Централизованная религиозная организация Римско-католическая Архиепархия Божией Матери в Москве

Память: Свв. Павел Мики и сподвижники его, мученики
2025-02-06

Святая Агафия (Агата), дева и мученица: память
2025-02-05
Святая Агафия (Агата) родилась в городе Катания на Сицилии в начале III века. Она принадлежала к богатой аристократической семье и была очень хороша собой. Её жизнеописание говорит, что её родители были христианами и воспитали свою дочь христианкой. Она считалась завидной невестой, но, когда ей исполнилось 15 лет, приняла решение сохранить девственность из любви к Христу. По существовавшему в те времена обычаю епископ Катании принял у Агафии обеты и облачил её в красное покрывало, какое носили посвящённые Богу девы. На мозаике VI в. в церкви Сан Аполлинаре Нуово в Равенне св. Агафия изображена в тунике, далматике и со столой через плечо, что позволяет предположить, что она была диакониссой.
В это время во всей Римской империи действовали законы, направленные против христиан. Причём, если при Септимии Севере обычная практика состояла в том, чтобы попытаться заставить христианина отречься от своей веры, так как считалось, что опаснее умножать число мучеников, чем оставлять христиан в живых, то при императоре Деции, правившем в годы жизни Агафии и стремившемся жестокостью остановить распространение христианства, христиан сначала подвергали мучениям, потом казнили.
Красота Агафии привлекла внимание Квинциана – проконсула Катании – города, вблизи которого она жила с родителями. Когда девушка отвергла притязания Квинциана, тот попытался завоевать её хитростью или же грубой силой. Обвинив юную христианку в оскорблении государственной религии, проконсул распорядился арестовать её и доставить в преторию.
Сначала Квинциан попытался «перевоспитать» свою пленницу. Он поместил её в доме известной куртизанки Афродизии, которая в течение целого месяца пыталась пробудить в Агафии чувственность, всячески искушая её отказаться от верности своему Небесному Жениху. По прошествии месяца Афродизия отступилась, сказав Квинциану: «Её воля твёрже лавы Этны».
Разъярённый Квинциан распорядился мучить Агафию, но и страдания не заставили её отречься от Христа. Наконец, палачи клещами вырвали Агафии груди и бросили в темницу истекать кровью, и здесь, в темнице ей явился Святой Пётр, который Именем Христа исцелил её раны. Когда спустя четыре дня мучители святой Агафии пришли за ней в темницу и увидели, что нанесённые ей раны зарубцевались, они были изумлены, но чудо ещё больше разозлило их. Агафию стали жечь на жаровне, но в то время, как её тело горело, покрывало девственницы, которое она носила, оставалось целым. Мучения святой были прерваны начавшимся извержением вулкана, во время которого погибли двое советников проконсула. Многие в страхе и смятении бежали, а Агафию вновь увели в темницу, где она вскоре умерла.
Ровно через год после мученической смерти по заступничеству святой Агафии произошло первое чудо. 5 февраля 252 года началось ужасное извержение вулкана, угрожавшее разрушить Катанию и погубить жителей города. Тогда процессия христиан и присоединившихся к ним язычников, молясь и неся реликвию – её покрывало, оставшееся не тронутым огнём, – направилась навстречу потоку лавы. Поток остановился – город был спасён. С тех пор святая Агафия считается не только заступницей города Катании и покровительницей страдающих от землетрясений, но и защитницей от огня и пожаров. В последний раз чудо по заступничеству святой Агаты повторилось в 1886 году, когда был спасён во время извержения Этны город Николози.
Мощи святой Агафии покоятся в соборе Катании в серебряной раке, созданной лучшими художниками города. Там же находится и серебряная скульптура святой, увенчанная короной, по преданию подаренной королём Ричардом Львиное Сердце.
Святая Агафия очень любима в Италии, в её имя освящено множество церквей, но она известна и далеко за пределами своей родины. Она также почитается покровительницей Мальты, где по преданию некоторое время скрывалась от преследователей. Юную мученицу, сохранившую верность Небесному Жениху, несмотря на невыносимые страдания, глубоко почитают везде, где есть христиане. Она – одна из семи святых женщин (кроме Пресвятой Богородицы), поминаемых в Римском каноне. День её памяти – 5 февраля. Существует традиция освящения в этот день воды и хлеба (Хлеб св. Агафии), который, как считается, помогает победить дьявола и пожары.
Анна Кудрик

Воскресение Слова Божия
2025-01-26

Ежегодная неделя молитвы о единстве христиан
2025-01-18 - 2025-01-25

Богоявление: торжество
2025-01-06

Младенцы Вифлеемские, мученики: праздник
2024-12-28

Св. Пётр Канизий, учитель Церкви: память
2024-12-21
«Пётр спит, а Иуда бодрствует» – так охарактеризовал своё время, время, когда казалось, что Реформация уверенно побеждает и Католическая Церковь вынуждена отступать и почти погибла, святой Пётр Канизий, священник и Учитель Церкви, которого принято называть «вторым апостолом Германии».
Йозеф Лортц в своей «Истории Церкви», описывая состояние, в котором находилась в то время Католическая Церковь в Германии, пишет, что «…Епископ Фрайзингский Марий, посвятивший всю жизнь борьбе против Реформации, был настолько разочарован, что в 1538 г. заявил о том, что потерял веру в спасение. Капитул Базельского собора ясно высказался в том смысле, что считает победу Реформации окончательной. Кохлей и Экк, которые отдали жизнь преданному служению Церкви, на закате дней выражали глубокое разочарование в результатах своих усилий».
Разные периоды в истории человечества, истории Церкви или истории отдельных семей требуют разных проявлений святости. Иногда это мученичество и свидетельство о Христе перед лицом смерти, иногда отдание своей жизни за другого человека, иногда служение Христу в бедных и больных, иная же ситуация требует совсем иного – тяжкого и упорного ежедневного труда, без особой надежды когда-либо увидеть плоды своих усилий, пути во тьме, когда кажется, что свет никогда не воссияет, и только твёрдая вера в то, что иного пути к спасению нет, и не может быть, поддерживает идущего.
Именно такой святости потребовало от святого Петра Канизия его время.
Пётр Канизий, учёный-богослов, основатель провинции ордена иезуитов в Германии и первый иезуит-голландец, родился в Неймегене 8 мая 1521 г. в то самое время, когда в Вормсе был принят знаменитый Вормсский эдикт, объявлявший Мартина Лютера еретиком и врагом империи, а в далёкой Памплоне получил тяжкое ранение в ногу баскский дворянин Игнатий де Лойола, будущий основатель Общества Иисуса.
В то время Неймеген относился к Германии. Отец будущего святого принадлежал к известной в городе семье, получил образование в Парижском Университете, а по возвращении домой девять раз избирался бургомистром своего города. В 1519 году он женился на дочери фармацевта Эгидии ван Ховенинген, которая и стала матерью его первенца, а спустя некоторое время родила ещё двоих детей. Вскоре после рождения третьего ребёнка Эгидия умерла, но в памяти сына остался её ясный образ – образ любящей, разумной и глубоко укоренённой в католической вере женщины. В своей «Исповеди» он писал, что незадолго до смерти мать предостерегала отца от соблазнов новой, быстро распространявшейся веры и убеждала его и детей твёрдо держаться учения Католической Церкви. Спустя три года после смерти матери отец Петра женился на Венделине ван ден Берг, которая родила ему ещё восьмерых детей (один из которых, как и Пётр, впоследствии стал иезуитом), но никогда не делала различий, как вспоминал в «Исповеди» Пётр, между детьми. Новая мама ребёнка (он вспоминал, что никогда не смотрел на неё как на мачеху) также твёрдо придерживалась католичества, как и та, что ушла на небо, и дети воспитывались в преданности вере и Церкви. В детстве Пётр прислуживал в церкви во время литургии, стараясь подражать священнику, его жестам, пению, и в это время испытывал особенную, глубокую радость. Мальчик был очень способным, и отец, как это часто случается, мечтал о том, что его богато одарённый сын сделает блистательную карьеру. К разочарованию отца, строившего радужные планы, он в 1536 году поступил в Кёльнский Университет, где начал изучать богословие. Вероятно, здесь он и научился искусству вести богословские диспуты, не раз вступая в споры с приверженцами учения Лютера. В Университете Пётр познакомился с иезуитами и в 1543 г вступил в Общество Иисуса. В 1546 году его рукоположили во священника.
После окончания Университета он занимался издательской деятельностью, писал труды по истории Церкви, с 1548 по 1549 г. преподавал в Мессинском Университете на Сицилии. В 1549 году принёс вечные обеты в Обществе Иисуса.
Тем временем, Реформация получает всё большее распространение в Европе. Особенно серьёзный успех сторонники Реформации имеют в Германии. В 1530 году в Аугсбурге терпит крах попытка найти компромисс между Реформацией и Католической Церковью. Обвиняя Католическую Церковь в действительно существовавших ошибках и злоупотреблениях, сторонники Реформации видят причину недостатков и проблем, существующих внутри Церкви, не в греховной природе человека, не в ошибках церковных и светских политиков, но в ошибочности самого её Учения. Среди католиков находится достаточно много людей, считающих, что можно пойти на догматические уступки, чтобы добиться мира. В 1544 году на территории Германии официально прекращаются судебные процессы против последователей Лютера. Некоторым начинает казаться, что спасти Католическую Церковь от гибели и разрушения уже невозможно.
В 1549 году основатель Общества Иисуса, св. Игнатий Лойола, по просьбе о. Петра Канизия, отдаёт распоряжение служить мессы за Англию, Германию и страны Северной Европы, охваченные Реформацией, а в феврале того же года начинает готовить миссию отцов Жэ, Сальмерона и Канизия в Германию. С 1549 по 1552 год о. Пётр Канизий является ректором Венского Университета. Ведя полемику со сторонниками Реформации, он с беспрецедентной честностью признаёт справедливость многих обвинений в адрес Католической Церкви, но всегда убедительно доказывает, что её несовершенства никоим образом не связаны с её учением. Он ведёт полемику со своими оппонентами, избегая резкости, обвинений и каких бы то ни было проявлений высокомерия или агрессии, хотя всё это было свойственно в то время обеим враждующим сторонам. Более того, он утверждает, что необходимо проводить черту между теми, кто оставил Церковь умышленно и осознанно и теми, кто был разлучён с ней непреднамеренно, подчёркивая, что эти люди не несут никакой вины за своё отклонение от истинного пути. Комментируя это утверждение святого, папа Бенедикт XVI отмечает, что таким образом он первым сформулировал право человека на религиозную свободу. Его проповеди и лекции пользуются заслуженной популярностью и снискивают ему уважение среди самых яростных противников Католической Церкви. Ему трижды предлагают занять епископскую кафедру, и он трижды отказывается сделать это, так как свою миссию видит в том, чтобы сохранить католическую веру в Германии. Он считает необходимым разъяснять истины веры, заниматься катехизацией, и при этом, прежде всего, обращается к молодёжи. Именно с этим связан самый известный аспект его деятельности. В этот период вышли в свет три катехизиса, написанных Петром Канизием. Каждая из этих книг была предназначена для определённого круга читателей, различного возраста, уровня грамотности и образования и каждая давала читателю твёрдые знания о том, в чём заключается суть католической веры. Только при его жизни они выдержали более 200 переизданий, став одними из самых востребованных книг своего времени.
В 1556 г. Пётр Канизий становится провинциалом Общества Иисуса в Германии и в этом качестве продолжает трудиться без устали на благо Католической Церкви. Он основывает многочисленные иезуитские школы, разворачивает широкую катехизаторскую деятельность, пользуется серьёзным политическим влиянием при дворе императора Фердинанда и при этом остаётся учёным богословом и ярким проповедником. Необычайно талантливый и трудоспособный, он черпает силы в молитве, которую считает не менее важной составляющей духовной жизни, чем участие в литургии, утверждая, что только благодаря неустанной молитве «можно жить в тесной дружбе со Христом».
Знавшие Петра Канизия люди характеризовали его как человека суховатого, застенчивого, нерасположенного говорить о собственных чувствах и переживаниях. Его литературный стиль не отличался блеском, но в нём была сила убежденности и правды. Он не был идеалистом, и ясно видел проблемы и ошибки современной ему Церкви, но считал, что говорить об ошибках надо для того, чтобы исправлять их, а не для того, чтобы разрушать Церковь. И был уверен в том, что само по себе Учение Церкви безошибочно.
Участник Тридентского Собора, именно он в 1565 г. способствовал тому, чтобы документы и решения Собора были доставлены на территорию Германии, что само по себе было в то время, в XVI веке, не таким простым делом – материалы Собора составили багаж в «три мешка книг», которые не просто было провезти по территории неспокойной Европы, охваченной религиозными волнениями.
В 1580 году Пётр Канизий уехал из Германии, где оставил прекрасно организованную провинцию ордена с многочисленными школами, в Швейцарию, где в городе Фрибурге основал ещё одну иезуитскую школу, впоследствии преобразованную во Фрибургский Университет. Здесь 21 декабря 1597 года он и умер.
Он был причислен к лику святых и объявлен Учителем Церкви папой Пием XI в 1925 г.
На общей аудиенции 9 февраля 2010 г. папа Бенедикт XVI, обращаясь к собравшимся, напомнил, что на трёх катехизисах святого Петра Канизия на протяжении столетий были воспитаны многие поколения немцев, но самым главным делом святого стал пример его собственной жизни, которая показывает, что: «…апостольское служение играет решающую роль, производя спасительные плоды в сердцах лишь при условии, что проповедник является свидетелем Иисуса и умеет быть орудием в Его распоряжении, в тесном единении веры в Его Евангелие и в Его Церковь, посредством цельной нравственной жизни и неустанной молитвы с любовью. Это относится к каждому христианину, стремящемуся жить в верности Христу».
Анна Кудрик

