логин:

пароль:

> Духовность > Литургия > Литургический год > Пасха Страстей и Воскресения. Часть 7. «Царствует ад, но не вечнует»

Пасха Страстей и Воскресения. Часть 7. «Царствует ад, но не вечнует»

14 апреля 2017 г.

 

Икона «Не рыдай Мене, Мати» (иначе именуемая «Царь славы»). Россия, конец XVIII – начало XIX вв.

 

В предыдущем, предпоследнем очерке этого цикла, мы говорили о Страстной пятнице – том дне, когда завершилась земная жизнь Иисуса Христа. Великая суббота, казалось бы, должна была образовать зияние в богослужебном круге: ведь она не отмечена никакими евангельскими событиями, поскольку этот день был и субботой, и иудейской Пасхой одновременно – именно поэтому он знаменовался сугубым покоем, отсутствием каких бы то ни было дел (не случайно погребавшие Иисуса, не успев закончить в пятницу помазание Его тела, отложили завершение погребальных обрядов до утра по прошествии субботы). Тем не менее, Святая суббота в большинстве христианских традиций имеет собственное богослужение, которое по своей насыщенности, по глубине наполняющего его смысла не имеет себе равных. Суббота, составлявшая средоточие ветхозаветного культа – ибо это день покоя, в память о том, как Господь, сотворив вселенную, почил, – становится Великой субботой, когда Воплотившийся Господь покоится во гробе.


Утреня Великой субботы византийской традиции в Русской Православной Церкви совершается обычно вечером в пятницу, но где-то и ночью или ранним утром, так что она становится подлинным бдением, а это столь важно для общего литургического духа Страстной седмицы и Пасхи. С одной стороны, эта служба по-прежнему сосредоточивает внимание на последних событиях Страстной пятницы – погребении Иисуса: увенчивает эту Утреню крестный ход с плащаницей вокруг храма; а перед самым ее завершением звучит фрагмент Евангелия от Матфея об установлении стражи у гроба. Но, с другой стороны, она является нарочитым предвкушением Христова Воскресения, каковым полнятся многие ее тексты. Особенно ярким моментом этой службы оказывается чтение видения пророка Иезекииля о сухих костях, вновь обретающих жизнь по слову Господа (Иез 37. 1-14)

Утреня Великой субботы в Православной Церкви соединяет в себе лучшие образцы литургического богословия, принадлежащие перу различных византийских поэтов. Звучат короткие стихи, которые следуют один за другим, перемежаясь стихами Псалма 118. Некоторые из них описывают те или иные моменты положения Иисуса во гроб. Другие передают переживания верующего, который созерцает происходящее [православные богослужебные тексты здесь и далее приводятся в переводах иеромонаха Амвросия (Тимрота)]:

Иисус, сладкий мой и спасительный свет,

как Ты во мрачном гробе скрылся?

О, невыразимое и несказанное терпение!


[…]

О, необычайные чудеса! О, дела небывалые!

Дарующий мне дыхание бездыханным относится,

погребаемый руками Иосифа.

Или совсем короткие восклицания, как это:

 О, безрассудство

и Христоубийство

убийц пророков!

Есть здесь и такие стихи, которые произносятся от лица Богоматери, оплакивающей Сына:

О, сладкая Весна Моя,

сладчайшее Мое Дитя,

куда зашла Твоя красота?

 

Но главное событие, воспоминаемое в Великую субботу – это сошествие Христа во ад. Пока тело Его бездыханно лежит во гробе, Его душа, соединенная с Его Божественным естеством, нисходит во ад, чтобы проповедать спасения томящимся там душам и вывести их оттуда в рай, вратам которого еще только надлежит открыться по воскресении Иисуса Древние христианские авторы любили сравнивать Христа с рыболовной наживкой, на которую клюнул ад, заглотил ее, но подавился ею и вместе с ней отрыгнул и всех, кого поглотил прежде. В стихах, произносимых на Утрене, возникает подобный же образ – Христос становится «Камнем Жизни», который проглочен адом, пожирающим всё на своем пути:

 

Приняв во чрево Камень Жизни,

всепожирающий ад извергнул мертвых,

которых поглотил от века.

 

Следом звучит канон «Волною морскою», составленный из творений нескольких византийских авторов VIII-IX вв., в том числе упоминавшейся уже в одном из предыдущих очерков Кассии (ей, в частности, принадлежит и первый ирмос, давший этому канону название; полностью это творение Кассии не вошло в византийский богослужебный обиход, но сохранилось, и читатели могут ознакомиться не только с его оригиналом, но и с переводом). Эта компиляция представляет бесспорные вершины христианской гимнографии и литургического богословия:

 

Волною морскою

покрывшего в древности

преследователя-тирана

сокрыли под землею

дети Им спасенных;

но мы, как юные девы,

Господу воспоем:

ибо славно Он прославился.

