мог бы излагать христианское учение на славянском языке. Эта просьба не встретила особого энтузиазма ни у патриарха, ни у императора. В высших политических сферах Византии видели в заботе о распространении христианства скорее способ усиления политического влияния среди обращаемых народов, чем стремление к обретению новых душ для Господа, а желание проповеди на родном языке говорило о стремлении князя к независимости. Однако, частично просьбу Ростислава исполнили, послав к нему братьев Кирилла и Мефодия, ни один из которых не имел епископского сана, мотивируя этот выбор тем, что оба брата, уроженцы Солуни, где жило много славян, с детства хорошо владеют славянским языком. В мае 863 г. Кирилл и Мефодий прибыли в столицу Моравии Велеград. Они не просто хорошо знали славянское наречие, они владели им в совершенстве, понимая не только речь, но и душу молодого славянского народа настолько хорошо, что это породило устойчивую легенду об их славянском происхождении. Солунские братья дали моравам больше, чем те просили – не только проповедь на их родном языке, но и славянские богослужения. На славянский язык были переведены также тексты Священного Писания, которые использовались в литургии. Для записи переводов Кирилл и Мефодий создали алфавит, точно передающий сложные и богатые звуки славянской речи. Этим алфавитом, хотя и претерпевшим довольно значительные изменения, многие славянские народы пользуются и теперь.
Деятельность братьев встретила сопротивление в среде франкского духовенства, уже присутствовавшего в Моравии. Многие его представители считали, что Богу подобает служить только на трёх языках – греческом, латинском и еврейском. Наиболее ортодоксальные представители этого мнения были против не только богослужения на славянском языке, но и славянской письменности вообще, закрывая глаза даже на тот неоспоримый факт, что славянские языки располагали значительно большим количеством разнообразных звуков, адекватно записать которые латиницей было практически невозможно. Для того, чтобы разрешить спорный вопрос, святые, «узнав, что ваши [т. е. моравские] земли находятся под властью апостольского престола» отправились в Рим. Следуя в Рим, они прошли через Паннонию, где были встречены с почётом князем Коцелом, который, в восхищении от учёности и мудрости старшего из братьев впоследствии не раз просил Папу направить Мефодия к нему епископом. В Венеции братья вступили в спор со сторонниками трёхъязычия, приводя в защиту своего мнения убедительные доводы: «Разве мы все не одинаково дышим воздухом? А вы не стыдитесь утверждать только три языка (еврейский, греческий и латинский), полагая, что все другие народы и племена слепы и глухи! Ответьте мне: вы говорите так, потому что считаете Бога столь немощным, что Он не в состоянии наделять таким даром, или столь злобным, что Он не желает этого делать?» В 867 г. Кирилл и Мефодий прибыли в Рим. В дар Папе они привезли чудесно обретённые ими в Херсонесе мощи святого Климента – покровителя Вечного города. Папа Адриан II благословил, привезённые братьями богослужебные книги на славянском языке и распорядился торжественно возложить их на алтарь церкви Санта Мария ад Презепе. В соборе святого Петра и нескольких других крупных соборах Рима ими были отслужены мессы по-славянски, ученики-славяне, сопровождавшие солунских братьев, были рукоположены Папой во священники. Однако в Риме Кирилл неожиданно заболел и 14 февраля умер. Умирая, он, знавший, как мила сердцу Мефодия уединённая монашеская жизнь в тишине молитвы и созерцания, просил брата продолжать миссию среди славян, говоря: «Мы делим одну участь, брат, идем за плугом по одной пашне; я ныне падаю на поле по окончании моих дневных трудов. Я знаю, ты сильно любишь свою Гору; и все же не покидай ради Горы своего учительства. Поистине, где может быть для тебя спасение надежнее?». Кирилл был погребён в Риме в церкви святого Климента с почестями, равными тем, которые могли быть оказаны Папе, а возведённый Папой в епископское достоинство Мефодий вернулся в Моравию, где его ожидали ещё пятнадцать лет одиноких трудов и испытаний.