Св. Иоанн Креста, учитель Церкви: память
2024-12-14
Хуан де Йепес, а именно так звали нашего святого, родился 24 июня 1542 г. в деревушке Фонтиверос вблизи Авилы в Кастилии. Его отец, Гонсало де Йепес, родом из знатной толедской семьи, занимался весьма прибыльным тогда делом – торговлей шелком. Путешествуя по торговым делам, он встретился с молодой ткачихой Каталиной Альварес, очень красивой и очень бедной сиротой, в которую влюбился и на которой женился против воли своей семьи, за что и был лишен наследства. Он был вынужден поселиться в крошечном домике супруги и освоить ручное ремесло. У четы родилось трое детей, причем Хуан был младшим. В доме царила атмосфера любви, но семья была очень бедной, на грани нищеты. Окончательно все сбережения истощила тяжелая болезнь Гонсало, продолжавшаяся два года и закончившаяся смертью.
Оставшись вдовой, Каталина отправилась пешком в Толедо в сопровождении двух малышей и неся на руках Хуана. Всю дорогу семья питалась подаваемой милостыней, но в Толедо не получила никакой помощи от родни мужа и отца. Одинокой вдове с детьми пришлось бедствовать дальше. Семья часто перебиралась с места на место, путешествуя прежде всего по большим испанским городам, где можно было найти заработок. Подросший старший сын Франсиско сам стал работать и зарабатывать. Позднее он станет монахом, прослывет чудотворцем, доживет до глубокой старости и даже будет причислен к лику святых, но не получит такой известности, как младший брат. А средний брат, Луис, умер, не выдержав жизненных тягот. Хуан же был отправлен в иезуитскую школу для сирот в городе Медина-дель-Кампо, где одновременно работал санитаром в больнице для сифилитиков. Постепенно дела семьи пошли на лад, и как только она немного встала на ноги, как тут же начала заботиться о других, взяв на воспитание и усыновив больного мальчика.
В 21 год Хуан становится монахом-кармелитом, как бы подводя этим итог всему опыту любви, бедности, труда и молитвы, впитанному им в детстве и юности. Отныне его самое большое желание – сосредоточиться на созерцании Бога, на молитве и умерщвлении плоти с помощью Пресвятой Девы Марии Кармельской, через которую Бог подает всяческую благодать. В воспитании, полученном им в монастыре, наибольшее влияние на всю его жизнь, несомненно, имело указание из классического руководства по духовной жизни, принятого у кармелитов, в котором говорилось: «Если ты хочешь укрыться в любви и достичь цели твоего пути, чтобы пить из источника созерцания…, ты должен избегать не только того, что запрещено, но и всего того, что мешает тебе любить еще горячее».
Руководство Ордена направило Хуана, который теперь стал «Иоанном от Креста», в университет Саламанки, где он изучал философию и богословие, готовясь к принятию священнического сана. Однако университетская среда не слишком привлекала его, хотя он и хорошо учился, и свое призвание он усматривал в полном затворничестве и созерцании (уже тогда у будущего святого давал знать о себе особый мистический опыт, и он проводил часы перед Святыми Дарами, погруженный в «умную» молитву), а не в служении священника. Хуан оставляет университет, но тут происходит его судьбоносная встреча с Терезой Авильской. Это было в 1567 г., и великой кармелитке, посвятившей себя глубокой реформе Ордена, тогда было уже за 50. Она мечтала о том, чтобы ее реформа охватила и мужскую ветвь Ордена и считала это делом более важным, чем реформа женской ветви, поскольку именно и только мужчины, допущенные к священнослужению, могут связать воедино «умную» молитву, мистическое созерцание и пастырскую миссию, отправляясь туда, где они всего нужнее Матери-Церкви. Под влиянием Терезы Хуан возвращается в университет и, по окончании его, получает священническое рукоположение, а Тереза тем временем подыскивала маленький монастырь для первых реформированных кармелитов. Она собственноручно раскроила и сшила для Хуана де ла Крус монашеское одеяние из грубой шерсти.
Такой монастырь был в конце концов основан в глухом селении Дуруэло. Под обитель приспособили старую постройку: на чердаке, где можно было стоять, только пригнув голову, устроили хор, в прихожей разместили часовню, в углах хоров расположились две кельи, такие низкие, что голова касалась потолка. Маленькая кухня, разделенная пополам, служила одновременно и трапезной. Повсюду на стенах висели деревянные распятия и бумажные образа.
Отец Хуан воздвиг на площадке перед монастырем большой крест, который был издалека виден всем проходящим. В новом монастыре его насельники вели необычайно суровую жизнь, но вся она была проникнута глубокой, сокровенной нежностью, питавшейся долгими молитвами, столь сосредоточенными, что иногда монахи даже не замечали, что молятся. Время от времени иноки покидали стены монастыря и отправлялись проповедовать крестьянам из соседних сел, лишенным всякого духовного окормления. Монахи, имеющие сан священника, принимали у них исповедь, служили для них Мессу, преподавали им Святое Причастие и другие Таинства.
По сути Хуан сознательно воспроизвел вокруг себя семейную атмосферу своего детства, где любовь сочеталась со страданием и бедностью. Он даже позвал своих родных жить вместе с монахами: пока они проповедовали, мама Каталина готовила для общины скромную трапезу, брат Франсиско убирал комнаты, а его жена Анна стирала белье. Когда Тереза Авильская впервые приехала навестить своего сподвижника и последователя, она была глубоко тронута и, по ее словам, маленький монастырь показался ей «преддверием Вифлеема». Опыт в жизни в Дуруэло был для братии настолько богатым и глубоким, что позднее, когда иноки той, первой обители разойдутся по другим монастырям, все они сохранят верность однажды избранному пути.
Тем временем, в 1572 г. Терезу Авильскую против ее воли назначили настоятельницей большого (более 130-ти насельниц) нереформированного монастыря – того самого, из которого она когда-то ушла в поисках совершенства. Новая мать-настоятельница упросила отца Хуана взять на себя функции духовного наставника и исповедника сестер, и их общими усилиями беспокойный монастырь постепенно становился тем, чем он был призван быть – обителью молитвы и любви. Однако, с другой стороны, явилась и оппозиция, сеявшая интриги и писавшая доносы.
В 1577 г. генеральный настоятель Ордена приказал схватить обвиненного в непослушании духовным властям отца Хуана и заключить его в орденскую тюрьму. С иеромонахом Хуаном «обутые кармелиты» поступили с крайней жестокостью: связав его и подвергнув всяческим унижениям, как Христа, взятого под стражу, его привезли в Толедо, где на берегах реки Тахо высилось большое монастырское здание. Там его бросили в маленький закуток, выдолбленный в стене, который прежде служил отхожим местом и куда почти не проникал дневной свет: лишь через узкую щель шириной в три пальца видно было соседнее помещение, и только в полдень Хуану удавалось читать свой Бревиарий – единственную вещь, которую ему оставили. Там он провел почти девять месяцев на хлебе и воде (иногда ему давали сардину или пол-сардины), в одной рясе, которая сгнивала у него на теле и которую он даже не мог постирать. Каждую пятницу его били в главной трапезной бичом по плечам так сильно, что шрамы от ударов не исчезли даже много лет спустя. Затем его осыпали упреками: ему говорили, что он борется за реформу только потому, что стремится к власти и хочет, чтобы его почитали за святого. Его мучали вши и сжигала лихорадка.
Тереза Авильская, всячески пытавшаяся помочь своему сподвижнику, писала королю Филиппу II: «Обутые (то есть нереформированные кармелиты), кажется, не боятся ни закона, ни Бога. Меня гнетет мысль о том, что наши отцы в руках этих людей… Я предпочла бы, чтобы они были среди мавров, которые, быть может, были бы милосерднее к ним…»
Но именно в тягчайших условиях этого заключения у отца Хуана де ла Крус открылся дар мистического поэта: Бог вверил ему живой комментарий к книге «Песни песней». В жуткой тьме тюремной камеры рождались горячие, полные света строфы о любви. В них использовались библейские образы, а по стилю и форме они принадлежали испанской поэзии того времени. Иоанну Креста удалось создать необычайно богатый мир образов, символов, чувств: мир, где красота предстает как крик души, ищущей Христа, подобно невесте, взыскующей своего Жениха, и из глубин сердца рождается непреодолимое влечение к Богу, во Христе спасающему Свое творение.
Лучшее из стихотворений Хуана – его знаменитая «Духовная песнь», которую он сам не боялся сравнивать с библейской Песнью Песней и заявлял, что написал ее под вдохновением Святого Духа, а потому не мог до конца понять и истолковать ее даже сам, настолько ее строки богаты «преизбыточествующей мистической премудростью»: «Кто может описать то, что Он дает почувствовать влюбленным душам, в которых Он пребывает? И кто сможет выразить словами то, что Он дает им ощутить? И те желания, которые Он влагает? Конечно, никто не может сделать этого, даже сам человек, с которым всё это происходит».
Хуан, по его собственным словам, стал одним из тех людей, которые «от преизбыточествующего Духа раздают сокровенные тайны».
Суть мистического опыта Иоанна Креста: единство страдания, тьмы, смерти и блаженства, света, жизни. Именно из тьмы Голгофы (темницы) рождается свет Воскресения. «Смерть может означать жизнь, тогда как жизнью иногда называют то, что на самом деле есть смерть». В какой-то момент душа, стремящаяся к Богу, уже ничего не может сделать сама, а Господь дает ей вкусить опыт богооставленности. Это и есть «ночь души» – состояние более мучительное и страшное, чем агония в преддверии физической смерти, но из этой бездны отчаяния происходит безмерное блаженство полного единения души с Богом.
В конце концов Хуану удалось бежать из заключения (при этом он едва не разбился на скалистых берегах Тахо), найти приют в реформированных женских кармелитских обителях, а затем – и получить поддержку у Папского нунция. После этих событий он прожил еще 14 лет, пользовался всеобщей любовью и уважением (хотя и здесь не обходилось без ложки дегтя) и был настоятелем и духовным наставником многих монастырей, продолжая дело св. Терезы по воспитанию новой кармелитской духовности. По просьбам своих многочисленных духовных чад отец Хуан попытался истолковать и приблизить свой высочайший мистический опыт, выраженный в поэтической форме. Так увидели свет его прозаические богословско-аскетические трактаты, ставшие комментариями к «Духовной песне»: «Восхождение на гору Кармель», «Песнь духа», «Темная ночь души», «Живое пламя любви». Первоначально они распространялись лишь в рукописях и сугубо среди своих. Признание духовного наследия Иоанна Креста на родине шло трудно: «Духовная песнь» была впервые опубликована на французском языке в Париже в 1622 г., на испанском – в Брюсселе в 1627 г., а в самой Испании – только в 1630 г., спустя 40 лет после смерти автора.
И случилось так, что в конце своей жизни Хуан де ла Крус вновь оказался погруженным во тьму и смерть, как это было с ним в ранней юности, а затем – в расцвете лет. На этот раз против него начали интриговать уже реформированные, «босые» собратья, и хотя большинство монахов оставалось на его стороне, немногочисленные противники были облечены властью, и кое-кто из них даже требовал лишить Хуана сана и изгнать его из Ордена. Устроившие «переворот» братья клеветали на своего наставника, запугивали монахинь-кармелиток, заставляя их обвинить отца Хуана в безнравственном поведении. В те тягостные дни никому не удалось услышать от Хуана ни слова обличения или самозащиты. Только раз братья услышали, как он тихо прочел стих из псалма: «Братья матери моей боролись против меня». Лишенный всех постов, он стал вести тихую и смиренную жизнь рядового инока, как всегда много молясь и работая физически. Одной монахине, которая в письме выражала возмущение происходящим, он советовал: «Не думайте ни о чем, кроме того, что всё предуготовано Богом. И несите любовь туда, где нет любви, и вам ответят любовью».
В 49 лет Хуан тяжело заболел: на подъеме ноги у него открылась злокачественная опухоль. Ему предложили выбрать монастырь, где за ним бы ухаживали, и он выбрал единственный монастырь (в городе Убеда), где настоятель был настроен по отношению к нему крайне недоброжелательно: там ему выделили самую бедную и узкую келью, не заботились о доставке ему необходимых лекарств, постоянно попрекали его жалкими затратами на лечение и не разрешали друзьям посещать его. Болезнь распространялась по всему телу, покрывшемуся язвами. Врачу, который лечил Хуана, выскребывая живую кость, казалось, что невозможно страдать так сильно и так смиренно. Хуан принял страдание безраздельно: то, что он достиг такого глубокого единения с Богом, то, что он был «преображен любовью», никак не могло и не должно было умалить его подражания страстям Христа Распятого. И он настолько «вошел в образ», что когда ему лечили рану на ноге, он, глядя на нее, растрогался, потому что ему казалось, что он видит пронзенную ногу Христа.
Между тем, в конце 1591 г. Хуан чувствовал себя всё хуже, и молился о том, чтобы Господь дал ему разрешиться от уз плоти 14 декабря, в день, посвященный Пресвятой Деве Кармельской. Накануне вечером он примирился с настоятелем: тот благословил его и вышел из кельи умирающего со слезами на глазах, «как будто проснулся от летаргического, смертного сна». Хуан принял таинства Святого Напутствия (Исповедь, Елеопомазание, Святое Причастие), попросил почитать ему Песнь Песней и всё это время как зачарованный вздыхал: «Какие драгоценные жемчужины!». В полночь при наступлении 14 декабря зазвонили колокола к Утрене, и как только умирающий услыхал их, он радостно воскликнул: «Благодарение Богу, я пойду воспевать Ему хвалу на небесах!». Потом он пристально посмотрел на присутствующих, как бы прощаясь с ними, поцеловал распятие и сказал по-латински: «Господи, в руки Твои предаю дух мой». После чего испустил дух и присутствовавшие при его кончине рассказывали, что нежный свет и сильное благоухание наполнили келью.
В 1726 г. Папа Бенедикт XIII причислил иеромонаха Иоанна Креста к лику святых, а в 1926 г. Папа Пий XI провозгласил его Учителем Церкви.
Основываясь на экстатических видениях святого, художник Сальвадор Дали написал в 1950-1952 гг. картину «Христос Святого Иоанна Креста». На этот труд Дали вдохновил рисунок Иоанна Креста, изобразившего свое мистическое видение Распятия сверху, как бы глазами Отца. Крест на этом рисунке выступает в качестве моста между Богом-Отцом и смертным миром, изображенным внизу картины.
Источник: Сибирская католическая газета