 

Происходит неимоверное: Того, Кто спас израильтян от рабства, покрыв войско фараона волнами, теперь скрывают под землей потомки спасенных; но мы, зная о другой, еще большей Пасхе, воспеваем Господу, подобно еврейским девушкам (ведь Кассия сочинила свой канон для женской монашеской обители), ликовавшим вместе с Мариам после перехода через море, радостную песнь Исхода.

И тотчас же тема Исхода развивается в тропаре, созданном Марком, епископом Отрантским (или Идрунтским), где песнь Исхода («исходное пение», как в церковнославянском переводе) может пониматься и как «отходное песнопение»:

 

Господи Боже мой!

Отходное песнопение

и надгробную песнь воспою Тебе,

погребением Своим входы жизни мне отворившему

и смертию смерть и ад умертвившему.

 

Богослужение Великой субботы содержит одновременно скорбь о смерти Иисуса и радость о Его воскресении. Церковь в этот день совершает в равной мере память обоих событий истории спасения, ибо смерть Христа только тогда и наполняется для нас смыслом, когда мы веруем в последовавшее за ней воскресение Господа.

В Своем воплощении Сын Божий принял всю полноту нашего человеческого естества, став во всем подобным нам, кроме греха. Именно человеческое – а не Божественное – естество претерпело спасительные страдания и смерть. Именно ему надлежало воскреснуть, прославиться и наполнить Божественной славой наше плотское естество, которым каждый из нас через прародителя всечеловека Адама соединен с Новым Адамом – Христом. В сошествии во ад начинается обновление падшего творения:

 

Дабы Своею славою

все наполнить,

Ты нисшел в глубочайшие места земли;

ибо не скрылось от Тебя

естество мое, то, что у Адама,

и, погребенный, Ты обновляешь

меня, истлевшего, Человеколюбец.



Грех прародителей разъединил человека с Богом. Страдания, смерть и воскресение Христа соединяют их вновь:



Ты распростер длани

и соединил прежде разделенное...

 

В Своей земной жизни Иисус принял на Себя все последствия первородного греха, за исключением греховности: это и страдания, и самое тяжкое последствие – смерть. Смерть до времени властна над человеком, но не властна над Богом, Который способен в конце концов преодолеть смерть и облечь творение в бессмертие. Об этом с дивным красноречием говорится в тропарях, сочиненных Космой Маюмским:

 

Смертоносно для людей, но не для Бога,

было падение Адама,

ибо хотя и пострадало естество плоти Твоей, созданной из праха,

но бесстрастным осталось Божество,

а тленное Ты в Себе претворил в нетленное

и явил источник нетленной жизни воскресением.


 

Царствует ад, но не вечно*,

над родом человеческим;

ибо Ты, Могущественный, положенный во гробе,

живоначальной дланию расторг засовы смерти

и возвестил сидевшим там от века истинное избавление,

став, Спаситель, первенцем из мертвых.


(* Примечательно, что по-гречески здесь не наречие, а глагол, который был передан и в церковнославянском переводе: не «не вечно», а «не вечнует»).

 

Завершается канон Великой субботы удивительными строфами творения того же Космы Маюмского. Это воображаемый, мысленный диалог между умершим Христом и Богоматерью, плачущей над погребаемым Сыном:

 

– Не рыдай надо Мною, Матерь,

видя во гробе Сына,

Которого Ты во чреве без семени зачала,

ибо Я воскресну и буду прославлен,

и во славе вознесу, как Бог,

непрестанно с верою и любовию

Тебя величающих.


 

– При дивном Твоем рождестве

сверхъестественно избежав мучений,

Я была прославлена, Сын безначальный;

ныне же, видя Тебя, Боже Мой, бездыханным, мертвым,

Я мечом скорби терзаюсь страшно;

но воскресни, чтобы Мне возвеличиться.


 

– Земля покрывает Меня по Моей воле,

но трепещут привратники ада,

видя Меня, Матерь,

облеченного в окровавленную одежду мщения,

ибо поразив врагов на Кресте, как Бог,

Я опять воскресну и возвеличу Тебя.


 

Да радуется творение,

да веселятся все, на земле рожденные,

ибо у ада ненавистного отнята добыча;

пусть жены с ароматами Меня встречают;

Я избавляю Адама и Еву со всем их родом,

и в третий день воскресну.

 

Воскресение. Фрагмент фрески монастыря Хора в Константинополе. XIV в.

 

Богослужение Великой субботы само по себе переходит в пасхальное. Ведь именно с Вечерни этого дня в древности начиналось празднование Пасхи. Следует оговориться, что ввиду некоторых исторических смещений в богослужебном уставе,  в которые мы не станем сейчас вдаваться, в этот период меняются обычные нормы отсчета лиутргических суток: так, Вечерня четверга суток должна относится уже к Страстной пятнице; подобным же образом Вечерня пятницы должна была бы принадлежать Великой субботе, а Вечерня субботы – Светлому Христову Воскресению. И такое смещение границ уставных обозначений служит очередным подтверждением того, насколько условны любые попытки «расчленить» Пасху страстей и воскресения Господа – воспоминание единой Пасхальной тайны.

