логин:

пароль:

> Архив > Новости за 2013 год > «Мы надеялись на то, что это будет поистине новая Пятидесятница, новая эпоха Церкви». Папа Бенедикт XVI вспоминает о II Ватиканском Соборе во время встречи с духовенством Рима, 15 февраля 2012 года. Часть 1

«Мы надеялись на то, что это будет поистине новая Пятидесятница, новая эпоха Церкви». Папа Бенедикт XVI вспоминает о II Ватиканском Соборе во время встречи с духовенством Рима, 15 февраля 2012 года. Часть 1

22 февраля 2013 г.

 

 

Ваше Высокопреосвященство,

дорогие собратья в епископстве и священстве!

 

Для меня особый дар Провидения, что, прежде чем оставить Петрово служение, я могу еще раз встретиться с моим духовенством, духовенством Рима. Это всегда большая радость — видеть, как живет Церковь, видеть, что Церковь в Риме жива, что есть пастыри, которые, в духе верховного Пастыря, ведут паству Господню. Это духовенство подлинно католическое, вселенское, в согласии с сущностью Римской Церкви: нести в себе универсальность, кафоличность всех народов, всех рас, всех культур. Я также очень благодарен кардиналу-викарию, который много сделал для того, чтобы открыть новые призвания здесь, в самом Риме. Потому что Рим, с одной стороны, должен быть вселенским городом, но одновременно он должен быть городом с собственной сильной и крепкой верой, из которой рождаются призвания. Я убежден, что с Божией помощью мы сможем найти призвания, которые всегда исходят от Него Самого, и сможем направлять их, помочь им созреть, и таким образом участвовать в труде в винограднике Господа.

 

Сегодня вы все вместе перед гробницей святого Петра читали Символ веры: в Год веры мне кажется особенно уместным, даже необходимым, чтобы римское духовенство объединилось вокруг гробницы Апостола, которому Господь сказал: «Тебе я вверяю Мою Церковь. На тебе Я построю Церковь Мою» (ср. Мф 16, 18-19). Перед лицом Господа вы вместе с Петром исповедовали: «Ты Христос, Сын Бога Живого» (Мф 16, 16). Так растет Церковь: вместе с Петром исповедуя Христа, следуя за Христом. Это то, что мы делаем всегда. Я очень благодарен за вашу молитву, которую я чувствовал, — как я сказал в среду, — почти осязаемо. И хотя я ухожу, в молитве я остаюсь рядом со всеми вами, и я уверен, что и вы тоже будете рядом со мной, даже если я буду скрыт от мира.

 

Для сегодняшней встречи, учитывая обстоятельства, связанные с моим возрастом, я не смог подготовить продолжительной беседы, как этого можно было бы ожидать. Но вместо этого я хотел бы поговорить с вами о Втором Ватиканском Соборе, каким я его видел. Начну с анекдота. В 1959 году я был назначен профессором в Боннском университете, где учатся студенты и семинаристы из епархии Кёльна и других окрестных епархий. Так я познакомился с архиепископом Кёльна, кардиналом Фрингсом. Кардинал Сири из Генуи — кажется, в 1961 году, если я правильно помню, — организовал ряд конференций, посвященных предстоящему Собору, на которых выступали разные кардиналы из Европы, и куда он пригласил также и Кёльнского архиепископа прочитать доклад под названием «Собор и мир современной мысли».

 

Кардинал попросил меня — самого молодого из профессоров — написать для него проект речи. Проект ему понравился, и он прочитал в Генуе написанный мною текст. Вскоре после этого Папа Иоанн пригласил его увидеться с ним, и кардинал испугался, что он мог сказать что-то ошибочное, неправильное, и что его вызывают, чтобы в чем-то обвинить, и возможно даже лишить кардинальской шапки. Когда секретарь облачал его перед аудиенцией, кардинал сказал ему: «Может быть, сегодня я надеваю это в последний раз». Когда он вошел, Папа Иоанн пошел ему навстречу, обнял его и сказал: «Спасибо, Ваше Высокопреосвященство, вы сказали именно то, что я сам хотел сказать, но не находил слов». Так кардинал узнал, что он был на правильном пути, и пригласил меня поехать с ним на Собор, сначала в качестве его личного советника, а затем, в ходе первой сессии — кажется, в ноябре 1962 года, — я был также назначен официальным экспертом Собора.