25-я годовщина освящения Кафедрального Собора в Москве
2024-12-12

Престольный праздник Архиепархии Божией Матери в Москве.
2024-12-09

Св. Амвросий, учитель Церкви: память
2024-12-07
Амвросий стал епископом в то время, когда Церкви, ещё не вполне оправившейся от трёх веков гонений, угрожала с одной стороны ересь арианства, а с другой попытки язычников вернуть утраченное господство и политическое влияние.
Когда во время богослужения Адвента мы поём Conditor alme (Создатель неба звездного), или Veni, Redemptor gentium (Гряди, Искупитель народов) на Рождественской службе, часто ли нас посещает мысль о человеке, который 1600 лет назад сложил эти прекрасные стихи, сегодня звучащие во множестве церквей мира и наполняющие нас радостью во славу Божию?
7 декабря Церковь отмечает память святого Амвросия Медиоланского, епископа и Учителя Церкви, равно почитаемого Восточной и Западной Церковью, богослова, чудотворца, поэта и музыканта.
Святой Амвросий родился в городе Августа-Треверорум (сейчас Трир) в богатой и знатной семье римского гражданина Амвросия Аврелия. Если принимать, как факт, что отец святого на момент его рождения был префектом Галлии, как утверждают некоторые биографы, а не просто крупным чиновником в администрации этой области Римской империи, как полагают другие, годом его рождения следует считать 339 или 340 гг. Если же опираться на письмо самого Амвросия к Максиму, написанное осенью 387 г., в котором он говорит, что ему теперь 53 года, то время его рождения – осень 334 г. Семья Амвросия, вероятно происходившая из Греции, издавна исповедовала христианство.
Мученица Сотерия, пострадавшая во время гонений Диоклетиана приходилась ему близкой родственницей, его родная сестра Марцеллина, вместе с подругой Кандидой и её сестрой решившая сохранить девство из любви к Христу, в 353 г. по благословению Папы Либерия присоединилась к числу дев святого Петра. Однако, в соответствии с обычаем откладывать крещение до наступления зрелого возраста, а иногда и до глубокой старости, широко распространённым в христианских семья того времени, получивший христианское воспитание мальчик не был крещён, считаясь катехуменом.
Как гласит легенда, раннее детство Амвросия было отмечено необычным происшествием, которое близкие сочли чудесным. Когда младенец спал во внутреннем дворе, рой диких пчёл опустился на ребёнка и облепил его голову и лицо, а когда взлетел, то стало видно, что пчёлы не причинили маленькому Амвросию никакого вреда. Отец его, которого перепуганная нянька позвала на помощь, увидев это, сказал: «Если останется жив этот младенец, то станет кем-то великим». Этот эпизод, как будто бы совершенно фантастический и вполне вписывающийся в обычную практику авторов первых жизнеописаний святых, подчеркивавших, что те с самого детства коренным образом отличались от прочих людей, и что их жизнь с рождения сопровождалась чудесами и знамениями, тем не менее, вполне может быть правдой. Впервые он упомянут в жизнеописании Амвросия, составленном его секретарём – св. Павлином Медиоланским, опиравшимся на рассказы хорошо знавших Амвросия людей, среди которых была его старшая сестра Марцеллина.
Около 340 г. отец Амвросия умер. После смерти мужа вдова с тремя детьми, из которых Амвросий был младшим, переехала в Рим, где семья заняла подобающее ей место среди наиболее богатых и славных семей империи, и позаботилась о том, чтобы дети получили достойное образование. Наученный «свободным искусствам», то есть грамматике, риторике и праву, прекрасно знавший латинскую и греческую литературу и философию, Амвросий был также хорошо знаком с богословием. Ещё в Риме, будучи мирянином, он написал толкование на четыре Книги Царств и переводил Иосифа Флавия. Однако в то время он не собирался становиться священником и готовил себя к государственной службе.
Он начал своё поприще как адвокат в Сирмии и, благодаря своей одарённости, честности и трудолюбию стал быстро продвигаться по службе. Вскоре, префект Петроний Проб сделал его своим советником, а через некоторое время, содействовал его назначению на пост губернатора провинций Эмилии и Лигурии, с резиденцией в Медиолане (сегодня, Милан). Будучи христианином по внутреннему убеждению, вступивший в новую должность тридцатилетний губернатор, всё ещё не был крещён, но его стремление к справедливости, доброе сердце, учёность и красноречие снискали ему уважение и любовь граждан Медиолана.
В то время Медиолан находился под сильным влиянием ариан и епископскую кафедру занимал арианский епископ Авксентий. Когда в 374 г. Авксентий умер, между арианами и католиками развернулась настоящая война. Каждая из сторон хотела выбрать своего епископа. Когда страсти накалились настолько, что ситуация стала опасной, губернатор должен был выйти на площадь, чтобы успокоить спорящих. В то время, как он стал продвигаться через толпу, детский голос внезапно воскликнул: «Амвросий – епископ!» и противники, тотчас придя к согласию, подхватили этот клич. Амвросий, всё ещё бывший катехуменом, не считая себя достойным епископства, предпринял несколько попыток отказаться. Он даже пытался скомпрометировать себя, показавшись демонстративно, в обществе блудниц, а когда это не удалось, бежал из города, но был настигнут и, в конце концов, вынужден согласиться, в течение семи дней крестившись, приняв рукоположение в пресвитеры, а затем епископскую хиротонию от католического епископа Лимения Верчелльского. Раздав всё, что имел, за исключением небольшой части, выделенной на содержание сестры, новый епископ Медиолана приступил к своим обязанностям пастыря.
Амвросий стал епископом в то время, когда Церкви, ещё не вполне оправившейся от трёх веков гонений, угрожала с одной стороны ересь арианства, а с другой попытки язычников вернуть утраченное господство и политическое влияние. Новый епископ, за семь дней прошедший путь от крещальной купели до епископской кафедры, должен был употребить все свои способности на защиту истинной веры. Он сразу же заслужил славу прекрасного проповедника. Его дар красноречия был так велик, что по свидетельству обращённого им Августина Аврелия, будущего Учителя Церкви и святого, вначале тот, тогда ещё последователь учения манихеев, не вдумывался в смысл сказанного епископом, наслаждаясь только изяществом и великолепием его словесных построений. Но Амвросий умел говорить не только красиво, что в то время ценилось очень высоко, но и убеждать. Так, на созванном по его инициативе соборе в Аквилее он, последовательно разобрав все пункты доктрины Ария, неопровержимо доказал собравшимся епископам ложность его учения.
Благодаря его авторитету и личному мужеству, ему удалось не допустить возвращения в зал Римского Сената языческого алтаря богини Виктории, а когда он увидел, что император Феодосий колеблется и склоняется в пользу язычников, не побоялся воззвать к его совести христианина. В то время, как многие христиане, не чувствуя себя в безопасности искали заступничества императора, он, намного опередив своё время, отстаивал независимость Церкви. Для него император был только одним из его духовных детей, за душу которого он ответственен перед Богом. Когда Феодосий, в отместку за убийство в Фессалониках своего военачальника, отдал город на волю солдат, в результате чего погибли несколько тысяч мирных жителей, он не побоялся отлучить императора от причастия. В конце концов, Феодосию пришлось принести публичное покаяние.
Не однажды последователи ариан, видя в нём причину своих неуспехов, устраивали заговоры против Амвросия, но ни одна из этих попыток не удалась, несмотря на то, что в период несовершеннолетия императора Валентиниана, в них принимала деятельное участие мать императора – Юстина – сторонница ариан. Когда ею было инспирировано написание императором письма с требованием передать медиоланскую базилику арианам, Амвросий ответил, что император не может вмешиваться в дела Церкви и что храм Божий принадлежит Богу, власть Которого выше императорской. Когда же ариане попытались при помощи оружия захватить базилику, епископ заперся в ней вместе с верующими и, молясь о заступничестве свыше, выдержал трёхдневную осаду. По свидетельству биографов, ариане, зная, где находится вход в храм, благодаря чуду, не смогли найти его. Другие хронисты считали, что авторитет и уважение, которые питали к святому все жители Милана, не позволил им применить насилие.
Твёрдо противостоя попыткам еретиков и язычников нанести вред Церкви, борясь за каждую душу, Амвросий был неизменно добр к своим личным врагам. Он не только заступался за тех, кто пытался похитить или даже убить его, но и помогал тем, кому не удавалось избежать наказания за причинённое ему зло. Так, например, он содержал за свой счёт некоего Евфимия, пытавшегося организовать похищение епископа, но изобличённого и отправленного в ссылку.
Чудеса сопровождали святого Амвросия на протяжении всей его земной жизни. Он исцелял больных, находясь во Флоренции воскресил умершего мальчика и изгонял бесов. Им, благодаря указаниям, полученным свыше в пророческом сновидении, были открыты и с почётом перенесены в базилику мощи святых мучеников Гервасия и Протасия, от которых получили исцеление многие больные, одним из первых – слепой по имени Север. Позднее, подобным образом были обретены мощи мученика Назария.
Среди множества забот и трудов, сопровождавших жизнь пастыря, Амвросий, непостижимым образом находил силы и для учёных трудов и занятий литературой и музыкой, чаще всего, отводя им время, предназначенное для сна. «…Нас всегда разделяла толпа занятых людей, которым он помогал в их затруднениях. – писал святой Августин, – Когда их с ним не было, то в этот очень малый промежуток времени он восстанавливал телесные силы необходимой пищей, а чтением — духовные. Когда он читал, глаза его бегали по страницам, сердце доискивалось до смысла, а голос и язык молчали. Часто, зайдя к нему (доступ был открыт всякому, и не было обычая докладывать о приходящем), я заставал его не иначе, как за этим тихим чтением. Долго просидев в молчании (кто осмелился бы нарушить такую глубокую сосредоточенность?), я уходил, догадываясь, что он не хочет ничем отвлекаться в течение того короткого времени, которое ему удавалось среди оглушительного гама чужих дел улучить для собственных умственных занятий…» Плоды этих «малых промежутков времени» невозможно назвать иначе, как изобильными. В богословские труды святого Амвросия, снискавшие ему титул Учителя Церкви, вошли сочинения по богословию Троицы, и христологии, многочисленные проповеди, письма и комментарии на Книги Священного Писания. Он ввёл в литургическую практику Западной Церкви антифонное пение и сам сочинял гимны, двенадцать из которых дошли до наших дней и используются в современных богослужених, как и чин Мессы, называемый в память о нём Миланским.
Он был неизменно добр ко всем, включая своих врагов. Он научился молиться непрестанно – днём и ночью. С первых шагов на духовном поприще Амвросий, выросший не просто в достатке, но в исключительном богатстве, до предела ограничил свои личные потребности, соблюдая обет нестяжания, и считал жадность одной из главных причин множества грехов. С момента рукоположения и до смерти он ел не чаще двух раз в день, обходясь самой простой пищей. Он работал для Церкви так много, что, по свидетельству его учеников, с тем, что он делал для обучения катехуменов, после того как он умер, с трудом справлялись четыре человека. Он избегал пользоваться услугами других, и даже свои письма и сочинения писал всегда сам, вопреки принятой тогда практике диктовки, отступив от этого правила, только в конце жизни будучи уже тяжело больным.
Его переход к Отцу пришёлся на Пасху 397 г. С утра Великой субботы он молился, раскинув руки крестом, до той минуты, когда находившийся в верхней части дома епископ Верчельский услышав Голос, приказывавший ему поторопиться, так как Амвросий вот-вот умрёт, поспешил к нему с последним Причастием. Приняв в последний раз Христа в Святых Дарах, святой сейчас же испустил последний вздох.
Его тело перенесли в церковь, и, так как во время таинства Крещения, совершавшегося по принятой тогда практике в Пасхальную ночь, многие дети, вынимаемые из купели, поворачивали голову к пустому креслу епископа, многие говорили, что будучи совершенно чисты сердцем эти новые члены Церкви видели Амвросия, сидящего на своём обычном месте. С тех пор, как засвидетельствовано неоднократно, он часто является тем, кто обращается к нему с просьбой о заступничестве.
Его мощи, подлинность которых была подтверждена археологическими исследованиями в конце XIX века, покоятся в Миланской базилике, в одной усыпальнице с обретёнными его усердием мощами мучеников Протасия и Гервасия.
Анна Кудрик

Память: Св. Екатерина Александрийская, дева и мученица
2024-11-25

Св. Климент Римский, папа и мученик: память
2024-11-23
Согласно принятому традиционно перечню Римских Епископов, Климент был четвертым Папой (после самого апостола Петра, Лина и Анаклета) и возглавлял римскую общину с 88 по 97 год. Был младшим современником апостолов (православное предание даже называет его «апостолом из числа 70-ти»). Возможно, именно будущего Папу упоминает апостол Павел в своем Послании к Филлипийцам (Флп 4,3): «Ей, прошу и тебя, искренний сотрудник, помогай им, подвизавшимся в благовествовании вместе со мною и с Климентом и с прочими сотрудниками моими, которых имена – в книге жизни». О Клименте Римском как современнике апостолов пишут церковные авторы II века: Ириней Лионский и Тертуллиан, причем Тертуллиан утверждает, что Климент был возведен в епископское достоинство самим апостолом Петром. Согласно церковному историку IV века Евсевию, Климент был Римским Папой с 92 по 101 гг.
Житие св. Климента Римского, безусловно, впитавшее в себя материал ряда древних и достоверных преданий о нем, повествует, что он был рожден в знатной римской семье в 30-х годах I столетия. Вскоре после его рождения его мать и два брата, отправившись по морю из Рима в Афины, попали в кораблекрушение и, хотя и спаслись, но потеряли друг друга. Мать Климента оказалась на одном средиземноморском острове, а малолетние братья попали в Иудею, где были усыновлены. Спустя какое-то время отец Климента отправился разыскивать пропавшую семью, а он сам оставался в Риме, изучая науки и скорбя о пропавших родичах. Ни языческая религия, ни философия не приносили ему утешения и не давали ответа на вопрос, что происходит с человеком после смерти, но в 24 года он услышал о Христе, проповедовавшем в Иудее, распятом и воскресшем из мертвых. Желая поближе познакомиться с Его учением, Климент отправился на Восток, где слушал проповеди Варнавы в Александрии Египетской, а в Иудее познакомился с самим Петром, принял от него Крещение и стал его учеником. В общине Петра были и братья Климента, но он тогда не узнал их. Апостол Петр путешествовал в окружении учеников, и дивным Провидением Божиим во время этого путешествия Климентом были встречены его пропавшая мать, а затем и отец. Климент, его братья и родители узнали друг друга. Так при содействии апостола Петра вся семья воссоединилась и родители Климента были крещены Петром. Климент стал ближайшим сподвижником Петра и был рукоположен им во епископы. Около 90 г., по смерти Папы Анаклета, он стал предстоятелем Римской Церкви.
Папа Климент управлял римской христианской общиной в трудное время волнений и усобиц и прославился многочисленными обращениями язычников ко Христу, чудесами исцеления и благотворительностью. Во время гонения на христиан при императоре Домициане Климент отказался принести жертву языческим богам, за что был отправлен на каторжные работы в Херсонес Таврический (нынешний Севастополь), где работал на каменоломне (отождествляемой с Инкерманскими каменоломнями). В Крыму Климент нашел многочисленных сосланных сюда христиан, над которыми взял пастырское попечение. Заключенные тяжко страдали от жажды, ибо вблизи места их жительства и работы не было водных источников. Но по молитве Климента Бог открыл такой источник, и слух об этом чуде разошелся по всему Таврическому полуострову. Многие местные язычники приходили к Клименту и принимали от него Крещение, так что в день обращалось до 500 неофитов. Было построено 75 новых церквей, языческие же капища разрушались и идолы ниспровергались.
Специальный посланник императора Траяна прибыл в Херсонес для расправы над христианами. Он приказал привязать к ногам Климента тяжелый якорь и бросить его в море, чтобы не было возможности отыскать его тело. Но по молитвам верующего народа море отступило на три стадия (около 500 метров) и тело мученика было обретено. И впоследствии на протяжении семи веков море ежегодно отступало на несколько дней, давая возможность поклониться мощам Климента. И всё это время у его морской могилы совершались многочисленные чудеса. В начале IX века море перестало отступать, но в 861 г. мощи святого Климента были обретены в Херсонесе святыми Кириллом и Мефодием при содействии местного духовенства.
Кирилл лично перевез мощи св. Климента в Рим и передал их Папе Адриану II (это случилось в конце 867 – начале 868 года). Мощам было устроено чествование, с почетом приняли и Солунских братьев: Папа Адриан утвердил богослужение на славянском языке и переведенные братьями книги велел положить в римских церквях, а Мефодий был хиротонисан Папой во епископский сан.
По мнению ряда историков, именно обретение мощей святого Климента подтвердило в глазах Римской Церкви просветительскую миссию Кирилла и Мефодия среди славян и рассеяло все сомнения относительно перевода священных книг и богослужения на славянские языки. До этого в Западной Церкви господствовала точка зрения, что славить Бога следует лишь на трех «священных» языках: еврейском, греческом и латинском. В честь обретения мощей святой Кирилл написал на греческом языке краткую повесть, похвальное слово и гимн. Первые два произведения дошли до нас в славянском переводе. Мощи святого Климента были помещены в римскую базилику Святого Климента, где находятся и доныне. Здесь же был погребен святой Кирилл, скончавшийся в Риме в 869 г.
Другая часть мощей святого Климента была оставлена в Херсонесе, где покоилась в сделанной византийскими мастерами мраморной гробнице, а после захвата Херсонеса князем Владимиром Великим мощи были перенесены по его приказу в Киев и помещены в Десятинной церкви – первом каменном храме Киевской Руси.
Судя по всему, для мощей святого Климента была сделана новая рака, поскольку в мраморном саркофаге св. Климента был погребен в 1054 г. князь Ярослав Мудрый, и это захоронение находится в киевском Софийском соборе до сих пор. О глубоком почитании св. Климента, Папы Римского, на Руси свидетельствует «Слово на обновление Десятинной церкви», датируемое XI веком. В нем Климент назван первым небесным заступником Русской земли. Мощи св. Климента, наряду с Ольгиным Крестом, долгое время оставались главной и единственной отечественной святыней.
Ныне именем Святого Климента названа католическая епархия с центром в Саратове, охватывающая юг европейской части России. Сегодняшний день литургического воспоминания – это ее престольный праздник.
Святому Клименту приписывалось авторство ряда дошедших до нас памятников древней христианской литературы, в том числе, двух посланий (1-е и 2-е к Коринфянам), направленных им, в качестве епископа Рима, христианской общине в Коринфе (Греция). Ныне историки признают подлинное авторство Климента лишь за Первым Посланием к Коринфянам. В III и IV веках во многих Поместных Церквах это произведение рассматривалось как неотъемлемая каноническая часть Нового Завета и читалось на воскресных богослужениях наряду с другими новозаветными текстами.
Первое Послание к Коринфянам св. Климента является весомым письменным свидетельством древности утверждения авторитета Римского Епископа за пределами своей Поместной Церкви, также и в других христианских общинах. Папа Климент обращается к верным Коринфской Церкви как начальствующее лицо, желающее навести порядок в их делах: «Посланных от нас, Клавдия Эфеба и Валерия Витона с Фортунатом, немедленно отпустите к нам в мире с радостью, чтобы они скорее известили нас о желаемом и вожделенном для нас мире и согласии вашем, дабы и мы скорее могли порадоваться о вашем благоустройстве».
Также в этом же произведении вероятно впервые была четко сформулирована на письме идея апостольского преемства: «И апостолы наши знали через Господа нашего Иисуса Христа, что будет раздор о епископском звании. По этой самой причине они, получивши совершенное предведение, поставили вышеозначенных служителей, и потом присовокупили закон, чтобы когда они почиют, другие испытанные мужи принимали на себя их служение. Итак, почитаем несправедливым лишить служения тех, которые поставлены самими апостолами или после них другими достоуважаемыми мужами, с согласия всей Церкви, и служили стаду Христову неукоризненно, со смирением, кротко и беспорочно, и притом в течение долгого времени от всех получили одобрение. И не малый будет на нас грех, если неукоризненно и свято приносящих дары будем лишать епископства».
Источник: Сибирская католическая газета