За время его отсутствия Ростислава сменил на моравском престоле Святополк, настроенный прогермански, и не заинтересованный в том, чтобы вера его подданных была осознанной. Мефодия обвинили в проповеди на чужой канонической территории, заточили в монастырь, не однажды пытались обвинить в ереси и очернить в глазах Папы. Ещё не раз ему приходилось прибегать к заступничеству Святого Престола, и всякий раз он бывал оправдан. Несмотря на преследования, Мефодий продолжил труды по переводу Священного Писания на славянский язык, а также перевёл некоторые святоотеческие труды, в том числе и несколько бесед Кирилла, а также «Номоканон» – византийский свод церковных и светских законов. Он был любим народом и учениками – теми, кто искал не успехов на политическом поприще, а любви Божией и истины.
3 апреля 885 г., после трёх дней молитвы, возносимой за весь народ, на рассвете, окружённый учениками, одного из которых, Горазда, он избрал своим преемником, Мефодий, со словами: «В руки Твои Господи предаю дух мой» «…почил на руках иерейских». На похороны его «…собралось бесчисленное множество людей, проводили (его) со свечами, оплакивая доброго учителя и пастыря, мужчины и женщины, малые и великие, богатые и бедные, свободные и рабы, вдовы и сироты, иностранцы и местные, больные и здоровые – все (, оплакивая) того, что стал всем для всех, чтобы всех привлечь».
После смерти Мефодия противники его миссии среди славян преследованиями принудили его учеников покинуть Моравию и бежать в Болгарию, где они были встречены с радостью. Моравская знать, желавшая стать частью латинского мира Западной Европы, избрала иной путь, богослужения на славянском языке здесь прекратились, однако другие славянские народы подхватили бесценный дар, принесённый им Кириллом и Мефодием.
Кирилл и Мефодий почитаются как святые и Римско-католической, и Православной Церквами. Оценке их миссии посвящены несколько Папских посланий, предпоследнее из которых – «Egregie virtutis», данное 31 декабря 1980 г. провозглашает их, миссионеров и просветителей, гениальных, вдохновляемых Святым Духом лингвистов и переводчиков, создателей славянской письменности и ревнителей единства христиан, наравне с великим святым Бенедиктом, покровителями Европы.
Оценивая роль Кирилла и Мефодия блаженный Папа Иоанн Павел II – первый в истории Церкви Папа-славянин – в энциклике «Апостолы славян» писал: «Евангельскую весть, которую святые Кирилл и Мефодий переложили для славянских народов, мудро черпая из сокровищницы Церкви «старое и новое» (ср. Мф 13, 52), они передавали с помощью проповеди и катехизации, не отступая от вечной истины и в то же время приспосабливая ее к конкретным историческим обстоятельствам. Благодаря миссионерскому подвигу обоих братьев славянские народы смогли впервые осознать собственное призвание и участвовать в вечном промысле Пресвятой Троицы, во всеобъемлющем плане спасения мира. Они поняли также свою почетную роль в целостной истории человечества, сотворенного Богом Отцом, искупленного Сыном Спасителем и просвещенного Духом Святым. Благодаря их проповеди, одобренной в свое время церковными властями, римскими епископами и константинопольскими патриархами, славяне смогли ощутить себя, вместе с другими народами, отпрысками и наследниками обетования, данного Богом Аврааму (Быт 15, 1—2). Таким образом, благодаря церковному устройству, созданному святым Мефодием, и осознанию собственного лица в христианстве, они заняли предназначенное им место в Церкви, возникшей с тех пор и в этой части Европы».

Анна Кудрик

Пепельная Среда
2026-02-18
Богослужением Пепельной Среды Католическая Церковь входит в сорокадневный период Великого Поста. Число сорок несёт в себе особый смысл, напоминая нам о сорокадневном посте Иисуса Христа в пустыне. Для того, чтобы от начала поста, до Пасхальных событий было ровно 40 дней, в конце VI века Папа Григорий Великий добавил к периоду Великого Поста 4 дня, и Пост стал начинаться в Пепельную Среду и заканчиваться в среду Страстной Недели, составляя ровно сорок дней (воскресенья из времени Поста исключаются). В этот день всем верующим старше 18 и младше 60 лет предписывается строгий пост. Досыта поесть можно только один раз, кроме того, все верующие старше 14 лет в этот день должны воздержаться от мясной пищи.
