логин:

пароль:

> Архив > Новости за 2013 год > «Это было делом Провидения, что Собор начал с литургии, с Бога, с поклонения». Беседа Папы Бенедикта XVI о II Ватиканском Соборе во время встречи с духовенством Рима. 15 февраля 2012 года. Часть 2

«Это было делом Провидения, что Собор начал с литургии, с Бога, с поклонения». Беседа Папы Бенедикта XVI о II Ватиканском Соборе во время встречи с духовенством Рима. 15 февраля 2012 года. Часть 2

26 февраля 2013 г.

 

После Первой мировой войны в Центральной и Западной Европе расцвело литургическое движение. Оно заново открыло богатство и глубину литургии, прежде почти целиком скрытые в Римском Миссале священника, тогда как люди молились по своим молитвенникам, которые обращались к сердцам людей, то есть пытались передать возвышенное содержание, высокий язык классической литургии в более эмоциональных словах, близких к сердцу народа. Но в результате существовало как бы две параллельных литургии: священник с министрантами, которые служили Мессу в соответствии с Миссалом, и миряне, которые одновременно молились во время Мессы по своим молитвенникам, понимая, в основном, что происходит на алтаре. Но теперь, когда были вновь открыты красота, глубина, историческое, человеческое, духовное богатство Миссала, стало ясно, что не должен только лишь представитель народа, алтарный мальчик, говорить: «Et cum spiritu tuo» и так далее, но что должен быть подлинный диалог между священником и народом. Литургия алтаря и литургия народа должны стать единой литургией, с активным участием людей, чтобы ее богатство достигало народа. Таким образом, литургия была заново открыта и обновлена.

 

Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что это была хорошая идея — начать с литургии, потому что таким образом ярко проявилось первенство Бога, первенство поклонения. «Operi Dei nihil praeponatur»: эти слова из Правила святого Бенедикта (ср. 43, 3) оказались, таким образом, главным правилом Собора. Некоторые критиковали Собор за то, что он говорил о многих вещах, но не о Боге. Собор говорил о Боге! И это был первый и самый существенный разговор о Боге, о том, чтобы открыть поклонение Богу всем людям, всему народу Божию, в общей Литургии Тела и Крови Христовых. В этом смысле, прежде и превыше всех практических соображений, которые указывали на то, что не следует сразу начинать со спорных вопросов, это было, на самом деле делом Провидения, что Собор начал с литургии, с Бога, с поклонения. Сейчас я не буду вдаваться в подробности дискуссии, но стоит всегда возвращаться, помимо практических результатов, к самому Собору, к его глубине и его основным идеям.

 

Я бы сказал, что этих идей было несколько: прежде всего, это Пасхальная Тайна как центр всего христианства — и, следовательно, христианской жизни, христианского года, христианского времени, которые находят свое выражение в Пасхальном времени, и в воскресном дне, который всегда остается днем Воскресения. Снова и снова мы начинаем наше время с Воскресения, с нашей встречи с Воскресшим, и от этой встречи с Воскресшим идём в мир. В этом смысле, жаль, что в наши дни воскресенье превратилось в «уикенд», конец недели, тогда как на самом деле это первый день, это начало. Мы всегда должны помнить об этом: это начало, начало Творения, и начало нового Творения в Церкви, это встреча с Творцом и с воскресшим Христом. Это двойное значение воскресенья очень важно: это первый день, то есть праздник Творения, ведь мы стоим на основании Творения, мы верим в Бога-Творца; и одновременно это встреча с воскресшим Христом, который обновляет Творение, и Его подлинная цель  — сотворить мир, который станет ответом на любовь Бога.

 

Далее, были принципы, во-первых, понятности, потому что литургия не должна быть заключена в непонятном языке, на котором уже никто не говорит, и во-вторых, активного участия. К сожалению, эти принципы также были неправильно поняты. Понятность не тождественна банальности, потому что великие тексты литургии — даже когда они, слава Богу, произносятся на родном языке — не просты для понимания, они требуют от христианина постоянного воспитания, если он желает расти и все глубже входить в тайну, и таким образом достичь понимания. То же и со Словом Божиим: если говорить о ежедневной последовательности чтений из Ветхого Завета, или Посланий Павла, или Евангелий — кто может сказать, что ему все понятно только потому, что они звучат на его родном языке? Только непрерывное воспитание сердца и ума действительно создают понятность и участие, выходящие за рамки внешней активности, но напротив – входят внутрь человека, достигают моего бытия, и вводят в общение Церкви и, таким образом, в общение с Христом.

 

Вторая тема: Церковь. Мы знаем, что I Ватиканский собор был прерван из-за Франко-прусской войны, и так остался несколько односторонним, незавершенным. Потому что учение о первенстве, — которое было, благодарение Богу, провозглашено в этот исторический для Церкви момент, и было необходимо для последовавшего периода — было лишь отдельным элементом в более широкой экклезиологии. Таким образом, нам остался лишь фрагмент. А пока фрагмент остается фрагментом, мы склонны к одностороннему видению, когда вся Церковь сводится к одному лишь первенству. Поэтому с самого начала было намерение завершить экклезиологию I Ватиканского собора, в соответствии с вызовами времени, чтобы экклезиология была полной. Здесь исторический момент также оказался очень уместным, потому что после Первой мировой войны произошло переосмысление сущности Церкви. Как сказал Романо Гуардини: «Церковь пробудилась в душах людей», а один протестантский епископ говорил о «Веке Церкви». В первую очередь, была заново открыта концепция, которую уже предусматривал и I Ватиканcкий Собор, а именно концепция Мистического Тела Христа. Люди начали осознавать, что Церковь — это не только организация, структура, право, институция, — хотя и это тоже, — но в первую очередь организм, живая реальность, которая проникает в мою душу, так что я сам, со своей верующей душой, становлюсь членом, живым элементом Церкви как таковой. В этом смысле Папа Пий XII написал энциклику Mystici Corporis Christi как шаг на пути к завершению экклезиологии I Ватиканского Собора.