Праздник: Освящение римских базилик свв. Апостолов Петра и Павла
2024-11-18

Пресвятая Дева Мария Остробрамская Матерь Милосердия
2024-11-16

Св. Альберт Великий: память
2024-11-15

День молитв об ускорении процесса беатификации российских новомучеников
2024-11-07

Св. Антоний Мария Кларет
2024-10-24
Проведя жизнь в атмосфере постоянных преследований (только в Испании он пережил более 14 покушений на свою жизнь), Кларет умер в изгнании во Франции в 1870 году. Канонизированный 7 мая 1950 года, св. Антоний Мария Кларет стал единственным, кто был причислен к лику святых во время I Ватиканского Собора.
Святого Антония Марию Кларета не без оснований называют апостолом Павлом XIX века. Низкий ростом, но великий духом, он обладал великолепным голосом, который был крайне необходим в миссионерском служении Словом. Миссионерское призвание к святой евангелизации он считал самым главным. Он провозглашал Слово Божие везде: там, где это было и не было возможным, любыми, уже известными или придуманными им самим способами. Он заботился о бедных, больных, преследуемых и одновременно готовил других к выполнению миссии провозглашения Слова.
Будущий святой родился в Салленте (Каталония) в канун Рождества Христова 1807 года. Сначала учился и работал в ткацкой мастерской, а затем в 1825-1829 сделал себе блестящую карьеру в текстильной промышленности Барселоны. Но эти успехи не сделали его равнодушным к боли и страданиям людей, однако только предательство близкого друга, ослепленного жаждой наживы, привело к осознанию услышанного некогда слово Христа, которое в прошлом неоднократно становилось основой обращения великих святых: «Какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит? или какой выкуп даст человек за душу свою?» (Мф 16,26).
В процессе поиска и реализации своего призвания у Кларета не было ничего такого, что бы противоречило традиции Церкви. У него было призвание, но также колебания, сомнения и непреодолимые препятствия. Как и каждый из нас, Кларету не было чуждо ничто человеческое. В его жизни были и разные увлечения, и время, когда он был занят собственной карьерой. И в конце концов — горький опыт отступничества, человеческого несовершенства, многочисленных кризисов и все же неизменного возвращения. Ничего необычного. Наоборот, в его жизни мы находим отражение собственных побед и поражений, а также то, что переживали все великие святые.
Св. Антония Марию Кларета называли еще апостолом печатного слова. Он написал более 100 книг и брошюр. А в 1848 году он открыл в Барселоне издательство, где стали издаваться религиозные книги и журналы. Этот факт не является чем-то необычным. В Мадриде того времени существовало уже около сотни типографий. Новаторство Кларета состоит в евангелизации уже созданных средств массовой информации.
Многочисленные общества, созданные Кларетом, послужили ответом на сложившуюся общественно-религиозную ситуацию в стране и мире. Огромное значение он придавал роли мирянам в Церкви, призывая их к провозглашению Евангелия и глубокой духовной жизни. В 1847 году он основал первый в истории Церкви светский духовный институт. А в 1849 появился Орден Миссионеров Сыновей Непорочного Сердца Марии.
Проведя жизнь в атмосфере постоянных преследований (только в Испании он пережил более 14 покушений на свою жизнь), Кларет умер в изгнании во Франции в 1870 году. 7 мая 1950 года Антоний Мария Кларет был причислен к лику святых Папой Пием XII.
Источник: сайт Общины Кларетинов

Свв. Иоанн де Бребёф и Исаак Жог и их сподвижники: память
2024-10-19
В 1925 г. Папа Пий XI беатифицировал восьмерых канадских мучеников-иезуитов, а затем 29 июня1930 они были причислены к лику святых. Десять лет спустя, Папа Пий XII объявил их покровителями Канады.
В 1534 г. на территории сегодняшней Канады высадилась экспедиция Жака Картье, давшая начало Новой Франции.
Прошло 66 лет, прежде чем между 1600 и 1608 годом были основаны первые на этой территории французские поселения Тадусак (Квебек) и Пор-Руайяль. Самым многочисленным индейским племенем на этой территории были гуроны – их численность доходила до сорока тысяч человек. Это было миролюбивое племя земледельцев и торговцев, выменивавших плоды сельского хозяйства на охотничьи трофеи своих соседей-кочевников, могауков, ирокезов и эри. Именно гуроны стали первым коренным народом Канады, принявшим христианство. В числе тех, кто принёс в леса Канады Благую Весть, были священники-иезуиты Иоанн де Бребёф, Исаак Жог и их товарищи.
Иоанн де Бребёф, апостол гуронов, знаток их языка и обычаев, составитель первого франко-гуронского словаря родился 25 марта 1593 в Конде-сюр-Вир в Нижней Нормандии. Он происходил из знатной и славной семьи, его предки сражались под знамёнами Вильгельма Завоевателя и Святого Людовика. В возрасте двадцати четырёх лет молодой человек вступил в новициат Общества Иисуса. После двух лет занятий под руководством о. Ланселота Марина он был назначен преподавателем в иезуитском коллеже в Руане.
Он мечтал стать священником, и даже внезапная болезнь, очень тяжёлая не прервала его подготовки к принятию сана. В 1622 г. в Понтуаз состоялось его рукоположение. После рукоположения он продолжал преподавать в коллеже до тех пор, когда провинциал ордена о. Пьер Котон не избрал его для миссии в Новой Франции. 25 апреля 1625 года о. Бребёф отплыл из Дьеппа и в июне высадился в Квебеке. На одном корабле с ним прибыли о. Шарль Лаллеман, о. Энемон Массе и два монаха – Франсуа Шартон и Жильбер Бюрель.
Первой задачей вновь прибывших было понять ситуацию в колонии, научиться языку гуронов, узнать их обычаи. Новым было всё – страна, язык, дикая, неукрощённая природа, непривычный климат, снег и суровые зимы. Когда о. Бребёф достаточно хорошо изучил язык индейцев, его назначили ответственным за миссию среди индейцев-гуронов. Во время первой же поездки к гуронам небольшая группа миссионеров прошла на каноэ расстояние более чем в восемьсот километров, во время которого о. Жан добросовестно описывал всё увиденное. И сегодня эти записи входят в золотой фонд трудов знаменитых географов и этнографов, а франко-гуронский словарь, составленный им, считается наиболее полным. Эта первая миссия не имела видимого успеха, но позволила приобрести неоценимые знания и опыт.
Тем временем французская колония находилась далеко не в лучшей ситуации. Союз с гуронами, чрезвычайно выгодный в экономическом отношении, имел и оборотную сторону. Французы обязались оказывать гуронам военную поддержку во время столкновений с их извечными соперниками – ирокезами и таким образом были втянуты в межплеменные войны, располагая очень небольшим количеством (не более ста человек) солдат. Кроме того происходили и военные столкновения между английскими и французскими колонистами. В 1629 г. из-за ухудшившейся политической обстановки о. Бребёф был срочно отозван в Квебек и оттуда отправлен в Нант, где в течение последующих трёх лет преподавал в иезуитском коллеже. По прошествии трёх лет, он снова вернулся в Новую Францию, чтобы возобновить труды по евангелизации коренного населения. Орден поставил перед о. Жаном Бребёфом задачу создать образцовую миссию, на опыт которой можно было бы опираться в дальнейшем. Вначале миссия действует со значительным успехом, но позднее начинаются серьёзные трудности. В числе причин этого привязанность к языческим традициям, отсутствие должной нравственной основы и эпидемии. За пять лет на территории, населённые индейцами обрушиваются несколько страшных эпидемий – в 1634 г. оспа и дизентерия, в 1636 высокопатогенный грипп, в 1639 – снова оспа. За пять лет эпидемии унесли до тридцати тысяч жизней. Индейские знахари разжигали в населении вражду к миссионерам, утверждая, что из-за их колдовства болезни поражают индейцев и, несмотря на то, что миссионеры сами болели также тяжело, как индейцы, враждебность по отношению к ним росла. Положение становилось всё более опасным, индейские вожди предлагали убить миссионеров. Только прекращение эпидемии спасло их от смерти. Предпринятая попытка миссии среди индейцев алгонкинов кончилась неудачей, т. к. знахари гуронов послали своих представителей к алгонкинам, чтобы настроить их против миссионеров и все попытки работы среди алгонкинов оказались неудачны. В довершение всего, переходя по льду озеро о. Бребёф упал и сломал ключицу. После неудачи у алгонкинов на него были возложены обязанности прокуратора миссии. Он должен был подготавливать всё необходимое – предметы культа, облачения, книги, письменные принадлежности и лекарства для миссий, а также организовывать конвой, который должен был всё это доставлять. Неудачи продолжали преследовать его – дважды организованные им конвои захватывались ирокезами, воевавшими с гуронами. Кроме этой работы о. Бребёф обучал молодых гуронов, был каноником присутствовавших в Квебеке урсулинок и госпитальеров, а также служил мессы, проповедовал и исповедовал французов, живших в Квебеке.
7 сентября 1640 г. Иоанн Бребёф вернулся в страну гуронов, чтобы остаться там навсегда. В это время продолжалась кровопролитная война между гуронами и ирокезами. В 1628 году, благодаря победе над могауками ирокезам удалось взять под контроль всю торговлю мехами между канадскими индейцами и голландцами, но когда добыча меха, благодаря отсутствию регулирования существенно снизилась, воинственные по природе ирокезы начали нападать на гуронов с целью завладеть их охотничьей добычей. Вскоре, из-за алчности голландских торговцев, которая возобладала над осторожностью, ирокезы получили в своё распоряжение огнестрельное оружие. 1647-48 гг. положили начало уничтожению индейцев-гуронов. Если вначале ирокезы ограничивались захватом обозов гуронов, то теперь они нападали на посёлки гуронов и последовательно вырезали всех от детей до стариков и женщин. Были уничтожены жители поселений Сен-Жозеф, Сен-Мари, Консепсьон, Сен-Жозеф II. 16 марта 1649 г. ирокезы ворвались в Сен-Игнас и Сен-Мишель, где находилась миссия, возглавляемая о. Бребёфом. О. Бребёф вместе с другими миссионерами был захвачен в плен и приведён в Сен-Игнас, где прежде чем убить священника его подвергли ужасающим пыткам. Чудом оставшийся в живых Кристоф Рено свидетельствовал, что ирокезы ободрали кожу и мышцы на руках и ногах мученика и поливали обнажившиеся кости кипятком в насмешку над Таинством Крещения. Изувеченное тело ещё живого о. Бребёфа жгли на углях и били палками, а так как он продолжал говорить мучителям о Боге, ему отрезали губы.
«Я видел и коснулся обеих его губ, которые они отрезали, потому что он постоянно говорил о Боге, в то время как они заставляли его страдать» – писал Кристоф Рено. Наконец, сняв с мученика скальп, у него вырвали сердце.
Гуроны, охваченные паникой, не в силах были защитить себя и бежали. Некоторые искали спасения среди индейских племён, сохранявших нейтралитет в ирокезско-гуронской войне. Иезуиты, пытаясь спасти индейцев, оставшихся в живых, увезли некоторых из них на остров Сен-Жозеф посреди озера Гурон, но здесь голод, холод, вспышки инфекционных болезней и нападения ирокезов заставили их уйти. Триста гуронов, охраняемые несколькими солдатами и сопровождаемые отцами-иезуитами на каноэ покинули остров и достигли Квебека. Их потомки и сегодня живут в окрестностях Квебека, сохраняя свою национальную идентичность.
Миссия о. Бребёфа среди индейцев продолжалась 15 лет. Это были годы тяжкого труда, почти не отмеченные видимым успехом. Однако, после его мученической кончины и рассеяния остатков некогда могущественной нации гуронов, началась полоса крещений среди индейцев. Индейцы-христиане, евангелизированные и крещёные о. Бребёфом и укреплённые мужеством, с которым их духовный наставник свидетельствовал о своей вере, нашли приют у эри и алгонкинов и сыграли роль своеобразной закваски. В течение последующих лет количество крещений среди индейцев, населявших берега Великих озёр и бассейн реки святого Лаврентия, продолжало расти и постепенно христианство нашло последователей и среди ирокезов, бывших совсем недавно безжалостными гонителями веры.
Ко времени мученической кончины о. Жана Бребёфа в Канаде уже был мученик. Отец Исаак Жог свидетельствовал о своей вере кровью 18 октября 1646 г. за три года до того, как мученического венца удостоился о. Бребёф.
Пятый из девяти детей, Исаак Жог родился 10 января 1607 г. в Орлеане. В почтенной семье, где он появился на свет, сыновья обычно становились нотариусами, коммерсантами, юристами, аптекарями, но этому мальчику была уготована иная судьба. Первоначальное образование он получил дома, занимаясь с домашним учителем, а затем поступил в только что открытый в Орлеане коллеж иезуитов. Он закончил курс в возрасте 17 лет и должен был пойти по стопам отца, став преемником его процветающего дела или как его дядя стать юристом, но предпочёл последовать за своими учителями и первым из выпускников Орлеанского коллежа вступил в новициат в Руане. Спустя два года девятнадцатилетний Исаак принёс первые обеты и приступил к изучению философии в коллеже Ла Флеш, (миссионерский дух, царивший здесь, увлёк его и предопределил его дальнейшую судьбу), а в 1634 г. начал изучать богословие в Париже. Здесь серьёзный и целеустремлённый юноша был ответственным за дисциплину среди студентов-мирян. Он был успешным и высокоинтеллектуальным студентом, отличавшимся к тому же усидчивостью, этой редкой спутницей интеллектуальной одарённости, но, несмотря на это, через некоторое время попросил разрешения не заканчивать курс, вероятно потому, что жаждал отправиться на миссию в Северную Америку и хотел сделать это как можно скорее.
Он был рукоположен во священник в январе 1636 г. в Париже. Его первая Месса, которую он служил в первое воскресенье Великого Поста в Орлеане, по его собственным словам принесла ему радость, смешанную с печалью, оттого, что предстоящая миссия наполняла тревогой и печалью от предстоящей разлуки его мать, искавшую утешения в шитье священнического облачения в подарок сыну. Его письма, написанные матери накануне отъезда полны нежности и слов утешения. 8 апреля 1636 года караван из восьми судов отплыл в Новый Свет и спустя восемь недель достиг Новой Франции.
Первая же встреча со священниками-миссионерами провёдшими здесь несколько лет и совершенно измученными напряжённым трудом и лишениями показала ему насколько трудный и опасный путь он выбрал, однако он не испытывал ни страха, ни сомнений. Тогда же он впервые увидел индейцев-гуронов, искалеченных пытками ирокезов, с которыми те вели многолетнюю войну, но и это не испугало его.
Однако, первым испытанием, с которым столкнулся миссионер, оказалась не жестокость язычников, а эпидемия лихорадки, создавшая, как уже говорилось смертельно опасную ситуацию, к счастью благополучно разрешившуюся. В августе о. Жог крестил первого обращённого им гурона Чихватенха, получившего при крещении имя Иосиф. Его семья последовала его примеру.
В сентябре 1641 г. была предпринята экспедиция под руководством о. Жога вглубь территорий населённых гуронами, оказавшаяся очень продуктивной.
В июне 1642 г. о. Исаак Жог в составе конвоя вместе с несколькими французами, среди которых были Рене Гупиль и несколько гуронов-христиан, доплыл до Квебека. После того, как задача конвоя была выполнена, в августе двенадцать каноэ, участвовавших в экспедиции, отплыли назад. На второй день путешествия на караван напали ирокезы. Лодка о. Исаака находилась в густых зарослях камыша, и он мог скрыться с места боя незамеченным, но бросить своих товарищей, в том числе и гуронов-неофитов без духовной поддержки не мог и сам сдался в плен, чтобы не покидать свою маленькую паству. Позднее он писал: «Я должен был пострадать от земного огня, чтобы спасти эти бедные души из пламени ада». У ирокезов пленники подвергались бесконечным пыткам и издевательствам. 29 сентября 1642 года на глазах о. Жога был убит Рене Гупиль. Сам он настолько ослабел и был так искалечен пытками, что мог исполнять только ту работу, которую обычно исполняли дети и женщины – собирать хворост и поддерживать огонь в очаге. Тем не менее он, несмотря на постоянную угрозу жизни, продолжал заниматься евангелизацией. Наконец, с помощью голландских торговцев в 1643 г. ему удалось бежать и переправиться во Францию. Те, кто знал его до плена, с трудом узнавали его, настолько он был болен и слаб. В плену он потерял несколько пальцев, что было препятствием для совершения мессы, но Папа дал ему особое разрешение служить, несмотря на искалеченные руки. Едва оправившись от болезни, он вернулся в Новую Францию, снедаемый жаждой евангелизировать ирокезов, но ситуация продолжающейся войны между гуронами и ирокезами не позволяла выполнить это намерение.
С 1644 по 1646 г. он участвовал в мирных переговорах и посольствах мира, мечтая о том времени, когда политическая обстановка позволит ему отправиться к ирокезам с миссией. 24 сентября 1646 года о. Жога попросили сопровождать очередное мирное посольство. На этот раз он твёрдо решил остаться зимовать у ирокезов, в его багаже, наконец, находился приготовленный ещё два года назад ящик с сосудами, облатками, облачениями – всем необходимым для совершения святой мессы. В начале октября он и его спутник-француз брат Жан де Ла Ланд были взяты в плен могауками. Наличие у священника ящика с непонятным содержимым усилило подозрения индейцев в том, что именно приезжие священники виновны в засухах, эпидемиях и голоде, регулярно поражавших индейское население. 18 октября 1646 г. о. Жог был зарублен томагавком. Днём позже, 19 октября, убили Жана де Ла Ланда. День его смерти стал днём памяти о. Иоанна де Бребёфа, о. Исаака Жога и их товарищей Жана де Ла Ланда, брата, Антуана Даниэля, священника, Габриэля Лаллемана, священника, Шарля Гарнье, священника, Ноэля Шабанеля, священника.
В 1925 г. Папа Пий XI беатифицировал восьмерых канадских мучеников-иезуитов, а затем 29 июня1930 они были причислены к лику святых. Десять лет спустя, Папа Пий XII объявил их покровителями Канады.
Анна Кудрик