Литургические чтения этого дня призывают нас к покаянию и обращению: «Ныне говорит Господь: обратитесь ко Мне всем сердцем своим в посте, плаче и рыдании. Раздирайте сердца ваши, а не одежды ваши, и обратитесь к Господу Богу вашему; ибо Он благ и милосерд, долготерпелив и многомилостив» (Иоил 2, 12-14).
«От имени Христова просим: примиритесь с Богом» (2 Кор 5, 20). В этот день во время литургии священник посыпает головы верующих пеплом, полученным от сожжения пальмовых и вербных ветвей, освящённых в Вербное Воскресенье и сохраняемых до этого дня, со словами «Покайтесь и веруйте в Евангелие» или «Помни, что ты прах и в прах возвратишься».
Обычай использовать пепел как знак скорби и покаяния восходит к Ветхому Завету, где не один раз упоминается об этой традиции. Например, в книге пророка Ионы царь грешной Ниневии, раскаявшись от слов пророка: «встал с престола своего, и снял с себя царское облачение своё, и оделся во вретище и сел на пепле» (Иона 3, 6). Об этом же говорится в книге пророка Иезекииля: «И зарыдают о тебе громким голосом, и горько застенают, посыпав пеплом головы свои…» (Иезекииль 27, 30). В Новом Завете Иисус Христос говорит: «Горе тебе, Хоразин! Горе тебе, Вифсаида! Ибо если бы в Тире и Сидоне явлены были силы, явленные в вас, то давно бы они во вретище и пепле покаялись» (Мф 11, 21). В иудейской культуре понятие «прах» и «пепел» обозначались одним и тем же словом.
В ранней Церкви обряд посыпания пеплом в знак покаяния в Пепельную Среду применялся только к публично кающимся, но к Х веку он распространился на всех верующих и был включён в Миссал 1570 г., хотя совершался не после Литургии Слова, как принято теперь, а перед началом Мессы. Духовный смысл этого действия хорошо раскрывает антифон, который поётся во время посыпания пеплом: «Изменим свою жизнь, в пепле и вретище будем поститься и плакать пред Господом, ибо велико милосердие Господа Бога нашего, Который готов простить грехи» (ср. Иоил 2, 19).
Слова, напоминающие о том, что мы прах и в прах обратимся, обращают мысли верующих к событиям Ветхого Завета, напоминают о сотворении человека из праха земного, но, в то же время, и о том, что Создатель вдохнул в нас дыхание жизни и мы стали «душею живою» (ср. Быт. 2:7). Вспоминая при этих словах о ветхом человеке, мы не можем не помнить и о «новом Адаме» – Иисусе Христе, который, победив грех и смерть, даёт нам надежду на вечную жизнь. Размышляя о значении Богослужения Пепельной Среды во время духовных упражнений 2007 г. в Римской Курии, кардинал Джакомо Биффи, отметил, что Воскресение Христово – это реальный факт, который можно противопоставить другому неизбежному, всех касающемуся факту: смерти. Вот почему Пепельная среда сопряжена с Пасхой. Пепел символизирует не столько то, чем мы станем, сколько то, чем мы можем стать, если закроем свое сердце невидимому миру, заключающему в себе Спасение. Наша жизнь без Бога была бы вспышкой, после которой остается лишь горсть пепла.
Другой призыв этого дня «Покайтесь и веруйте в Евангелие» указывает нам на путь, которым мы должны следовать к спасению, на необходимость жить Словом Божиим.
Пепельная Среда не является праздником (хотя в средствах массовой информации, особенно, в России, этот день часто называют именно праздником), более того, присутствие на богослужении Пепельной Среды не вменяется верующим в безусловную обязанность, но в этот день везде, где есть христиане-католики можно увидеть на улице людей со знаком креста, начертанным на голове пеплом, видимым символом покаяния, людей, которые в этот день начали сорокадневный путь к главному празднику всех христиан – дню Светлого Христова Воскресения.