 

И вот мы отправились на Собор — не только с радостью, но и с энтузиазмом. Было чувство ожидания чего-то невероятного. Мы надеялись на всеобщее обновление, на то, что это будет поистине новая Пятидесятница, новая эпоха Церкви. В то время Церковь была достаточно сильной — много людей посещали воскресную Мессу, число призваний к священству и монашеской жизни уже несколько снизилось, но все еще было достаточным. И все же было такое чувство, что Церковь не движется вперед, что она переживает упадок, что она становится все больше частью прошлого, а не вестником будущего. И в тот момент мы надеялись, что это положение обновится, изменится, что Церковь сможет снова стать силой будущего, силой сегодняшнего дня. И мы знали, что отношения между Церковью и современностью, с самого начала были напряженными, начиная с ошибки Церкви в случае с Галилео Галилеем. Мы стремились исправить эту ошибку в корне, чтобы заново созидать союз Церкви и лучших сил мира, чтобы открыть будущее человечества, открыть истинный прогресс. Итак, мы были исполнены надежд, энтузиазма, мы горели желанием внести свой вклад в это дело. 

 

Я помню, что в качестве отрицательного примера тогда рассматривался Римский Синод. Говорили — не знаю, правда ли это, — что на Синоде, в базилике святого Иоанна, читали заранее заготовленные тексты, а члены Синода их просто утверждали, встречая аплодисментами, и что к этому сводился весь Синод. Но епископы сказали: нет, так не пойдет. Мы — епископы, и мы сами являемся субъектом Синода, мы не хотим просто утверждать что-то, что было сделано заранее, но сами хотим быть субъектом, главным героем Собора. Поэтому тот же кардинал Фрингс, который был известен своей безграничной, почти скрупулезной, верностью Святому Отцу, сказал в этом случае: у нас другая роль. Папа собрал нас, чтобы мы были Отцами, чтобы мы были Вселенским Собором, тем субъектом, который обновляет Церковь. Поэтому мы хотим принять на себя эту роль.

 

В первый раз это отношение проявилось уже в первый же день Собора. В программе первого дня были выборы членов Комиссий, и были заранее составлены — как считалось, беспристрастно, — списки кандидатов, за которых надо было голосовать. Но Отцы сразу же сказали: нет, мы не хотим просто голосовать по заранее подготовленным спискам. Это решать нам. Пришлось перенести выборы, поскольку Отцы хотели сначала познакомиться друг с другом и сами подготовить списки. Так и было сделано. Кардинал Льенар из Лилля и кардинал Фрингс из Кёльна заявили: нет, всё будет не так. Мы хотим составить собственные списки и выбирать собственных кандидатов. Это не была какая-то революция, это было делом совести, ответственности со стороны соборных Отцов. 

 

Так начался процесс нашего активного знакомства друг с другом, что не случайно. В Коллегии Дель Анима, где я жил, у нас было много гостей: наш кардинал был очень известен, и нас посещало множество кардиналов со всего мира. Я хорошо запомнил высокую худую фигуру монсеньора Эчегарая, секретаря Французской епископской конференции, я помню встречи с разными кардиналами, и так далее. И это продолжалось на протяжении всего Собора: множество самых разнообразных встреч. Так я познакомился с великими людьми, такими как отцы де Любак, Даниэлу, Конгар, и другими. Мы также познакомились с разными епископами: мне особенно запомнился епископ Эльчингер из Страсбурга, и так далее. Это был опыт универсальности и одновременно конкретной реальности Церкви, которая не просто получает указания сверху, но вместе растет и движется вперед, всегда — разумеется — под руководством Преемника Петра.

 

Как я уже сказал, все прибыли на Собор с большими ожиданиями. Никогда в истории не было Собора таких масштабов, но не все знали, что делать. Наиболее подготовленными, скажем так, с наиболее ясными намерениями были епископы Франции, Германии, Бельгии и Нидерландов, так называемый «Рейнский альянс». И во время первой сессии Собора именно они указали путь, и затем их активность быстро передалась другим, и все стали все более активно и творчески участвовать в работе Собора. У французов и немцев было много общих интересов, хотя акценты были поставлены достаточно по-разному. Первой и самой простой темой — но лишь на первый взгляд простой — был вопрос литургической реформы, уже начавшейся при Папе Пие XII, который реформировал литургию Страстной Недели. Вторая тема — экклезиология, третья — Слово Божие, Откровение, и, наконец, — экуменизм. Французы гораздо больше, чем немцы, были заинтересованы в изучении вопроса об отношениях между Церковью и миром.

 

 

 

Продолжение следует.

 

 

© Copyright 2013 - Libreria Editrice Vaticana

 

 

Перевод: Информационная служба Архиепархии Божией Матери в Москве

 

 

 


 

Литургический календарь

24 июня 2017г.

 

Рождество св. Иоанна Крестителя. Торжество

 

Лкц: том VI

 

Ис 49, 1-6; Пс 139 (138), 1-3. 13-14с. 15 (Пр.: 14а); Деян 13, 22-26; Лк 1, 57-66. 80

 

Св. Симплиций Августодунский, еп. (+375)