Св. Маргарита Мария Алакок: память
2024-10-16
Она услышала Его голос и выполнила поручение, данное ей – вновь рассказать о том, о чём мы так часто забываем – о Его бесконечной любви к нам, о необходимости ответить на эту великую любовь подлинной и горячей любовью, которая выше всех других достоинств и добродетелей.
Святая Маргарита Мария Алакок, память которой Католическая Церковь празднует 16 октября, родилась 22 июля 1647 года во французской деревне Лотекур в Бургундии в семье королевского нотариуса Клода Алакока, всего через семь лет после того, как в Нидерландах была впервые опубликована книга голландского богослова Корнелия Янсения о святом Августине, в которой, в числе других, высказывалась мысль о том, что Христос умер не за всех, а только за избранную часть человечества, спасение которой заранее предопределено Божественным Промыслом. Несмотря на то, что учение Янсения было объявлено Церковью ложным, идеи его получили признание, особенно в среде французской интеллектуальной элиты. Произошло то, что не раз происходило с человечеством – Бог, Который есть любовь, возлюбивший людей так, что отдал за нас Своего Сына в сознании последователей Янсения превратился в Грозного Судию, ничего не прощающего Своим детям. Девочке из бургундской деревни и было суждено вновь напомнить Франции и всему христианскому миру о любви Христа.
Можно предположить, что она рано ощутила особое призвание к монашеской жизни, потому что известно, что когда ей было всего четыре года, она дала обет сохранять целомудрие, едва ли до конца понимая смысл самого этого слова, но, вероятно, по внушению свыше догадываясь, что это нечто хорошее, к чему призывает её Провидение. Некоторые, говоря об этом эпизоде, склонны подшучивать над пылкостью маленькой девочки, но этот свой детский обет она исполнила.
Отец Маргариты умер молодым, оставив многочисленное семейство. Вдова испытывала серьёзные материальные затруднения и поэтому была вынуждена распределить детей по семьям родственников, и малышка в полной мере ощутила все горести раннего сиротства. Когда Маргарите было 8 лет, родственники поместили девочку в пансион при монастыре кларисс в Шароле. Здесь её желание стать монахиней укрепилось, и, возможно, она осталась бы в монастыре, но спустя некоторое время тяжело заболела, и её пришлось забрать из монастыря домой. Болезнь лишила её возможности двигаться, и в течение четырёх лет девочка терпеливо переносила страдания. Когда болезнь оставила её, её отправили в семью родственника, где ей жилось не слишком хорошо – родственник, которому поручили следить за воспитанием Маргариты отличался жёстким и деспотичным характером. И здесь невозможно не сказать об одной особенности, которая с самого раннего возраста была свойственна будущей святой. Ещё ребёнком она часто размышляла о Христе, чаще всего представляя Его в образе Распятого или несущего крест и этот образ вызывал в ней такое сострадание, что любые муки казались ей лёгкими в сравнении с Его мукой и вызывали в ней жажду всё перенести, чтобы уподобиться Ему.
При всём этом, вопреки всем страданиям, физическим и нравственным, перенесённым в детстве и юности, она была жизнерадостной общительной девушкой и многие молодые люди из её окружения смотрели на неё как на возможную невесту. К браку склоняли её и родственники. Однако, замужество не входило в планы юной Маргариты Алакок, её переполняла иная любовь, чем та, которую могли предложить ей земные женихи.
Наконец, преодолев сопротивление родных, 20 июня 1671 г. в возрасте 24 лет Маргарита вступила в постулат в монастыре Посещения в Паре ле Мониаль. 6 ноября 1672 года она принесла монашеские обеты, приняв монашеское имя – Мария. Здесь, в монастыре, прожив в монашестве 19 лет, в течение которых трудилась в монастырском лазарете, дважды побывала помощницей настоятельницы и была ответственной за новициат, она умерла 17 октября 1690 года в возрасте 43 лет.
27 декабря 1673 года в праздник святого Евангелиста Иоанна, когда сестра Маргарита Мария преклонила колени перед алтарём в монастырской капелле, она внезапно ощутила, что полностью погрузилась в Божественное присутствие. Она оказалась там, где на Тайной Вечере возлежал апостол Иоанн – на груди Иисуса, так, что могла слышать, как бьётся Его Святое Сердце. Обращаясь к ней, Иисус сказал: «Мое Божественное Сердце так пылает любовью к людям, а особенно – к тебе, что, не в силах сдержать в Себе пламя милосердной любви, чувствует потребность распространить его через тебя и открыться людям, чтобы обогатить их драгоценными сокровищами, которые Я открою тебе и в которых заключена освящающая и спасительная благодать, необходимая для того, чтобы извлечь их из бездны проклятия». Во время этого мистического видения Иисус взял сердце Маргариты Марии и поместил его внутрь Своего Сердца, а затем, преображённым, вернул ей.
С 1673 по 1675 год сестра Маргарита Мария удостоилась нескольких мистических видений, в том числе в одну из пятниц в начале 1674 года, когда она увидела Сердце Иисуса в терновом венце, увенчанным крестом в знак того «что с первого мгновения Воплощения, <…> Оно было пригвождено ко Кресту, изначально преисполнено скорби из-за унижений, нищеты, тягот и пренебрежения, которые Священное Человеческое Естество Господа испытывало на протяжении всей жизни на земле и в час страданий. Он дал мне увидеть, сколь горячо жаждет любви человека и сколь желает избавить нас от пути проклятия, на который Сатана увлек многих, и посему Господу угодно явить людям Свое Сердце, преисполненное всяких сокровищ любви, милосердия, благодати, освящения и спасения, дабы все жаждущие воздали Ему всю любовь, честь и славу, и возвращались к своей жизни, в преизбытке и изобилии обогатившись божественными сокровищами Сердца Господа, коих Оно есть источник. Сердце, Которое нужно публично почитать в образе телесного Сердца, согласно Его воле. <…> И везде, где этот образ будет выставлен для почитания, Господь изольет Свою благодать и благословение. Можно сказать, что почитание Пресвятого Сердца есть высшее проявление любви, которой Ему угодно облагодетельствовать человека в сии последние времена, чтобы освободить от власти Сатаны, замышляющего уничтожить нас».
Во время третьего явления, произошедшего в 1674 году в пятницу после Торжества Тела и Крови Христа, сестра Мария Маргарита увидела пять ран Христа. Обращаясь к ней, Христос говорил о страданиях, которые причиняют Ему пренебрежение и грехи людей, необходимости покаяния и умилостивления, призвал её причащаться как можно чаще, с какими бы трудностями это ни было связано и переживать в молитве канун каждой первой пятницы месяца с 11 часов вечера до полуночи, разделяя Его смертельные муки, которые Он чувствовал, когда был покинут апостолами и страдал на Кресте.
Во время октавы Торжества Тела и Крови Христа, в 1675 году Маргарита-Мария имела видение, во время которого Иисус сказал ей: “Воззрите на Сердце, которое так возлюбило людей… и вместо благодарности Я от большей части людей получаю лишь неблагодарность,” – и просил ее о том, чтобы был учрежден праздник возмещения в пятницу после октавы Тела и Крови Христа. Господь просил Маргариту-Марию сообщить об услышанном отцу Клоду де ла Коломбьеру (настоятелю иезуитской общины в Парэ) и во всем следовать его совету. И, наконец, Он просил особого почитания со стороны короля и поручил миссию распространения почитания Своего Сердца сестрам Посещения Марии и священникам-иезуитам. Отец Клод, которому сестра Маргарита Мария рассказала о своих видениях, поручил сёстрам подробно описать их. Ещё при жизни святой в 1684 году вышла книга о. Клода де ла Коломбьера, посвящённая почитанию Святейшего Сердца Иисуса и рассказывающая о явлениях в Паре ле Мониаль.
Монастырское начальство не сразу поверило в подлинность мистических откровений болезненной и склонной к аскетическим практикам сестры. «Ей требуется хорошая порция супа» – говорили некоторые умудрённые опытом монахини, не потому, что хотели посмеяться над визионеркой или считали её лгуньей, а потому, что были немножко слишком практичными.
Послания, переданные человечеству через Маргариту Алакок, были тщательно изучены Церковью и признаны подлинными, почитание Пресвятого Сердца Иисуса, ранее существовавшее только в некоторых монастырях, стало распространяться более широко. Впервые служить особую литургию в честь пяти ран Христовых и отмечать праздник Святейшего Сердца Иисуса было разрешено сёстрам монастыря Посещения в 1697 г., но официально праздник был утверждён только в 1765 году папой Климентом XIII вначале в нескольких епархиях и некоторых монашеских орденах. В 1856 году при папе Пие IX праздник распространился на всю Церковь, затем, при папе Льве XIII в 1889 г. получил статус Торжества и, наконец, в 1899 г. этот же папа посвятил Сердцу Иисуса всю Церковь и всё человечество.
Во время первого из многих видений, пережитых величайшим немецким мистиком святой Гертрудой Хельфтской на празднике Иоанна Евангелиста в 1281 году, когда она, преклонив голову на грудь Христа, услышала биение Его Сердца, ей было обещано, что тайна этого святого биения будет открыта миру в «последующие печальные времена, когда понадобится вновь зажечь любовь в людских сердцах». Во второй половине XVII века в Европе, увлечённой янсенизмом, это обещание исполнилось – как это не раз случалось в истории, Бог открылся маленькой и слабой, ничем не знаменитой монахине – и она услышала Его голос и выполнила поручение, данное ей – вновь рассказать о том, о чём мы так часто забываем – о Его бесконечной любви к нам, о необходимости ответить на эту великую любовь подлинной и горячей любовью, которая выше всех других достоинств и добродетелей.
Мария Маргарита Алакок умерла повторяя: “Что я имею на небесах и чего желаю на земле – одного Тебя, Боже мой!” Её записи вошли в книгу «Почитание Святейшего Сердца», написанную о. Круазе, ставшим её первым биографом. Монастырь в Паре ле Мониаль, где она пережила свой мистический опыт и где находится её могила, сделался местом паломничества верующих. В 1920 г. Папа Бенедикт XV объявил её святой.
Анна Кудрик

Св. папа Каликст I, мученик: память
2024-10-14
Он находится в общении со всеми, в том числе и с теми, кто впадает в заблуждения относительно учения Церкви, короче говоря «ест и пьёт с грешниками» и за это, за то, что следуя примеру Учителя, он стремится спасти каждую овцу из тех, что доверены ему.
Единственное свидетельство о жизни и деяниях этого папы, оставленное его современником и входящее в известный трактат «Философумена» или «Против всех ересей», способно, мягко говоря, озадачить любителя агиографической литературы, настолько оно далеко от обычных повествований о жизни и деяниях святых. Автор представляет читателю Каликста как раба богатого вольноотпущенника христианина Карпофора, на средства своего хозяина открывшего в Риме банк, вкладчиками которого стали многие римские христиане, но потерявшего все доверенные ему деньги. При этом автор недвусмысленно намекает, что деньги были потеряны не в результате объективных трудностей, не из-за финансового кризиса, поразившего финансовый рынок Рима и даже не от неумелого управления банком, а были Каликстом присвоены. Далее повествуется о том, как, будучи уличён, Каликст пытался бежать морем, а когда его задержали, бросился с корабля в воду, чтобы, как считает его обвинитель, покончить с жизнью, то есть, покушался совершить грех самоубийства. Как затем, как ни странно, за него вступились те самые обманутые (по версии автора «Философумены») вкладчики и просили освободить его из под стражи и дать возможность собрать растраченные средства. Это обстоятельство даёт автору сочинения повод обвинить Каликста в умении хитростью втереться в доверие к кому угодно. Затем, рассказ становится ещё более странным. Каликст, которого автор считает лжецом и казнокрадом, пытается избежать наказания за растрату довольно странным способом – он ищет мученической смерти, для чего является в римскую синагогу и там публично объявляет себя христианином. В конце концов, его приговаривают к каторжным работам на рудниках в Сардинии, где уже содержится много христиан, отправленных туда за исповедание веры. Папа Виктор I освобождает его вместе с другими христианами спустя несколько лет, а после смерти Виктора I папа Зефирин, избранный на римскую кафедру рукополагает этого «обманщика и лжеца» в диаконы и делает своим доверенным лицом и ближайшим помощником, доверяя ему, в том числе организацию христианского кладбища и управление им. Сегодня это известные во всём мире Катакомбы Каликста. После смерти Зефирина Каликст становится папой. Далее следуют яростные обвинения нового папы в невежестве, ереси савеллианства (несмотря на то, что эта ересь была осуждена им в самом начале его понтификата) и, самое главное, в преступном попустительстве греху.
И действительно, вопреки сложившейся в тогдашних христианских общинах традиции отлучать согрешивших братьев и сестёр от Церкви навсегда, новый папа считает, что принесшие публичное покаяние в совершении даже тяжких грехов, таких, как, например, прелюбодеяние, могут быть прощены, при условии отказа от грешной жизни. Он утверждает, что в Церкви пребывают как праведники, так и грешники, что прообразом её следует считать Ноев ковчег, где собрались вместе и были, в конечном счёте, спасены от гнева Божиего и чистые, и нечистые животные. Ссылаясь на притчу о пшенице и плевелах (Мф. 13 24-30) он призывает не к удалению грешников из общины, но к милости к ним. Он находится в общении со всеми, в том числе и с теми, кто впадает в заблуждения относительно учения Церкви, короче говоря «ест и пьёт с грешниками» и за это, за то, что следуя примеру Учителя, он стремится спасти каждую овцу из тех, что доверены ему, подвергается ожесточённой критике со стороны тех, кто незаметно для самих себя, в благом стремлении к спасению, становится нетерпим к ближним и впадает в гордыню, забывая о том, что любовь больше всех других добродетелей. Он объявляет законными браки между христианками высокого происхождения и вольноотпущенниками и даже рабами, несмотря на то, что по римскому законодательству такие браки – преступление. Он отменяет обязательное публичное покаяние в грехах, совершённых до крещения. За это его любят и уважают римляне, за это же его обличает и ненавидит его брат во Христе, автор «Философумен» Ипполит Римский, епископ и первый антипапа, находившийся в оппозиции к четырём сменившимся на Римской кафедре епископам.
Самое раннее из официальных жизнеописаний святого Каликста, входящее в Liber Pontificalis, Книгу деяний римских пап, относится к первой половине VI в. В нём говорится о том, что этот папа был сыном римлянина Домиция и находился на римской кафедре шесть лет. Жизнеописание перечисляет благие дела папы, такие как основание христианского кладбища с папской криптой на Аппиевой дороге, рукоположение нескольких епископов, пресвитеров и диаконов, установление им постных дней. Повествует оно и о том, как Каликст принял мученическую смерть 14 октября 222 г. и был погребён на кладбище Калеподия. История его мученичества впервые составлена несколько раньше, вероятно, клириком церкви Санта Мария-ин-Трастевере и относится к концу V в. Согласно этому документу, он претерпел смерть за Христа во время гонений на христиан, начавшихся из-за пожара на Капитолийском холме. Уже в заключении, папа исцелил и обратил в христианство римского воина Привата, который объявил себя христианином и также как и сам Каликст был убит. Почитание Каликста как святого и мученика известно, по крайней мере с середины IV века. Его мощи были перенесены из катакомб Калеподия на Аврелиевой дороге, где они были первоначально захоронены, в крипту базилики Санта Мария-ин-Трастевере, где находятся и по сей день, за исключением частиц, переданных для почитания в другие церкви Италии и других стран Европы.
В числе прочего, оппонент и обличитель святого Каликста обвинял его и в том, что тот не смещает и не изгоняет согрешивших епископов. И это было правдой. Не низложил папа Каликст и своего ненавистника. И дальнейший ход истории показал, что прощая до семижды семи раз, надеясь на исправление грешника, милостивый папа не ошибся.
Ипполит Римский враждовал не только с Каликстом, но и с его преемниками – Урбаном и Понтианом. В 30-е гг. III в. император Максимин изгнал Ипполита и Понтиана на о. Сардиния. Здесь Ипполит примирился с Понтианом и с Церковью. Сложив с себя епископский сан, мятежный епископ отказался от притязаний на Римскую кафедру, и раскол, ранивший Церковь на протяжении восемнадцати лет, был прекращён. В 235 г. Понтиан и его недавний противник Ипполит приняли мученическую смерть на Сардинии в месте своего общего изгнания. Их мощи были перенесены в Рим и погребены в один и тот же день. Святой Каликст и его клеветник и ненавистник, некогда не могший простить ему мягкости и доброты, по его мнению преступной, сегодня оба прославлены Церковью в лике святых и мучеников. И это лучшее доказательство того, что любовь к ближнему никогда не бывает излишней, что она – лучшее оружие против греха и что, в конце концов, она всегда торжествует победу.
Анна Кудрик