 

Я бы сказал, что богословские дискуссии 30-х, 40-х, и даже 20-х годов полностью прошли под знаком «Мистического Тела». Это открытие принесло в то время много радости, и именно в этом контексте возникла формула: Церковь — это мы, Церковь — это не структура. Мы сами, христиане, все вместе, образуем живое Тело Церкви. И, конечно, это верно в том смысле, что мы, подлинное «мы» верующих, вместе с «Я» Христа, являемся Церковью. Каждый из нас, а не какое-то отдельное «мы», не какая-то группа, которая называет себя Церковью. Нет. Это «Церковь — это мы» требует, чтобы я занял свое место в великом «мы» верующих всех времен и всех мест. 

 

Итак, первой идеей было завершить экклезиологию не только в богословском, но также и в структурном отношении. То есть, наряду с преемством Петра, его уникальной ролью, более четко определить роль епископов, всей епископской коллегии. И чтобы сделать это, было найдено слово «коллегиальность», слово, о котором было много споров, и значение которого нередко искажалось. Но это слово — может быть, можно было найти и другое, но это тоже годилось — означало, что епископы, в своей совокупности, являются продолжением Двенадцати, собрания апостолов. Мы сказали: только один епископ, епископ Рима, является преемником конкретного апостола, а именно Петра. Все остальные становятся преемниками апостолов, вступая в собрание, которое является продолжением собрания апостолов. Так возникает собрание епископов, коллегия, которая является продолжением собрания Двенадцати, и, следовательно, у нее есть свой смысл, свои функции, свои права и обязанности. Многим это показалось борьбой за власть, и  некоторые, наверное, действительно думали о своей власти, но, по сути, речь шла не о власти, а о взаимодополняемости различных элементов и о полноте Тела Церкви, которого епископы, преемники апостолов, являются структурными элементами. И каждый по отдельности –структурный элемент этого огромного тела. 

 

Таковы были два основных элемента, но постепенно, в процессе поиска целостного богословского понимания экклезиологии, в конце 40-х — начале 50-х годов, возникла определенная критика концепции Мистического Тела. Само слово «мистическое» казалось, неким образом, слишком «духовным», слишком эксклюзивным. Постепенно все больше внимания стали обращать на понятие «Народа Божия». Собор по достоинству оценил это понятие, поскольку Отцы сочли его выражением  преемства между Ветхим и Новым Заветом. В тексте Нового Завета, слова «Лаос ту Теу», в соответствии с Ветхим Заветом, означают — всего с двумя исключениями, как мне кажется, — древний народ Божий, евреев, которые посреди прочих народов, «гоим», являются избранным Народом. Другие народы — то есть мы, язычники, — не являются сами по себе Народом Божиим; мы становимся сынами Авраама, вступая в общение с Христом от семени Авраамова. Вступая в общение с Ним, соединяясь с Ним, мы тоже становимся Народом Божиим. Одним словом, понятие «Народа Божия» подразумевает преемство Заветов, непрерывность истории отношений Бога с миром, с людьми, но также подразумевает христологический аспект. Только во Христе мы становимся Народом Божиим, и таким образом объединяются эти два понятия. Собор решил разработать тринитарную экклезиологию: Народ Бога Отца, Тело Христово, Храм Святого Духа.

 

Но только после Собора обнаружился еще один элемент — который, впрочем, можно найти, хотя и неявным образом, в документах самого Собора. Речь идет о том, что связь между Народом Божиим и Телом Христовым — это причастность Христу в евхаристическом общении. Так мы становимся Телом Христовым: отношение между Народом Божиим и Телом Христовым созидает новую реальность: общение, communnio. После Собора стало ясно, что в хотя в филологическом отношении эта концепция общения еще не была полностью разработана на Соборе, она все более становилась выражением сущности Церкви как общения в различных измерениях: общения с Триединым Богом — который Сам является общением между Отцом, Сыном и Святым Духом, — общения в Таинствах, и конкретного общения в коллегии епископов и в жизни Церкви. Еще не пробовали карелаш отзывы помогут определиться с выбором!

 

 

 

Окончание следует.

 

 

© Copyright 2013 - Libreria Editrice Vaticana

 

 

Перевод: Информационная служба Архиепархии Божией Матери в Москве

 

 

 


 

 

 

 

 

Литургический календарь

24 июня 2017г.

 

Рождество св. Иоанна Крестителя. Торжество

 

Лкц: том VI

 

Ис 49, 1-6; Пс 139 (138), 1-3. 13-14с. 15 (Пр.: 14а); Деян 13, 22-26; Лк 1, 57-66. 80

 

Св. Симплиций Августодунский, еп. (+375)