С течением веков Вечерня Великой субботы в византийской традиции переместилась на субботнее утро. В Католической Церкви латинского обряда, где произошли аналогичные исторические изменения, Месса Навечерия Пасхи только в середине XX в. вернулась на свое изначальное место и служится в субботу вечером или даже глубокой ночью.

Однако вернемся к византийской Вечерне Великой субботы, которая, будучи соединена с Божественной литургией, сохранила все черты литургического перехода от Страстной седмицы к Пасхальному времени, вхождения в праздник Воскресения Христова: именно на этой Литургии звучит первое евангельское чтение о воскресении Христа, перед которым происходит торжественная смена черных облачений на белые при пении стихов из псалма:

 

Воскресни Боже, суди земли,

яко Ты наследиши во всех языцех.

 

Но эта служба оказывается также очередным связующим звеном между Пасхой ветхозаветной и новозаветной. Мы уже говорили, что именно при праздновании иудейской Пасхи, во время традиционной пасхальной вечери Иисус заключил Новый Союз (Новый Завет) со Своими учениками, а через них – со всеми, кто уверует в Него: «Сия чаша есть Новый Завет в Моей крови, которая за вас проливается» (Лк 22. 20).

 

Каждый отдельный христианин вступает в этот союз в момент крещения, мистически сопутствуя Христу в Его смерти и совоскресая вместе с Ним. В древней Церкви крещение новообращенных совершалось в Пасхальную ночь. В нынешнем православном богослужении в Вечерне и Божественной литургии Великой субботы, которая первоначально открывала собой празднование Пасхи, можно разглядеть многие следы этого обычая. В частности, чтение 15 ветхозаветных паремий было не просто напоминанием о прообразах воскресения Христа и таинства Крещения: столь необычно длительные чтения призваны были заполнить то время, когда епископ оставлял литургическое собрание, чтобы в баптистерии крестить оглашенных. После этого неофиты в белых одеждах входили в храм под песнопение, сохранившееся в службе Великой субботы по сей день: «Елицы во Христа крестистеся, во Христа облекостеся» (ср. слова ап. Павла: «Вы, во Христа крестившиеся, во Христа облеклись» – Гал 3. 27).

 

Таким образом, ежегодное воспоминание спасительных тайн страстей, смерти и воскресения Спасителя становится для нас, Его учеников, обновлением Союза с Ним. Не случайно в последние десятилетия в Католической Церкви возрожден обычай крестить новообращенных именно в Пасхальную ночь, и во время того же богослужения все верные вновь произносят обеты, данные ими при крещении, публично исповедуя свою веру. (Подробнее о Навечерии Пасхи, а также праздновании Христова Воскресения у западных христиан читатели могут узнать из продолжения той моей прошлогодней статьи, на которую я ссылался в одном из предыдущих очерков и которая тоже снабжена многочисленными видеоматериалами).

 

Итак, как можно видеть, Великая суббота, оказывается днем, необыкновенно насыщенным литургически, а не просто кануном Светлого Христова Воскресенья, в который освящают пасхальные яства. Кстати, вовсе не одобряя тех, кто ставит бытовую подготовку к Пасхе выше подготовки литургической и ради этого пропускает уникальные богослужения Страстной седмицы, я хотел бы предостеречь и от другой крайности, когда традиции пасхальной трапезы рассматриваются как что-то недостойное сознательных верующих (с некоторыми соображениями на этот счет читатели могут ознакомиться в моей статье, которая была опубликована лет пятнадцать назад в парижском еженедельнике «Русская мысль»).

 

В исторически сложившейся богослужебной практике православных христиан Пасха наступает в полночь с субботы на воскресенье. Богослужение Святой ночи начинается, однако, не в полночь, а чуть раньше. В полночь начнется пасхальная Утреня, а примерно за полчаса до нее совершается пасхальная Полунощница. Эта служба по сути оказывается отданием Страстной седмицы. На ней еще раз звучит восхитительный канон Великой субботы «Волною морскою». И несмотря нетерпеливую суету, обычно царящую в храме в эти минуты, верующие имеют счастливую возможность еще раз вслушаться в его дивные слова и в преддверии вести о воскресении услышать ее предвестие от лица умершего Спасителя, лежащего во гробе:

 

Да радуется тварь,

да веселятся вси земнороднии,

враг бо пленися ад:

с миры жены да сретают,

Адама со Евою избавляю всеродна,

и в третий день воскресну.

 

 

 

 

Пётр Сахаров

 

 

 

Татьянин день

 

 

 

 

Литургический календарь

28 июля 2017г.

 

Св. Владимр, память

 

Исх 20, 1-17; Пс 19 (18), 8. 9. 10. 11 (Пр.: Ин 6, 68b); Мф 13, 18-23

 

Св. Виктор I, Папа (+199)