Св. Папа Иоанн XXIII: память
2024-10-11
Вот что заповедал Церкви ее Предстоятель: “Отныне, более чем когда-либо в прошлые века, очевидно, что мы должны заботиться обо всех людях как таковых, а не только о католиках, должны защищать повсюду и прежде всего права человеческой личности, а не только права Католической Церкви. Это не значит, что меняется Евангелие. Это значит, что мы начинаем понимать его лучше…
Папа Иоанн XXIII – “добрый Папа”, Папа-простец, Папа-учёный, Папа-крестьянин, Папа-дипломат, Папа-миротворец, Папа, усилиями, мужеством, вдохновением и молитвами которого состоялся Второй Ватиканский Собор, сделавший Католическую Церковь такой, какой сегодня её знает весь мир. Решением Папы Франциска его литургическая память совершается не в день смерти, как обычно, но именно в годовщину открытия первой сессии Второго Ватиканского Собора – 11 октября 1962 г.
Он появился на свет 25 ноября в деревне Сотто иль Монте в области Бергамо, четвёртый ребёнок и первый сын в семье крестьянина-испольщика Джованни Батисты Ронкалли и его жены Марианны Джулии Маццола. В тот же день его окрестили в деревенской церкви святой Марии, дав имя Анджело Джузеппе.
Семья Ронкалли была очень набожной – как бы тяжело ни работали родители и дети, вечером они всегда вместе читали вечернюю молитву и розарий. Любовь к этой молитве Анджело Ронкалли сохранил на всю жизнь – он не раз говорил, что после святой мессы первой по важности молитвой является розарий и называл себя его энтузиастом, утверждая, что настоящий, правильно понимаемый розарий заменяет собой множество других форм духовной жизни, ведь в нём есть и созерцание и размышление и прошение.
В восемь лет будущий Папа Римский принял первое причастие. Читать и писать он научился в деревенской школе, где было всего три класса, закончив которые крестьянские дети начинали работать наравне со взрослыми. Приходской священник обратил внимание на способного мальчика и, занимаясь с ним в свободное время, подготовил его к заочным занятиям в Колледже ди Челано. Благодаря этим урокам и занятиям в Колледже Анджело Ронкалли в двенадцать лет смог сдать экзамены и поступить в третий гимназический класс бергамской семинарии, где оказался самым младшим и самым способным учеником.
На годы учёбы в семинарии пришёлся глубокий внутренний поиск своего личного пути в вере и своей собственной харизмы. Его особенно привлекала францисканская духовность, но он хотел быть приходским священником, поэтому, по совету своего духовного отца Луиджи Изакки вступил во Францисканский орден мирян. 23 мая 1897 г. он принёс обеты как терциарий и остался на всю жизнь верен францисканским идеалам бедности и простоты. В девятнадцать лет Анджело Ронкалли был направлен в Рим для продолжения учёбы в богословской школе “Apollinare”. Благодаря блестящим способностям он закончил обучение в двадцать два года – возраст недостаточный для рукоположения, и для него было сделано исключение – 10 августа в Риме в церкви Санта Мария на Монте Санто епископ Джузеппе Чепетелли рукоположил Анджело Ронкалли во священника. 15 августа, в Торжество Успения Пресвятой Девы Марии он служил примицию для своих односельчан, родителей, братьев и сестёр в той самой церкви, где его крестили, и где он восьмилетним мальчиком впервые принял Христа в святом Причастии. В мечтах он видел себя, прежде всего, пастырем, готовился к служению в маленьком приходе среди простых людей, жизнь которых была ему хорошо известна и понятна, но его священническая судьба складывалась совсем не так, как он предполагал.
В 1905 г. новый епископ Бергамо монсиньор Джакомо Радини-Тедески назначил священника Анджело Ронкалли своим секретарём. На этом посту дон Анджело оставался до самой смерти епископа, последовавшей в августе 1914 г. перед самым началом Первой Мировой войны. В то же время он преподавал в Бергамской диоцезиальной семинарии.
Войну он провёл в армии, служа санитаром в медицинских войсках и, одновременно, исполняя обязанности военного капеллана, а после демобилизации в 1919 г. был назначен духовным отцом семинарии в Бергамо. В феврале 1925 г. Папа Пий XI вызвал дона Анджело в Рим и сообщил о своём решении назначить его апостольским нунцием Болгарии, что предполагало принятие епископского сана. Девиз “Послушание и мир”, который выбирает себе новый епископ, может многое сказать о том, чем было для него епископство.
В последующие несколько десятилетий епископ Ронкалли несёт служение в Болгарии, а затем в Турции и Греции – странах, где католики находятся в меньшинстве и где он прилагает немало усилий для того, чтобы рассеивать взаимное непонимание, способствовать налаживанию диалога с “отделившимися братьями”. Восточная духовность привлекает его, он стремится как можно лучше познакомиться с православием, найти точки соприкосновения двух ветвей христианства. Как пишет один из знавших его в Греции православных монахов “его привлекает всё христианское”. В личной жизни он по-прежнему чрезвычайно аскетичен, избегает всякой помпы и торжественности. Торжественность и величие в его представлении подобают только Богу – Ему он служит со всей возможной пышностью и великолепием, что немало способствует сближению католиков и православных, позволяя им видеть друг в друге общие черты. Настоящий ученик святого Франциска, он несёт мир везде, где оказывается по воле Провидения. Уже став Папой он решительно вмешается в Карибский кризис, и его усилия будут немало способствовать предотвращению новой войны.
Вторая Мировая война застаёт его в Греции, где он, ненавидящий войну, знающий по собственному опыту о том ужасе, крови и страдании, которые она несёт с собой, все свои усилия направляет на спасение тех, кого ещё можно спасти. Он многое делает для мирного населения: спасает Афины от бомбардировок, заботится о доставке продовольствия в осаждённый город, спасая население от неизбежного в таких случаях голода, но особого упоминания заслуживает его деятельность по спасению евреев.
Он организовывает переправку еврейских беженцев из Стамбула в Палестину и другие безопасные места, помогает еврейским детям из Словакии выехать из страны накануне её оккупации, благодаря его вмешательству удаётся освободить евреев из лагеря Ясеновац в Старой Градишке, вывезти евреев из Болгарии (об этом он лично ходатайствовал перед царём Борисом) и Румынии. Вместе с Апостольским нунцием в Венгрии монсиньором Анджело Рота он вывозит из страны группу венгерских евреев, снабжённых свидетельствами о крещении. Ему было ненавистно всякое проявление ненависти, в том числе и по национальному признаку. Одним из первых его деяний после избрания на Святой Престол стало изъятие из литургии Страстной Пятницы упоминания о “коварных иудеях”.
В конце 1944 г. монсиньора Ронкалли назначают апостольским нунцием в только что освобождённую Францию, где ему удаётся в течение нескольких лет вновь соединить разделённое войной и раздираемое политическими противоречиями общество и снискать уважение и любовь всего дипломатического корпуса, включая советского посла во Франции.
В январе 1953 г. семидесятидвухлетний монсиньор Ронкалли, возведённый Папой Пием XII в кардинальское достоинство вернулся в Италию после двадцати восьми лет отсутствия, чтобы занять кафедру патриарха Венеции. Он полностью погружается в пастырскую деятельность, к которой стремился всю жизнь – совершает пастырские визитации, основывает новые приходы, занимается хозяйственными вопросами. Он чрезвычайно прост в обращении, его двери всегда открыты для всех, потому что он всегда остаётся прежде всего священником, который должен быть всегда готов принять исповедь или дать пастырский совет, выслушать страждущую душу, даже (и тем более) если эта душа заключена в оболочку “последнего оборванца” (как замечает с изумлением одна венецианская газета). Он часто гуляет по улицам Венеции, заговаривая с прохожими и его меткие шутки мгновенно разносятся по всему городу. Вместе с тем, это интеллектуал, человек выдающегося ума и кладезь знаний.
Простые люди не без гордости за своего пастыря говорят, что “в голове у него целая библиотека”. Он счастлив, спокоен и рассматривает Венецию, как последний пункт назначения, место, где завершится его земной путь.
В начале 1958 г. он записал в дневнике: “Господи, для меня наступил вечер. Миновал мой семьдесят шестой год. Отец Небесный подарил мне долгую жизнь – три четверти моих сверстников уже на другом берегу. Стало быть, и я должен быть готовым к этому великому мгновению…” Однако, у Бога был другой план относительно Анджело Ронкалли. Вся его долгая жизнь, среди полей родной деревни, в семинарской аудитории, в приходе, в госпиталях Первой мировой войны, на дипломатической службе, в неустанных пастырских трудах, оказалась только подготовкой к тому, что ему предстояло совершить для Церкви.
12 октября 1958 г. патриарх Венеции отправился на конклав кардиналов, чтобы вместе с другими кардиналами избрать нового Папу. Он поехал налегке (хотя обычно, как вспоминал его личный секретарь монсиньор Каповилла, собирался основательно, приводил в порядок бумаги, оставлял подробные распоряжения) и взял билет на поезд “туда и обратно”. В Венецию, которая, как он предполагал, станет местом его последнего служения, а затем, после “перехода на другой берег” и местом упокоения его тела он не вернулся – конклав избрал Папой его, чего не предполагал не только он сам, но и ни один из тех известных специалистов по ватиканской политике, которые делают взвешенные, основанные на серьёзных наблюдениях прогнозы относительно того, кто будет избран новым Папой.
Однако, несмотря на неожиданное избрание, он не утратил ни присутствия духа, ни присущего ему чувства юмора. Когда его, как требовал Ватиканский церемониал того времени после избрания вынесли на носилках к ожидающему нового Папы народу, одна пожилая женщина воскликнула: “Какой же он толстый!”, на что Папа немедленно ответил: “Знаете, милая, выборы Папы и конкурс красоты не одно и то же”. Он принял имя Иоанн XXIII потому что, испытывал глубокое почтение к святому апостолу Иоанну, потому что любил и уважал своего отца, носившего это имя и его ничуть не смутило, что это имя не принимал ни один Папа на протяжении последних пятисот лет после того, как Иоанном назвался антипапа.
Хотя новый Папа и называл себя “начинающим” уже в первых своих обращениях он наметил будущую программу своего понтификата – пастырство ( “Прежде всего Мы желаем настаивать на том, что в Нашем сердце особое место занимает обязанность пастуха всего стада. Все другие человеческие качества – образованность, предусмотрительность, дипломатический такт, организаторские качества – могут успешно украшать и дополнять понтификальное правление, но никоим образом не замещают его. Но центральным пунктом является рвение “доброго пастыря”, готового ко всякой священной отваге, прямого, верного, вплоть до последней жертвы”), миссионерство (“Есть у Меня и другие овцы – они не из этой овчарни, – Я должен и их привести. Они также будут узнавать Мой голос, и тогда будет одно стадо и один Пастырь!”), экуменизм ( “Откроем сердце и объятия тем, кто отделен от Апостольского престола. Мы горячо желаем их возвращения в дом общего Отца”, открытие Церкви проблемам всего мира. Руководствуясь этими намерениями, он обращался к руководителям государств, в том числе и не являющихся по преимуществу католическими призывая их хранить мир и направлять свои усилия на заботу о бедных.
Повседневное поведение нового Папы также было необычным. Он максимально упростил ватиканский церемониал, отменил пышные титулования, стал часто совершать прогулки по городу, заговаривать с прохожими, навещать больных и заключённых, за что немедленно получил прозвище “Папа-вне-стен”. Но всё это были только небольшие шажки к тем переменам, которые как он чувствовал, он должен совершить в Церкви.
25 января 1958 г. в праздник обращения святого апостола Павла в базилике святого Павла-вне-стен Папа объявил о созыве епархиального синода римского диоцеза, Второго Ватиканского собора и о реформе Кодекса Канонического права.
Сам Папа впоследствии говорил, что решение было принято им по некоему вдохновению свыше, прежде чем стало понятно, как можно воплотить это решение в жизнь, оно пришло “как внезапное и неожиданное прикосновение”. И косвенным подтверждением тому, что собор был созван по непосредственному вдохновению свыше, служит та огромная работа, которая была проделана для его подготовки в поразительно короткое время и то единодушие, которое было достигнуто к началу этого величайшего в истории современной Церкви события. Со всегдашним своим смирением и умением посмеяться над собой Папа рассказывал, что в ночь перед открытием собора испытывал сильное беспокойство, пытался заранее предусмотреть возможные трудности, подумать о том, чтобы не совершить какой-нибудь роковой ошибки. В волнении, он начал молиться и услышал внутри себя: “Успокойся и иди спать, Папа Иоанн XXIII, не ты управляешь Церковью”. 11 октября 1962 г. Папа открыл Второй Ватиканский собор.
О том, что он тяжело болен, Папа знал ещё тогда, когда поразившую его желудок злокачественную опухоль можно было удалить, но опасался, что в его возрасте последствием пребывания под наркозом может быть утрата ясности ума и что это помешает вовремя закончить работу по подготовке Собора. Поэтому, он решил принять страдание и смерть, которые несла ему болезнь, ради того, чтобы исполнить волю Бога и довести начатое дело до конца. Он оставался на ногах почти до самого конца и даже когда силы стали его оставлять, в промежутках между приступами боли продолжал трудиться для Церкви. “24 мая 1963 года, за десять дней до кончины, Понтифик пригласил несколько очень близких ему людей Церкви и изложил им свои самые последние рекомендации, своего рода духовное завещание. – Рассказывает личный секретарь Папы монс. Каповилла, – Текст этого завещания был записан мной, и я готов познакомить с ним наших российских друзей. Вот что заповедал Церкви ее Предстоятель: “Отныне, более чем когда-либо в прошлые века, очевидно, что мы должны заботиться обо всех людях как таковых, а не только о католиках, должны защищать повсюду и прежде всего права человеческой личности, а не только права Католической Церкви. Это не значит, что меняется Евангелие. Это значит, что мы начинаем понимать его лучше… Те, кто, как это было со мной, смог познакомиться с разными культурами и с разными традициями, сознают, что пора понять знамения времени и начать смотреть дальше сегодняшнего дня”.
Сознание оставило его только за несколько дней до смерти. Он умер в понедельник, 3 июня 1963 г. в 18.30, в тот момент, когда с площади перед собором Святого Петра, где кардинал Тралья служил мессу донеслись слова: “Идите, месса совершилась!”.
Папа Иоанн XXIII был беатифицирован 3 сентября 2000 г. Папой Иоанном Павлом II. 27 мая 2014 г. Папа Франциск провозгласил святыми двух Пап Иоанна XXIII и Иоанна Павла II. Память святого Папы Иоанна XXIII отныне празднуется не 3 июня – в день его рождения для неба, но в день начала работы II Ватиканского Собора – 11 октября. Англиканская Церковь Канады, а также Епископальная и Евангелическая Церкви США также чтят память этого святого Папы, который не только возобновил диалог с протестантскими Церквами после четырёхсот лет взаимного непонимания и обвинений, но и обратился ко всему миру, ко всем людям доброй воли, живущим по законам естественной нравственности как к детям общего Отца.
Папа Иоанн XXIII почитается заступником Апостольских нунциев, Венецианского патриархата, Второго Ватиканского Собора и всех Римских Пап, которые носят имя Иоанн.
Анна Кудрик

Св. Фаустина Ковальская, дева: память
2024-10-05
Святая Фаустина Ковальская – польская монахиня из Конгрегации Сестер Божией Матери Милосердия, с чьим именем связано распространение во всём мире культа Божия Милосердия, всем известные атрибуты которого – образ Иисуса Милосердного, Венчик к Милосердию Божию, Новенна к Милосердию Божию, установленный на воскресенье октавы Пасхи праздник Божия Милосердия…
Хелена (так будущую святую монахиню нарекли в Крещении) была третьим их десяти детей бедной четы Станислава и Марианны Ковальских. Она родилась в деревне Глоговец в окрестностях города Лодзь (тогда – на территории Российской империи) 25 августа 1905 г. Глава семейства был плотником, но также занимался и крестьянским трудом.
Хелена с детства переживала мистические состояния («видения» и «внутренние диалоги»). Она окончила лишь два класса начальной школы, а в пятнадцать лет заявила о своем твердом решении стать монахиней. Но в монастырь тогда нужно было поступать с «приданным», а бедная семья Хелены не могла ей этого обеспечить. После того, как ей в видении явился Иисус и подтвердил, что желает видеть ее монахиней, Хелена, ничего не говоря родным, уехала в Варшаву, где по протекции одного священника устроилась домработницей в хорошую верующую семью.
Хелена ходила от дверей одного монастыря к дверям другого, везде получая отказ. Наконец, когда ей уже исполнилось 20 лет, настоятельница обители Сестер Божией Матери Милосердия, повинуясь не вполне понятному ей самой внутреннему наитию, согласилась принять ее в число послушниц. В народе эту конгрегацию называли «сестрами-магдаленками», и само прозвище указывало на ее харизмат: оказывать помощь падшим женщинам и девушкам, желавшим изменить свою жизнь, а также предоставлять убежище женщинам, оказавшимся в опасности.
Послушание Хелены включало в себя работу на кухне, а в качестве дополнительных обязанностей – еще и в огороде, и в пекарне. Хелену смущало почти полное отсутствие времени на молитвенное созерцание, к которому она так стремилась, но Иисус опять явился ей и подтвердил, что хочет видеть ее именно в этом ордене. Хелена приняла монашеское имя Фаустина и выучилась общению с Господом среди многочисленных повседневных обязанностей.
В своих внутренних переживаниях она прошла через известную многим мистикам «ночь души», после чего ей открылась величайшая тайна Божия Милосердия. Ее духовник, священник Михал Сопотько (в 2008 г. причислен к лику блаженных), попросил Фаустину отображать свой духовный опыт письменно, и впоследствии эти записки были объединены в книжку, получившую название «Дневник». В нем и содержится новое, и одновременно изначальное, откровение Милосердия Бога, столь нужное нашей непростой эпохе, которую многие называют «постхристианской».
Великим Постом 1931 г. Иисус показал сестре Фаустине тот образ, который ныне известен всему миру:
«Вечером, когда я была в келье, я увидела Иисуса в белых одеждах: одна рука его была поднята для благословения, а другая прикасалась к одежде на груди; из одежды, прикрывавшей грудь, исходили два больших луча, красный и белый. Я безмолвно и пристально смотрела на Господа, и душа моя была проникнута страхом, но также и великой радостью. Через миг Иисус мне сказал: “Нарисуй картину, следуя образу, который ты видишь, с надписью внизу: ‘Иисус, я уповаю на Тебя!’ Я желаю, чтобы эту картину почитали сначала в вашей часовне, а затем во всём мире”».
Духовник, которому Фаустина рассказала о видении, заключил, что этот образ монахиня должна начертать в собственной душе, но Иисус, вновь явившись ей, сказал со всей определенностью:
«Мой образ уже запечатлен в твоей душе. Но Я желаю, чтобы ввели праздник Моего Милосердия; я хочу, чтобы эта картина, которую ты нарисуешь кистью, была торжественно освящена в первое воскресенье после Пасхи и чтобы это воскресенье стало праздником Милосердия».
В своих видениях сестре Фаустине Иисус также неоднократно выражал Свое желание, чтобы священники проповедовали по всему миру Великое Божие Милосердие.
«Ни один грешник, будь он даже в самой пропасти позора, не истощит Моего милосердия, ибо, чем более от него черпают, тем более оно возрастает. Я великодушнее к грешникам, чем к праведникам, ибо ради них Я сошел на землю. Ради них Я пролил Мою кровь… Праздник милосердия зародился в Моем сердце для утешения всего мира… Всё, что существует в мире, заключено в недрах Моего милосердия глубже, чем дитя во чреве матери… Поведай всему миру о Моем милосердии».
Однако сестры-монахини отнеслись к видениям Фаустины очень скептически, а одна пожилая монахиня даже заявила, что Господь не может вступить в столь близкое общение с таким ничтожным и несовершенным созданием, как малограмотная сестра Фаустина, поскольку для этого нужно обладать исключительной святостью. В одном из последующих видений сестре Фаустине открылся весь ее будущий путь (завершившийся уже по ту сторону земной жизни): от непонимания и унижений на алтарь, где толпы людей начинают просить ее о милости.
В 1933 г., в Юбилейный Год Искупления, сестру Фаустину переводят в монастырь в Вильно (нынешний Вильнюс, тогда – на территории Польской республики), где ее новый духовник, сначала настояв на ее тщательном обследовании у психиатра, стал относиться к ее духовному опыту всерьез. Это и был тот самый о. Михал Сопотько, по рекомендации которого она стала вести свой «Дневник». Он же отправил ее к художнику, чтобы тот воспроизвел на холсте то самое, открывшееся ей в видении изображение. Духовник спросил Фаустину, что означают эти два цвета, исходящие из груди Иисуса, красный и белый. Фаустина не смогла сразу ответить, но через несколько дней сообщила, что это – кровь и вода, излившиеся из пронзенного сердца Господа.
Когда образ был готов, Иисус выразил желание, чтобы он был выставлен в храме, где находится чудотворная икона Богородицы Остробрамской, и оставался бы там на протяжении заключительных трех дней Юбилея Искупления вплоть до первого воскресенья после Пасхи. И каким-то непостижимым образом местный епископ дал такое разрешение, и сама Фаустина участвовала в размещении этой новой иконы в храме. Тот, первый, образ погибнет во время войны, но множество его копий будут воссозданы другими художниками и разойдутся по всему свету.
В последующих видениях Иисус призывает сестру Фаустину создать новую конгрегацию, главным харизматом которой станет возвещение всему миру тайны Его Милосердия. Духовник в ответ предлагает Фаустине написать устав этой конгрегации, будучи уверен, что не слишком грамотная девушка с этим заданием не справится, однако Фаустине это вполне удается, как она сама сказала, «под диктовку Иисуса». Этот текст завершается фразой: «Милосердие – самое главное свойство Бога. Всё то, что меня окружает, свидетельствует об этом».
Духовник тогда решительно встал на сторону Фаустины, но настоятельницы ее ордена не хотели и слышать ни о чем подобном. Они переводят ее в новую обитель в Кракове, чтобы прервать все ее прежние связи. А Иисус, явившись Фаустине, утешает ее и обещает, что Сам доведет до конца то дело, которое через нее инициировал.
Между тем, сестра Фаустина тяжело заболевает: у нее туберкулез легких, который затем поражает и кишечник. Два последних года жизни стали для нее не только временем мучительных физических страданий, но и временем тяжелых моральных унижений: она не встречает ни сочувствия, ни поддержки у сестер по ордену, а особенно – у сестер-настоятельниц, склонных чуть ли не до самого конца считать ее «симулянткой». Упоминая об этом в очень деликатной форме в своем «Дневнике», сестра Фаустина поясняет, зачем она это делает:
«Я пишу всё это очень кратко, потому что не хочу об этом говорить, но всё же я делаю это затем, чтобы в будущем так не поступали с другими больными, ибо это не угодно Господу. В больных мы должны видеть распятого Иисуса, а не паразита и не обузу для конгрегации. Душа, которая страдает, покоряясь воле Божьей, привлекает на монастырь больше благословений, чем все те монахини, что работают…»
О себе же она пишет так: «Благодатью Божьей я получила душевную способность быть как никогда счастливой в те моменты, когда я страдаю за Иисуса, Которого люблю всем своим существом».
Расширяется и ее церковное сознание: «Я стремлюсь обрести полноту любви, чтобы таким образом быть полезнее Церкви… Я внутренне чувствую себя как бы ответственной за все души; я чувствую, что живу не только для себя, но и для всей Церкви».
Чем более она приближается к концу своей жизни, тем сильнее становится ее желание «полностью сделаться милосердием». «Иисус, — молит она, — преобрази меня в Тебя, чтобы мне быть Твоим живым отражением. (…) Помоги мне, сделай так, чтобы мой взгляд был милосердным…, сделай так, чтобы мой слух был милосердным…, сделай так, чтобы моя речь была милосердной…, сделай так, чтобы мои руки были милосердны…, сделай так, чтобы мои ноги были милосердны…, сделай так, чтобы мое сердце было милосердно».
Сестра Фаустина умерла 5 октября 1938 г. в 33 года, в возрасте Иисуса Христа. Перед смертью она написала: «Я хотела бы кричать на весь мир: ‘Любите Бога, потому что Он благ и полон безграничного милосердия!’»
18 апреля 1993 г. Папа Иоанн Павел II причислил Фаустину Ковальскую в лику блаженных, а 30 апреля 2000 г. – к лику святых. Этот же понтифик установил для всей Церкви праздник Божия Милосердия в первое воскресенье после Пасхи.
Источник: Сибирская католическая газета

Св. Лаврентий Руис и его сподвижники: память
2024-09-28
Святой Лаврентий Руис родился около 1600 года в Маниле. Его отец был китайцем, а мать малайкой, но оба, и отец, и мать были католиками и своих детей воспитывали в духе веры. Образование мальчик получил в доминиканской школе в Бинондо – пригороде Манилы. Ещё в детстве он прислуживал на Мессе. Став взрослым Лаврентий вступил в Третий доминиканский орден, был ризничим в храме, который окормлялся отцами-доминиканцами. Благодаря своему происхождению он хорошо знал китайский язык и работал как переписчик. Он был женат, и у него было трое маленьких детей, которых он воспитывал также, как воспитывали его самого – в вере. Положение христиан в Азии и на Дальнем Востоке не было не только безоблачным, но даже сколько-нибудь стабильным. Можно предположить, что христианство молодого отца семейства ставило его в какой-то степени вне общества, делало чужим. Вероятно, этим и объясняется то, что в 1636 году его оклеветали, обвинив в убийстве, и ему пришлось бежать из Манилы на судне, на котором отплывали в Японию миссионеры-доминиканцы. Судно следовало на Тайвань с заходом в Японию, и планировалось, что миссионеры сойдут на берег в Японии, а Лаврентий отправится дальше, на Тайвань, в Формозу. Но когда корабль прибыл в Окинаву, он принял решение остаться в Японии.
В начале XVII века в Японии была довольно большая христианская община, но уже в 1614 году начались гонения. Был принят закон, по которому все, исповедующие веру в Христа, объявлялись преступниками и подлежали аресту и, в случае, если они отказывались отречься от веры, казни. С 1617 по 1632 годы только в Нагасаки-Омура были казнены 205 христиан. Очень скоро прибывшие из Манилы миссионеры были схвачены и брошены в тюрьму. Арестованные подверглись жесточайшим пыткам – их заставляли пить огромное количество воды, а потом тюремщики укладывали доски на лежащих узников и прыгали на них, чтобы вода вытекала через рот, нос и уши, загоняли под ногти бамбуковые иглы. Некоторые из мучеников, в том числе и Лаврентий, уже были готовы отречься от Бога, чувствуя, что не могут больше выносить пытки, но мужество остальных, их молитвы и поддержка укрепляли колеблющихся и давали новые силы. Когда святому Лаврентию в последний раз предложили спасти жизнь, отрёкшись от Христа, он сказал: «Я готов отдать жизнь за Него тысячу раз. Никогда я не отрекусь от веры. Если хотите, можете убить меня. Я хочу умереть ради Бога». Казнь, которой их подвергли – «ана-цуруши» (виселица и могила) – была направлена на то, чтобы сделать смерть как можно более медленной и мучительной – осуждённых подвесили вниз головой на деревянных столбах, помещённых в яму с жидкой грязью, а к рукам привязали камни – агония мучеников продлилась несколько дней. В конце концов, палачи, потеряв терпение, зарубили мечами тех, кто ещё был жив. 28 сентября 1637 года тела их сожгли, а пепел бросили в океан. Вместе со святым Лаврентием, мирянином-филиппинцем, мученическую смерть за Христа приняли 15 человек, девять из которых были японцами, четверо испанцами, один французом и один итальянцем. Среди них были монахи, терциарии и миряне, доминиканцы и августинианцы, мужчины и женщины. Они умерли, потому что были христианами.
Лоренцо Руис канонизирован 18 октября 1987 года.
Анна Кудрик

Свв. Косма и Дамиан: память
2024-09-26
Покровители хирургов и трансплантологов, заступники христианских супругов, бескорыстные служители бедных и страдающих они и сегодня, через тысячу семьсот лет после мученической кончины удивительно современны в нашем мире, которому также как и во времена их земной жизни необходимы вера и любовь.
Эти братья-близнецы, убитые в 303 г. в Киликии, на окраине Римской империи, за то, что были христианами, были и остаются одними из самых известных и широко чтимых святых христианского мира. Об их жизни известно совсем немногое. Они родились в Аравии, происходили из знатной семьи, вероятно, рано потеряли отца, исповедовали христианство, изучали медицину в Сирии и преуспели в этой науке настолько, что их успех на этом поприще часто казался чудом, и они никогда не брали платы с пациентов. Именно это последнее обстоятельство послужило для многих подтверждением истинности учения, которое они исповедовали, и побудило многих стать, как и Косма и Дамиан, христианами. Они жили и практиковали как врачи в Эгее, городе в Киликии, и во время гонений Диоклетиана, в 303 г. по приказанию Лисия, правителя Киликии, были арестованы, обвинены в чародействе и, стойко претерпев все мучения и сохранив верность Христу, были обезглавлены. (Чрезвычайно популярное в Средние века житие святых, написанное Яковом Ворагинским, повествует, что пытки и истязания, применённые к мученикам не причиняли им никакого вреда – их пытались утопить, сжечь, распинали и избивали, но они оставались невредимы – и что, хотя сам их преследователь, Лисий, был ими исцелён, он, несмотря на сделанное ему добро, всё же распорядился зарубить близнецов и вместе с ними троих их младших братьев мечами). Их тела перенесли в Сирию и похоронили в Кире. Их почитали при жизни, и это почитание продолжилось и после их смерти, как это и обычно бывало с мучениками. Однако в случае с Косьмой и Дамианом это почитание не осталось почитанием внутри поместной сирийской Церкви, но стало быстро распространяться, сначала на Востоке, а потом и на Западе. Так как на Востоке поместные Церкви чтили святых как местных, каждая в свой день, постепенно утратились подлинные сведения об их жизни, и появились три варианта их жизнеописаний, которые помещали святых братьев в разные времена и города, сохраняя неизменными такие обстоятельства как родство (братья-близнецы), профессиональную принадлежность, бессеребреничество и мученическую кончину. В результате этого, в Восточной традиции память этих святых празднуется трижды, как троих разных братьев-близнецов, врачей и бессеребренников – Космы и Дамиана Асийских (память 1 ноября), Космы и Дамиана Римских (память 1 июля) и Космы и Дамиана Аравийских (память 17 октября).
На месте их погребения императором Юстинианом, излечившимся по заступничеству святых от смертельной болезни, была воздвигнута базилика в их честь. Он же распорядился перенести их мощи в Константинополь, где также был выстроен храм в память о них, привлекавший множество паломников, ищущих их заступничества. Здесь по молитве святых совершилось много чудесных исцелений. Храмы во имя святых врачей-бессеребренников были построены в Иерусалиме, в Каппадокии, в Панфилии и в Эдессе.
На Западе культ святых Космы и Дамиана был не только известен, но и широко распространён уже в VI в. В первые десятилетия VI в. папа Симмах воздвиг в их честь ораторий возле базилики Санта Мария Маджоре. Спустя совсем немного времени, в 30-е гг. VI в. папа Феликс IV построил базилику во имя святых братьев на месте полученного в дар от королевы готов Амаласунты здания языческого храма Ромула. На мозаике, помещённой в конхе апсиды этого храма, апостолы Пётр и Павел подводят святых мучеников Косму и Дамиана к Христу-судии. За святыми следуют строитель базилики – папа Феликс IV и император Теодорих, отец королевы Амаласунты. Надпись, сохранившаяся до наших дней, возвещает, что храм посвящён двум мученикам, врачам с Востока. День празднования их памяти в Западной Церкви, предположительно, приходится на дату освящения базилики. Имена Космы и Дамиана включены в канон Мессы – святые стали последними, кто удостоился этой чести. О чрезвычайной популярности святых Космы и Дамиана можно судить и по тому, что в древней и средневековой Церкви многие монастыри и многие города имели свои праздники в их честь – культ святых врачей, не бравших с пациентов платы, распространялся в Европе с удивительной скоростью. Храмы, посвященные святым Косме и Дамиану, возникали во Франции, Германии, Бельгии. Жизнь, мученическая смерть и чудеса святых вдохновляли множество великих художников – фра Беато Анжелико, фра Филиппо Липпи, Гирландайо, Роже ван дер Вейдена. И повсюду, обращавшиеся к ним с просьбой о заступничестве страдальцы, в особенности, бедняки, обретали исцеление. Сохранилось множество средневековых хроник, описывающих чудеса, совершившиеся по их заступничеству, самое знаменитое из которых, согласно Аугсбургской хронике, состояло в том, что больному, страдавшему от невыносимой боли в ноге явились во сне святые и пересадили ему здоровую ногу только что умершего в этом городе мавра. Проснувшись, больной ощутил, что боли в ноге прекратились, а сама она стала чёрной, но при этом, совершенно здоровой. В то же самое время, пришедшие на похороны мавра увидели, что у него отрезана одна нога.
О популярности святых Космы и Дамиана во всём христианском мире можно судить по тому, как много церквей построено во их имя, как часто их имена встречаются на географической карте, по тому, сколько городов считают их своими святыми покровителями, сколько людей носят их имена. Почему эти два святых близнеца, живших почти две тысячи лет назад, пользуются такой любовью и уважением?
Мы все отлично знаем, что для христианина хорошо не стремиться к богатству, что богатому также трудно войти в Царствие Небесное, как верблюду пролезть через игольное ушко, но, хотя нестяжание, казалось бы, не самый трудный для исполнения евангельский совет, всё же, во все века его исполнение, считалось неопровержимым признаком святости. Хотя бы потому, что для следования ему требовались и требуются постоянные усилия. Готовность отдавать, бескорыстно делиться, не ожидать материальной награды за помощь, как и во времена первых христиан, не меньшее свидетельство веры, чем смерть ради Христа, и наш, на первый взгляд, благополучный современный мир, где мы утешаем себя тем, что о бедных позаботятся благотворительные организации и государственные учреждения, что бездомным и нищим можно стать только по собственной вине и что даже самое малое наше усилие должно быть всегда оплачено (ведь это справедливо!), как никогда нуждается в свидетельстве бескорыстия. Любовь больше справедливости, и не поэтому ли бескорыстие двух «врачей с Востока» Космы и Дамиана, и их способность жертвовать своими интересами также сильно притягивают нас сегодня, как притягивали язычников древней Киликии, пробуждая в них желание во всём быть похожими на святых братьев? Покровители хирургов и трансплантологов, заступники христианских супругов, бескорыстные служители бедных и страдающих они и сегодня, через тысячу семьсот лет после мученической кончины удивительно современны в нашем мире, которому также как и во времена их земной жизни необходимы вера и любовь.
Анна Кудрик

Св. Пий Пьетрельчинский: память
2024-09-23
Отец Пио – монах-капуцин, один из наиболее популярных в народе Божием подвижников XX века, ревностный пастырь, наставник и духовник, которому приписывали дар чудотворения и прозорливости.
Франческо (таким было его имя, данное в Крещении) появился на свет в городке Пьетрельчина в провинции Кампания на юго-западе Италии в 1887 г., будучи четвертым ребенком в семье, где было восемь детей. Он родился настолько слабым, что родители попросили окрестить его через 12 часов после рождения, не надеясь, что он выживет. Проблемы со здоровьем постоянно преследовали его и в дальнейшем. Зато с ранних лет Франческо обнаруживал чрезвычайную склонность к духовной жизни: он постоянно был министрантом (алтарником) в своей приходской церкви, мечтал стать монахом и священником. Достаточно рано его стали посещать и мистические видения: Господа Иисуса, Его Пречистой Матери, своего Ангела-Хранителя и некоторых святых. Эти видения имели место и в дальнейшем на протяжении всей его жизни, так что отец Пио мог беседовать с небожителями лицом к лицу. С другой стороны, являлись ему и устрашающие видения сатаны и воинства его, целых полчищ бесов, с которыми он вступал в прямое сражение, доставлявшее ему тяжкие раны и страдания.
В 1903 г. Франческо стал послушником в Ордене францисканцев-капуцинов, а в 1907 г. принес свои вечные монашеские обеты, взяв имя «Пий» в честь небесного покровителя Пьетрельчины, св. Папы Пия V. В 1910 г. он был рукоположен во священники.
Но из-за слабого здоровья он не мог исполнять то служение, которое обычно исполняли его собратья, священники-капуцины, и его то и дело отправляли домой, на лечение. Вплоть до 1916 г. он по большей части проживал в Пьетрельчине, лишь время от времени возвращаясь в монастырь. В годы Первой мировой войны его несколько раз пытались призвать в армию, но и оттуда вскоре демобилизовывали по состоянию здоровья.
Однако в 1916 г. он попал в небольшой монастырь в горной деревушке Сан-Джованни-Ротондо в провинции Апулия на юго-востоке Италии, и вот в этом монастыре он провел более 50 лет, вплоть до самой смерти, находясь в нем практически безвылазно, кроме кратких отлучек, вызванных призывом в армию.
В пятницу 20 сентября 1918 года, во время горячей молитвы перед Распятием, на его руках и боку появились стигматы, т.е. раны в местах расположения ран распятого Христа, которые сильно кровоточили и причиняли их носителю тяжелые страдания. Они оставались у отца Пио на протяжении всей его жизни, и он носил на руках специальные повязки. Раны полностью раскрывались во время служения отцом Пио Мессы, прежде всего, в момент пресуществления Святых Даров, так что каждая отслуженная Месса становилась для него личным восхождением на Голгофу не только в духовном, но и в физическом смысле. Стигматы отца Пио неоднократно осматривались и исследовались независимыми врачами, но они так и не смогли прийти ни к какому выводу относительно их происхождения и природы.
Что же касается церковного начальства (а ситуация с отцом Пио стала известна даже Святому Престолу), то его отношение поначалу характеризовалось крайней осторожностью и даже недоверием. С 1923 по 1933 год падре Пио было запрещено публично служить Мессу и принимать исповедь, и он был изолирован в собственной монастырской келье. Позже наложивший данный запрет Папа Пий XI прокомментирует это так: «Я не был плохо расположен к падре Пио, я был плохо проинформирован».
Но в конце концов запрет был снят, и в монастырь Сан-Джованни-Ротондо начались массовые паломничества. У верующих не было сомнений в чудотворческом даре отца Пио, рассказы о котором широко распространились не только в Италии, но и во многих других странах мира. Очередь на исповедь к отцу Пио составляла несколько дней, а он проводил в исповедальне до 19-ти часов в сутки. Кроме того, он заочно общался по переписке со многими людьми, просившими у него духовного совета. С именем отца Пио связано и несколько громких обращений ко Христу ряда известных в Италии масонов и атеистов. В этих и других случаях обращение, покаяние, изменение образа жизни лиц, имевших общение с падре Пио, связывалось с присущим ему даром прозорливости, способностью читать в сердцах людей, понимать их внутреннее состояние, знать их потаенные мысли.
В 1940 г. отец Пио и несколько его близких сотрудников обнародовали проект открытия в Сан-Джованни-Ротондо больницы для самых бедных и нуждающихся, финансируемой из средств паломников. Эта больница, получившая название «Дом облегчения страданий», была открыта в 1956 г., и именно ее падре Пио считал главным делом своей жизни.
Отец Пио отошел ко Господу 22 сентября 1968 г., причем сразу после смерти стигматы на его теле исчезли, а само тело не подверглось процессу разложения.
Папа Павел VI следующим образом подвел итог его жизни: «Смотрите, какой он был окружен славой! Сколько приверженцев он нашел по всему свету. Почему же? Может, он был философом или ученным? Вовсе нет. Просто он смиренно служил Мессу и с утра до вечера исповедовал. Как еще можно определить, кем он был? Господь Иисус отметил его Своими стигматами».
Отцу Пио, кроме стигматов, приписывали следующие сверхъестественные способности:
— Билокация, т.е. способность присутствовать в разных местах одновременно и мгновенно перемещаться с одного места на другое.
— Предсказания будущего.
— Способность «видеть» всю жизнь исповедующегося человека или человека, пришедшего к нему на беседу, мгновенное и безошибочное определение его искренности.
— Способность дать ощутить свое присутствие с помощью приятного цветочного запаха знакомым людям, которые могли находиться на расстоянии сотен и даже тысяч километров.
— Чудесные исцеления. Например, случай девочки Джеммы ди Джорджи, которая родилась без зрачков, но обрела способность видеть после посещения отца Пио. Или случай исцеления от рака в терминальной стадии врача-атеиста Франческо Ричарди, который в итоге обратился ко Христу.
— Мистические сражения с сатаной и демонами, которые падре Пио вел по ночам в своей келье.
Именно репутация чудотворца, прочно связанная с именем падре Пио, способствовала тому, что процесс его причисления к лику святых шел очень медленно и был сопряжен со многими трудностями. Беатификационный процесс был инициирован в 1982 г., но лишь в 1990 г. отец Пио получил титул «слуги Божия», хотя обычно такой титул дается кандидату в блаженные сразу. В 1997 г. он получает титул «достопочтенного» и, наконец, в 1999 г. Папа Иоанн Павел II провозгласил его блаженным, а 16 июня 2002 г. причислил его к лику святых.
В 2008 г. мощи падре Пио были эксгумированы, в связи с чем была в очередной раз подтверждена их нетленность. С марта 2013 г. они постоянно находятся в прозрачном саркофаге в часовне монастыря Сан-Джованни-Ротондо, и множество паломников со всего мира приходит поклониться им.
Источник: Сибирская католическая газета

Св. Апостол Матфей: праздник
2024-09-21
21 сентября Церковь чтит память святого Матфея, имя которого содержится во всех перечнях 12 апостолов в Новом Завете (Мф 10, 3; Мк 3, 18; Лк 6, 15; Деян 1, 13), автора Евангелия от Матфея.
В 10 главе этого Евангелия он назван «мытарем» (ό τελώνης), то есть сборщиком налогов. О призвании Иисусом Христом Матфея, «сидящего у сбора пошлин», сообщают все синоптические Евангелия. При этом Марк и Лука именуют его Левием, а Марк называет имя его отца — Алфей, что послужило основанием для предположения о том, что другой апостол Иаков Алфеев, или Иаков Младший (см. Мф 10, 3; Деян 1, 13), был братом Матфея.
В его обязанности до призвания, по всей видимости, входило взимание сборов в пользу тетрарха (правителя) Галилеи Ирода Антипы с судов, прибывавших из Десятиградия и тетрархии Филиппа, и с рыбаков за лов рыбы в прибрежных водах: Иисус увидел его, проходя по берегу Галилейского моря (Мк 2, 13-14). Далее евангелисты синоптики сообщают, что после этого Иисус «возлежал в доме» и «многие мытари и грешники пришли и возлегли с Ним и с учениками Его» (Мф 9, 10). В Мк 2, 15 и Лк 5, 29 отмечается, что сам Левий «сделал угощение великое в доме своем, и была большая толпа мытарей и других, которые с Ним возлежали». Открытое общение Иисуса с мытарями вызвало недовольство фарисеев и книжников, что дало повод Иисусу сказать: «… е здоровые имеют нужду во враче, но больные […] Я пришел призвать не праведников, а грешников» (Мф 9, 12-13; Мк 2, 17; Лк 5, 31-32).
Папий Иерапольский (ок. 70 — ок. 140) после свидетельства о Евангелии от Марка сообщает, что «Матфей записал беседы (τα λόγια) Иисуса по-еврейски, переводил их кто как мог» (Евсевий Кесарийский, Церковная история III, 39, 16). По-видимому, данное сообщение свидетельствует, что Матфей, будучи человеком грамотным (этого требовала его прежняя должность сборщика налогов), записывал на арамейском языке речи Иисуса. Греческий перевод этих записей, очевидно, стал одним из источников известного нам Евангелия от Матфея.
О служении Матфея после вознесения Господа Иисуса и сошествия Святого Духа на апостолов Климент Александрийский сообщает следующее: «Матфей первоначально проповедовал евреям; собравшись же к другим народам, вручил им свое Евангелие, написанное на родном языке. Отзываемый от них, он оставил им взамен свое Писание» (там же III, 24, 6). О проповеди Матфея «другим народам» достоверных сведений не сохранилось.
Память апостола Матфея в Католической Церкви — 21 сентября, в Русской Православной Церкви — 16 ноября и (в числе 12 апостолов) 30 июня.
Источник: Католическая Энциклопедия

Свв. Андрей Ким Тэ Гон и Павел Чон Ха Сан и сподвижники: память
2024-09-20

Св. Януарий, епископ и мученик: память
2024-09-19

Св. Хильдегарда Бингенская: память
2024-09-18
